Тени под сердцем неба

Тени под сердцем неба

Глава 1. Тайна древнего храма

— Опоздала, — раздался знакомый голос, едва Чжао Яохань свернула за угол внутреннего дворика. — На пятьдесят три удара сердца.

Под деревом, в тени качающихся ветвей, Лю Цзяньюй, её друг детства, размахивал деревянным мечом. Удары были отточены, как у старшего ученика, хотя сам он таковым пока ещё не числился.

— Это ты просто слишком быстро считаешь, — отозвалась Яохань, присаживаясь на скамью у края площадки. Солнце пробивалось сквозь листву, поигрывая бликами на её тёмных волосах.

— Хочешь позаниматься? — Он бросил ей запасной меч. — Или пришла просто посмотреть на меня? Ну ещё бы, я так хорош!

— И то, и другое, — со смехом сказала она, подхватывая оружие. — А вот насчёт последнего не уверена.

— Сейчас докажу!

Деревянные клинки встретились с лёгким стуком. Пара шагов, обмен ударами — она отступила, он увернулся. Рассмеялся. Не бой, а просто игра.

— Всё как раньше, — бросил Цзяньюй, отступая. — Ты заходишь слева, будто я не помню твою любимую уловку.

— А ты, как всегда, болтаешь во время боя, — отозвалась она с усмешкой.

После тренировки оба плюхнулись на землю у края площадки. Цзяньюй вытер лоб рукавом и некоторое время молчал, что было на него не похоже.

Он взглянул куда-то в сторону павильонов и вдруг выдал:

— Кстати… Слышал, один торговец нанял наёмников — осмотреть полуразрушенный храм в соседнем уезде. Присоединимся? Глава со старшим учеником уехали, у наставников дел по горло. Никто не заметит, если нас несколько дней не будет.

— Я услышала, что ты хочешь неприятностей.

— А вдруг там секретные техники? Или хоть что-нибудь ценное. Ты же сама говоришь, что терять знания древних — преступление.

— Я говорю это в библиотеке! А не среди руин, где стены могут развалиться от любого чиха.

Цзяньюй расплылся в улыбке, такой заразительной, что Яохань невольно ответила тем же.

— Я пойду в любом случае. Но без тебя будет ску-у-учно, — протянул он.

Яохань помолчала, следя за солнечным лучом на каменистой дорожке. Предложение звучало очень заманчиво. Сколько раз она читала про героев, которые сумели обнаружить забытую технику и стали намного сильнее! Но занятия… Они же за день туда-сюда не сбегают!

Она покосилась на друга.

Разум твердил ей: откажись. Но та его часть, которая отвечала за жажду приключений, уже начала планировать маршрут и придумывать оправдания для наставников.

— Когда выходим?

Глаза Цзяньюя блеснули.

— Вечером. Успеем собрать вещи. Ещё и твои любимые лепёшки по дороге купить.

— Договорились. Но обед ты мне всё равно должен!

***

Храм обнаружили недавно, когда оползень обнажил вход, веками скрытый под толщей камней. Разумеется, охотники за сокровищами не заставили себя ждать. Самые расторопные уже вынесли всё, что лежало на виду. Но место по-прежнему манило: не бывает таких построек без потайных ходов, ловушек и забытых, возможно ценных, артефактов.

Группа наёмников, к которой присоединились и юные заклинатели, вошла через главный вход. Арка устояла, хотя створки ворот давно сгнили, уступив место цепким растениям. В пустых залах гулял ветер, тоскливо завывая между замшелых колонн. От прежнего великолепия остались лишь голые постаменты да полустёртые рисунки на стенах.

— Ого, — Цзяньюй кивнул на пустые ниши. — Даже статуи кто-то унёс?

Ещё по дороге стало понятно, что слаженности в отряде не было. Постоянные споры про то, кто понесёт факелы, как делить находки, если там будет что-то ценное — не всё же отдавать нанимателю! Яохань надеялась, что внутри они будут вести себя потише. Напрасно.

— Я же сказал, налево идти надо! — рявкнул широкоплечий мужчина. — Оттуда холодом тянет!

— А карта нам для чего? — огрызнулся другой, долговязый.

— Ведёте себя, как торговцы рыбой, — прокомментировал третий.

Кто-то схватился за рукоять меча.

