Твой любимый обвиняемый

— И ты уволишься из органов? — мгновенно уточнил он, и его взгляд стал предельно сосредоточенным. Мальцев не упускал из виду свою главную цель.

— Нет, об увольнении речи пока не идет. Пока что просто встречаться, — я лукаво улыбнулась и задорно подмигнула ему, закрепляя образ кокетки. — И поверь мне на слово, Юра, для меня это уже будет колоссальным подвигом.

Я совершенно не побоялась выдвинуть это безумное, на первый взгляд, предложение. Внутри меня царила абсолютная, холодная уверенность. Мальцев даже близко не мог предположить, что алкоголь на меня сегодня практически не подействует. Перед выходом из дома я заранее приняла секретный препарат, который раздобыл для меня Макар, мощный антидот, мгновенно нейтрализующий любые дозы спиртного в моем организме, оставляя голову кристально трезвой. Я шла на этот алкогольный марафон с абсолютным козырем в рукаве, заведомо зная, что трезвый хищник сегодня сам превратится в уязвимую добычу.

Юрий внимательно выслушал мои условия, перевел взгляд на барную стойку, где официант уже открывал первые бутылки изысканного вина, а затем снова посмотрел на меня. На его губах медленно расцвела хитрая, предвкушающая улыбка мужчины, который никогда в жизни не проигрывал в спорах.

Юра громко, уверенно крикнул официанту, чтобы тот расширил наш заказ и принес еще четыре бутылки вина сверх тех шести.

«Какой самоуверенный, самовлюбленный тип», — ехидно пронеслось у меня в голове. Он явно считал, что без труда уложит хрупкую девушку на лопатки в этом алкогольном поединке, даже не подозревая о моем маленьком секрете.

Первым делом мы приступили к трапезе. Официанты бесшумно подавали изысканные блюда, источавшие аромат специй, и какое-то время мы утоляли голод в абсолютной, почти торжественной тишине. Слышался лишь тихий звон дорогих приборов. Но как только мы покончили с горячим, Мальцев вдруг отодвинул свой бокал, встал из-за стола и прервал молчание короткой деловой фразой:

— Подожди меня здесь ненадолго.

Я удивленно приподняла бровь. Юрий вальяжной, уверенной походкой направился через пустой зал к выходу из ресторана. Он удалялся от нашего столика, пока наконец не поравнялся с молодой девушкой-хостес, дежурившей у стойки регистрации.

Мальцев остановился прямо перед ней, слегка наклонился и принялся увлеченно и настойчиво о чем-то ее расспрашивать. Из-за огромного расстояния и планировки зала я ничего не слышал, до меня не доносилось ни звука из их разговора. Мне оставалось лишь, слегка прищурившись, внимательно и настороженно наблюдать за этой странной мизансценой, лихорадочно пытаясь по мимике и жестам понять, что задумал мой главный подозреваемый во время нашего свидания.

Внезапно Мальцев вернулся к нашему столику. Вся его прежняя расслабленная вальяжность бесследно исчезла, он выглядел непривычно собранным и даже как-то нервно начал толкать свою речь, неотрывно глядя мне прямо в глаза:

— Карина, мне искренне жаль, что абсолютно все, кроме меня, знали, когда у тебя день рождения, — начал он, и в его низком голосе проскользнули непривычные, почти ранимые нотки. — Я бы очень хотел поздравить тебя вовремя, в сам праздник, но судьба из-за нашей дурацкой ссоры сложилась как-то иначе. Поэтому я сделаю это сегодня. Я хочу попросить тебя всегда оставаться такой: стойкой, хитрой и в то же время невероятно милой Кариной, которая всегда четко знает, чего хочет от жизни. С днем рождения! А теперь…сюрприз для тебя.

Юрий плавно развел руки в стороны, и в тот же миг все огромное пустое помещение ресторана наполнилось знакомыми мощными звуками. По первым оглушительным аккордам я мгновенно узнал неповторимое, тяжелое звучание моей самой любимой рок-группы «КейралМеталл». По телу пробежала мощная волна дрожи: из скрытых динамиков заведения лился чистейший, идеальный живой звук.

