Проигравших двое

Проигравших двое

Пролог

Я всегда считала, что сайты знакомств — это жалкая витрина для отчаявшихся. Те, кто не нашёл любовь в реальной жизни, приходят туда, чтобы спрятать пустоту за фильтрами, лайками и чужими фразами. Я не собиралась становиться одной из них. Но однажды — от скуки, а может быть, от одиночества — всё-таки зарегистрировалась.

Без ожиданий. Без цели. Просто посмотреть. Просто провести одну ночь. Один лайк. Одно сообщение. Одно фото. И я ответила. Казалось бы, ничего особенного. Просто ещё один разговор в бесконечной ленте чужих лиц.

В тот момент я ещё не знала, что этот безобидный клик приведет меня к моей смерти.

Глава 1

Микаэла

Остров Бали дышал тайной.

Казалось, сам воздух здесь был густым, насыщенным солью и ароматами пряностей, будто прятал в себе чужие секреты. Океан ревел и в то же время нашёптывал, обещая рай, но где-то в глубине — грозил утянуть с собой. Закаты окрашивали небо в багровые тона, а ночи здесь были такими тёмными, что легко можно было поверить: остров хранит не только красоту, но и чужие судьбы.

Я всегда презирала сайты знакомств. И вот ирония: я сижу на Бали, в раю, где каждый второй парень выглядит как с обложки журнала, и спорю с подругой, которая во что бы то ни стало пытается затащить меня туда, куда я клялась никогда не заходить.

— Кто вообще знакомится на сайтах знакомств? Ты начинаешь меня раздражать, — буркнула я, когда Оливия снова завела этот разговор.

— Микаэла, ты мне обещала, помнишь? Мы проделали такой долгий путь не для того, чтобы ты здесь скучала, — её светло-карие глаза блеснули в лучах заходящего солнца. — Посмотри вокруг: мы на Бали. Рай для новых историй! Столько красивых парней, и ты не можешь позволить себе просто упустить всё это.

— Почему именно на сайте? Там же одни идиоты.

— Потому что, когда кто-то подходит к тебе вживую, твоё лицо переходит в режим бичфейс.

Мы обе рассмеялись, хотя это было правдой. Я всегда отпугивала противоположный пол своим холодным взглядом.

— Тебе же не нужно ничего большего от этой встречи, — подруга хитро улыбнулась и подмигнула. — Сходишь на свидание, пофлиртуешь, расслабишься… и наконец-то займёшься сексом.

Она произнесла это со своей фирменной чарующей улыбкой, излучая лёгкость и магнетизм, которые всегда сводили парней с ума.

Я вздохнула, глядя на экран. Лица парней мелькали перед глазами, и каждый казался пустым. Одно свидание. Один парень. Просто игра. И всё.

— Вот смотри, Фернандо. Красавчик же!

— Слишком экзотично, — я закатила глаза.

— А вот Трэвис. Ему всего… семьдесят четыре! — она захохотала так, что едва не уронила телефон. — Этот тоже неплох. Скотт, двадцать два года, накачанный, прям как с рекламы спортивного питания.

— Может, не будем прыгать между крайностями? Найдём что-то среднее?

Подруга с серьёзным видом начала перелистывать сообщения, будто отбирала не случайного ухажёра, а кандидата в мужья.

Мы с ней были похожи настолько, что иногда прохожие принимали нас за сестёр. Одного возраста, обе высокие, с длинными ногами и лёгкой кошачьей походкой. Волосы Оливии — всегда безукоризненные, даже в условиях морского климата и влажности, — густые и прямые, золотисто-медовые, идеально падали на плечи. Мои же, напротив, спадали волнами, длинные и слегка небрежные, как будто сами решали, куда упасть. Солнечный свет играл на прядях — каждый локон словно отражал мой характер: свободный, непредсказуемый и дерзкий.

Её лицо — открытое, с мягкими чертами и теплотой во взгляде — заставляло мужчин терять голову. Она улыбалась — и всё вокруг будто оживало. Я же была её противоположностью: с моими небесно-голубыми глазами, которые в минуты грусти становились холодно-серыми, и привычкой держать подбородок чуть выше, я выглядела резкой, даже надменной.

Она — солнечная, живая, всегда окружённая вниманием. Я — сдержанная, с лёгким налётом недосягаемости, отталкивающая большинство и притягивающая тех, кто любил трудные вызовы.