Яохань и Цзяньюй переглянулись. Стоило им сделать шаг в сторону бокового прохода, как прозвучал раздражённый голос:

— Эй, вы двое!

Это был Чжан по прозвищу «Дракон» — говорили, что получил он его за чёрную татуировку на запястье, где божественный зверь свернулся в кольцо, вцепившись зубами в собственный хвост.

— Вы куда собрались? — спросил он, прищурившись. — Мы тут обсуждаем крайне важные вопросы.

— Мы просто хотели осмотреть вон тот коридор, — Яохань изо всех сил старалась говорить вежливо. Ни одного важного вопроса она до сих пор не услышала.

— Девчонка, тут каждый неверный шаг может убить нас всех.

— Господин Чжан, это ведь нас наняли как специалистов по ловушкам, — улыбнулась Яохань, хотя внутри уже кипела. — Мы с братом доказали, что разбираемся в этом. Поэтому «убить нас всех» тут можете только вы своими криками.

Чжан уставился на неё, явно не ожидая такой дерзости от «девчонки». Его лицо покраснело.

— Ты…

— Господин Чжан! — перебил его долговязый наёмник. — А вы в курсе, что тут может быть проклятие? Я слышал от одного монаха…

— Какое ещё проклятие?!

Спор вспыхнул с новой силой. Чжан раздражённо махнул рукой в сторону заклинателей — мол, проваливайте, — и тут же развернулся к горлопанам:

— Заткнитесь все! Сейчас решим по старшинству.

Яохань не стала дожидаться продолжения. Схватив Цзяньюя за рукав, она быстро шагнула в боковой проход.

— Пошли, пока они заняты.

Цзяньюй сдержал смешок.

— «Убить нас всех своими криками»? Серьёзно?

— А что? Правда же, — Яохань обернулась, убеждаясь, что за ними никто не идёт. Шум спора быстро стих за поворотом. — Бывают же механизмы, которые срабатывают от громких звуков.

Они углубились в коридор. Голоса позади окончательно стихли. Похоже, наёмники так и не заметили, что остались без «специалистов по ловушкам».

Первые сотни шагов не принесли открытий. Было откровенно скучно: бесконечные, давящие своей пустотой переходы. Кое-где своды просели, и путь преграждали груды щебня, через которые приходилось перелезать.

Но затем узкий туннель неожиданно привёл в просторный зал. Воздух здесь был плотнее и тяжелее. В нос ударил землистый запах стоячей воды. Цзяньюй опустился на одно колено возле странной зазубрины на полу, затем осторожно провёл пальцами по трещине в каменной плите. Нажимная пластина сработала давно. Это был хороший знак: кто-то уже прошёл здесь до них. Самые грубые механизмы, рассчитанные на жадных и неосторожных, уже разрядились. Но расслабляться было нельзя. За очевидной угрозой часто скрывались «ловушки для вторых» с отложенным действием, которые срабатывали не от первого нажатия или же когда ногу убирали с камня. Но этот зал сюрпризов не преподнёс. Возможно, те, кто строил храм, не особенно задумывались о мародёрах в далёком будущем.

Следующий зал оказался просторнее. Взгляд Яохань сразу зацепился за каменные барельефы вдоль стен — запылённые, но с чёткими линиями, достаточно ясными, чтобы разглядеть детали.

Она провела рукой по ближайшему фрагменту. Пыль поднялась, и фигуры проявились яснее. На первом барельефе изображалась сцена, похожая на ритуал или поклонение какому-то божеству. Аккуратно вырезанные из камня люди — одни смотрели с ужасом и отвращением, кто-то зажмурился. А у группы по другую сторону от центральной фигуры были завязаны глаза, поэтому их эмоции разобрать оказалось невозможно. При этом «божество» не выглядело страшным. Скорее оно напоминало обычного человека в длинной накидке с капюшоном, скрывающим лицо.

На втором барельефе сцена была уже иной: группа людей, судя по одежде и позам, — учёные, философы или маги, склонившиеся над большим каменным ящиком. Они спорили, жестикулировали, но никто не прикасался к содержимому. Внутри угадывался силуэт человека, будто бы спящего или специально заключённого там.

— Может, решают, стоит ли открывать? — предположил Цзяньюй.