Но дальше произошло нечто совершенно невообразимое. Стремительно друг за другом из клубов сценического дыма стали выходить ВСЕ ЧЕТВЕРО УЧАСТНИКОВ ГРУППЫ. Легендарные музыканты «КейралМеталл», которых я до этого видела только на экранах и плакатах, вживую прошли через пустой зал ресторана. Они не остались на подиуме, а уверенно направились прямиком к нашему столику, остановились в каких-то двух шагах от нас и под мощный, чистый аккорд акустической гитары принялись исполнять мою самую любимую песню.

Я от дикого, сокрушительного удивления аж громко вскрикнула на весь зал, а после судорожно прикрыла рот двумя ладонями, будто этот жест действительно мог помочь мне вернуть хоть каплю утраченного самообладания. Сердце колотилось где-то в районе горла, а по коже лавиной пробегали покалывающие, восторженные мурашки.

Рок-идолы стояли прямо передо мной в уютном свете ресторанных ламп. Я видела текстуру их татуировок, потертости на гитарных ремнях и искренние, приветливые улыбки. Я могла бы легко коснуться любого из них рукой, если бы только захотела. Это казалось абсолютным, нереальным безумием. Все мои планы в один миг перестали существовать, смытые чистым, концентрированным счастьем. Я перевела ошеломленный, сияющий взгляд на Мальцева, понимая, что этот невыносимый мужчина только что сотворил для меня самое настоящее, личное чудо, затмившее абсолютно все на свете.

Когда музыканты взяли первые аккорды и начали исполнять мою самую любимую, до боли знакомую песню «Сонная звезда», внутри у меня все перевернулось. Живой, глубокий голос вокалиста в сочетании с мягким перебором гитарных струн звучал так проникновенно, что на глаза навернулись слезы. Я держалась из последних сил, но одна непослушная капля все же предательски скатилась по щеке, оставив влажный след на идеальном макияже. Я стояла как зачарованная и с искренним, благоговейным восхищением смотрела на это приватное выступление, ловя каждый звук.

Юрий в этот момент даже не взглянул на импровизированную сцену. Он сидел рядом, слегка откинувшись на спинку кресла, и неотрывно, затаив дыхание, смотрел только на меня. В полумраке зала в его глазах отражались мягкие блики ресторанных ламп, и в них читалось странное, непривычное умиротворение. Было очевидно, что для него моя чистая, детская реакция на этот подарок стала его собственным, куда более важным и зрелищным шоу, ради которого он и затеял все это безумие.

Концерт пролетел как одно волшебное мгновение. Когда музыканты с улыбкой исполнили последнюю песню из своего репертуара, солист сделал шаг вперед, гитарист взял финальный затихающий аккорд, и над притихшим залом раздался громкий, дружный поздравительный возглас от всех четверых участников группы:

— Карина, с днем рождения!

Я вскочила со своего места и принялась аплодировать стоя, не жалея ладоней и не скрывая переполнявших меня эмоций. Музыканты весело улыбались, тронутые такой искренней реакцией. Каждый из участников группы с радостью согласился со мной сфотографироваться. Мальцев без лишних слов взял мой телефон и послушно запечатлел этот сокровенный, исторический для меня момент с каждым рок-идолом по отдельности. Пожелав мне еще раз отличного праздника, легендарная четверка удалилась, оставив после себя шлейф абсолютного, нереального чуда.

Я опустилась обратно в кресло и с благоговейным восхищением принялась рассматривать сделанные снимки. Мои пальцы слегка дрожали, когда я листала галерею, задерживаясь на каждой фотографии по несколько минут. Я вглядывалась в пиксели на экране, словно отчаянно пыталась осознать и доказать самой себе, что все это произошло наяву, а не было плодом моей уставшей фантазии или затянувшимся сном после суточного дежурства. На фото я сияла так, как не сияла уже много лет.

Но мой затянувшийся полет по собственному счастливому миру бесцеремонно прервал Юра. Он демонстративно и громко закашлялся, явно давая понять, что его терпение на сегодня исчерпано и фокус моего внимания должен немедленно вернуться к его персоне.

— А? — растерянно спросила я, с трудом выныривая из эйфории и поднимая на него округлившиеся глаза.

— Ну и как тебе? — как-то непривычно тихо, с едва заметным волнением спросил он.

Юрий внимательно вглядывался в мое лицо, словно отчаянно пытался понять: достаточно ли этого безумного жеста, чтобы я наконец перестала дуться на него за пропущенный концерт и скандал в отделе? В этот момент он растерял всю свою спесь, превратившись в мужчину, который просто ждал одобрения от понравившейся девушки.

