Твой любимый обвиняемый

— Эй, подожди… Мне нужно сначала принять душ, — с притворной томностью выдохнула я, поправляя растрепавшиеся волосы.

Это была максимально примитивная, банальная отговорка, но в моей ситуации, единственно спасительная. Расчет был прост и хладнокровен: пока я буду намеренно долго принимать водные процедуры и тянуть время, тяжелый алкогольный марафон сделает свое дело.

Юрий не стал злиться на мое возражение, он лишь понимающе качнул тяжелой головой, на его губах заиграла ленивая, предвкушающая улыбка, и он покладисто добавил:

— Хорошо… Шампуни можешь взять любые прямо в ванной, гели для душа там вроде тоже где-то на полках стоят. Я жду тебя в спальне.

Я бросилась в просторную ванную комнату и первым делом с тихим отчетливым щелчком заперла дверь на внутренний замок, наконец-то оказавшись в полной, долгожданной безопасности.

Не теряя ни секунды, я методично и бесшумно обыскала всю комнату: заглянула в выдвижные шкафчики под раковиной, проверила пространство за зеркальными панелями, перебрала флаконы на навесных полках и даже осмотрела бачок унитаза. Увы, ничего заслуживающего внимания здесь не обнаружилось. Обстановка красноречиво свидетельствовала лишь о том, что это стандартная ванная комната холостяка, отделанная темным мрамором и футуристическим тропическим душем за матовым стеклом.

Поняв, что искать здесь больше нечего, я неспешно приняла все водные процедуры, позволяя пару расслабить натянутые как струны нервы. Стоя под теплыми струями, я ни на миг не переставала лихорадочно размышлять о дальнейших действиях. Мой план был продуман до мелочей. Пока я буду намеренно тянуть время, алкоголь в его крови окончательно сделает свое дело. Я детально продумала, как именно буду бесшумно, шаг за шагом, обследовать это огромное помещение, пока его хозяин спит крепким, беспробудным пьяным сном.

В общей сложности мой поход в ванную занял около часа. Убедившись, что прошло достаточно времени, я выключила воду, тщательно вытерлась мягким махровым полотенцем и снова надела свою одежду.

Я осторожно повернула фиксатор замка, бесшумно приоткрыла дверь и скользнула в темный коридор пентхауса, чтобы осмотреться. Я искренне надеялась увидеть Мальцева крепко спящим, раскинувшимся на кровати и полностью отключившимся от реальности.

Я осторожно приблизилась к приоткрытой двери спальни, куда ушел Мальцев, и тихонько заглянула внутрь. Мои надежды застать его в беспамятстве мгновенно рухнули. Юрий вольготно лежал на огромной кровати в распахнутом шелковом халате, и в его пристальном, обжигающем взгляде не было и намека на сон.

Широкая мужская грудь казалась влажной, а по коже еще стекали мелкие капли воды, словно он сам только что вышел из душа. Заметив мое робкое появление на пороге, он лениво приподнялся на локтях и произнес низким голосом:

— Иди ко мне. Сколько можно там прятаться?

Замерев у края кровати, я с напускным спокойствием окинула взглядом его влажный торс и лишь тихо спросила:

— Ты… тоже принял душ?

— Да, тут две ванные комнаты, — лениво ответил он, приподняв бровь.

В ту же секунду я почувствовала, как ледяная, парализующая дрожь охватила меня с ног до головы, заставив волоски на теле встать дыбом.

Заметив мое внезапное оцепенение и явное замешательство, Мальцев резко вскочил с кровати. Шелковые полы его халата взметнулись, обнажив крепкие ноги, и он одним широким шагом подошел ко мне практически вплотную, закрыв собой весь обзор.

— Что-то не так, Карина? — тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Он наклонился чуть ближе, и я отчетливо почувствовала, как его глубокое дыхание выдает, насколько сильно он на самом деле пьян.

— Всё в порядке, — робко, едва слышно произнесла я, выдавив из себя бледную, неестественно кривую улыбку.

