Твой любимый обвиняемый

— От всех нас, Кариночка. Свети всегда так же ярко! — искренне добавил он под одобрительный гул и аплодисменты собравшихся.

— Спасибо вам огромное за такие теплые, бесценные слова и за этот замечательный подарок! — искренне поблагодарила я, бережно прижимая к себе благоухающий букет и пряча счастливые глаза в нежных бутонах. А затем, лукаво взглянув на начальника, не удержалась от ответной шпильки: — Леонид Геннадьевич, у меня складывается стойкое ощущение, что Вы спите и видите, как бы выдать меня замуж. Кажется, вы мечтаете об этом даже сильнее моего собственного отца. Признайтесь, просто хотите поскорее избавиться от единственной девчонки в отделе?

Моя реплика мгновенно попала в цель. Пространство снова взорвалось дружным, раскатистым мужским хохотом, а коллеги одобрительно загудели, оценив мою смелость. Шеф и сам весело сощурился, качая головой.

Однако затянувшийся праздник пора было сворачивать. Леонид Геннадьевич оборвал всеобщее веселье волевым взмахом руки, властно указав в сторону распахнутой двери:

— Так, а теперь шутки в сторону и все бегом по рабочим местам! — громогласно скомандовал он, мгновенно возвращаясь в режим строгого руководителя. — Вряд ли весь криминалитет нашего королевства решит взять дружную паузу до завтрашнего утра только потому, что у старшего лейтенанта Юровой сегодня день рождения.

Следователи негромко переговариваясь и шутя на ходу, потянулись к выходу из кабинета. Менее чем за минуту шумная толпа рассеялась по коридорам. Однако Лука все еще оставался в кабинете. Он не спешил уходить вслед за остальными и замер у стены, застенчиво переминаясь с ноги на ногу и явно пряча что-то габаритное за своей спиной.

Заметив, что парень не планирует покидать мое рабочее пространство, я аккуратно опустила благоухающий букет на край стола, рядом с клавиатурой. На моем лице сама собой расцвела мягкая, дружелюбная улыбка.

— Лука, ты что-то хотел? — вежливо поинтересовалась я, слегка наклонив голову вбок, чтобы рассмотреть его загадочный маневр.

Мой голос прозвучал легко и непринужденно, хотя краем глаза я продолжала неотрывно следить за реакцией моего обвиняемого. Мальцев мгновенно напрягся. Его взгляд хищно пригвоздил оставшегося сотрудника к месту, а воздух в кабинете снова начал стремительно наэлектризовываться от этого неожиданного присутствия третьего лишнего.

— Да, я бы хотел сделать тебе особый подарок — произнес Лука, заметно выпрямляясь и обретая внезапную уверенность.

В его голосе проступили несвойственные ему ранее твердые, решительные нотки. Парень сделал плавный шаг вперед, выходя из тени дверного проема прямо на середину кабинета.

Глава 12. Ревность

Лука сделал еще несколько решительных шагов, окончательно преодолев разделявшее нас расстояние, и смущенно, но твердо протянул мне изящный, безупречно оформленный букет, который до этого момента так тщательно прятал за спиной. Этот букет был собран с явным учетом моих личных предпочтений, отличался утонченной элегантностью и источал тонкий, едва уловимый чарующий аромат. Я с искренней благодарностью приняла этот изысканный жест внимания, аккуратно взяла прохладные стебли и с мягкой улыбкой произнесла:

—Ну что ты, Лука, честное слово, не стоило так тратиться.

Однако коллега не собирался ограничиваться цветочной композицией. Молниеносным движением он достал из кармана брюк и протянул мне две узкие бумажки, покрытые плотным глянцевым лаком. На их гладкой поверхности пестрело какое-то сочное, художественное и очень яркое изображение, детали которого я в секундном замешательстве даже не успела толком рассмотреть и расшифровать.

Окончательно заинтригованная столь таинственным продолжением поздравления, я подняла на него удивленные глаза и тут же спросила:

—А это что такое?

— Карина, еще раз поздравляю тебя с днем рождения. «Будь по-настоящему счастлива», — произнес он, и в его голосе проскользнула едва заметная заминка. Было очевидно, что парень отчаянно подбирает слова, готовясь озвучить то, что на самом деле было у него на душе. Сделав глубокий вдох, он наконец решился: — В общем… Помнишь, как мы однажды болтали во время обеденного перерыва о наших музыкальных вкусах?

