Проигравших двое

Кафе, куда мы направились после будки, было пустое: тёплый свет ламп ложился мягкими кругами на деревянные столы, за окнами мерцали огоньки аттракционов, а воздух тянул сладким ароматом кофе. Казалось, весь шум парка остался где-то далеко, и мы остались на островке тишины. Мы сели за высокий барный столик. Охранники сидели неподалёку, делая вид, что не слушают. Нам принесли напитки. В тишине слышался только звон чашек и лёгкое дыхание кондиционера.

— Девчонки, а есть у вас какие-нибудь необычные увлечения? — спросил Стив, у него было большое желания разузнать о нас.

— О, знаете, Микаэла профессионально работает руками… — Лив замялась, осознав, что ляпнула что-то не то.

Стив поперхнулся своим кофе из-за прорывающего наружу смеха.

— Лив, это прозвучало так, как будто я профессионально дрочу! — не выдержала я и рассмеялась, изобразив рукой характерное движение.

— Не наводи этот «ствол» на меня, — Маршалл отодвинул мою руку, но уголки его губ дрогнули от смеха.

Я не остановилась. Нарочно направила «ствол» прямо на него, издала звук «пфф», будто он кончил, и принялась стряхивать с его кофты воображаемые капли.

— Прости, кажется, попало на тебя, — хихикнула я.

— Может, повторишь, но уже по-настоящему со мной? Только руку сначала вымой, — он засмеялся, и в его глазах промелькнула озорная искра.

— Даже ничем не пахнет. Вот, проверь, — я ткнула ладонь ему почти в лицо.

— Боже, прекрати тыкать в меня чужой спермой, — он отмахнулся, но улыбался так, будто наслаждался этим абсурдом.

— Фу, вы отвратительны, я имела в виду, что она массажистка! — Оливия сморщила нос, а Стив согнулся от смеха, хлопая ладонью по столу.

— В твои обязанности входят интим услуги? — Маршалл задал этот вопрос с ноткой презрения, и уставился своими синими ледышками на меня.

— Ты же всё обо мне знаешь, разве в той грязи, что отыскал, не было этой информации?

Он продолжал смотреть на меня, ничего не отвечая.

— Нет, я не оказываю такие услуги, я делаю точечный массаж и иглорефлексотерапию, — выпалила я, меня чрезвычайно раздражал тот факт, что он пытается выставить меня проституткой уже дважды за вечер.

— Может, поговорим о чём-то более приличном? Например, о том, что вы друг друга знаете, а мне ты ничего не рассказала, Микаэла? — подруга сделала осуждающий вид.

Разговор всё равно должен был зайти о нашем знакомстве с Маршаллом. Иначе это выглядело бы слишком подозрительно.

— Она не могла, — спокойно ответил за меня Маршалл. — Она подписала соглашение о неразглашении.

Он на мгновение задержал взгляд на Оливии и добавил:

— И, кстати, тебе придётся сделать то же самое. Мне не нужно, чтобы кто-то сболтнул лишнее.

— А мне это зачем? — вспыхнула Оливия. — Я же не собираюсь с тобой спать! Я ничего подписывать не буду.

— Любое общение со мной носит конфиденциальный характер, — так же спокойно продолжил Маршалл, без нажима, без угроз. — Если ты не собираешься болтать, значит, подпишешь.

— А не слишком ли много чести?

Они вцепились друг в друга взглядами — напряжённо, молча. Затем Оливия перевела взгляд на Стивена. Он сидел растерянный, и тут к ней пришло понимание: без договора, общения с ним дальше не будет. Брат просто не позволит.

Это осознание повисло в воздухе. Оливия вздохнула, попыталась сменить тон, сопротивление было уже бесполезным.

— Ладно, — она пожала плечами, принимая поражение. — Пусть будет договор.

— Какие черты должны быть у девушки, чтобы ты понял: она та самая? — я завела новую тему, чтобы хоть как-то увести мысли от договора.

Брат Маршалла задумался, глядя на кружку.

— Она должна быть женственной. Нежной. Доброй… — он продолжал перечислять, но мои мысли уже ускользнули.

Я смотрела на Маршалла. Он медленно пил кофе, пальцы обхватывали кружку так уверенно и спокойно, что от одного этого движения у меня внутри всё переворачивалось.

— А у тебя, Маршалл? — Лив повернулась к нему.

