Тени под сердцем неба

— Опять за едой побежал?

— Да, — отозвалась богиня. — Обещал принести что-то, что тебе точно понравится.

Яохань села на постели и потянулась. Украдкой покосилась на Байсюэ: не разрешит ли уже выйти прогуляться? Пасмурная погода её вовсе не пугала, а лежать так надоело! Но, кажется, нет. Может быть, завтра…

Внизу хлопнула дверь, донеслись взволнованные голоса. Новые постояльцы? Или Цзяньюй вернулся? В пользу второго говорили быстрые уверенные шаги по коридору, затихшие у самого порога.

Яохань уже приготовилась получить свой вкусный сюрприз, чем бы он ни был. Но в комнату вошёл вовсе не Цзяньюй.

На пороге стоял мужчина. Взгляд Яохань скользнул по серебристой вышивке на рукавах чёрного ханьфу и задержался на идеально правильном лице, где особенно резко выделялись густые, чуть приподнятые к вискам брови.

— Старший! — девушка дёрнулась было встать, но под тяжёлым взглядом Байсюэ послушно осталась на месте.

— Прошу прощения за вторжение, — сказал гость и поклонился, обращаясь явно к богине, а не к Яохань. При движении свет скользнул по обсидианово-чёрным волосам, собранным на затылке в аккуратный пучок. — Я Су Юншэн, старший ученик Школы Пяти Циклов. Глава Хэ отправил меня сопроводить вас.

Его голос был таким же красивым, как и его внешность — глубоким и ровным. Яохань сглотнула. Недавно старший ученик целых полгода заменял одного из наставников Пика Огня, пока тот уезжал по срочным семейным делам, поэтому она уже успела привыкнуть, и всё же впечатление от него оставалось сильным. Во время занятий её ужасно раздражало, что другие ученицы обсуждали не тему урока, а привлекательность преподавателя. Но даже она не могла не признать: обсуждать там было что.

Байсюэ подошла ближе. По её реакции было сложно понять, что она думает. Она чуть склонила голову набок. Лицо оставалось спокойным, но глаза прищурены, будто оценивали каждое движение гостя.

Глядя на старшего ученика и Байсюэ рядом, Яохань вдруг подумала, что между ними было едва заметное сходство. Только не как у родственников, а скорее как у людей, выросших в одной местности, когда в чертах и в манере держаться чувствуется общий отпечаток привычек и культуры. Прежде Яохань никогда не задумывалась, откуда родом брат Су. Да и у Байсюэ спросить о таком ей в голову не приходило.

А ещё в памяти вдруг всплыло, что где-то она недавно видела ещё кого-то похожего. Такое же странное ощущение, как от портрета, найденного в храме! Яохань твёрдо решила, что рисунок обязательно покажет — а вдруг и правда есть какая-то связь.

Пока она задумалась, Юншэн неожиданно резко обернулся к двери и громко произнёс:

— Нечего стоять на пороге.

Яохань перевела взгляд на деревянную створку, которая была чуть приоткрыта, и после приглашения медленно распахнулась шире. За дверью стоял Цзяньюй. Из-за влажной погоды его волосы начинали виться, придавая ему трогательный, почти мальчишеский вид. В руках юноша осторожно держал небольшой свёрток, из которого выглядывали сахарные фигурки. Яохань едва сдержала улыбку — такие лакомства она обожала с детства. Цзяньюй не забыл!

Заклинатель испуганно оглядел присутствующих, неловко поклонился, стараясь не рассыпать покупки, и осторожно положил свёрток на столик.

После обычного обмена любезностями друзья начали наперебой рассказывать старшему ученику о загадочном храме в горах, как они встретили Байсюэ, о случившемся с наёмниками, о духовном звере Чжи; обещали чуть позже показать копии барельефов и найденные свитки. Старший ученик молча слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. А Цзяньюй то и дело подливал чай в опустевшие пиалы.

Брат Су нахмурился, услышав о состоянии трупа у выхода, но никак этого не прокомментировал. Со стороны могло показаться, что дальнейший рассказ его мало занимает, — пока речь не зашла о встрече с ребёнком.

— Не очень-то благоразумно с вашей стороны, — сухо заметил он.

— Мы несколько раз проверили его ауру, всё было чисто! — Яохань опустила глаза.

— Когда вернёмся в Школу, оба перепишете вторую часть трактата досточтимого У Цзяня о духовных зверях. Пятьдесят раз. А затем сдадите мне краткое изложение.