— Да, конечно, — мягко ответила я, стараясь придать голосу максимально нейтральную, дружескую интонацию. — Ой, это ведь было так давно, в самом начале моей службы. Я тогда только пришла в отдел, была совсем неопытной, а ты всегда терпеливо помогал мне разбираться с первыми рабочими проблемами. Спасибо тебе за это.

Я намеренно сделала акцент на профессиональной взаимовыручке и прошлом, аккуратно выстраивая жесткие служебные рамки. Меньше всего мне хотелось, чтобы в этот праздничный момент Лука нафантазировал себе лишнего и увидел в моей вежливости зеленый свет для романтических ухаживаний.

— Я все прекрасно помню, — Лука тепло улыбнулся. — Помню, как у тебя загорались глаза, когда ты рассказывала, что твоя самая любимая рок-группа — это «КейралМеталл». И представь себе, они внезапно включили наш город в свой мировой тур! В эту субботу они впервые в истории дадут здесь грандиозный концерт. Именно поэтому... я приглашаю тебя составить мне компанию и сходить вместе на это мероприятие.

В ту же секунду все мои тщательно выверенные служебные рамки с грохотом разлетелись вдребезги. Услышав заветное название любимой группы, я напрочь забыла о солидности своего звания и строгой форме: я буквально запрыгала от чистого, неподдельного детского счастья прямо посреди кабинета. Моя рука сама собой воодушевленно потянулась к глянцевому картону, а из груди вырвался восторженный, ликующий возглас:

— Боже мой, Лука! Да лучшего подарка в этом мире и представить было нельзя! Спасибо тебе просто огромное, ты даже не представляешь, что это для меня значит! Это же моя самая заветная мечта последних лет!

Я сияла от искреннего предвкушения субботнего драйва. Мои пальцы уже были готовы схватить и забрать эти заветные билеты, открывающие проход на долгожданный рок-концерт, как вдруг в эту идиллию бесцеремонно, жестко и пугающе вмешался Мальцев.

Вся его атлетическая фигура в спортивном костюме дышала опасной, собственнической угрозой. Он резко опустил свою коррективу в наши планы с Лукой, схватив билеты:

— Карина Анатольевна, если мне не изменяет память, у нас ведь как раз запланировано... весьма серьезное следственное действие на грядущую субботу, — с напускной вежливостью, но пугающе вкрадчиво произнес Юра, нарушая праздничную атмосферу. Его низкий голос дрожал от скрытой угрозы, а официальное обращение по имени-отчеству прозвучало как изощренная издевка.

Лука от такой вопиющей наглости со стороны подследственного мгновенно побледнел, а его пальцы судорожно сжались на глянцевом картоне. Однако отступать перед высокомерным миллионером в моем кабинете он не собирался. Упрямо стиснув зубы, парень дернул билеты на себя, высвобождая их из-под тяжелой хватка Юры, и злобно, с вызовом парировал:

— Концерт запланирован на пятнадцать часов дня. Это дневное шоу. Так что, думаю, Карина везде прекрасно успеет и освободится задолго до него!

— Какое досадное совпадение, — ледяным, режущим слух тоном оборвал его Мальцев, даже не моргнув. — А наше следственное действие назначено ровно на восемнадцать ноль-ноль. С выездом на мой объект. Так что при всем желании она никак не успеет вернуться в город. Извини, парень, но государственные дела и закон превыше рок-музыки.

Произнеся это, Юрий сделал плавное, но сокрушительно подавляющее движение вперед, сократив дистанцию до минимума и подойдя к Луке практически вплотную. Его мощная, тренированная фигура буквально нависала над моим коллегой. Он полностью перекрыл Луке пространство, наглядно демонстрируя свое абсолютное, непоколебимое физическое превосходство и доминирующую позицию в этой негласной дуэли.

— Небось специально подстроил, выбрав такое позднее время, чтобы ей пришлось торчать наедине с тобой в свои законные выходные! — неожиданно огрызнулся Лука.

Этот резкий, дерзкий выпад был совершенно не в его привычной мягкой и интеллигентной манере общения. Лицо парня пошло красными пятнами от гнева, а в глазах закипела настоящая обида за несправедливо сорванный праздник.