Он слегка усмехнулся и скользнул по мне взглядом:

— У меня всё проще. Чтобы понять, хочу ли я видеть девушку рядом в будущем, мне нужно понять одно: хочу ли я поцеловать её сейчас.

Его голос стал ниже. Он не сводил с меня глаз:

— Сначала я смотрю на её губы… представляю наш поцелуй.

Мой взгляд упал на его губы, я едва заметно приоткрыла рот, и он это заметил. Его дыхание стало тяжелее.

— Потом я смотрю на её реакцию, — продолжал он, наклоняясь ближе. — Если она тоже хочет меня, это видно. Приоткрытые губы — лучший ответ.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и я затаила дыхание.

— А что нравится вам в парнях? — его голос звучал так тихо, будто вопрос был задан только для меня.

— О, у неё странные критерии! — вмешалась Лив, рассмеявшись.

— Правда? — Стив повернулся ко мне с интересом.

— Да ничего странного. Мне просто нравятся руки. Особенно запястья, — я опустила взгляд, чувствуя, как щеки горят.

— То есть, если у мужчины некрасивые запястья, но он шикарен, ты даже не дашь ему шанса? — в голосе Маршалла сквозила смесь удивления и ревности.

— Именно так, я хочу видеть только красивые руки на своих бедрах, — я улыбнулась, будто нарочно дразня его.

— Но на мои руки ты ведь даже не посмотрела, когда мы встретились в баре… — он не договорил, но глаза сказали всё.

— С чего ты взял? — я подняла на него взгляд. — Я давно их рассмотрела. На каждой второй твоей фотографии — средний палец. Я всё видела.

Он усмехнулся, но его глаза потемнели, стали опасно глубокими.

— Да, и ещё у него должна быть идеальная ключица, — я улыбнулась, будто поделилась каким-то секретом.

— Ключица? Ты сейчас не шутишь?

— Я серьёзно. Всем нравятся ключицы, разве нет? — моя улыбка стала шире, слишком откровенная, чтобы не уловить в ней шутку.

— Оливия, может, ты покажешь фотографии? Хоть бы они были все засвечены…

— Ничего там не засветилось, — Лив вытащила из сумочки пачку фотографий, ловко оторвала ту часть, где начинался поцелуй, и протянула мне.

Я быстро пробежалась глазами. На снимках мы были прекрасны, слишком настоящие. Верхний кадр был слегка смазан, но от этого казался ещё более живым, будто из сна.

— Хочешь посмотреть? — я протянула плёнку ему, облокотившись на стол. Мои губы едва коснулись моего плеча — жест вышел неосознанным, но в воздухе стало жарко.

— Ты специально это делаешь? — его голос, хрипловатый от напряжения, выдернул меня из собственных мыслей. Он даже не взглянул на фото.

— Что? — я удивлённо подняла глаза.

— Оливия, можешь повторить за ней? Сядь так же, посмотри на Стива и коснись губами плеча… Сделай всё то же самое.

Лив повиновалась, её движение выглядело копией моего.

— Стив, что ты чувствуешь? — голос Маршалла стал больше серьёзным, чем любопытным.

— Желание… — Стивен ответил без колебаний. — Поцеловать её плечо. Это слишком интимно.

Я заметила, как напряглись пальцы Маршалла, будто он с трудом удерживал себя.

— Вот именно, — процедил он. — Больше так не делай.

Я осознала, о чём он говорит. Невольно я использовала язык соблазнения: прикасалась к себе, играла с губами, бросала быстрые взгляды. Всё это было как танец, который он читал слишком ясно.

— Извини, — я опустила глаза, в груди неприятно защемило. — Я не думала, что тебе это может не понравиться.

— Ты не понимаешь, — он наклонился ближе, глаза вспыхнули желанием. — Каждый раз, когда ты так делаешь, я хочу только одного — сорвать с тебя эту маску игры и взять по-настоящему.

Его дыхание коснулось моей кожи, и он почти коснулся моего плеча. Почти. Но звонок телефона вспорол момент, как нож по хрупкой ткани. Он резко отстранился и отошёл, сжимая телефон так, будто хотел его сломать. Мы болтали несколько минут, пока не вернулся Маршалл.

— Нам пора, — сказал он.

Мы вышли к машине. По дороге все молчали, только шаги отдавались эхом в ночи. Оливия и Стив шли впереди, держась за руки. У них всё было просто и легко. А между нами с Маршаллом — напряжение.