— Вот, смотри! — взвизгнула она, как будто нашла сокровище. — Рэй. Очень привлекательный и, похоже, в твоём вкусе.

Я мельком взглянула — и этого хватило. Возможно, что-то и выйдет.

— Хорошо. Напиши ему.

— А я уже, милая. Ты долго думаешь. Завтра в 19:00 вы встречаетесь в баре «Одри».

«Один вечер, один коктейль, один мужчина. Ничего больше», — повторяла я себе, будто заклинание.

Лив побежала к океану, смеясь, подхватывая ветер ладонями, и её волосы вспыхивали пламенем в лучах уходящего солнца. Белое лёгкое платье, прилипшее к телу после купания, подчёркивало её фигуру и делало её похожей на героиню из рекламного ролика.

Я же осталась сидеть на песке, переваривая произошедшее и недоумевая, как я всё-таки согласилась в это ввязаться.

Из ближайшего бара за моей спиной вдруг зазвучала мелодия, слишком знакомая, чтобы быть случайностью. Голос моего любимого исполнителя разлился по воздуху, вплетаясь в шум прибоя и запах соли. Я замерла, словно сама вселенная подала знак. Остров слушал вместе со мной — живой, внимательный, настороженный — и будто прошептал сквозь ветер и музыку:

«Завтра начнётся то, от чего тебе не уйти…»

Глава 2

Микаэла

Я вошла в бар «Одри». Полумрак встретил меня густым облаком тишины, свет здесь был мягким и приглушённым, будто кто-то нарочно приглушил реальность, оставив её лишь в контурных линиях. Обычно в таких заведениях всё кипит: смех, звон бокалов, музыка, что бьёт в виски. Но здесь — ничего. Тишина, разбавленная лишь негромким шёпотом пары у окна. Девушка и юноша говорили на балийском, их речь звучала как неспешная песня — журчание ручья где-то на краю сознания.

Бармен протирал бокалы с таким усердием, будто хотел стереть с них саму память о предыдущих посетителях.

Я выбрала дальний угол, самый глухой. Столик без окон — идеальное укрытие, где можно спрятаться от лишних глаз. Белый топ, джинсы — обычный наряд, ничего особенного. Идеален для свидания, от которого не ждёшь чудес. Волосы падали мягкими волнами до пояса, непокорные и влажные, как и весь этот остров, где укладки рассыпаются под пальцами влажного воздуха.

19:03. Я пришла первой. Хорошо. Ненавижу эти неловкие минуты, когда два чужих взгляда сталкиваются на пороге — и каждый думает, что сказать первым. Но вдруг он не придёт? Ну и пусть. Кофе, а потом прогулка вдоль океана всегда интереснее любого свидания.

Я поманила официантку. Девушка оказалась невысокой, с мягкими чертами и огромными карими глазами. На её запястьях звенели тонкие браслеты, и улыбка, с которой она подошла, была настоящей, искренней. Она принесла меню, но я отказалась. Только кофе. И сразу счёт. Она кивнула, через пару минут поставила передо мной чашку, из которой поднимался терпкий аромат балийских зёрен, — густой, тёмный, как сама ночь. Я рассчиталась, и она, пожелав приятного вечера, исчезла.

19:15. Я сделала последний глоток перед уходом — горечь обожгла язык. В груди кольнуло что-то похожее на смех: ну что ж, меня кинули. И тут — голос. Низкий, уверенный, слишком настоящий, чтобы быть случайностью:

— Привет. Немного задержался, извини.

Я обернулась — и мир качнулся. Сердце ударило о рёбра так резко, что я едва не пролила остатки кофе на себя. Передо мной, в нескольких сантиметрах от моей реальности, сидел рэпер GriMMaR.

Он же Маршалл Рэйзор. Самая скандальная и неоднозначная фигура в шоу-бизнесе. Исполнитель, который годами удерживает первые места во всех чартах. Ещё никому не удавалось стать лучше него. Да что там — никто даже близко не мог приблизиться. И об этом знал весь мир.

Его боялись.

Все, кто пытался хоть как-то столкнуть его с пьедестала, кто выходил на него с диссом, — в итоге оказывались на самом дне. А он даже не напрягался. Ему достаточно было выпустить ответный трек — и карьере этого исполнителя приходил конец. Быстро. Холодно. По щелчку пальцев. Поэтому с GRiMMaRом никто не хотел связываться.