— Я просто в во-стор-ге! — выдохнула я по слогам, и из моей груди вырвался восторженный возглас, гораздо более громкий, чем я рассчитывала. — Юра, лучшего подарка в этом мире и придумать было нельзя! Серьезно, у меня просто нет слов!

Мальцев мгновенно расслабился. К нему тут же вернулась привычная вальяжная уверенность, а на губах расцвела двусмысленная, слегка пошловатая улыбка. Он подался вперед, прищурив глаза:

— А какая-нибудь награда за это грандиозное шоу мне полагается? — вкрадчиво протянул он, красноречиво скользнув взглядом по моему лицу.

— Огромное тебе спасибо, Юра! Я действительно безумно, бесконечно тебе благодарна! — горячо ответила я, изо всех сил стараясь придать своему голосу максимум искренности и душевной теплоты.

Я посмотрела ему прямо в глаза и обезоруживающе улыбнулась, всем своим видом показывая, что это чистое, словесное проявление женской признательности. В душе я молилась, чтобы такое сугубо платоническое вознаграждение на данном этапе его устроило и он не вздумал распускать руки прямо сейчас, разрушая едва установившееся хрупкое перемирие.

Но Мальцеву, как и следовало ожидать, одной устной благодарности оказалось мало. Он самодовольно хмыкнул, нагло сложил губы трубочкой и демонстративно постучал по ним указательным пальцем. Юра без лишних слов красноречиво намекнул, что за такой королевский подарок я должна расплатиться настоящим, полноценным поцелуем прямо здесь.

У меня аж глаз дернулся от его запредельной, невыносимой наглости. Внутри на секунду проснулся строгий следователь, которому ужасно захотелось зачитать этому наглецу его права, но ради общего успеха операции пришлось пойти на компромисс. Я резко подалась вперед и быстро, целомудренно чмокнула его в гладко выбритую щеку, тут же отстранившись на безопасное расстояние.

Мальцев тут же надулся и разочарованно возразил:

— Эй, ну чего так мало? Это вообще несерьезно. За концерт такого масштаба я рассчитывал на куда более горячую благодарность.

— Попозже будет больше… — как можно мягче, но с легкой, притворной неуверенностью в голосе произнесла я.

Я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь вложить в свой взгляд максимум интриги и кокетства. Этим туманным обещанием я намеренно дала ему тонкий, но вполне осязаемый намек на то, что у нашего сегодняшнего свидания обязательно должно быть бурное ночное продолжение. И это продолжение я планировала провести исключительно в стенах его секретной квартиры, куда так отчаянно пыталась проникнуть.

Он хитро, понимающе улыбнулся и больше не стал настаивать, благодушно позволив мне в полном спокойствии доесть оставшиеся на тарелке изысканные закуски.

Наконец, когда с едой было окончательно покончено, мы приступили к распитию спиртных напитков. Наше алкогольное пари началось без лишних слов. Тонкие хрустальные бокалы быстро опустошались и наполнялись снова, а мы с нескрываемым вызовом смотрели друг на друга сквозь мерцающее в стекле рубиновое вино. Однако мой взгляд, вопреки его ожиданиям, с каждой минутой становился все увереннее и тверже. Антидот, который я приняла перед выходом, сработал безупречно, я пила наравне с ним, но моя голова оставалась абсолютно, кристально трезвой и холодной.

Мальцев, приняв мою стойкость за природный дар, заметно воодушевился. Он вальяжно крутил бокал в пальцах, постоянно комментировал тончайшие вкусовые особенности каждого сорта, а также увлеченно рассказывал, как именно производят столь редкие элитные вина, делился различными историческими фактами и тонкостями виноделия. Весь этот премиальный алкоголь, судя по всему, занимал действительно важное и весомое место в его роскошной жизни, раз он так глубоко разбирался в этой теме.

Я слушала его с самым внимательным, зачарованным видом, подперев щеку ладонью и притворно качая головой в знак восхищения его эрудицией. Но на самом деле внутри меня бодрствовал хладнокровный следователь. Я зорко, профессионально подмечала, как он меняется буквально на глазах. С каждой новой порцией хмеля Юра все больше расслаблялся: его плечи опустились, движения утратили былую резкость, а жесткий контроль над собственными словами и эмоциями все больше ускользал от него. Капкан медленно, но верно захлопывался.