Между мужчинами в этот момент буквально летали невидимые искры, готовые вспыхнуть пламенем. Они стояли так близко, что ситуация вот-вот грозила выйти из-под контроля и перерасти в открытое рукоприкладство прямо посреди служебного кабинета. Поняв, что медлить больше нельзя, я решила немедленно вмешаться в это опасное противостояние и внести свою спасительную корректировку:

— В этом нет абсолютно ничего страшного, — заговорила я как можно мягче, обволакивая их своим спокойным, размеренным тоном и отчаянно пытаясь разрядить удушающую, грозовую атмосферу. — Мы можем без проблем перенести следственное действие на другой день. Например, на вечер воскресенья. Таким образом, все служебные задачи будут выполнены, а субботний день останется свободным.

Я перевела дух и по очереди посмотрела на обоих мужчин, мысленно молясь, чтобы этот компромисс остудил их пыл и спас мою ускользающую мечту о долгожданном рок-концерте.

Мальцев резко вскинул голову и бросил на меня полный ярости, обжигающий взгляд, а его скулы проступили.

— Не перенесем, — отрезал он, и его сухой, резкий голос прозвучал как удар хлыста. — Боюсь, если мы не проведем эту процедуру в назначенное время в субботу, то не сможем провести ее уже никогда. Мой график расписан по минутам, и других окон для следствия у меня просто нет.

Юрий буквально пригвоздил меня к месту своим потемневшим, давящим взглядом. В его глазах отчетливо, без слов, читался жесткий, ультимативный вердикт: если я прямо сейчас не откажусь от предложения Луки, то никаких встреч, никаких «свиданий» и никакого доверия между нами больше не будет. Наша тонкая психологическая игра закончится здесь и сейчас.

Лихорадочно обдумывая ситуацию, я поняла, что мое упрямство поставит под угрозу всю операцию. Если я пойду на поводу у собственных желаний, то навсегда лишусь шанса проникнуть в его квартиру и раскрыть тайны, которые он, как чувствовало мое нутро, точно скрывал. На кону стояло слишком многое. Пожертвовав своей мечтой, я с тяжелым, едва слышным вздохом приняла единственно верное для следователя решение.

— Да, Лука, прости… — я виновато опустила глаза, стараясь не смотреть на коллегу. — Похоже, перенести действительно не получится. Процедура слишком важная, и мне придется… работать. Я возмещу стоимость билетов.

Мальцев победно задрал подбородок, и на его лице проступило выражение безграничного превосходства. Он праздновал свою безоговорочную победу.

— Не стоит, они всё равно возвратные, — глухо произнес Лука, и на его бледном лице отразилась такая глубокая, горькая обида, что мне до боли в груди стало стыдно за свое вынужденное вранье.

Парень бережно спрятал глянцевые карточки обратно во внутренний карман форменного пиджака, так и не взглянув в мою сторону.

Юрий, окончательно потеряв всякий интерес к поверженному сопернику, небрежно заправил ладони в карманы своих спортивных брюк и вальяжной походкой направился к выходу из кабинета. Проходя мимо него миллионер демонстративно и грубо толкнул Луку плечом, заставив того покачнуться. Окинув его мимолетным, пустым взглядом, он сделал вид, будто искренне не заметил стоящего на его пути человека. Эта неприкрытая, холодная жестокость заставила меня крепче сжать кулаки от бессильной злобы.

Когда за Юрием наконец закрылась дверь, в кабинете повисла тяжелая, гнетущая тишина, которую нарушал лишь тихий шелест подаренных коллегами цветов. Лука медленно повернулся ко мне, и в его глазах, лишенных привычного мягкого света, застыло глубокое разочарование.

— Карина, я не знал, что ты настолько потакаешь во всем жуликам, — тихо, но с явным упреком произнес он, и его слова больно ударили по мне. — Никогда так не поступай. Ты же сама прекрасно понимаешь, как быстро подобные типы садятся тебе на шею, стоит лишь раз показать им свою слабость.

— Я все прекрасно понимаю, Лука, — я заставила себя произнести эти слова, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и убедительно. — Но у него действительно колоссально загруженный рабочий график, ведь он руководит огромным холдингом. Этот человек крайне редко может лично явиться в отдел, и, если мы упустим субботу, дело просто застопорится. Сам же знаешь, это люди совсем другого склада, с ними наши привычные ведомственные методы не всегда срабатывают.