Я наблюдала за ним. Слушала его песни. Смотрела концерты.

То, как он вёл себя на сцене, одновременно завораживало и…пугало. На сцене он был GriMMaRом — сценический образ, приводящий в ужас. Вторая личность Маршалла — тень, выросшая рядом с ним, его отражение в тёмном зеркале. В этой тени живёт всё то, что Маршалл слишком долго прятал внутри: злость, боль, ярость и правда, которую невозможно произнести спокойным голосом обычного человека. Маршалл — тот, кто слишком долго молчал. Тот, кто годами глотал слова, оставляя их где-то глубоко под рёбрами. Но у каждой тишины есть предел. И когда этот предел был достигнут, появился GriMMaR. Он не шепчет — он рычит. Не подбирает слова — он бросает их, как удары. Без фильтра. Без сожалений. Без попытки понравиться. На сцене Маршалл исчезает. Остаётся только GriMMaR — голос его тёмной правды, громкий, слишком честный, чтобы его можно было снова заставить замолчать.

На нём была тёмная кофта с капюшоном — слишком плотная для здешнего климата, но предназначенная не для тепла, а для укрытия. Под ней — простая белая футболка. Джинсы — немного потёртые, не новые, но сидящие так, словно именно в них он чувствует себя собой. На ногах — чистые, почти белоснежные кроссовки, единственная деталь, в которую он, казалось, вложил особое внимание. Он медленно снял капюшон, и мягкий тёплый свет коснулся его лица. Коротко подстриженные тёмные волосы слегка блеснули в луче лампы. На щеках лёгкая щетина — небрежная, но удивительно ему подходящая, придавая лицу ту мужскую зрелость, которая не приходит просто с возрастом.

Ему тридцать два. Возраст, когда юношеская резкость уже сглаживается. Его черты казались спокойными, почти сдержанными, но в них читалось нечто большее — опыт, тяжёлые решения, путь, по которому не каждый решился бы пройти. Его глаза — серо-голубые, внимательные, настороженные. Он поправил рукав, мельком взглянул на часы, затем — на дверь. Он выглядел просто.

Мой шок был таким сильным, что казался почти болью. В горле пересохло, пальцы задрожали. За его спиной стояли двое охранников. Настоящая стена из плоти и мышц. Один — темнокожий, с квадратной челюстью и бритой головой, другой — широкоплечий блондин с короткой стрижкой. Оба в чёрных костюмах, руки сложены на груди. Их лица были каменными, словно вырезанными из гранита, без намёка на эмоции. Они встали так, чтобы прикрыть нас от всего зала. И стало понятно: пустота вокруг не случайна. Этот вечер был спланирован.

— Простите, у меня здесь назначена встреча, — быстро выпалила я, в надежде, что он меня с кем-то перепутал.

— Да. Со мной, — он был абсолютно спокоен. Невозмутим.

— Ты… Рэй? — догадка прорезала тишину, и я почти рассмеялась от абсурдности, ведь он выбрал имя, сократив свою фамилию.

Он прищурился:

— Не делай вид, что не знаешь, кто я.

— Конечно, знаю, Маршалл, — имя слетело с моих губ, и мне показалось, что вместе с ним я выдохнула часть души.

Все его песни, его голос, его тексты, пропитанные жестокостью и правдой, обрушились на меня в один миг. Я всегда восхищалась им издалека, а теперь сидела напротив, не в силах решить: это сон или слишком яркая реальность. Я, потерянная и неловкая, поглядываю на его охранников, понимая: просто так мне отсюда не уйти.

— Ты боишься меня? — на его лице мелькнула ухмылка.

— А мне стоит? У меня могут быть проблемы? — ответила я, не понимая, откуда во мне берётся эта дерзость.

Он тихо рассмеялся и обратился к охраннику:

— Тони, слышал? Думает, что у неё будут проблемы со мной, а не наоборот.

— А ты всегда обсуждаешь девушек с Тони на свидании? — мой голос прозвучал резче, чем я рассчитывала.

Тони вскинул взгляд, явно не ожидая такого.

— Ну, Тони? — я не собиралась отступать. — У меня будут проблемы из-за общения с GriMMaRом?