Выпив на двоих уже около пяти бутылок тяжелого, густого вина, Юрий окончательно сдался. Его породистые щеки покрылись неестественно ярким, лихорадочным румянцем, а голос мгновенно стал тише, вкрадчивее и слегка хрипловатым. Уже с трудом контролируя собственные мысли и действия, он тяжело подался вперед, опершись грудью о край стола, и невнятно забормотал, неотрывно глядя мне в лицо:

— Юрова… ну почему ты так отчаянно манишь меня, а? Зачем ты без спросу вторгаешься в каждый мой чертов сон? Что ты со мной делаешь?

— Наверное, я просто очень тебе нравлюсь, — ответила я как можно непринужденнее, стараясь сохранять маску, но на самом деле чувствуя, как его пьянящие, идущие из самого нутра слова проникают в мое сердце и отзываются в нем болью.

— Нет, Юрова, — он упрямо мотнул головой, и его взгляд на секунду стал пугающе осмысленным. — Это уже давно не симпатия. Это какая-то безумная, неизлечимая одержимость.

Я мгновенно смутилась от такой обезоруживающей, пьяной откровенности и с паникой осознала, что снова стремительно теряю контроль над ситуацией. Рациональный план расследования трещал по швам под напором его искренности. Его затуманенные, манящие глаза, этот сокрушительный румянец на скулах, небрежно расстегнутые две верхние пуговицы на воротнике рубашки, обнажающие крепкую шею… Я, как завороженная, подмечала каждую мельчайшую деталь его облика. В животе словно снова заиграли дикие кошки, то и дело переворачивая и перекатывая горячий клубок предвкушения из стороны в сторону, лишая меня возможности здраво мыслить вопреки всему.

Недолго думая, я решила уйти в уборную, чтобы прийти в себя, умыться ледяной водой и хоть немного перевести дух вдали от его удушающего обаяния.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — быстро бросила я и решительно поднялась со своего места, поправляя складки короткой юбки.

Но стоило мне сделать шаг и попытаться пройти мимо него, отчаянно скрывая смущение, как Мальцев наотрез отказался меня отпускать. Он среагировал молниеносно: его крупная горячая ладонь собственническим жестом обхватила меня за талию, намертво перегородив дорогу и лишив возможности сделать еще один шаг вперед.

— Что за... — растерянно выдохнула я, но не успела договорить и половины фразы, как он начал действовать.

Юра мгновенно, одним мощным движением притянул меня к себе так близко, что я невольно потеряла равновесие и опустилась прямо к нему на колени, утопая в пушистом пледе его объятий. Мое сердце испуганной птицей забилось о ребра. Не дав мне опомниться, он плавно, но властно провел свободной рукой по моей спине снизу-вверх, отчего каждая клеточка моего тела покрылась мурашками, крепко обхватил пальцами мой затылок и притянул мою голову ближе к своему лицу, глядя прямо в глаза.

Затем он придвинулся еще ближе, прижавшись прямо к моему правому уху, и глубоко, на тяжелом выдохе, прошептал:

— Не уходи.

После этого его хватка стала более властной. Юрий как-то жестче зафиксировал мою голову, напрочь лишив меня возможности отстраниться и заставив всем телом ощутить свою полную, абсолютную зависимость от него в эту секунду. Слабо контролируя собственные порывы под действием выпитого вина, он уже далеко не так аккуратно, как в наш самый первый раз под прозрачным куполом, ощутимо прикусил мне мочку уха. Я прерывисто выдохнула, а Мальцев, сильнее наклонив голову, медленно подбирался к моей шее. Его горячее прерывистое дыхание мгновенно обожгло чувствительную кожу. По телу лавиной побежали крупные мурашки, а внутри все словно перевернулось от дикого, пьянящего контраста.

Этот непривычный, граничащий с грубостью жест безумно понравился мне, отозвавшись где-то глубоко в подсознании. Каждое свое мимолетное движение он делал так властно и в то же время так трепетно-нежно, что это просто обезоруживало меня, лишая остатков воли, и опьяняло куда сильнее, чем любой самый дорогой алкоголь в этом мире.

В голове, заглушая голос профессионального долга, вновь зазвучали те самые темные, запретные мысли. Они искушающе шептали мне наперебой: «Продолжай… не останавливайся…», «Боже, что же он со мной сделает дальше?». Я сидела у него на коленях в короткой юбке, прижавшись к его груди, и окончательно тонула в этом водовороте страсти, теряя всякую связь с реальностью.