Цзяньюй шумно вздохнул. Он терпеть не мог переписывать.

— Но…

— Пожалуй, первую и третью части тоже.

Не решаясь больше возражать, заклинатели продолжили. Впрочем, о дальнейших событиях рассказывать пришлось недолго: схватка со зверем чуть не закончилась трагично — если бы вовремя не подоспела Байсюэ.

Сама богиня в разговор почти не вмешивалась, лишь тихо наблюдала со стороны, словно ей было гораздо интереснее следить за беседой, чем участвовать в ней.

— Госпожа Байсюэ, — Юншэн повернулся к ней. — Как вы оказались в храме?

— Я не помню.

Яохань невольно напряглась. А что, если старший ученик не поверит? Она лихорадочно пыталась придумать, чем бы ещё подкрепить рассказ. Но это не понадобилось.

— Тогда пока не буду спрашивать больше. Память не стоит будить силой.

Яохань перевела взгляд с Юншэна на Байсюэ. Ответ прозвучал странно, будто бы с ноткой грусти, и, кажется, богиня тоже это заметила. Она смотрела на старшего ученика не мигая.

— Вы говорите так, словно уже сталкивались с подобным.

— Давайте продолжим этот разговор позже. Ученице Чжао нужен покой, да и я не против отдохнуть с дороги.

Юншэн элегантно поднялся из-за стола. Цзяньюй тоже вскочил, но куда более неуклюже, — Яохань едва не фыркнула, однако сдержалась в присутствии старших.

Он коротко поклонился и направился к двери. Уже взявшись за створку, обернулся:

— И, ученик Лю. В следующий раз выбирай угощение тщательнее. Госпоже Байсюэ такое не понравится.

Дверь за ним закрылась. Богиня ещё пару мгновений смотрела на створку, затем резко отвернулась.

— Откуда он… — Цзяньюй неуверенно потянулся к свёртку. — Может, просто предположил, что богиня не любит человеческую еду. Или что-то в этом роде.

— Богам не возбраняется есть человеческую пищу, — ровно отозвалась Байсюэ. Двумя пальцами она взяла палочку с сахарной рыбкой и поднесла к губам.

Её брови тут же сдвинулись.

— Слишком сладко.

Яохань задумчиво посмотрела на закрытую дверь.

— Госпожа Байсюэ, — медленно произнесла она, — вы точно никогда раньше не встречали старшего брата Су?

— Не думаю, — отозвалась та, но в голосе прозвучала нотка сомнения.

***

На следующий день Юншэн пришёл осмотреть Яохань сам. С собой он принёс небольшой свёрток из тёмной ткани. Внутри ровными рядами лежали серебряные иглы разной длины.

Яохань была не в том положении, чтобы возражать. Послушно легла на спину, прикрыла глаза. Смотреть, как ставят иглы, она никогда не любила. Цзяньюй незадолго до этого ушёл под предлогом соблюдения приличий: Су Юншэн за лекаря сойдёт, а ему там что делать? Лучше пойти купить чего-нибудь вкусного для всех. Накануне ему чудом удалось разжалобить старшего ученика — и теперь кошелёк на поясе снова отзывался обнадёживающим звоном, что Цзяньюй не упускал случая лишний раз проверить.

Юншэн работал быстро. Брал иглы одну за другой, без единого лишнего движения. Байсюэ всё это время стояла у изголовья, не проронив ни слова, только неотрывно следила за тем, как мелькали иглы в его пальцах. Яохань ни разу не вздрогнула, а вскоре и вовсе уснула. Закончив с иглами, старший ученик коротко поклонился и вышел.

Богиня и сама не могла объяснить, зачем пришла посмотреть. Разве что из любопытства. Ставить иглы она не умела, только слышала от спутников, как хорошо это помогает. Некоторое время она ещё посидела у постели подопечной, прислушиваясь к её ровному дыханию, а потом тихо поднялась.

Дверь она прикрыла за собой осторожно, чтобы не разбудить скрипом Яохань. Прошла по длинному коридору, к лестнице в общий зал. В те дни, что они провели на постоялом дворе, она редко туда спускалась со второго этажа. Но сейчас ей захотелось погрузиться в шум людских голосов.

С того момента, как приехал Су Юншэн, в груди Байсюэ поселилось непонятное беспокойство. Ей не хотелось с ним встречаться лишний раз, и в то же время хотелось видеть.

Скрипнула ступенька — по лестнице кто-то поднимался. На рукавах коротко блеснула серебряная вышивка.