Юрий плавно, но настойчиво потянулся ко мне, намереваясь возобновить прерванное в ресторане безумие и наконец поцеловать меня, но я чисто рефлекторно холодно и резко отстранилась, увеличивая дистанцию. По спине струился ледяной пот. Мне было жизненно необходимо, срочно, в эту самую секунду придумать совершенно новый вариант моего проваливающегося плана. Что же мне делать?

— Если не хочешь — так и скажи, Карина, — на удивление понимающе, но пугающе тихо произнес он. Однако одновременно с этими внешне мягкими словами он так яростно, до хруста, стиснул челюсти, что под кожей мгновенно обозначились и стали видны резко напрягшиеся жевательные мышцы.

— Знаешь… Просто мне нужна особая, правильная атмосфера, — начала я лихорадочно выкручиваться на ходу, хватаясь за первую попавшуюся соломинку.

Я заставила свой голос звучать капризно, с легкой интригующей хрипотцой, отчаянно пытаясь направить его злость в русло новой увлекательной игры.

Он заинтересованно и крайне удивленно посмотрел на меня, ожидая ответа и пытаясь угадать, что именно мне от него нужно.

— Просто… меня безумно возбуждает, когда парни танцуют стриптиз, — выпалила я на одном дыхании, изо всех сил прикусывая изнутри губу, чтобы не расхохотаться от абсурдности собственных слов.

Это было единственное, что мой лихорадочно работающий мозг смог выдать в качестве веской, непреодолимой причины, по которой я не могу начать заниматься с ним сексом прямо здесь и сейчас. К тому же во мне вдруг проснулась какая-то издевательская нотка, мне безумно захотелось заставить этого высокомерного, привыкшего к поклонению миллионера плясать под мою дудку, ломая его привычный сценарий соблазнения.

Юрий от такого заявления на секунду опешил. Он лишь как-то озадаченно улыбнулся, оценив всю глубину моей наглости, а затем уверенно взял меня за руку и мягко, но настойчиво усадил на самый край огромной кровати.

— Значит, стриптиз? — вкрадчиво переспросил он с низким смешком, медленно развязывая шелковый пояс халата и не сводя с меня хищный взгляд. — Ну что ж, Юрова. Будет тебе шоу. Надеюсь, ты готова.

Я с широкой искренней улыбкой устроилась поудобнее на мягком матрасе и приготовилась наблюдать за этим неожиданным импровизированным представлением. Напускная паника окончательно отступила.

Как-то интуитивно, но при этом безумно неловко Юра принялся повторять классические движения стриптизера, которые он, судя по всему, никогда в своей жизни не использовал на практике. Довольно комично и нелепо он то и дело оголял свою мускулистую широкую грудь, стараясь при этом эффектно поигрывать рельефными мышцами в тусклом свете спальни.

От всего этого небывалого зрелища у меня чуть не вырвался громкий смех, но я держалась изо всех сил, стараясь придать своему лицу максимально строгий, суровый вид оценивающей сутенерши.

Мальцев тем временем планомерно и неспешно стягивал с плеч шелковый халат, пока полностью не обнажил торс. Завершив эту часть шоу, он уверенно шагнул ко мне, сократив дистанцию до минимума. Юрий мягко, но властно перехватил мою ладонь своей крупной рукой и прижал ее к своей груди, заставляя меня медленно водить пальцами по его рельефным, горячим мышцам. Я отчетливо ощущала каждую его напряженную, тренированную мышцу, и, если говорить предельно честно, пряча подальше свой цинизм: это было безумно приятно. Но даже в этот момент, уступая моим капризам, он продолжал смотреть на меня сверху вниз своим тяжелым взглядом, ни на секунду, не давая мне забыть, кто в этом доме на самом деле является хозяином положения.

После этого он, видимо, окончательно осмелел от моей податливости. Одним резким, картинным движением Юрий полностью стянул с себя шелковый халат и с задорным вызовом швырнул его прямо мне в лицо. Ткань на секунду накрыла меня прохладной волной, и в этот самый миг я просто не выдержала. Весь этот накопившийся за вечер абсурд прорвал мое самообладания. Из груди вырвался звонкий смех. Не в силах больше сдерживать хохот, я буквально рухнула спиной на мягкую кровать, закрыв лицо руками.