Словно читая мои самые потаенные, темные желания, он опустил губы к моей шее и принялся нежно, отрывисто покрывать ее горячими поцелуями. Юрий делал это так искусно, плавно и точно, словно тысячу раз до этого тренировался именно на мне, изучая каждую мою уязвимую точку.

Я полностью, безвольно отдалась его дурманящим ласкам. Мой разум окончательно капитулировал, и я даже слегка откинула голову назад, подставив беззащитную шею, чтобы ему было легче продолжать это сладкое безумие.

Пока я пребывала в блаженном оцепенении, Юрий действовал без лишних слов. Едва заметным для меня отточенным движением своих длинных пальцев он легко расстегнул две верхние пуговицы моей тонкой белой рубашки. Прохладный воздух пустого ресторанного зала мгновенно коснулся обнаженной кожи, но тут же был вытеснен его близостью.

Его вкрадчивые, проникновенные поцелуи становились все более откровенными, собственническими и наглыми. Насладившись моей шеей, он постепенно опускался все ниже и ниже, пока я с судорожным вздохом не почувствовала его обжигающие губы на своей ключице. Каждое прикосновение отзывалось во мне глухой дрожью, стирая последние границы между следователем и подозреваемой, между долгом и чистой, концентрированной страстью.

Я лишь каким-то тихим, прерывистым полустоном отозвалась на его ласки, из последних сил пытаясь удержать ускользающую реальность:

— Подожди… продолжим дома.

Эти слова прозвучали как тайное обещание, финала которого мы оба ждали всю эту неделю. Юрий бережно, словно преодолевая мощное внутреннее сопротивление, оторвался от моего тела. Он шумно выдохнул, застегивая пальцами невидимый замок самообладания, и посмотрел прямо в мои затуманенные глаза:

— Я просто не могу сопротивляться тебе, Юрова… Особенно когда такая неприступная грубиянка, как ты, так сладко поддается такому, как я.

В его хмельном взгляде читалось столько неприкрытого, первобытного восхищения, что я совершенно отчетливо поняла его в этот момент. Вся напускная гордость отошла на второй план, этот безумный, наэлектризованный момент поглотил и меня целиком, без остатка.

Юрий плавно помог мне подняться с его колен и встал следом, слегка покачиваясь от выпитого вина, но по-прежнему крепко держа меня за талию. Он бросил на стол увесистую пачку купюр, даже не дождавшись счета от официанта, и собственническим жестом повел меня к выходу из ресторана «Коготь». Я сама не знала, кто из нас двоих оказался в этой ловушке. Мы направились прямиком к его машине, а впереди нас ждала та самая квартира, где должны были раскрыться все его криминальные и личные тайны.

Глава 14. Танец

Как только мы переступили порог ресторана и оказались на ночной улице, Юрий тут же набрал короткий номер на своем смартфоне. Его личный водитель, очевидно, все это время дежуривший неподалеку, среагировал мгновенно и уже через пару минут плавно припарковал представительный седан прямо у парадного входа в заведение.

Мальцев, несмотря на сильное опьянение, упрямо пытался сохранить остатки благородных манер. Проявив вежливую, хоть и изрядно хмельную галантность, он, пошатываясь, обошел автомобиль и сам открыл передо мной тяжелую пассажирскую дверь, приглашая внутрь. Как только я скользнула на мягкое кожаное сиденье, Юра, заметно пошатываясь, обошел машину сзади и сел через противоположную дверь.

Координация движений окончательно подвела миллионера: ввалившись в салон, он не удержал равновесие и чуть ли не всем своим весом рухнул прямо на меня.

Я инстинктивно подставила руки, принимая на себя его тяжелое, горячее тело и помогая ему устроиться поудобнее на сиденье. Его голова оказалась в опасной близости от моего плеча, а прерывистое дыхание обжигало ключицу сквозь расстегнутый ворот блузки.

Когда водитель обернулся и негромко спросил, куда именно нас везти, Юрий на несколько секунд завис, собираясь с мыслями, а затем глухо произнес: «В Малиновку». При этих словах меня мгновенно окатило волной ледяной панической дрожи, а в голове набатом забилась единственная мысль: «Туда нам точно не надо!».

