Проигравших двое

Я ворвалась в номер, скинула одежду и включила душ на полную. Холодные капли били по коже, но смыть это дерьмо, которое на меня вылили в студии, они не могли. Я стояла под водой и чувствовала только пустоту и горечь, что выжигала изнутри.

***

Маршалл

Я толкнул дверь в комнату ожидания, и она с глухим ударом врезалась в стену. Взгляд пробежал по помещению почти автоматически — диван, стол, лица…

Но её не было.

— Ну и где она? — спросил я.

— Она ушла, — торопливо заговорил Стивен, будто оправдывался за чужую ошибку.

Я приподнял бровь. Ушла? Честно говоря, это было… неожиданно. Я даже хмыкнул себе под нос. Я ведь был почти уверен, что она будет здесь. Сидеть, кипеть, прожигать меня взглядом, готовая устроить сцену. Большинство девушек в такой ситуации именно так и делают. Особенно фанатки. Но она просто… ушла. Интересно.

— Позвоните ей, — сказал я спокойно. — Пусть возвращается.

— Он шутит, да? Ты шутишь?! — Лив резко поднялась, голос сорвался на крик. В её взгляде горело бешенство. — Тут ещё твоя шлюха, которую ты только что целовал! Сделай одолжение Микаэле, исчезни из её жизни! — каждое слово она выплюнула с ненавистью, словно отраву. Она шагнула ко мне так резко, что Стивен автоматически перехватил её за руку. Я посмотрел на неё, но не отреагировал на эту истерику. Её ярость была понятна — она защищала подругу.

Но меня больше занимала сама ситуация. Микаэла не закатила сцену. Не устроила скандал. Не осталась, чтобы что-то доказать. Она просто вышла из игры. И это было неожиданно… разумно.

— Просто набери её, — сказал я Оливии.

— Даже не подумаю! — она вырвала руку у Стива и шагнула ещё ближе, будто собиралась ударить меня. — Ты думаешь, это смешно?! Думаешь, можно так просто поиграть с человеком?! Иди захлебнись другой! — прорычала Лив. Тем не менее она резко выхватила телефон из сумки и набрала подругу.

Я наблюдал за экраном, слушая гудки. Один. Второй. Я даже слегка улыбнулся. Вот это поворот.

— Чёрт, не берёт! — Оливия раздражённо бросила телефон на диван.

— Стив, попробуй ты, — сказал я брату.

— Чувак, ну всё же очевидно! Она не настроена разговаривать, — Стивен вздохнул, будто его втянули в чужой хаос. Он набрал номер, продиктованный Оливией. — Не берёт, — процедил он сквозь зубы.

Значит, вот как. Я ожидал вспышку, а получил холодное отступление. И, честно говоря, это было куда интереснее.

— Какой у неё номер в отеле? — спросил я.

— Не смей туда ехать! — вспыхнула Оливия.

Она снова шагнула ко мне, и на этот раз Стиву пришлось буквально схватить её за плечи.

— Я серьёзно, Маршалл! — почти закричала она, пытаясь вырваться. — Если ты появишься у её двери, клянусь, я сама тебе лицо разобью!

— Лив, успокойся, — процедил Стивен, удерживая её.

— Нет, не успокоюсь! — она всё ещё пыталась вырваться. — Он издевается над ней, а ты стоишь и смотришь!

Я посмотрел на неё спокойно.

— Я просто хочу убедиться, что она добралась.

— Конечно! — фыркнула она. — Очень благородно с твоей стороны особенно после того, как ты её унизил!

— Стив, номер, — сказал я.

Он тяжело вздохнул.

— Сто семьдесят седьмой.

Потом крепче перехватил Оливию за руку и потащил её к выходу, пока она не начала снова бросаться на меня.

— Отпусти меня! — шипела она. — Я ещё не договорила!

— Ты уже всё сказала, — мрачно ответил он.

У самой двери Стив остановился и бросил на меня долгий взгляд.

— Я же говорил, что эта идея плохо закончится.

Дверь закрылась.

***

Маршалл

Я стоял у двери её номера около минуты. Обычно в таких ситуациях всё происходит одинаково: девушка либо открывает мгновенно, либо заставляет ждать, надеясь создать драму.

— Ты что, забыла свой ключ… — произнесла Микаэла, открывая дверь, и уставилась на меня своими серыми глазищами.

— Какого хрена ты не отвечаешь на звонки? — голос прозвучал резко. Я даже не пытался его смягчить.