Произнося эту ложь, я чувствовал, как внутри все сжимается от стыда перед надежным, искренним товарищем. Мой взгляд судорожно избегал прямого столкновения с его глазами, и я нарочито усердно принялась поправлять обертку на свежем букете, лишь бы не видеть, насколько сильно моя вынужденная конспирация ранит Луку.

Кабинет спешно покинул и Лука. Оставшись в звенящей пустоте комнаты, я почувствовал, как внутри меня мгновенно вскипела глухая, обжигающая ярость. Первым делом я ополчилась на саму себя за то, что проявила непростительную слабость, растерялась и допустила возникновение этой абсурдной, патовой ситуации прямо на рабочем месте. Затем волна гнева накрыла меня уже по отношению к Мальцеву. Этот невыносимый, самовлюбленный человек посмел устроить здесь самую настоящую грязную сцену ревности, наплевав на все приличия.

В голове лихорадочно крутились панические мысли. А вдруг проницательный Лука обо всем догадался? Вдруг он разглядел за нашей перепалкой то, что между следователем и главным подозреваемым уже зародилось нечто большее, чем сухие, формальные юридические отношения? Страшнее всего было то, что он мог поделиться своими обоснованными подозрениями с Леонидом Геннадьевичем. Если шеф узнает об этом он точно отстранит меня от этого дела, и все мои бессонные ночи, слежка, этот чертов поцелуй…окажутся бесполезными.

Меня до глубины души смущало и пугало то, как неестественно, почти ненормально стал относиться ко мне Юра. Изначально мой план казался безупречным и простым: я схожу с ним на свидания, усыплю его бдительность, незаметно выведаю всю необходимую для дела секретную информацию, после чего он благополучно потеряет ко мне интерес, так же, как и я к нему. Но реальность цинично переиграла сценарий. В этом холодном мужчине вспыхнули такие сильные, собственнические и пугающие чувства, к которым я оказалась совершенно не готова. Неужели этот сумасшедший и правда свято верит, что мы с ним встречаемся по-настоящему?

Теперь стало кристально ясно: тот страстный ночной поцелуй под прозрачным куполом был огромной, роковой ошибкой. Я сама дала ему повод думать, что барьеры рухнули. Однако отступать от намеченной цели в субботу было поздно. Я твердо решила для себя: как только я переступлю порог этой квартиры и получу заветные зацепки, я раз и навсегда расставлю все точки над «и». Сразу после окончания этой субботней встречи я жестко и хладнокровно объясню Мальцеву, что между нами нет и никогда не будет ничего общего.

***

И вот наступила долгожданная суббота. Буквально за день до нашей встречи настойчивый Мальцев прислал мне лаконичное сообщение, в котором уведомил, что наше сегодняшнее свидание пройдет в ресторане «Коготь».

Это элитное гастрономическое заведение пользовалось в Вельгарде дурной славой среди простых смертных из-за своих астрономических, совершенно не бюджетных цен, однако для Юрия подобные траты были лишь мелкой разменной монетой. На этот раз я отнеслась к выбору локации на удивление спокойно: червячок сомнения и неловкости по поводу того, что богатый подозреваемый полностью оплатит мой ужин, больше не грыз меня. В глубине души я прагматично решила, что этот роскошный банкет за его счет станет хоть какой-то справедливой материальной компенсацией за разрушенные планы и за то, что мне по его вине пришлось собственными руками уничтожить мечту о концерте «КейралМеталл».

На этот раз я собиралась на встречу с гораздо меньшим энтузиазмом, чем в прошлый раз. Романтический флер окончательно рассеялся, уступив место затаенной обиде за испорченные выходные.

Подойдя к гардеробу, я остановила свой выбор на весьма неоднозначном комплекте. Сверху я надела лаконичную белоснежную блузку из струящейся ткани, а в качестве низа выбрала дерзкую короткую юбку в крупную складку. Эти вещи пылились на вешалках еще со времен моей учебы в университете, когда я в порыве увлечения аниме-культурой скупила половину молодежного магазина и отложила наряд до некоего абстрактного «будущего». Что ж, это туманное будущее наступило именно сегодня.

В зеркале мой образ подозрительно сильно напоминал наряд старшеклассницы. Понимая, что в таком виде меня никто не воспримет всерьез, я попыталась немедленно исправить ситуацию с помощью деталей.