Нужно было действовать молниеносно. Стоило седану плавно тронуться с места и набрать скорость, как я максимально нежно прильнула к Мальцеву и вкрадчиво прошептала ему прямо на ухо, касаясь губами мочки:

— Юр… а мы не можем выбрать какое-нибудь место в черте города, чтобы не тратить время на долгую дорогу? — я изобразила самый беззащитный, капризный тон, на который только была способна. — К тому же после такого количества вина меня, боюсь, просто жутко укачает на трассе.

Он, пребывая в глубоком опьянении, с трудом взвешивал мои слова, но его разгоряченный алкоголем и страстью мозг среагировал именно так, как мне было нужно. Желание поскорее продолжить вечер перевесило все остальное. Переведя тяжелый взгляд на зеркало заднего вида, Мальцев хрипло перенаправил водителя, четко назвав тот самый заветный, засекреченный адрес.

Водитель вел машину безупречно плавно, искусно лавируя в потоке и сглаживая каждый поворот. Ночная дорога пронеслась с безумной, пугающей скоростью, казалось, прошел всего один короткий миг, и колеса уже шуршали по гладкому покрытию закрытого паркинга. И вот мы с Мальцевым уже вместе идем по той самой территории элитного комплекса, где еще совсем недавно я бывала исключительно в роли стороннего, затаившегося наблюдателя. Знакомые мраморные колонны, зеркальные панели лифтового холла и приглушенный дорогой свет.

Мой романтический, обжигающий запал, так настойчиво терзавший меня на заднем сиденье автомобиля, окончательно рассеялся, уступив место хладнокровию. Хмель, который я так старательно изображала, окончательно уступил место жесткой сосредоточенности. Теперь мое сердце билось в бешеном, рваном ритме вовсе не от переполнявших меня чувств к этому невыносимому мужчине и не от близости его горячего тела. В груди гулко стучал чистый, концентрированный адреналин от осознания колоссального риска: прямо сейчас, в ближайшие часы, мне придется тайно, под покровом ночи, рыться в его личной квартире в поисках улик.

Юрий шел рядом, крепко держа меня за талию и слегка наваливаясь на мое плечо. Его шаги были тяжелыми, а дыхание глубоким и пьяным.

Наконец зеркальные створки лифта с тихим шелестом разъехались в стороны на двадцать первом этаже. Мальцев уверенно вел меня по пустому коридору, изо всех сил стараясь держаться уверенно, стойко и сохранять безупречную координацию движений. В его шагах не было и тени той расхлябанности, которую я когда-то зафиксировала во время слежки, когда он пьяный возвращался домой с безликой блондинкой. Юрий явно из последних сил пытался сохранить лицо передо мной, не желая падать в моих глазах и выглядеть банально перепившим парнем.

Мы остановились у массивной двери без какого-либо номера. Мальцев небрежно порыскал в глубоком кармане кашемирового пальто и выудил оттуда тонкую черную ключ-карту. Как только он приложил её к сенсорному датчику, замок отозвался коротким, электронным писком. Дверь плавно открылась, и Юрий галантным жестом пригласил меня первой войти в его логово.

Я переступила порог, и у меня на секунду перехватило дыхание от масштабов. Мой быстрый взгляд следователя мгновенно зафиксировал планировку: это был огромный, роскошный двухэтажный пентхаус. Плотную темноту зала разрезал потрясающий, залитый неоновым светом вид на ночной мегаполис, открывавшийся через гигантские панорамные окна от пола до потолка.

Он аккуратно снял обувь, и я последовала его примеру, сбросив туфли. Однако Мальцев не дал мне долго и пристально разглядывать интерьер. Несмотря на солидную дозу выпитого вина, его разгоряченный мозг отчетливо и цепко помнил, на какое именно «особое продолжение» я так настойчиво и сладко намекала ему весь этот вечер.

Юрий бесшумно шагнул вперед, закрыв мне обзор на гостиную. Его горячие ладони легли мне на талию, мгновенно притянув к его широкому торсу.

Прямо в полумраке прихожей он резко и властно прижал меня спиной к холодной стене, отрезав все пути к отступлению. Вся его напускная галантность окончательно растворилась в хмельном угаре. Его горячая ладонь обжигающим движением скользнула по моей обнаженной ляжке, стремительно поднимаясь по складкам короткой юбки вверх. От этого откровенного прикосновения сердце испуганной птицей забилось в горле. Я стойко, стиснув зубы, терпела этот напор, заставляя себя не выдавать истинных эмоций, но уже в следующую секунду мягко, но решительно перехватила его запястье и отстранилась.