Она замерла. И на секунду замер я. На ней было только нижнее бельё. Волосы влажные, тонкие струйки воды стекали по шее, скользили по ключицам и исчезали в ложбинке между её пышной груди. Кожа ещё слегка блестела от воды, и от этого она выглядела чертовски сексуальной. Своим появлением я выдернул её из душа.

Блять.

Я почувствовал, как тело мгновенно отреагировало на эту близость. Она стояла всего в нескольких шагах от меня, босая, почти обнажённая. Мой член стал предательски твердеть. Она явно не ожидала увидеть меня здесь. Но удивление длилось всего секунду. Потом она будто собрала себя, натянула на лицо спокойствие. Это было странно. Большинство девушек рядом со мной теряются. Начинают нервничать, суетиться, поправлять волосы, говорить слишком быстро. Они хотят понравиться.

Она — нет.

— Я не могу найти телефон, наверное, в такси оставила, — сказала она ровным голосом, не отводя своего взгляда от моего лица.

Я тоже смотрел на неё внимательно. Сердце у неё колотилось — это было видно по тому, как поднимается грудь. Но она держалась. Не оправдывалась. Не пыталась выглядеть лучше. Словно перед ней стоял не я. Словно перед ней стоял обычный мужчина. И как будто это не она вчера с такой бешеной страстью извивалась на моих коленях. И это спокойствие выглядело слишком аккуратным. Почти демонстративным. На мгновение у меня мелькнула мысль, что она пытается играть — делает вид, будто ей всё равно. Словно проверяет, как я на это отреагирую.

— Почему ты ушла? Тебе что-то не понравилось? — спросил я, чуть смягчив голос.

Она ответила не сразу.

— Нет, ничего такого, просто стало скучно. Я решила уйти.

Я усмехнулся. Скучно. Интересное слово она выбрала. Это определенно была игра, и довольно дерзкая.

— Тебе стало скучно? — я коротко рассмеялся. — Ты снимала видео, тебе было весело. И вдруг стало скучно, так?

Она смотрела прямо на меня. И не отвела взгляд.

— После того как появилась твоя подруга, только тогда всё переросло в невыносимую скукотищу, — сказала она спокойно, честно, без истерики.

— Ты что, ревнуешь меня? — усмехнулся я.

Обычно, после этого вопроса, девушки начинают отрицать очевидное, оправдываться, что это не так. Она же просто молчала.

— Может ты забыла кто я, так я тебе напомню. Сегодня она целует, завтра другая, а послезавтра это можешь быть ты.

Я сделал шаг вперёд. Расстояние между нами исчезло. Теперь я чувствовал тепло её кожи. Запах шампуня на влажных волосах. И это, чёрт возьми, действовало на меня сильнее, чем я ожидал. Но я всё равно смотрел только ей в глаза. Интереснее было видеть её реакцию. Она отступила на шаг — не испуганно, а словно устанавливая границу.

— Я хочу, чтобы ты исключил меня из этой цепочки. Я не буду частью этого, — сказала она. — Зачем ты вообще пришёл, тебе лучше уйти!

Вот это выдержка. Она отказывалась от моего присутствия. Фанатки так себя не ведут, они ищут внимания, цепляются за каждое слово, хотят быть замеченными. А она будто делала наоборот — держала дистанцию, словно показывая, что может обойтись без меня. Её игра мне нравится, это делает её куда притягательнее. Мой взгляд ещё раз скользнул по её телу. По влажным плечам. По изгибу талии. По линии бёдер. Я рассмотрел каждую деталь на её полупрозрачном белье, как её твердые соски выпирали через кружево. Её тело тоже отзывается на моё присутствие, так же, как и моё. Я не отрывал глаз от её живота и затем они спустились ниже. Сделал глубокий вдох, чтобы как-то сдержать себя и не наброситься на неё прямо здесь.

Она заметила это сразу и нервно огляделась, будто ища, чем прикрыться. Я едва заметно усмехнулся. Чёрт, а она красива. Сейчас, стоя передо мной без макияжа. Такая настоящая. Такая нежная.

— Сегодня у меня вечеринка. Тони заедет за тобой в восемь, — я сказал это спокойно, наблюдая за ней.

— Прости, но у меня уже есть планы, — ответила она.

Я задержал на ней взгляд. И снова отказ. Это начинает меня забавлять. Замечательно, значит, повеселимся.