Они остановились почти одновременно — в двух шагах друг от друга.

— Госпожа Байсюэ. — Юншэн чуть наклонил голову.

— Господин Су.

Коридор был узким, но не настолько, чтобы было невозможно разойтись. Ни один из них не сделал шага.

— Ученица Чжао спит? — спросил он наконец.

— Да.

— Хорошо. Я зайду к ней позже.

Байсюэ всё же сдвинулась с места первой. Прошла мимо, шагнула на верхнюю ступень лестницы.

— Откуда вы знали про сладкое? — спросила она вдруг. Хотелось спросить совсем не это, но слова сами сорвались с губ.

— Угадал.

Байсюэ медленно подняла на него взгляд. Отчего-то она знала, что это неправда.

Острая боль взорвала сознание, словно кто-то вбил раскалённый гвоздь в висок. Богиня ахнула, схватилась за голову. Коридор, лестница, пламя светильников — всё закружилось и поплыло. Ноги подкосились.

Перед глазами вспыхнула сцена: чьи-то пальцы, переплетённые с её. В крови. Голос у самого уха говорит что-то, но она не может расслышать слов. Вокруг темнота, а внутри — уверенность: больше не будет ничего.

Сильные руки подхватили её, не дав упасть на лестнице. Её подняли и куда-то понесли. Было всё равно куда.

Спина коснулась жёсткой кровати. Слёзы застилали глаза, и Байсюэ не сразу разобрала, где находится, но это была не комната Яохань. Дверь осталась чуть приоткрытой. А Юншэн был совсем близко — стоял на коленях рядом. Но больше не касался её, с тех пор как принёс сюда, и этого прикосновения Байсюэ не хватало.

— Я что-то увидела, — прошептала она. Он задержал дыхание. — Обрывочные воспоминания… Кажется, там были вы.

Юншэн долго молчал.

— Возможно.

Что-то в груди сжалось. Поддавшись внезапному порыву, она протянула руку и коснулась его лба. Под её пальцами вспыхнул золотой символ, похожий на вертикальный глаз в обрамлении лепестков лотоса. Вспыхнул и тут же погас.

— Вы… такой же, как я… И больше… никого нет…

Слова давались ей с трудом, рука бессильно опустилась на кровать.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал он.

Шелест ткани — он поднимался, чтобы уйти.

Рука метнулась сама, прежде чем она успела подумать. Пальцы вцепились в широкий чёрный рукав.

— Останься.

Без обращений вроде «господин Су», а так, как обращаются к близкому человеку.

Дыхание рядом сбилось. Но он не попытался вырваться. Тёплые пальцы медленно сомкнулись вокруг её запястья.

— Хорошо.

В коридоре кто-то прошёл. Возможно, Цзяньюй вернулся. Но Байсюэ было всё равно. Она закрыла глаза.

Пока Байсюэ спала, Юншэн лишь ненадолго вышел, чтобы снять иглы Яохань. А вернувшись, уже не уходил.

***

Прошло три дня.

Всё это время погода капризничала, будто не могла решить, какой ей хочется быть. Морось, встретившая Юншэна в день приезда, сменилась ярким солнцем на пронзительно-синем небе; к вечеру наползли свинцовые тучи, а наутро снова распогодилось.

Зато Яохань поправлялась быстрее, чем смела надеяться. Должно быть, потому, что к мистическим методам Байсюэ добавились и вполне традиционные — травяные отвары и иглоукалывание. Не зря старший ученик носил своё звание! Было ли вообще что-то, чего он не умел?

Как только ей разрешили вставать, девушка тут же воспользовалась этим, чтобы выбраться на улицу. Цзяньюй под каким-то нелепым предлогом увязался следом. Шутил, как обычно, но стоило ей замедлить шаг — и в его взгляде сразу проступало беспокойство.

— Да не волнуйся ты так! Если бы это было опасно, меня бы из комнаты не выпустили! К тому же старший сказал, что мы завтра отправимся в путь. Значит, я почти здорова!

— Никто и не волнуется, — отозвался он невозмутимо. — Я просто вышел воздухом подышать. Кто же знал, что мы случайно встретимся!

Яохань не удержалась и хихикнула, прикрыв рот ладонью. Вид у Цзяньюя был такой серьёзный, словно он и сам верил тому, что говорил.

— Ах, какое удивительное совпадение, — протянула она. — Какая редкая удача — повстречать тебя именно здесь!