Я нарочно обратилась к охраннику и произнесла сценическое имя Маршалла, а не его настоящее. Хотелось дать понять, что у меня не дрожат колени от одного только звука его имени. Пусть хотя бы на секунду усомнится, что перед ним очередная фанатка — ведь он явно пытался подвести всё именно к этому.

— Нет, — коротко ответил охранник и отвернулся, словно разговор был исчерпан.

Я уставилась на Маршала. Он был озадачен.

— Что закажем? — спросил он, будто желая вернуть ситуацию в привычное русло.

— Я уже заказала кофе. Больше ничего. Чего ты хочешь от меня? — решила не растягивать это свидание, ведь если всё продолжится в такой манере, то я просто буду блеять перед ним как умалишённая.

Он чуть наклонился, голос стал ниже:

— С девушками с сайта знакомств я встречаюсь только с одной целью.

И замолчал. Тишина потянулась между нами, как тугая струна.

— И ты решил, что я подойду для этой цели? — я старалась говорить спокойно, хотя сердце стучало так, что, казалось, его слышали даже охранники.

Он улыбнулся и провел по мне своим взглядом.

— Я уверен.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как щёки заливает жар.

— Тогда, может, не будем откладывать… и поедем сразу ко мне? — его голос прозвучал низко, с той уверенностью, за которой не прячут сомнений.

Он знал цену времени — не тратил его на лишние слова, не разменивался на игры. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от предвкушения. Этот вечер уже не принадлежал случаю — он дышал решением, которому я даже не пыталась сопротивляться.

Официантка подошла к столу.

— Счёт! — его голос звучал твердо.

— Девушка уже всё оплатила, — прозвучало в ответ.

Он приподнял бровь:

— Ты сама платишь за свой кофе?

— А почему бы и нет? Если бы я знала, что пойду на свидание с величайшим рэпером вселенной, я бы ещё и сахар себе позволила, — я поджала губы, сдерживая улыбку. Его тоже рассмешила моя дерзость.

Смех был настоящим, тёплым, как будто на миг он перестал быть кумиром миллионов и стал просто человеком.

— Напиши адрес. Я сама приеду на такси.

— Зачем такси, у меня прекрасная большая машина.

— А у меня принципы. Я не катаюсь с незнакомцами, — я достала из сумки клочок бумаги и протянула ему.

— Я не люблю ждать. Скажи таксисту, чтобы ехал быстрее, — его слова прозвучали на грани шутки и приказа.

Он встал, двинулся к выходу, оставив бумагу с адресом на столе. Два охранника, словно тени, последовали за ним. А я осталась одна. Воздух в баре казался гуще, чем прежде. Сердце стучало в висках, пальцы дрожали. Я достала телефон и, едва попадая по клавишам, написала подруге:

«Оливия, мне конец».

***

Микаэла

Пока я ждала такси, телефон не умолкал — четыре раза звонила Оливия. Экран вспыхивал её именем, а я, словно загипнотизированная, смотрела в одну точку и пыталась придумать хоть какие-то слова, которые смогу сказать ему. Мысли путались: что говорить, как держаться в его присутствии? Каждый сценарий в голове рушился, стоило лишь представить его взгляд.

Дикий ужас охватил меня, сердце гулко стучало в висках, а колени подрагивали так, будто я могла вот-вот упасть в обморок прямо у обочины. Воздуха становилось мало, будто вокруг сгущался туман тревоги. Мне срочно нужен был совет. Я судорожно достала телефон и нажала на последний пропущенный.

— Ну что ты опять натворила? — раздался упрекающий, чуть раздражённый голос подруги.

— Мне нужен твой совет… — я зажала телефон между ухом и плечом, одновременно садясь в такси. Руки дрожали так сильно, что листок с адресом едва не выскользнул, когда я протянула его водителю.

— Рассказывай, — тон Лив смягчился, в голосе послышалось беспокойство.

— Лив… это был Маршалл.

— Кто? Что за Маршалл? Ты о чём вообще? — в её голосе звучало неподдельное недоумение.

— GriMMaR, — я выдохнула его имя и почувствовала привкус страха во рту.

— Ты меня снова разыгрываешь?

— Что мне делать? Он дал мне адрес отеля… Я уже еду туда… Может, лучше не ехать? Господи, что делать? Нет, я не поеду! — дыхание сбилось, в груди защемило. Паника навалилась тяжёлым грузом, сердце бешено колотилось, пальцы сводило.