Машина остановилась у отеля. Стивен вышел первым, галантно помог Лив, и они скрылись в дверях фойе, оставив нас одних. Внутри стало так тихо, что я слышала собственное сердце.

Маршалл сидел напротив, неподвижный, как скала, а напряжение, исходящее от него, давило на меня волнами. Я чувствовала всё: ширину его плеч, силу рук, тепло кожи, дыхание. Каждый его вдох отдавался в моём теле, заставляя сердце биться чаще, кровь гореть в венах. Если я сейчас просто встану и уйду, я сгорю. Сгорю оттого, что хочу его… хочу так, что каждое дыхание срывается, каждое движение — будто пламя внутри…

Я поддалась порыву: поднялась и пересела к нему на колени и, схватив его лицо ладонями, жадно прижалась губами. Он ответил сразу. Поцелуй был диким, почти болезненным, и от этого ещё более желанным. Наши языки переплелись в страстный танец — он прерывал его, а затем снова впивался в мои губы, с ещё большей жаждой. Он играл с моим дыханием, целовал так, что я почти задыхалась, и лишь на мгновение отпускал, чтобы я могла сделать вдох.

Его пальцы жёстко сжали мою талию, ладонь скользнула по спине, прижимая меня ближе, глубже. Я начала двигать бедрами, чувствуя его напряжённый член через ткань брюк. Желание жгло меня изнутри — я сгорала от мысли о том, чтобы снова почувствовать его внутри себя, такого большого, горячего, пульсирующего.

Я стонала ему в губы, тело горело, каждое движение доводило до безумия. Его рука проникла под мою майку и сжала грудь, другая опустилась на мои бедра, подыгрывая моим движениям. Он оторвал губы от моих лишь на несколько секунд — чтобы ими же ухватить сосок, и этот жест воспламенил меня ещё сильнее. Каждая клетка моего тела горела от желания, и через мгновение я была готова взорваться… но вдруг он резко отстранился. Его глаза сверкали в темноте — опасно.

— У тебя был кто-то после меня? — голос низкий, глухой, срывающийся.

Я растерянно моргнула.

— Что?.. — хотела снова поцеловать его, но он крепко удерживал моё лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Ты трахалась с кем-то после меня? — произнёс он грубо, сдерживая в себе что-то тёмное.

Я глубоко вдохнула.

— Нет. Ни с кем. И не собираюсь, — я держала его взгляд, хоть внутри всё дрожало. — А ты?

— Да

Боль кольнула внутри, но я не отвела глаз.

— Хорошо, — ответила твёрдо.

Он нахмурился.

— Хорошо?

— Да. Если после них хочешь меня, а ты меня определенно хочешь, — я запустила свою руку между нашими телами, и прикоснулась к его каменному стояку, подтверждая свои слова. — Значит в них тебя ничего не впечатлило.

Я снова прижалась к его губам, и он ответил, но ещё более жадно, ещё более властно, словно хотел доказать, что принадлежу только ему. И вдруг — снова остановился. Его лоб почти касался моего.

— Ещё минута… — прошептал он хрипло, — и я возьму тебя прямо здесь. Но мы ведь не хотим, чтобы нас увидел Стив.

Я затаила дыхание. Он смотрел на меня так, что мне стало страшно и сладко одновременно. Он боролся с собой — и я видела, как трудно ему сдержаться.

Я поднялась с его колен, ноги дрожали. Он проводил меня взглядом. Я вышла из машины полностью опустошенная, от того, что он прервал моё желание, и с полным непониманием увижу ли я его снова.

***

Маршалл

— Эй, бро, ты чего так долго?! — спросил я, когда вернулся брат.

— Чувак, я не могу от неё оторваться, — Стивен почти прошептал, и в его словах звучала одержимость. — Хорошо, что мы подошли к ним.

— Стив, это не мы подошли. Это они нас заманили. Ты серьёзно веришь, что тот спектакль был случайностью? Всё было спланировано. Они знали, что делают.

— Да у тебя паранойя, — усмехнулся Стивен, но смех тут же исчез. — Обычные девчонки. Я буду с ней общаться дальше, даже если она не подпишет твой чёртов договор.

— Делай как хочешь, только я не буду разгребать за тобой последствия этого общения, — мои губы скривились в жестокой улыбке. — Завтра утром ты поедешь за ними.