— Если так, то открыли. — Яохань кивнула на третий барельеф.

Тот был сильно повреждён, но кое-что разобрать удалось: та же фигура в капюшоне. И рядом — ещё кто-то, перечёркнутый глубокой трещиной.

Цзяньюй провёл пальцами по сколотому краю.

— Похоже на легенды о древних богах. Только я такой не знаю.

— Слева, кажется, Бог из Пустоты. Люди с завязанными глазами — его сторонники, в летописях что-то такое упоминалось. А вот дальше… не знаю.

— Может, это то, что случилось после его появления? Об этом вроде бы вообще ничего не сохранилось.

— Давай зарисуем. — Яохань кивнула на барельефы. — Поищем потом в библиотеке Школы. Или спросим у старшего брата Су — он в таком разбирается.

Цзяньюй достал клочок бумаги и уголь и склонился над рисунком.

— Хорошо, что есть ты. У меня даже человечки получаются… ну, как черепахи. Или гнилые грибы.

— Это только потому, что ты сравниваешь себя со мной, — не отрываясь от рисунка, усмехнулся Цзяньюй. — А так ты гениальна — в бою. И ещё в подколах.

— А ты — в упрямстве, — парировала она.

Но подумала: не окажись Цзяньюй в Школе Пяти Циклов — стал бы учёным или чиновником. Талант к кропотливой работе у него был с детства. Но такое будущее его не интересовало. Он с гораздо большим удовольствием занимался боевыми искусствами. А также любил исследовать тайны Поднебесной не по книгам, а путешествуя по миру. Он мечтал стать величайшим заклинателем эпохи. Яохань была согласна на второе место, если первое достанется ему.

Девушка сконцентрировала ци на кончиках пальцев и создала небольшую светящуюся сферу, чтобы её спутнику было лучше видно.

Пока он рисовал, она вернулась к повреждённому барельефу. Что-то в нём не давало покоя. Ей очень захотелось разобрать, что именно на нём изображалось. Она дотронулась до фрагмента, от которого хоть что-то осталось, но тут же отдёрнула руку — камень царапнул кожу, и на подушечке указательного пальца выступила алая капля.

В тишине зала раздался щелчок, чёткий и сухой, как будто от взломанной восковой печати.

Друзья испуганно осмотрелись. Ловушка? Но казалось, что ничего не изменилось: из стен никакие шипы не выскочили, стрелы не полетели, пол не провалился. Странно всё это…

— Ты ведь тоже это слышал? — спросила она Цзяньюя.

— Да. Но откуда был этот звук?

Цзяньюй оторвался от рисунка, когда свет вдруг стал тусклее. Он оглянулся — Яохань перенесла светящуюся сферу ближе к каменной стене и теперь стояла возле неё, нахмурив брови.

— Подожди… — прошептала она, вглядываясь в край барельефа. — Этого… раньше точно не было.

Сбоку, чуть в стороне от трещины, в камне теперь виднелся тонкий выступ, похожий на рычаг. Он выглядел слишком чистым, словно появился только сейчас.

— Цзяньюй… — она инстинктивно отступила на шаг. — Что это?

— Выглядит как механизм. Потайной! Хочешь, нажму?

— Ты нажимай, а я тебя прикрою! — Она подняла ладонь, и пламя в её сфере слегка вспыхнуло. — Если нас убьёт — хотя бы будет красиво.

Цзяньюй усмехнулся и нажал на рычажок.

Сначала ничего не происходило. Но затем с тихим скрежетом нижняя часть стены под барельефами сдвинулась в сторону, обнажая узкий, тёмный проход, в который мог бы протиснуться худощавый человек — или, как заметила Яохань, не слишком благоразумный заклинатель.

Они переглянулись.

— Я первый! — с энтузиазмом выпалил Цзяньюй.

— Лю Цзяньюй, ты либо самый храбрый, либо самый глупый человек из всех, кого я знаю. И я до сих пор не решила, что страшнее, — вздохнула Яохань. — Лезь давай, герой.

Он скорчил рожу, изобразив пафосный поклон, и ловко юркнул в проход. Яохань фыркнула и последовала за ним.

Проход сначала шёл горизонтально, но потом резко нырнул вниз. Цзяньюй споткнулся, а Яохань влетела ему в спину. Друзья не удержались на ногах и, потеряв равновесие, пролетели по нему. И если бы не хорошая реакция и владение ци, то древний храм оказался бы украшен двумя лепёшками из неудачливых заклинателей.

