Проигравших двое

Оливия же со Стивеном снова превратились в неразлучную парочку. Хоть она и злилась на него за то двухдневное исчезновение, но, кажется, втайне уже простила. Он долго уверял её, что ни с кем не флиртовал на вечеринке, говорил это с такой убеждённостью, что Лив почти поверила.

Когда я вышла из душа, волосы ещё влажные, спутанные, я долго смотрела на разложенные на кровати четыре возможных наряда. Но ни один из них не казался «тем самым». Всё во мне требовало хотя бы намёка от него, хоть какой-то подсказки, но он молчал, и это сводило меня с ума.

В дверь постучали. На пороге стоял посыльный — смущённый парнишка, торопливый, будто боялся задержаться. Две коробки в руках, короткое бормотание — и он исчез. Я едва удержалась, чтобы не подумать о бомбе, и дрожащими руками раскрыла первую коробку. Там было красное платье — слишком короткое, слишком откровенное. Платье было выполнено из гладкой, струящейся ткани с лёгким атласным блеском. Насыщенный алый оттенок делал наряд особенно выразительным и притягательным. Лиф без бретелей открывал плечи и зону декольте, мягко облегая грудь и создавая изящную линию выреза. Ткань была собрана в изысканную драпировку, которая проходила по всему платью, образуя плавные складки и перекрещивающиеся линии. Благодаря этому материал выглядел объемным и динамичным, а силуэт — более утончённым. Длина мини открывала ноги — такое короткое платье я ещё никогда не носила, но если Маршалл хочет видеть меня в нём, значит я не буду сопротивляться. Вторая коробка — босоножки, тонкие ремешки, средний каблук. Даже каблук — не слишком высокий, чтобы он оставался чуть выше меня. Я почувствовала себя не девушкой, а куклой, которую наряжают под чей-то вкус.

Я надела платье. Ткань сразу показалась мне горячей, как будто пульсирующей. Оно прилипло к телу, подчёркивая каждый изгиб. В зеркале отразилась не я, а какая-то другая девушка — смелая, дерзкая, притягательная. Грудь выглядела вызывающе, бёдра казались опасным оружием. Мне стало неловко перед самой собой.

— Вау! — Лив буквально оцепенела, когда увидела меня. — Ты выглядишь… потрясно. Эта попа — просто убийственная!

Я усмехнулась, хотя щеки горели.

— Жаль, что Маршалл не умеет так же реагировать, как ты.

— О, поверь, он ещё как умеет, — подруга хитро улыбнулась. — Но ты же понимаешь, что этот наряд не для того, чтобы сидеть дома. Он сказал тебе, куда вы идёте?

— Нет, только записку оставил: «будь собой».

— Мило… — подруга скептически приподняла бровь, и сама начала собираться. Сегодня они со Стивом планировали провести вечер вдвоём на вилле.

— Ты же не сделаешь глупостей, о которых потом пожалеешь? — я посмотрела на неё испытующе, намекая на их первый секс.

Оливия резко остановилась, глядя мне прямо в глаза:

— Ты же знаешь, для меня это важно. Пока я не увижу, что он серьёзен, никакого секса не будет.

— А мне советовала сразу переспать с Маршаллом.

— Это другое, — она отмахнулась, но потом добавила серьёзно: — У вас ничего не вышло бы дальше, чем приключение на острове, поэтому тебе нельзя было упускать шанс. А я… я хочу продолжения. Я надеюсь на любовь.

— Любовь? — я изумлённо уставилась на неё.

— Да, — уверенно произнесла она. — Кажется, я уже влюблена. И уверена, что он тоже.

Я не знала, радоваться за неё или нет. Её уверенность пугала. А потом она неожиданно перевела разговор на меня:

— Ты выглядишь безумно сексуально. Твои волосы в этих мягких волнах придают образу дикую, необузданную изюминку. С прямыми ты бы выглядела просто мило. А сейчас — ты страсть. Опасная страсть. — Я хотела отмахнуться, но её слова засели глубоко. Если даже Лив, которая всегда говорила правду в лицо, считает меня сексуальной, значит, так оно и есть.

В дверь снова постучали. Это был Тони.

— Я готова, — выдохнула я, беря сумочку.

Он окинул меня внимательным взглядом и чуть улыбнулся — одобрительно. Это почему-то только усилило мою нервозность.

В машине меня била нервная дрожь. Неизвестность сводила с ума. Каждая минута пути казалась вечностью. Когда спустя двадцать минут машина остановилась, сердце забилось так, будто я бежала марафон.