— В восемь, — сказал я тихо, но жёстко. — И, если ты не будешь готова, Тони привезёт тебя в том, в чём ты сейчас.

Её лицо вспыхнуло. Я ещё раз медленно провёл взглядом по её телу — теперь уже намеренно. Потом развернулся и вышел. Но, спускаясь по лестнице, поймал себя на неожиданной мысли. Мне вдруг стало интересно, как долго она сможет держать эту дистанцию. Потому что женщины, которые знают себе цену… обычно оказываются самыми опасными. Нужно менять тактику, ревность не для нее, это только отталкивает её от меня, а я хочу ещё поиграть с ней, пока моё тело не успокоится и не перестанет так реагировать на эту сучку.

Глава 10

Микаэла

Не прошло и минуты с момента, как ушёл Маршалл, в комнату влетела Оливия.

— Ну что?! Этот урод не обидел тебя? — её голос звенел от тревоги.

— А ты как думаешь? Он всё время ищет, чем зацепить меня. Ты не заметила? — я ходила по комнате кругами, как зверь в клетке, не находя себе места.

— Да остановись ты! — она села на кровать, голова закружилась от моего метания. — Что он сказал?

— Про вечеринку. Что за мной приедет его охранник, — я всё же опустилась рядом, ноги дрожали.

Если бы он только знал, каких нечеловеческих усилий мне стоило смотреть ему в лицо и сохранять это ледяное равнодушие. Я чувствовала, как внутри всё дрожит, как трещит по швам эта хрупкая маска спокойствия. Если бы его взгляд задержался на мне чуть дольше — всего на секунду — я бы не выдержала. Слёзы предали бы меня мгновенно. Мне было невыносимо видеть его рядом с другой. Каждое её движение возле него жгло изнутри, словно кто-то медленно проворачивал нож под рёбрами. В какой-то момент во мне вспыхнула такая ярость, что мне захотелось разорвать её на куски. А потом — и его вместе с ней. Глупо. Жалко. Смешно. Потому что кто я для него? Всего лишь очередная поклонница, жаждущая его внимания. Но ему об этом знать совершенно не обязательно. Чёрта с два я поеду на эту проклятую вечеринку. Туда, где, я почти уверена, снова увижу его — в чужих руках. Возможно, даже не в одних. Я и так знаю, как это будет: смех, музыка, его руки на чьей-то талии, чужие губы возле его уха… и где-то рядом я, делающая вид, что мне всё равно. Если бы он только знал, какую боль причиняет мне каждым таким взглядом, каждым прикосновением к другой.

— Я слышала, как он говорил Тони приехать за тобой. А про то, что ты ушла? —голос Оливии прервал мои внутренние страдания.

— Я сказала, что мне скучно. А он… обвинил меня в ревности. И, как всегда, сказал, что его игры с девушками — это данность. Неизбежность.

— Идиот, — подруга сжала кулаки. — Ты не должна поддаваться. Ты же умеешь переигрывать таких.

— Но ты забываешь одно «но» … — я прикрыла глаза. — С другими у меня не было таких чувств. А он… он как будто видит меня насквозь, угадывает каждый шаг. И стоит только подумать, что мы ближе, как он отталкивает, — выдохнула я, и боль пронзила грудь снова.

— Что думаешь насчёт вечера? — она заглянула в мои глаза.

Я улыбнулась сквозь горечь, приподняла брови дважды — мой немой вызов.

— Он сказал в восемь. Значит, мне нужно уйти раньше. Пусть увидит, что я играю по своим правилам.

Время было ближе к семи. Оливия с полчаса назад ушла со словами: «Удачи тебе, крошка, в твоём побеге, а за мной приехал мой Стив». Он уже принадлежит ей — быстро она присвоила себе парня, которого знала всего пару дней, и из-за этого я очень переживала, это совсем не похоже на мою подругу. Обычно она называет мужчин своими только спустя пару месяцев, когда точно уверена в серьёзности их отношения к ней. Я быстро натянула шорты и свободную рубашку на купальник, не заморачиваясь с причёской — волнистые волосы и без укладки ложились так, будто это нарочно сделанный образ «небрежной красоты».

Я вышла из номера и направилась к океану. В груди жгло: мне нужно было больше свежего воздуха, нужно было собрать мысли, иначе я бы просто задохнулась в этом клубке ревности и боли.

— Куда-то собралась? — голос Тони разорвал воздух, и я вздрогнула, как от выстрела.