— Ну… — простонал Цзяньюй. — Это было… эффектно.

— Будем считать, что мы просто нашли ещё одну возможность спуска, — отозвалась Яохань. — Ладно, зачем мы сюда полезли, я всё ещё помню. Но вот как отсюда вылезем потом? — С этими словами девушка попыталась отряхнуться, но безуспешно.

— А мне кажется, нам повезло, — ответил Цзяньюй, кряхтя, поднимаясь с пола. Он выглядел не лучше, а то и хуже, ведь именно он упал первым.

— Ты называешь это везением?

— Ну подумай! Если никто до сих пор не проник в эту дыру, значит, все сокровища ещё здесь!

— Допустим. Но, знаешь, что? Ты поплатишься за это приключение. Будешь кормить меня обедами месяц.

— Обязательно! А если найдём что-нибудь ценное — я тебя не только обедами буду кормить, но и ужинами! И завтраками! Буду сам готовить и приносить каждое утро!

— Фу, гадость какая! Ты готовить-то не умеешь. Лучше пирожки из той лавки на углу!

Они огляделись. Перед ними тянулся огромный коридор, уходящий вглубь. Камни под ногами были покрыты вековой пылью, ни единого следа — будто никто и никогда не ступал сюда.

Яохань подняла свою светящуюся сферу повыше. Мягкий свет упал на стены, на ступени, ведущие ещё ниже.

— Похоже, у нас нет других путей, — пробормотал Цзяньюй.

— Вперёд — единственный путь, — кивнула Яохань. — Всегда.

Они шагнули к лестнице, но вдруг Цзяньюй остановился, вглядываясь в стену.

— Подожди. Посмотри… Мне кажется, что твой свет больше не нужен.

Она приглушила сияние сферы. В полумраке стало заметно, что стены и даже ступени будто бы светились сами по себе. И чем ниже они спускались, тем светлее становилось вокруг.

В конце лестницы их ждало зрелище, от которого перехватило дыхание.

Если наверху храм выглядел заброшенным — пыль, осколки, руины, — то помещение, в которое они попали, было абсолютно чистым и светлым. Создавалось впечатление, что время не коснулось его. Стены были идеально гладкими, отполированными до блеска. В центре стоял огромный полупрозрачный купол, на его поверхности вспыхивали радужные блики, словно от невидимого солнца.

— Если здесь и есть сокровища, то они не в золоте, — прошептала Яохань.

— Само это место — настоящее сокровище, — отозвался Цзяньюй, тоже шёпотом. В такой атмосфере даже говорить громко казалось кощунством.

В помещении не было ничего, кроме этого купола. Но когда друзья подошли ближе, чтобы рассмотреть его, они обнаружили, что внутри кто-то есть.

Под куполом возвышался трон, достойный самых пышных императорских дворцов. На нём восседала девушка.

Сквозь прозрачные стенки виднелся её силуэт.

— Такая красивая, как бессмертная дева из легенд…

Яохань попыталась рассмотреть её получше. Многослойное белое платье с золотыми нитями и самоцветами, достойное древней императрицы. Длинные волосы снежным шёлком стекали по ступеням трона. Кожа цвета белого нефрита словно светилась изнутри. От всей её фигуры исходило ощущение божественности, наполняя зал спокойствием и гармонией. Но глаза её были закрыты.

— Как ты думаешь, она… мертва? — тихо спросила Яохань, и эта мысль почему-то вызвала у неё грусть. Хотя, конечно, никто не мог быть жив в храме, который простоял запертым тысячи лет. Однако место, где они оказались, пусть и находилось где-то в подземельях храма, казалось, не принадлежало этому миру. А потому возможно было всё.

— Она так похожа на небожительницу, — продолжила Яохань. — Но вряд ли жива.

— Может, она тут запечатана? Знаешь, как в легендах: «Не трогай наследие древних богов, если не хочешь, чтобы мир сгорел».

— Мы с тобой уже и так первые в очереди на божественное возмездие!

Цзяньюй фыркнул, и она не удержалась от улыбки.