— За кем? — Стив нахмурился.

— За Оливией и её подругой. Привезёшь в студию. Мне нужно, чтобы она там была.

— Зачем?

— Туда придёт Сиена, — я произнёс её имя и замолчал, обычно появление этой девушки в моей жизни ничем хорошим не заканчивается.

Стивен замер, лицо побледнело.

— Ты шутишь?! Она снова полезет к тебе. Ты же сам говорил — никакого общения больше с ней!

— Мне это и нужно, хочу, чтобы Сиене сорвало голову, хочу, чтобы она не сдерживала свои эмоции.

— Не понимаю, для чего тебе тогда подруга Оливии на студии?

— Надо проверить фанатка она или нет, — я говорил спокойно.

Она странно себя ведёт. Нет, это не просто странно — это так… неожиданно, вызывающе. Она не сдерживается в словах, отвечает на мои подколки дерзостью, как будто совсем не боится меня. А может, и боится, но прячет это так мастерски, что кажется, будто у неё нет границ. И всё же — в этих глазах есть что-то другое. Что-то, что не объяснишь просто смелостью или нахальством. Там — реальная заинтересованность мной. Да, именно интерес ко мне не как к знаменитости. Она не следит за каждым моим жестом, не ловит каждое слово, даже когда смеётся, выглядит беззаботно.

Фанатка? Не знаю… Может, и да, но это странная фанатка. Не робеет при разговоре со мной, смотрит прямо в глаза. Она играет в открытую. И это одновременно пугает и завораживает. Я ловлю себя на том, что хочу увидеть, как далеко она готова зайти, на что она готова пойти, чтобы удержать моё внимание. И почему я думаю об этом так… почему мне это интересно…

Её дерзость, её увлечённость — они как магнит. Я не могу оторвать взгляд, не могу перестать думать о ней. И чем больше я пытаюсь понять, что движет ею, тем сильнее ощущаю, что хочу играть в эту игру вместе с ней. А несколько минут назад она ещё больше удивила меня, когда запрыгнула на колени и начала извиваться так, как будто реально скучала по моим прикосновениям. Она раскачивала своими бедрами, всё сильнее прижимаясь к моему и без того возбуждённому члену, сучка завела меня с одного поцелуя, такого раньше я за собой не замечал, чтобы мне напрочь отключили подачу кислорода к лёгким, только одним касанием губ. Если бы она ещё пару секунд также помахала своей задницей, клянусь, наплевал бы на брата и на водителя, и взял бы её прям в кресле чёртова автомобиля, но я давно завязал с таким безрассудством. Никогда не забуду её взгляд, её зрачок был расширен до такого предела, что почти полностью заполнял радужку глаза, не будь я уверен, что она ничего не употребляла, то подумал, что она под на*котиками. Чёрт, это я так на неё влияю? Как же это возбуждает, блять, да я помешался на этой девчонке.

— А если так и есть, ты же понимаешь, чем это может закончиться? — едва слышно проговорил Стив. — Они разнесут всю студию!

— Пусть разнесут, зато я буду знать наверняка, что она из тех, с кем я никогда не связываюсь, — я улыбнулся. — Хочу увидеть её реакцию.

— Ты про Сиену?

— Нет, — я наклонился ближе — Я про подругу Оливии.

— Да ты даже имени её не помнишь! — Стив внезапно взорвался. — Ты играешь с ней, да? Хочешь втянуть её в своё грязное шоу? Я в этом участвовать не буду. Она никому не сделала ничего плохого — но тебе же такие не нужны! Ты хочешь — сломать её? Проучить? Поставить на колени?

— Замолчи, — прошипел я тихо. — Не продолжай. Или я подумаю, что ты на её стороне.

Глава 9

Микаэла

Мы сегодня встали рано, утро было на редкость ясным: тонкие лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные шторы и рисовали золотые линии на стенах гостиничного номера. Лив полночи рассказывала мне, какой Стивен чудесный, как ей невероятно повезло его встретить. Она лежала на белоснежных простынях, её светлые волосы растрепались, но от этого она выглядела ещё красивее, глаза блестели от счастья. Мне приходилось слушать, как она восторгается каждым его словом, каждой мелочью, и от этого внутри всё сжималось. Я завидовала? Да. Но больше всего меня мучила боль от того, что эти слова звучали не про меня и Маршалла.