Дверь открылась. В салон сел Маршалл. Он выглядел непривычно — и от этого особенно притягательно. Чёрная рубашка подчёркивала линию плеч и сидела так идеально, будто была частью его самого. Чёрные брюки завершали образ строгой цельностью. Обычно в нём была лёгкая небрежность, но сегодня передо мной сидел другой человек — собранный, сдержанный, почти закрытый. И от этого я влюблялась в него ещё сильнее.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз. Он даже не пытался скрыть, что задержался на груди. Я вспыхнула, как девчонка.

— Шикарно, — хрипло произнёс он.

Одно слово. Холодное. Будто он оценивал платье, а не меня.

— Куда мы едем? — голос дрогнул, хотя я пыталась говорить спокойно.

— На вечеринку. Там будет много знаменитостей.

Я сглотнула.

— В качестве кого ты меня туда ведёшь? — слова дались тяжело. Я даже не была уверена, что хочу услышать ответ. Но если не спросить… я просто не знала, как себя вести рядом с ним.

Он даже не задумался.

— В качестве эскорта.

Его голос прозвучал ровно. Холодно. Будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Я почувствовала себя так, словно мне в лицо ударил ледяной ветер. На секунду стало трудно дышать. Слова застряли где-то в горле.

Вот значит как. Не подруга. Не гостья. Не женщина, которую он хотел видеть рядом. Просто сопровождение. Красивая деталь рядом с ним. Я вдруг ясно почувствовала, как его ответ расставил всё по своим местам. Поставил меня туда, где мне и полагалось быть. Ровно на том месте, где обычно стоит вещь, которую можно взять с собой на вечер, показать другим… а потом так же спокойно оставить, когда она больше не нужна.

Игрушка.

От этой мысли внутри стало пусто и холодно. Смешно было даже то, что ещё несколько минут назад я пыталась угадать, какую роль он отвёл мне в своей жизни.

Ответ оказался до обидного простым. Никакую.

— Как мне себя вести? — мой голос звучал тише, чем хотелось.

— Там будет много моих врагов. Не сдерживайся. Будь собой.

— Там будут журналисты?

— Нет. Вечеринка закрытая.

Мы подъехали, и сердце бешено стучало — впервые в жизни я оказалась на такой сцене, как будто попала в фильм. Хоть я и шла на вечеринку всего лишь в роли сопровождения, в глубине души хотелось проверить: впишусь ли я в этот мир Маршалла, или всё же останусь чужой. Огромный особняк сиял огнями, музыка гремела изнутри, басы буквально трясли стены.

Маршалл подал мне руку — крепко, но ненадолго — и почти сразу отпустил и пошёл уверенной походкой вглубь виллы. Я последовала за ним, ощущая на себе любопытные взгляды. Внутри всё переливалось: хрустальные люстры, мягкий полумрак, запах дорогих духов и алкоголя. Люди были одеты с иголочки — женщины в блестящих платьях, мужчины в стильных костюмах, вокруг царил гул голосов и звон бокалов.

В углу стояла его компания. Дакс — близкий друг Маршалла — стоял чуть в стороне, но при этом его невозможно было не заметить. Он был высоким — почти одного роста с Маршаллом, — но более массивным, будто его фигура была выточена из тяжёлого камня. Широкие плечи, мощная грудь, крепкие руки — в нём чувствовалась сила человека, привыкшего держать удар, и не только на сцене.

Они были ровесниками, но рядом с Маршаллом Дакс казался старше. Коротко подстриженные тёмные волосы подчёркивали жёсткие линии лица. Чёткая челюсть, тяжёлые скулы, прямой нос — в его чертах не было мягкости, но была выразительность. И главное — глаза. Тёмные, внимательные, почти всегда прищуренные, словно он постоянно анализировал происходящее вокруг. Этот взгляд был изучающим, настороженным.

На нём была тёмная рубашка и такие же тёмные брюки — стиль почти зеркально повторял одежду Маршалла. Они выглядели как часть одной команды, одной истории. Только если в Маршалле было больше резкости и внутреннего огня, то в Даксе чувствовалась тяжёлая, устойчивая сила.

Они начинали свой путь вместе, когда ещё не было ни славы, ни огромных сцен, ни толп поклонников. Были только тесные студии, бессонные ночи, дешёвый кофе и упрямое желание пробиться. Со временем Маршалл вырвался вперёд. Его имя стало звучать громче, он оказался на вершине — на пьедестале под номером один.

Но между ними ничего не изменилось.

Дакс никогда не смотрел на друга с завистью. В его взгляде по-прежнему была та же спокойная уверенность человека, который знает: некоторые дороги проходят вместе не ради победы, а ради дружбы. И ту часть пути, которую они прошли плечом к плечу, уже не сможет изменить никакая слава.