Яохань осторожно коснулась купола. Он был гладким и тёплым — как чайник со свежим чаем, почему-то подумалось ей. Под пальцами что-то едва уловимо пульсировало. Будто дышало. Яохань испуганно отдёрнула руку. Вряд ли богиня одобрила бы, что кто-то трогает её реликвии.

— Это место и есть настоящее сердце храма, а вовсе не сокровищница с побрякушками, за которыми сюда пришли наёмники. Всё, что наверху, — только для отвлечения внимания.

Цзяньюй улыбнулся, усаживаясь на пол. Достал бумагу и уголь, начал срочно зарисовывать купол, богиню, трон.

— Хотел бы я, чтобы Учитель это увидел, — пробормотал он. — Он бы дар речи потерял!

Пока друг рисовал, Яохань обошла зал в поисках выхода. Тишина и покой — это прекрасно, но остаться здесь навсегда в её планы не входило. Возвращаться тем же путём? Для заклинателя её уровня это не должно было составить труда. Но одно дело — случайно свалиться, и совсем другое — добровольно лезть в эту пыльную тесную нору. Одна эта мысль вызывала у неё брезгливость. Впрочем, других вариантов, похоже, не было.

Яохань обошла купол — вдруг и здесь скрывались механизмы, как в барельефе наверху. Ничего.

— Придётся возвращаться тем же путём, — она поморщилась, уже представляя, во что превратится одежда и сколько потом её отстирывать.

Цзяньюй не отозвался.

Яохань подошла и тронула его за плечо. Он обмяк и беззвучно осел на пол.

— Лю Цзяньюй? Эй! — она встряхнула его, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Не время умирать, ты мне обеды должен!

Никакой реакции. В этот момент она почувствовала, как силы начинают покидать и её, а веки закрываются сами собой. Она попыталась устоять, но тело больше не слушалось.

Падая, Яохань успела бросить последний взгляд на купол.

Глаза богини, сидящей на троне, были открыты.

Глава 2. Неожиданные находки

Чжао Яохань проснулась оттого, что не могла вдохнуть. Закашлялась, чихнула, постепенно приходя в себя. Темнота. Она зажгла светящуюся сферу — и обнаружила, что снова в комнате с барельефами.

Как такое возможно?

Лю Цзяньюй лежал рядом и мирно посапывал, будто ничего не случилось. Яохань толкнула его — он пробормотал что-то невнятное и перевернулся на другой бок.

Она поднялась и подошла к барельефам. Рычажок исчез. Проход тоже. Неужели белая комната, купол, богиня на троне — всего лишь сон?

Яохань поднесла руку к свету. Перед спуском она порезала палец об острый камень — ранка затянулась, но след остался.

Не сон. Тогда что?

— Эй, просыпайся уже! — Она толкнула Цзяньюя уже ощутимее. Раз, другой. Он выругался и открыл глаза.

— Что? Где мы?

Огляделся — и похлопал себя по щекам, проверяя, не спит ли.

— Как?..

— Не знаю, — ответила Яохань на незаданный вопрос.

Если оба видели одно и то же, значит, сном это не было.

— Последнее, что я помню, — это как рисовал, пока ты искала выход. А потом мне очень захотелось спать.

— Рисунок всё ещё у тебя?

Цзяньюй порылся в вещах, вытащил стопку бумаг. Пролистал и покачал головой:

— Только копии барельефов.

— Но ты тоже помнишь? Лестницу, белую комнату, купол, девушку на троне?

— Да… — Он замялся.

— Что?

— Та девушка. Мне показалось, она… не мёртвая. Она на меня посмотрела.

— И на меня, — Яохань передёрнула плечами.

Они обыскали стены, простучали каждый камень — ничего. Проход не желал открываться вновь.

— Сколько мы тут провозились? — Цзяньюй потёр шею.

— Недолго, я думаю. — Яохань прислушалась к себе. Ни голода, ни усталости. — Остальные, наверное, ещё в том коридоре.

— Тогда давай быстро осмотрим эту часть и вернёмся. А то Чжан опять начнёт ворчать, что мы отлыниваем.

Интуиция подсказывала: вернуться в белую комнату не удастся. Но, возможно, это место хранило и другие тайны.

***

— Не знаю, повезло или нет… Вроде что-то интересное, но… — Яохань задумчиво вертела в руках свиток, найденный на уцелевшей полке.