Я натянула облегающие леггинсы и короткий топ — фигура в этом смотрелась выигрышно, волосы оставила распущенными, собираясь завязать их уже в зале. В комнате витал лёгкий аромат свежего кофе, смешанный с запахом парфюма Оливии. Всё казалось таким спокойным — пока не раздался резкий стук в дверь.

Я подошла и открыла.

— Стив? — удивление было искренним. Время едва перевалило за половину девятого утра. — Что ты тут делаешь?

Он стоял на пороге, уверенный, с чуть нахальной улыбкой. Его идеальная укладка, лёгкая щетина и слишком свежий вид наводили на мысль, что он готовился к этой встрече.

— Привет, девчонки, отлично, что вы уже готовы. Мы с вами кое-куда поедем.

Его голос звучал легко, но глаза блестели чем-то скрытым.

Оливия смутилась, поправила волосы, хотя выглядела, как всегда, безупречно.

— Почему ты не предупредил, что приедешь? Я с утра выгляжу не очень... — она надула губы. Даже сейчас — в простой футболке и в коротких спортивных шортах — она выглядела так, будто готова выйти на обложку журнала.

Он усмехнулся, шагнул ближе и поцеловал её в щёку.

—Шутишь? Ты выглядишь потрясающе.

Я схватила сумку.

— Вы поезжайте, а я пойду в зал.

— Нет, — его голос стал резким, даже холодным. Он смотрел на меня так, что я на секунду почувствовала страх. — Ты тоже должна ехать.

— Я никому ничего не должна, — усмехнулась я, хотя улыбка была натянутой.

— А если ОН попросил? — Стив испытующе посмотрел на меня.

Я выдержала паузу.

— Тогда ОН пусть сам и приезжает.

— Маршалл занят. Он в студии, пишет трек. Попросил меня съездить за вами, — слова звучали неуверенно, будто он придумал их на ходу. Но любопытство пересилило: я хотела увидеть, как рождается его музыка.

— У нас есть время переодеться? — спросила подруга.

— Нет, — ответил Стив.

Мы доехали очень быстро, в это время не было больших пробок, и вошли в огромный бизнес-центр. Холодный блеск стеклянных стен, высокие потолки. На первом этаже был небольшой ресторан с мягким светом и тихой музыкой, пахло свежей выпечкой. Мы решили зайти взять кофе. Стивен передал мне мой стакан, его пальцы едва коснулись моей ладони, и вручил ещё и стакан Маршалла.

Мы поднялись на лифте, и я впервые почувствовала, как сердце колотится так громко, что его мог услышать весь мир. В просторном холле отражения в стенах резали глаза, будто зеркала насмехались надо мной. Вдалеке доносился голос Маршалла и ещё какого-то мужчины.

«Мой…» — эта мысль согрела на секунду, и улыбка, едва заметная, дрогнула на губах. Но уже в тот же миг я почувствовала, что эта собственническая жадность слишком хрупкая, слишком зыбкая.

— Нам сюда, — открыл дверь Стивен.

Мы вошли в помещение. Это было что-то вроде комнаты ожидания: вокруг стеклянные стены, холодные, прозрачные, словно нарочно выставлявшие нас напоказ. За одной из них стоял он. Маршалл был прекрасен. На нём была чёрная кепка, наушники, чёрная футболка и такие же джинсы. Как же мне нравилось, когда он в чёрном, — это подчеркивало его силу, мрачность, ту недосягаемость, которая сводила с ума. Многие его фанаты говорят, что ему не идет щетина, но для меня она вписывалась в любой его образ, делала его ещё мужественнее. Я жадно вбирала в себя каждую деталь, будто боялась, что завтра у меня заберут даже право смотреть. Идеальней я ещё не видела.

Парочка устроилась на диване, а я, стараясь не показать дрожь в коленях, села на барный стул. Я ждала, когда он начнет читать, но этого не произошло, он увидел нас и вышел из своей кабинки.

— Я мечтал об этом всё утро, — его голос резанул меня сладкой болью. Он направился прямо ко мне, не замечая никого. Я улыбнулась и протянула ему кофе, но он даже не обратил внимание на стакан — его взгляд был прикован только ко мне. Одной рукой он взял моё лицо, другой крепко обхватил талию и поцеловал. Нежно. Я чуть не задохнулась от восторга и жара, от того, как он умел разжигать меня одним движением. Он остановился лишь на секунду и тут же поцеловал мою шею. К счастью, его брат и Лив не наблюдали за нами — были увлечены своим разговором.