— Так, приди в себя! — её голос был резким, как пощёчина, возвращая меня в реальность. — Ты только что нарвалась на того, под чьи песни засыпаешь, чьи записи гоняешь до дыр, чьим голосом восторгаешься, и он сам пригласил тебя к себе в постель?!

— Да! — вырвалось у меня прежде, чем я успела осознать сказанное.

Я сама не верила в то, что произношу. Воздух будто дрожал от абсурда происходящего — как будто вселенная решила сыграть со мной в самую невозможную шутку.

— Тогда слушай. Возьми себя в руки. Достань из сумки пудру, приведи лицо в порядок. Я даже по твоему голосу слышу, как тебя трясёт. Успокойся. Надеюсь, ты с ним хотя бы мило общалась?

— Мило? Да я почти нагрубила ему!

— Помнишь, я обещала не смеяться над тем, как ты флиртуешь? Так вот, я забираю свои слова назад, — она расхохоталась. — Может, ему как раз нравятся такие!

— Да никакие ему не нравятся, он просто ищет на сайтах ту, с которой можно украсить одну ночь… и забыть к утру, будто её и не было.

— Ну и что? — с издёвкой протянула она. — Значит, иди и переспи с ним. Что ты теряешь? Зато будет что рассказать.

— Не думаю, что такое можно рассказывать, — я тоже начала улыбаться, и напряжение слегка ослабло, будто её смех сорвал мой внутренний зажим.

— Давай, девочка моя, иди и сломай ему психику своим необузданным сексом, — хохотала Оливия. — Только если он предложит что-то выпить, будь осторожна. Ты знаешь, что делать.

— Конечно, но не думаю, что он так поступит.

— Подруга, смотри, не влюбись. Я тебя из зависимости вытаскивать не стану.

— Не влюблюсь…, наверное, — выдохнула я.

— Скинь мне адрес. Если что — смогу тебя найти.

— Хорошо. Отправлю фото.

— И его член тоже пришли! — она снова разразилась смехом.

Я не успела ответить — такси подъехало к отелю. В груди закололо от нового прилива адреналина, тело будто заледенело, но одновременно затрепетало от напряжения.

Глава 3

Микаэла

Такси плавно затормозило у высокого здания. Сердце пропустило удар, когда я увидела силуэт мужчины у входа. Один из охранников Маршалла ждал меня, словно заранее знал, в каком именно такси я приеду. Не Тони — блондин, высокий, широкоплечий, молчаливый.

Он лишь кивнул, дождался, пока я выйду, и без единого слова направился к лифту. Его шаги были глухими, уверенными, а я шла рядом, чувствуя себя школьницей, пойманной на какой-то шалости. Внутри жгло чувство неловкости и стыда. Впервые в жизни мне стало так тяжело — я ощущала себя не гостьей, не приглашённой, а… проституткой, которую ведут к клиенту.

Мы вышли в коридор верхнего этажа. Возле одной из дверей стоял Тони. Его строгий взгляд впился в меня, и он протянул руку. Я сразу поняла, что он хочет. Телефон. Конечно, никакой фотографии Маршалла моя подруга не увидит. «Извини, детка», — мысленно усмехнулась я, отдавая аппарат.

Тони открыл дверь.

Я вошла в номер. Свет был приглушённым, но не романтичным, а скорее мрачным, как в фильмах, где за красивым фасадом скрывается тревога. Комната выглядела неожиданно простой: никаких золотых подсвечников, зеркал на потолке и роскошных декораций. Обычная кровать посередине, диван, кресло и письменный стол у стены.

И он.

Маршалл стоял у окна, отвернувшись, чуть в стороне от света. Его силуэт был напряжённым: руки скрещены на груди, взгляд устремлён в темноту. Казалось, он боролся с собственными мыслями.

— Я рад, что ты пришла, — тихо произнёс он.

— Как будто у меня был выбор, — вырвалось у меня.

Он обернулся. Его глаза были серьёзными, даже холодными.

— Выбор есть всегда. Ты могла просто не прийти.

— Да, могла… — я усмехнулась, скрывая дрожь. — Но тогда бы мои внуки не узнали о моём приключении с тобой.

Уголки его губ слегка дрогнули, и он кивнул в сторону стола.

— Кстати, о приключениях. Там лежит соглашение о неразглашении. Это стандартная процедура, — сказал он, но голос был небрежным только на первый взгляд. — Прочти и подпиши.