Я вооружилась плойкой и уложила волосы крупными безупречными голливудскими волнами, которые придали образу дороговизны и взрослого шарма. Последним штрихом стал безупречный вечерний макияж: идеальный тон кожи, выразительные графичные стрелки, визуально удлиняющие разрез глаз, и помада глубокого чувственного оттенка.

Взглянув на себя в зеркало, я удовлетворенно хмыкнула. Контраст невинного наряда и хищного макияжа превзошел все мои ожидания. Примерно в это же мгновение тишину квартиры разорвал громкий звонок телефона: на экране высветилось имя Мальцева. Я взяла трубку, и Юрий ровным, уверенным тоном сообщил, что его машина уже ждет у подъезда и я могу спускаться.

Закончив разговор, я не сразу поспешила к двери. Мне потребовалось еще добрых две минуты, чтобы просто постоять в прихожей, глубоко подышать и собраться с силами. Предстояла тонкая психологическая работа, и мне было жизненно необходимо перестроиться на нужную волну. Я заставила себя мысленно отодвинуть подальше всю накопившуюся злость, спрятать поглубже едкие, язвительные настроения и войти в образ легкой, игривой барышни, которая искренне рада этой встрече.

Когда внутренний баланс был восстановлен, а на лице заиграла безмятежная, манящая улыбка, я наконец накинула пальто, взяла сумочку и вышла на улицу навстречу субботнему вечеру.

Глава 13. Наше безумие

История сделала очередной виток, послушно повторив весь пройденный нами круг. Вся наша сегодняшняя встреча и последующий путь до ресторана до мельчайших деталей напоминали то, что происходило ровно неделю назад. Та же безупречная машина, те же мелькающие за стеклом огни субботнего города. Вот только внутреннее наполнение этого вечера разительно отличалось: на этот раз между нами плотной, осязаемой стеной витала какая-то глухая, тягучая неловкость. Из салона исчезла былая искра словесного поединка. Даже Мальцев, который обычно не упускал возможности уколоть меня или отпустить едкое замечание, всю дорогу упорно молчал и не пытался вставить ни единого комментария.

Когда мы наконец прибыли на место и сели за столик в абсолютно пустом зале ресторана, специально арендованном для нас, эта звенящая тишина стала почти невыносимой. Шоу нужно было спасать. Собрав в кулак всю свою напускную непринужденность, я мягко нарушила затянувшееся молчание:

— Ты сегодня на удивление немногословен, Юрий. Совсем нет настроения? — спросила я, слегка наклонив голову набок и пристально глядя на его красивое, но непривычно хмурое лицо.

— Просто меня никак не покидает одна чертовски раздражающая мысль, — глухо ответил он, по-прежнему не глядя на меня.

— Так поделись ею со мной, — как можно мягче предложила я, лукаво подавшись вперед. — Вот увидишь, если выговоришься, сразу станет намного легче.

Я изо всех сил старалась нащупать его настроение и вернуть этому невыносимому мужчине его нормальное, расслабленное расположение духа, чтобы наконец осуществить свой план.

Мальцев замолчал. Он задумчиво, театрально выдержал затянувшуюся паузу, словно на невидимых весах взвешивал каждое слово и сомневался, стоит ли вообще раскрывать мне свои истинные мотивы. Его взгляд помрачнел, стал непривычно тяжелым и серьезным. Наконец он поднял на меня глаза и без малейшего намека на шутку отчеканил:

— Ты должна уволиться из органов, Карина.

В ту же секунду мои глаза стали похожи на два огромных, идеально круглых шара. Я впала в состояние такого сокрушительного, абсолютного шока, что напрочь забыла, как дышать, и судорожно хватала ртом воздух. Моя безупречная маска беззаботной барышни с треском разлетелась на куски перед лицом этого дикого, абсурдного ультиматума.

— С какой стати? — наконец выдавила я, когда ко мне вернулась способность членораздельно говорить.

— Мне категорически не нравится твой коллектив, — без тени сомнения веско отчеканил он, упрямо сжав челюсти.

— Не нравится, и что с того? — я неодобрительно покачала головой, чувствуя, как внутри закипает вполне законное возмущение. — Главное, чтобы мне там все нравилось и устраивало, не находишь? Это моя жизнь и моя работа, Юра.