— Ты должен был приехать в восемь.

— Должен был, — усмехнулся он. — Но Маршалл отправил раньше. И не ошибся — ты решила сбежать?

— Надо было уйти в шесть, — процедила я.

— В шесть я тоже был тут.

Холод пробежал по коже. Он предугадывал всё. Каждый мой шаг. Чёрт, неужели я настолько прозрачна?

— Может, всё-таки можно убедить тебя отпустить меня? — отчаянно спросила я.

— Нет, — Тони покачал головой. — Он убедил меня раньше, что ты должна быть там. Так что прошу.

Он открыл передо мной дверь машины.

Ну что ж. Если нет выхода не идти туда — значит, я пойду. Пойду с гордо поднятой головой. Если судьба решила издеваться надо мной, значит я пройду через это. Я буду улыбаться. Буду спокойно разговаривать. Может быть, даже смеяться. И ни один человек не догадается, каких усилий мне стоит просто стоять рядом и не развалиться на части. Даже он. Особенно он. Пусть думает, что мне всё равно. Пусть видит только холодное спокойствие. Если он привык к тому, что вокруг него девушки теряют голову, плачут, ревнуют и цепляются за него — сегодня он этого не получит. От меня — точно нет. Пусть продолжает играть свою игру. Пусть обнимает других, смеётся, шепчет им что-то на ухо.

Я выдержу. Потому что иногда единственное, что остаётся человеку в безвыходной ситуации, — это сохранить гордость. И если я всё равно должна пройти через этот вечер, то сделаю это так, будто мне нечего терять.

Когда мы подъехали к вилле, меня будто обдало чужим миром. Дом сиял огнями — белоснежные колонны подсвечивались мягким золотым светом. Через сад, где воздух был густым от аромата цветов и сладковатого дыма кальянов, мы вышли к бассейну. Музыка уже гремела, ритм будто бил в виски. Людей было много — такое ощущение, что вечеринка началась давно. Девушки в коротких блестящих платьях, которые едва прикрывали тело, заливисто смеялись, демонстративно откидывая волосы, так что от их парфюма кружилась голова. От кого-то пахло сладким жасмином, от кого-то — резким удушливым мускусом, и всё это перемешивалось в тяжёлый коктейль.

Парни тоже старались: белые кеды, дизайнерские джинсы, часы на запястьях блестели, будто нарочно выставленные напоказ. Один громко хвастался новой машиной, другой рассказывал о новой пассии; смеялись они больше ради того, чтобы показать зубы и уверенность, чем от шуток.

Я чувствовала себя чужой. Маршалл стоял чуть в стороне, и всё внимание всё равно было приковано к нему. Он был в серой футболке и тёмных штанах-карго, но выглядел так, будто этот вечер принадлежал только ему. Его руки, в татуировках, поблёскивали в свете фонарей, взгляд был ледяным, но цепким. Девушки вокруг буквально жгли его глазами. Рука одной из них лежала на его плече. Они что-то оживлённо обсуждали, она громко смеялась, откидывая голову назад. Он даже не заметил меня — или сделал вид, что не заметил. Сердце дрогнуло от этой картины. Что-то болезненно сжалось внутри, остро и неожиданно. Но разум отреагировал совсем иначе. Он будто холодно усмехнулся и почти насмешливо прошептал: «А чего ты ожидала?» И правда… чего? Это было настолько предсказуемо, настолько до смешного ожидаемо, что внезапно мне самой стало смешно. Сначала губы лишь чуть дрогнули в кривой улыбке. А потом я тихо рассмеялась. Не от радости — от абсурдности происходящего. От того, что я, кажется, где-то в глубине души всё равно надеялась на какой-то другой исход. На глупое, нелепое чудо, которое вдруг возьмёт и не позволит этой сцене случиться. Но чудес не бывает. Поэтому я стояла, смотрела на всё это и смеялась — тихо, почти беззвучно. Смеялась над собой, над своей наивностью, над тем, как легко сердце всё ещё умудряется верить там, где разум уже давно всё понял.

— У тебя очаровательная улыбка, я Марк, — раздалось сбоку.