Почувствовав резкую смену моего настроения и, видимо, глубокую мужскую обиду из-за того, что его горячий перформанс вызвал у меня лишь смех, Мальцев мгновенно изменился в лице. Вся его неловкость испарилась, уступив место сосредоточенности. Он тут же прижался ко мне, тяжело навис надо мной всем телом и своими мощными руками перекрыл мне все пути к бегству.

— Почему ты так упорно притворяешься, Карина? Зачем делаешь вид, что тебе нужно все это дешевое шоу? —обжигая мои губы своим дыханием, процедил он. — Я слишком хорошо вижу тебя насквозь. Вижу, как трещит по швам твоя стойкая, вечно всё контролирующая маска строгой правоохранительницы, которой ничего не нужно кроме работы. Ты ведь до безумия нуждаешься в том, кто окажется сильнее. В том, кто наконец подчинит тебя себе без остатка.

Я мгновенно перестала смеяться. Все мое существо сосредоточилось исключительно на его бархатном голосе, который пробирал до костей. Когда он властно навис надо мной, лишив возможности пошевелиться, я во второй раз за этот вечер испытала то самое странное, запретное темное чувство, вспыхивающее внутри и затапливающее разум горячей волной.

— Давай теперь я расскажу тебе, как мне нравится, когда девочки делают, — сказал он с легкой торжествующей ухмылкой, прекрасно видя, какое сильное впечатление производят на меня его слова.

После этого он наклонился к моему уху, едва касаясь губами чувствительной кожи, и прошептал свой прямой приказ:

— Я тоже люблю, когда для меня танцуют девочки.

Вмиг всплыло иррациональное желание беспрекословно подчиниться его воле. Мальцев, не разрывая нашего удушающего визуального контакта, плавно отстранился, освобождая мне пространство, и тихо добавил:

— Только танцуй красиво. По-настоящему старайся, чтобы мне понравилось.

«Умеет же обернуть любую ситуацию в свою пользу», — раздраженно пронеслось у меня в голове. В мои планы точно не входило покорно исполнять приватный танец. Поняв, что этот ультиматум нужно сломить здесь и сейчас, я приняла единственно верное, пусть и невероятно дерзкое решение.

Одним движением я толкнула Юрия в грудь, мгновенно опрокинув его на лопатки, и нависла сверху. Прежде чем он успел опомниться от такой дерзости, я накрыла его рот своими губами. Мальцев от этой неожиданной атаки вспыхнул как порох. Его руки мгновенно переместились на мою талию, и он со страстью набросился на меня, целуя в ответ. Напряжение в спальне достигло апогея, но я вовремя вспомнила о границах дозволенного. С трудом разорвав этот удушающий контакт, я резко отстранилась и, тяжело дыша, твердо произнесла:

— Мне кажется, я еще не готова выходить за рамки обычных поцелуев.

Юрий замер. Его лихорадочный взгляд метался от одного моего глаза к другому. Он шумно выдохнул, сдаваясь, покладисто и нежно чмокнул меня в губы, после чего тихо сказал:

— Хорошо, Карина. Пусть будет по-твоему. Просто останься сегодня хотя бы со мной, никуда не уезжай.

Я молча кивнула, испытывая колоссальное облегчение. Соскользнув с его груди, я расслабленно откинулась на мягкую подушку рядом с ним. Он плавно перевернулся на бок, устроившись лицом ко мне на расстоянии всего нескольких сантиметров. Еще какое-то время его сонные глаза изучали мой профиль в тусклом полумраке спальни, но я медленно, демонстративно закрыла глаза и сделала глубокий, размеренный вдох. Я старательно делала вид, что меня уже клонит в сон, надеясь, что эта мнимая безмятежность окончательно убаюкает и его.

Тишину пентхауса постепенно наполняло лишь его затихающее дыхание, а я, замерев под одеялом, мысленно отсчитывала минуты до начала своего ночного обыска.