Я скользнула пальцами по обложке. Листы пахли краской и холодным контролем. Чёрные буквы словно насмехались. Внутри всё кричало о власти и запретах: не говорить, не писать, не дышать без разрешения.

— Полмиллиона долларов штрафа за упоминание твоего имени, — прочла я вслух, специально медленно. — Серьёзная цена за слова. Знаешь, Маршалл, я обычно болтаю бесплатно.

Он уставился на меня ещё пристальнее.

— У тебя всегда такой тяжёлый характер?

— Нет. Обычно ещё хуже, — я усмехнулась и нарочно щёлкнула страницей, как будто собиралась порвать её.

— Здесь есть пункты: «без прикосновений», «без поцелуев», «без обнимашек»?

— Ты любишь обнимашки? Там есть пункт «без минета». Всё остальное можно, —он сказал это с лёгкой усмешкой, как будто всё для него было какой-то шуткой.

— Кому они вообще нужны, эти минеты… надоели уже всем, — процитировала я его слова из недавнего интервью, не заметив, как они сорвались вслух.

Он прищурился, рассматривая меня, как будто хотел вывернуть наизнанку все мои мысли. Я прочла пункт о фотографиях, потом о публичных упоминаниях. Каждое предложение растягивалось, словно время замедлилось. Мозг пытался сообразить, но сердце билось быстрее, чем мысли успевали формулироваться. Реальность начала расплываться: текст на бумаге превращался в тёмную реку, по которой неслась жгучая смесь страха и желания.

Я подняла глаза на него — и перестала различать грани его лица. Он стал ближе, чем прежде, хотя стоял на своём месте. Лёгкий запах его парфюма окутал меня, и я поняла, что бумага больше не имеет значения.

— Ты в порядке? — его голос вдруг прорезал дымку мыслей.

Я попыталась улыбнуться сквозь беспомощность:

— Похоже, нет…

Он тихо рассмеялся, и этот смех растаял в воздухе, словно растворяя бумагу перед моими глазами. Реальность окончательно расплылась: я видела только его глаза, его руки, его дыхание. Всё остальное — договор, штрафы, правила — превратилось в фон, на котором разворачивалась только наша игра.

— Там сказано, что ты не имеешь права рассказывать о нашей встрече, упоминать моё имя где-либо, писать о нас в переписках, есть несколько пунктов о том, как ты должна вести себя и что недопустимо при общении со мной, — спокойно пояснил он.

— Хорошо, нет проблем, — ответила я, и внутри кольнула мысль: слишком поздно, я уже всё выложила Оливии…

Я наконец черканула подпись, размашисто, будто ставила не имя, а свой вызов.

— Раздевайся, — его голос внезапно стал твёрдым, резким, почти приказным.

Я замерла. Сердце громко ударило. Его взгляд был холодным, оценивающим, без намёка на нежность. Он ждал. Если бы это был другой мужчина, не он… Я бы просто ушла.

— Маршалл… — я сделала шаг к нему, — ты ведь любишь фристайл? Говорят, ты лучший в импровизации. Может, не будем следовать чёткому сценарию?

Я подошла ближе. Кончики пальцев дрогнули, когда я коснулась его руки, потом медленно повела пальцами выше, по линиям его татуировок. Ключица, шея… горячая кожа под моими прикосновениями. Он молчал, смотрел прямо в глаза. Его дыхание я ощущала так близко, что оно смешивалось с моим.

— Ну же, Маршалл… Подыграй мне, — прошептала я.

Его тело напряглось. Одна рука легла мне на талию, другая проскользнула к затылку, крепко ухватив за волосы. И тогда наши губы встретились — в поцелуе жёстком, горячем, от которого сносит крышу. Его губы захватили мои, и я мгновенно забыла, что такое трезвые мысли. Поцелуй был настолько ненасытным, что сердце сбилось с ритма. Его язык ворвался в мой рот, настойчиво, властно, и от этого у меня закружилась голова. Он спустился к моей шее — целовал, прикусывал, оставлял огненные метки. Каждый новый поцелуй отзывался внутри электрическим разрядом. Когда его губы добрались до плеча, он на секунду отстранился, и я почувствовала, как его пальцы медленно расстёгивают мой топ. Застёжка была спереди — и моя грудь почти сразу оказалась обнажённой.