Ко мне приблизился парень, черты лица были удивительно гармоничными: чёткая линия челюсти, прямой аккуратный нос, высокие скулы. В этом лице было что-то открытое и располагающее, особенно когда он улыбался. А улыбка у него была лёгкая, живая, и казалось, что он действительно искренне рад происходящему. Его светло-карие глаза притягивали взгляд. Светлые волосы, небрежная прическа. На нём была простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Ткань слегка обтягивала плечи и грудь, подчёркивая хорошую физическую форму, но выглядело это естественно. Открытые предплечья добавляли образу непринуждённости, словно он только что вышел из тёплого летнего вечера и не стал утруждать себя лишней официальностью. Лёгкие светлые брюки сидели свободно, не сковывая движения. В нём не было ничего кричащего или показного — но именно эта естественность притягивала взгляд. Он улыбнулся, и на секунду мне показалось, что воздух вокруг стал легче. Такая простая, живая улыбка — без намёка на самодовольство, без попытки произвести впечатление. Просто тёплая и настоящая.

И где-то на краю сознания мелькнула неожиданная мысль: если бы моё сердце уже не принадлежало Маршаллу… возможно, у этой истории был бы шанс. С таким мужчиной всё могло бы сложиться иначе. Легко. Спокойно. Без внутренней борьбы и сомнений. Но сердце — упрямая вещь. Оно не спрашивает разрешения и не выбирает удобных путей. И моё, к сожалению, уже сделало свой выбор.

— Выпьешь что-нибудь?

— А здесь есть что-то безалкогольное? — я ответила холодно, но в уголках губ мелькнула тень улыбки.

— Для тебя — всё, что угодно, — он сказал почти шёпотом, как будто каждое слово было предназначено только мне.

Он чуть наклонился, и я уловила аромат его парфюма — свежий, чистый, контрастный.

— Микаэла, да? Я принесу сок.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Твоя подруга сказала. И ещё добавила, что ты опасно красивая, — он подмигнул. — Кстати, они со Стивеном пошли прогуляться к океану. И она попросила... присмотреть за тобой.

Я усмехнулась.

— А ты, значит, ответственный?

— Я, скорее, увлекающийся, — он подошёл ближе, и его голос стал ниже. — И сейчас вот увлёкся.

Его взгляд скользнул по моим губам, и я почувствовала, как сердце ускорилось.

— Ты что, флиртуешь? — я спросила чуть тише, но уже играя.

— А можно? — он усмехнулся и направился к бару, дважды обернулся. И оба раза — только ради меня.

Я провела его взглядом. Ну, конечно. Даже здесь Лив умудрилась найти для меня «вариант». Но стоило ли?

— Заводишь новые знакомства? — голос за спиной, низкий и слишком спокойный.

Я вздрогнула и медленно повернулась. Маршалл был рядом. В его глазах не было злости — только опасное, сдержанное пламя.

— Пришлось, — я ответила, не отступая. — Здесь скучно одной.

Он усмехнулся.

— Не много ли слов «скучно» для сегодняшнего дня? Или твое «скучно» связано только со мной? — Маршалл был раздражен, он не ожидал, что я снова покажу своё недовольство.

— Держи, твой сок, — вернулся Марк, вставая рядом со мной.

Он передал стакан и повернулся к Маршаллу.

— Рад видеть, чувак, — Марк протянул руку.

— Взаимно, — произнёс Маршалл холодно. Они пожали руки. Долгая, демонстративная хватка. Никто не отводил взгляда.

— Не знал, что ты будешь здесь.

— Да, я сам в последний момент решил принять приглашение Стива и не разочаровался, — он перевёл взгляд на меня, оценивающий, вожделеющий. Маршалл заметил это, и черты его лица стали жёстче.

—Вы знакомы? — спросил Марк, неохотно переводя взгляд на Маршалла.

— Нет. Только что познакомились, — быстро ответила я.

Маршалл чуть наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха:

— Говори медленнее, а то ты выдаешь себя, — произнёс он с тихой, ледяной усмешкой.

Марк почувствовал напряжение и отступил.

— Ещё увидимся, Микаэла, — сказал он. — Обещаю.

Я видела, как уголок губ Маршалла дёрнулся, когда Марк ушёл.

— Только познакомились? Серьёзно? — голос Маршалла был на удивление спокойным.

— У нас пункт соглашения не забыл? Я не могу каждому встречному трепаться, что мы знакомы, — я холодно ткнула его же правилами в лицо.

Он сузил глаза. Я впервые почувствовала, что сейчас верх за мной. Это пьянит.

— Помню. У меня есть кое-что для тебя.

Он достал мой телефон, который я потеряла сегодня утром. Я взвизгнула и бросилась ему на шею.