Девушка легко развернулась и побежала к воротам. У самого выхода обернулась и помахала рукой:

— Давай сходим за сладостями! Пока снова дождь не пошёл!

И, не дожидаясь ответа, выскользнула наружу. Цзяньюй только вздохнул и направился следом.

Узкая улочка, ведущая от ворот постоялого двора, уже через пару сотен шагов превращалась в пёструю и шумную реку из людей. Яохань даже стало немного не по себе. Она замедлила шаг, держась поближе к Цзяньюю, чтобы случайно ни на кого не налететь. В плотной толпе у неё закружилась голова.

Впрочем, далеко идти и не пришлось.

— Шёлк из Сучжоу, настоящий! Подходи, красавица, посмотри!

— Лепёшки! Горячие лепёшки!

— Амулеты от злых духов! Недорого!

Яохань ненадолго задержалась у лотка с безделушками. Молодая торговка, не старше её самой, тут же подалась вперёд и затараторила заученные фразы про резные шпильки и шёлковые ленты.

Заклинательница спешно извинилась и пошла дальше. Цзяньюй только скользнул взглядом по товарам и сразу поспешил за ней.

А вот чуть дальше начинались ряды с уличной едой. Ароматы от них долетали, наверное, до самого постоялого двора! На больших противнях шипели лепёшки, рядом в огромном чане кипел бульон. Чуть дальше по улице виднелся прилавок с блестящими бусинами засахаренного боярышника.

Яохань остановилась посреди дороги, не зная, на что смотреть в первую очередь. Запахи смешивались, голоса торговцев накладывались друг на друга. А свежие горячие булочки на пару так и манили к себе.

— Лапша-а-а! — кто-то крикнул прямо над ухом. — Вон там, на углу! Проходите, места есть!

— Ох… — выдохнула она и, обернувшись к Цзяньюю, посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Это всегда работало безотказно. А ещё у него смешно розовели кончики ушей, когда она так делала.

Цзяньюй только кивнул и целеустремлённо двинулся к прилавку с баоцзы, ловко протискиваясь между прохожими. Там, над огромными бамбуковыми пароварками, поднимались густые клубы пара, и каждый раз, когда хозяин снимал крышку, оттуда вырывалось пушистое белое облако.

Яохань тихонько улыбнулась и, пока он расплачивался, отступила в сторону, чтобы не мешать. Вокруг мелькали лица, лица, лица: торговцы, прохожие, дети, взрослые — сплошной поток, в котором глаз ни на чём особенно не задерживался.

И вдруг — словно холодной водой окатило.

Она замерла, ещё не понимая, что именно привлекло внимание. В просвете между чужими плечами, всего на одно короткое мгновение, мелькнуло знакомое лицо.

Этого не могло быть. Этого человека просто не должно было здесь быть. Яохань моргнула — но чужие спины уже сомкнулись, загородив обзор, а когда толпа снова расступилась, в том месте никого не оказалось.

Может, померещилось?

— Яохань? — голос Цзяньюя раздался совсем рядом. — Ты чего? Увидела что-то?

Она медленно обернулась.

— Помнишь того мужчину с татуировкой?

Цзяньюй прищурился, быстро обвёл глазами улицу, но ничего подозрительного не заметил.

— Чжана? Чьё тело мы нашли в коридоре?

— Я только что его видела.

— Да быть не может, — он качнул головой. — Мы же сами осмотрели тело, а потом сожгли. Наверняка просто кто-то похожий.

— Да… наверное, — Яохань неуверенно кивнула. — Я слишком долго просидела взаперти, вот и мерещится всякое.

Она заставила себя улыбнуться и протянула раскрытую ладонь:

— Ну, где моя булочка?

Цзяньюй усмехнулся и протянул ей тёплый свёрток. Яохань впилась зубами в нежное тесто. Горячо! Но это было именно то, чего хотелось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вэйци (围棋) — настольная стратегическая игра, в которой два игрока поочерёдно выставляют чёрные и белые камни на доску, стремясь окружить и захватить территорию противника. Известна в Японии как «го».

2

Цзяньбин (кит. 煎饼) — традиционный китайский уличный завтрак: тонкий блин с яйцом, зеленью, соусом и хрустящей начинкой, свёрнутый конвертом.

3

«Спросить про овцу, а узнать про лошадь», 问羊知马 (wèn yáng zhī mǎ) — идиома, означающая умение докопаться до истины окольным путём, сделав верный вывод из косвенных сведений.