— Теперь можно и кофе, — он отстранился так легко, словно только что не поджег внутри меня целый мир. — Мне нужно записать куплет, подождешь?

— Конечно… Маршалл, я могу тебя поснимать? — спросила я, пока он не ушёл.

— Это нарушает пункт соглашения, помнишь? — он не разозлился, просто был осторожен.

— Там написано никаких совместных фото и видео, но ты вчера сам нарушил этот пункт, — я напомнила про фотобудку.

— Хорошо, можешь снимать, — он всё же согласился и вышел.

Я была удивлена. По выражению лица его брата было видно — он тоже. Я достала телефон и включила камеру. Когда он зашел в комнату для записи, взял свои наушники и махнул парню, что готов, заиграла музыка. Чувство было потрясающим. Не просто концерт — нет, меня лично пригласили это видеть. Я начала приближаться к стеклу, будто загипнотизированная.

— Мика, тебя видно в отражении, — забеспокоился Стивен. Я отступила, чтобы на видео не было моего лица. Кому это важно? Это для меня. Для моей памяти. Чтобы потом… если он уйдет… у меня остались хоть крохи.

И тут двери лифта открылись, и в холл вошла девушка. Красивая, уверенная в каждом шаге. Короткое облегающее платье обтягивало её фигуру, высокие каблуки вызывающе стучали о пол. Волосы шоколадного оттенка, прямые, блестящие, макияж — дерзкий, кричащий. Она шла целенаправленно в сторону кабинки, где был Маршалл. И я поняла — эта походка не к сотрудничеству. Она шла за моим. Музыка стихла.

— Кто это? — спросила Оливия, и в её голосе проскользнула ревнивая нотка.

— Одна исполнительница, с ней он должен записать трек, — ответил Стивен. Он не назвал имени, будто понимал, что каждое лишнее слово — как соль на мою рану.

Я продолжала снимать, хотя руки дрожали. Маршалл вышел и приобнял её. Она, даже на каблуках, была ниже его ростом. Её рука скользнула по его плечу, к затылку, затем к щеке. Слишком интимно. Она точно пришла забрать его у меня.

Злость вспыхнула во мне мгновенно — дикая, животная. Но едва она поднялась, за ней пришла тошнота. Голова закружилась. Почему он не убирает её руки? Почему улыбается ей так? Она гладила его щеку, а он смотрел на неё мягко, будто позволял. И затем… её губы впились в его. И, Боже, мне показалось, что он ответил.

Мой мир, который я построила, мечтая о Маршалле, тут же рухнул, распался на чёртовы мелкие камешки и превратился в пыль. Эта сука одним поцелуем забрала его, а он так легко выдрал из меня кусок Микаэлы под названием «сердце» вместе с корнями и растоптал прямо у ног этой курицы. Хотя кого я обманываю — мне даже надеяться не стоило на продолжение нашей истории, а я уже строила планы на пятьдесят лет вперёд.

Внутри всё горело: ревность, боль, злость и обида смешались в невыносимый клубок, и умножились на бесконечность. Ведь это должно было быть только моё место… только я могла быть рядом с ним так близко… а она просто забрала то, что принадлежало мне… Возможно, они вообще встречаются, а я для него всего лишь фон, чтобы не было скучно… И это чувство предательства, невозможности вмешаться и одновременно безумного желания рваться к нему, делало всё ещё больнее.

Я не смогла больше смотреть. Рванулась к выходу.

— Ты куда? — спросила подруга, и в её глазах тоже мелькнула боль. Она понимала, что я чувствую.

— Я пойду… — мой голос дрогнул, я больше не могла дышать.

Лифт открылся сразу, словно тоже хотел спасти меня. Я вошла и повернулась лицом к ним, и пока двери медленно закрывались, успела увидеть, как его рука лежит у неё на бедре.

Я влетела в первое попавшееся такси. Меня трясло — то ли от злости на него, то ли на себя, а может, это был не гнев, а что-то хуже. Такое впервые. Я чувствовала себя облитой грязью. Такси — как коробка, где я одна, а мир вокруг катится и давит. Я не могла понять, что со мной. В голове неотвязно звучали слова Стива: «Ты тоже должна поехать». Зачем? Чтобы увидеть это?