— Спасибо, спасибо! В нём вся моя жизнь! Как ты его нашёл?

— Ты всё ещё меня обнимаешь. И на нас все смотрят, — он рассмеялся. Но не отстранился. — Просто не переставал звонить. Минут тридцать. Таксист взял трубку. Хотя, возможно, взял бы раньше… если бы кто-то не поставил его на беззвучный, — его взгляд скользнул в мои глаза. — И… у тебя на заставке не самое удачное моё фото.

Я прищурилась, чувствуя, как щеки горят. Чёрт, я забыла его убрать.

— Это мило, — он вдруг провёл большим пальцем по моим губам.

— Маршалл… все смотрят, — прошептала я, сердце билось так, что казалось — его услышит весь сад.

— Мне плевать.

— У тебя что, биполярное расстройство? — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твоё настроение меняется быстрее, чем по щелчку пальцев. То ты холодно ставишь меня на место, напоминая, кто ты и, кто я. Будто рядом с тобой мне вообще не положено находиться. А потом вдруг ищешь мой телефон, касаешься меня — прямо на виду у всех. Так легко, так уверенно… словно я принадлежу тебе.

Маршалл хотел уже что-то ответить, как раздался шум внутри виллы. Смех, музыка, голоса — всё оборвалось разом, будто кто-то перерезал звук.

Снаружи раздался крик. Потом глухой удар.

К нам подбежал Джон — запыхавшийся, с расширенными глазами.

— Там Сиена. Она в ярости.

Маршалл резко обернулся. Я почти физически ощутила, как в нём что-то переключилось. Лицо стало жёстче, взгляд — холоднее. Ни суеты, ни раздражения. Только мгновенная собранность человека, который привык, что в критический момент всё подчиняется ему.

— Не впускать. Я сейчас, — коротко бросил он Джону и повернулся ко мне. — Подожди здесь. Ладно?

— А кто такая Сиена? — спросила я с ядовитой усмешкой. — Ещё одна? У тебя они когда-нибудь закончатся?

— Сегодня была в студии, — ответил он ровно. В глазах мелькнуло напряжение, которое он не успел спрятать.

И, не дожидаясь ответа, пошёл к выходу. Толпа тут же потянулась за ним — как за зрелищем. Любопытство всегда работает быстрее разума.

Я подошла ближе. Сквозь стекло я увидела её — Сиену. Она рвалась вперёд, кричала, размахивала руками. Синее платье плотно облегало фигуру, волосы растрепались, глаза горели яростью — такой, в которой уже нет логики, только желание уничтожить.

— Какого хрена ты сегодня бросил меня одну в студии?! — её голос пробивался даже сквозь музыку. — И что это вообще за цирк? Охрана говорит, что ты тут с какой-то девушкой!

Маршалл стоял напротив неё — неподвижный, со скрещёнными руками. Лицо каменное. Ни злости, ни смущения. Только ледяная выдержка. Хищник, который знает: стоит подождать — и добыча сама выдохнется.

— Это ты, сука, Молли! — внезапно заорала Сиена и рванулась к девушке рядом с ним.

— Ты в своём уме? Мы просто друзья! — выкрикнула Молли, отступая, но Сиена уже не слышала.

Я видела всё через стекло. Крики, резкие движения, застывшие лица вокруг. Толпа смотрела заворожённо, словно это было частью вечера, заранее запланированным номером. Я шагнула вперёд. Маршалл заметил меня сразу. Один короткий жест рукой — жёсткий, безапелляционный. Стой. Наши взгляды встретились. Его глаза были холодными — и в них было не равнодушие, а контроль. И где-то под ним — тревога. Не за ситуацию. За меня. Я осталась на месте. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг.

Сиена всё ещё кричала, но голос уже срывался. Я видела, как ярость трескается, как сквозь неё проступает истерика. Маршалл сделал шаг к ней и сказал что-то тихо — я не услышала слов, но увидела эффект.

Она застыла. Будто её ударили током. На мгновение стало абсолютно тихо. Только её дыхание — рваное, сбитое. Потом охрана аккуратно, почти бережно увела её прочь. Когда дверь захлопнулась, помещение накрыла мёртвая тишина. Музыка не вернулась. Люди переглядывались, кто-то торопливо уходил, кто-то шептался, но все звуки будто проходили мимо меня. Я опустилась в кресло, сжимая подлокотники, подавляя желание пойти за ним. Минуты тянулись.