— Если ты не уволишься из этого отдела, я просто сойду с ума, — Юрий подался вперед, и в его голосе зазвучали пугающие, вибрирующие нотки фанатичного собственничества. Он заглянул мне прямо в душу своим лихорадочным взглядом. — Как мне вообще спать по ночам и знать, чем ты там занимаешься целыми днями? Ты заперта в четырех стенах, на дежурствах, постоянно в окружении... этих голодных парней. Я видел, какими глазами они на тебя смотрят. Это невыносимо.

Его признание прозвучало настолько дико и в то же время обезоруживающе искренне, что я на секунду оцепенела, понимая, что его ревность граничит с настоящим безумием.

— В чём твоя проблема? — произнесла я на тяжёлом, измученном выдохе, устало потирая переносицу. — Послушай меня внимательно, Мальцев. Я не твоя девушка. Ты всё неправильно понимаешь. На данный момент у нас с тобой исключительно стадия предварительного знакомства. Знаешь, у нормальных людей обычно все так и происходит: сначала они долго присматриваются друг к другу, взвешивают все «за» и «против» и только после этого осознанно решают, стоит ли им вообще быть вместе.

— Так вот, я для себя уже все решил. Присмотрелся, — Мальцев с непроницаемым лицом скрестил руки на груди и откинулся на спинку дорогого кресла, ни на секунду, не сбавляя напористого хозяйского тона. — Мы будем вместе, и у нас все будет хорошо. Можешь вообще больше никогда в жизни не работать, забудь про свои душные протоколы. Я перепишу на твое имя готовый, стабильный небольшой бизнес, чтобы ты ни от кого не зависела. И даже если мы когда-нибудь, чисто гипотетически расстанемся, ты гарантированно не останешься ни с чем.

Я замерла, ошарашенно переваривая его масштабное коммерческое предложение, сделанное с таким будничным видом, словно он предлагал мне чашку утреннего кофе, а не полное изменение всей моей судьбы.

— Послушай, так это не работает, — я устало покачала головой, пытаясь объяснить ему эти очевидные, прописные истины, как капризному, упрямому ребенку, который привык получать все по первому требованию. — Я ведь тоже живой человек, со своими собственными чувствами, планами и желаниями. И решение о том, что мы пара и начинаем встречаться, должно быть исключительно обоюдным. Ты не можешь просто щелкнуть пальцами и все решить за нас обоих.

Нашу затянувшуюся неловкую беседу очень вовремя прервал официант, бесшумно возникший у стола с меню в руках. Появление сотрудника ресторана заставило Юрия ненадолго прикусить язык. В моей голове щелкнул профессиональный тумблер: я мгновенно вспомнила, ради чего вообще нахожусь в этом пафосном месте и какую цену заплатила за эту субботу. На этот раз отступать было нельзя, и я решила действовать гораздо агрессивнее и настойчивее, чем неделю назад.

Мы бегло просмотрели карточки с меню и заказали основные изысканные блюда. Но как только официант собрался закрыть свой блокнот, я решительно, не терпя возражений, дала ему последнюю команду:

— И принесите нам сразу шесть бутылок вашего лучшего вина.

Молодой человек на секунду опешил, его брови удивленно взметнулись вверх, и он невольно скользнул взглядом по Юрию, беззвучно проверяя, не ослышался ли он. Мальцев лишь молча и с глубоким, искрящимся интересом наблюдал за моим внезапным демаршем, даже не думая вмешиваться.

Официант быстро взял себя в руки, почтительно склонил голову и вежливо ответил:

— Конечно, почтенная дама. Все будет исполнено наилучшим образом.

Он размашисто записал информацию в свой блокнот и так же бесшумно удалился в сторону бара, оставив нас наедине с Юрой, на губах которого уже расцвела хитрая, предвкушающая улыбка.

— Ну и зачем нам столько вина? — Юрий скрестил руки на груди и иронично приподнял бровь, с интересом разглядывая меня. В его глазах вспыхнули опасные искорки, он явно понял, что я затеяла какую-то игру, но правила его пока интриговали.

Я слегка подалась вперед, опершись локтями о лакированную поверхность стола, и заговорщически понизила голос:

— Так и быть. Устроим пари. Если тебе удастся перепить меня сегодня вечером, я соглашусь с тобой встречаться.