Комната была завалена обломками шкафов и битой керамикой. Когда-то здесь могла быть кухня, кладовая или жильё слуг — теперь не разобрать. Часть потолка обвалилась, перегородив половину помещения.

Слова в свитке напоминали язык Поднебесной, но смысл ускользал — выходила бессмыслица. Особенно смущали дополнительные пометки возле некоторых строк. Создавалось впечатление, что кто-то отмечал важные места. Хотя, возможно, это были просто бесцельные записи на полях, сделанные от скуки.

— Может, это книга рецептов, — пожала плечами Яохань. — Вряд ли что-то ценное стали бы хранить на кухне.

— Если только не хотели спрятать! — Цзяньюй копался в ящике, выгребая мусор и камни. — Лучшее место для тайных документов — на виду. Все думают: рецепты. А там — секретные техники!

— Всё-то тебе секретные техники…

— А зачем ещё мы сюда пришли? Забираем. Глава Хэ разберётся, что за секретный шифр.

Предложение звучало разумно. Глава их Школы коллекционировал древние свитки — если уж он не прочтёт, то никто не сможет. Разве что личный ученик его ещё.

Новые находки оказались не менее любопытными. Но один из свитков был наполовину испорчен, и его содержимое невозможно было разобрать. Второй сохранился отлично, но вместо текста — портрет. Никаких надписей, ни имени, ни печати художника. Только мужское лицо: благородные черты, пронзительный взгляд. Красив — то ли правда, то ли художник польстил.

— Пришли за техниками, а нашли какую-то картинку, — Цзяньюй мельком глянул на рисунок и вернулся к раскопкам.

Яохань не ответила. Взгляд прилип к портрету — она не могла отвести глаз.

— Здесь душно. Выйду в коридор.

Она торопливо свернула свиток и сунула в сумку.

— Душно? — Цзяньюй удивлённо обернулся, но её уже не было. Пожал плечами и продолжил ворошить обломки.

В коридоре Яохань прислонилась к стене. Камень холодил спину. Сквозь дыру в потолке проглядывало закатное солнце, и пылинки кружились в лучах, как танец снежинок. Она немного понаблюдала за ними, пытаясь отвлечься.

Не вышло. Лицо с портрета не отпускало. Она точно никогда его раньше не видела — но откуда тогда это чувство узнавания? Черты были совершенно незнакомыми, но будто бы она видела кого-то похожего раньше. Портрету сотни лет. Может, дальний предок кого-то из Школы? Такой вариант показался ей логичным, хоть и маловероятным. Вроде бы на брата Су чуть-чуть похож. Надо будет спросить — вдруг родственник!

Она даже хихикнула от этой мысли, представив себе, как тот удивится, когда увидит.

Друзья давно потеряли счёт времени. Вокруг — ничего интересного, пора было выбираться.

— Кстати, — Цзяньюй стряхнул пыль с рукава и помрачнел, — тебе не кажется, что наёмники ведут себя подозрительно тихо?

Яохань промолчала. Она тоже об этом думала.

— Мы ведь обещали помочь с ловушками, — продолжил он. — А вместо этого…

— Провалились в потайной проход и потеряли их из виду. — Она вздохнула. — Знаю.

Повисла неловкая тишина. Оба понимали: когда выберутся, нужно будет их найти.

— Ловушки, которые попались нам, были простыми, — наконец сказала Яохань. — Может, им тоже повезло.

— Если ловушки простые, то и свитки наши, скорее всего, ерунда. Кто станет прятать ценное за такой защитой?

— Ты же сам говорил: лучшее место — на виду.

— И то верно. — Цзяньюй усмехнулся. — Вот будет весело, если наши непонятные бумажки окажутся ценнее их добычи. Особенно портрет красавчика.

— Завидуешь?

Яохань легонько толкнула его в плечо, и оба рассмеялись.

Обратный путь к выходу из храма оказался на удивление лёгким. Заклинатели не заблудились и не встретили на своём пути новых опасностей. В зале с барельефами они задержались, ещё раз осмотрели стены. Ничего необычного. Всё, что случилось здесь, уже казалось наваждением.

До выхода оставалось совсем немного, когда Цзяньюй резко остановился. Яохань чуть не врезалась ему в спину.

— Что?..