Кевин — второй по значимости человек для Маршалла после Дакса. Рядом с высокими, массивными фигурами Маршалла и Дакса он казался немного ниже. Но в его фигуре не было ни капли слабости. Он был подтянут, спортивен, двигался легко и уверенно. В отличие от суровой небрежности Маршалла и почти военной сдержанности Дакса, Кевин выглядел безупречно. Его волосы были уложены так аккуратно, будто он только что вышел из кресла дорогого барбера. Ни одна прядь не выбивалась из общей формы, и эта идеальная причёска лишь подчёркивала его любовь к деталям.

Но главным оружием Кевина была улыбка. Широкая, ослепительная, почти дерзкая. Та самая улыбка, от которой женщины теряют нить разговора, забывают, что хотели сказать, и вдруг начинают смеяться чуть громче, чем нужно. Он прекрасно знал, какое впечатление производит, и не стеснялся этим пользоваться.

Его глаза были голубыми — ясными, светлыми. Но в них не было той пронзительной глубины, что была у Маршалла. Взгляд Кевина был легче, живее, в нём постоянно плясали искры иронии и веселья, словно мир для него был огромной сценой, где каждую ситуацию можно превратить в шутку.

На нём была белоснежная рубашка и пиджак от известного бренда, идеально сидящий по фигуре. Кевин явно следил за модой и умел носить дорогие вещи так, будто это для него самое естественное состояние. Кевин жил на высокой скорости — словно всё происходящее вокруг было частью одной большой игры. Он шутил, подкалывал, смеялся и редко позволял атмосфере становиться слишком серьёзной. Казалось, что жизнь для него — это череда забавных ситуаций, из которых он обязательно выйдет с улыбкой.

Он легко флиртовал, подмигивал девушкам, бросал мимолётные комплименты и делал это так естественно, что обижаться на него было просто невозможно. Но при всём своём легкомыслии у Кевина была одна черта, которую он никогда не скрывал: он терпеть не мог людей, которые откровенно пресмыкались перед славой и деньгами. Стоило кому-то начать слишком усердно угождать, как в его глазах тут же появлялась знакомая искра. И тогда Кевин начинал подшучивать. И, как правило, после пары таких шуток рядом с ним оставались только те, кто умел смеяться вместе с ним, а не пытался заслужить его расположение.

Рядом несколько мужчин, я их не знала, но по взглядам понимала — они знали о Маршалле всё.

— Познакомьтесь, — сказал он, и на полуслове замолчал, как будто специально бросая меня в воду.

— Я Микаэла, рада познакомиться, — улыбнулась я, стараясь выглядеть уверенно. Мужчины начали поочерёдно протягивать руки, и напряжение сразу спало: все были на удивление дружелюбны.

— Микаэла, как вы познакомились с Маршаллом? — заговорил Кевин, хитро прищурив глаза. — Он обычно не ищет знакомств в таких поездках.

— А мы и не знакомились, — я с милой улыбкой посмотрела на него. — Он заказал меня для сопровождения.

Кевин вскинул брови, а Маршалл тихо хмыкнул, будто сдерживал смех.

— Вот как, — протянул Кевин. — Не думал, что там можно найти таких красоток. Может, и мне стоит попробовать?

— Таких там больше нет, — ровно ответил Маршалл, бросив на меня взгляд.

Я заметила Молли — ту самую девушку с прошлой вечеринки, почти драки с Сиеной. На ней было платье, которое больше напоминало блестящую кожу, обтягивающую каждую линию тела. Она улыбалась, но в её глазах плескался яд.

Официант протянул мне шампанское. Я взяла бокал, но Маршалл что-то сказал на ухо парню — тот тут же исчез. Следующий поднос появился с единственным бокалом.

— Поставь свой и возьми этот, — шепнул Маршалл.

— Ты серьёзно заказал лимонад? — я едва сдерживала смех. Внутри стало тепло: он помнил, что я не люблю алкоголь.

Молли тут же подхватила разговор:

— Ты же была тогда на вечеринке… с Марком?

Я хотела было возразить, но улыбнулась и произнесла ровно:

— Да, в тот вечер сопровождала его, сегодня — Маршалла.

Маршалл чуть не поперхнулся, и по его взгляду я поняла — мои слова были на грани лишнего. Но слишком поздно.

Не успела я выдохнуть, как к нам подошёл какой-то парень. Его ухмылка была такой мерзкой, что сразу захотелось врезать. Райан Мерсер — он же более известен под псевдонимом R!OT RY. Одного взгляда на него хватало, чтобы внутри неприятно передёрнуло. Высокий, худой — в его фигуре не было той силы и уверенности, что чувствовалась в Маршалле или Даксе. Плечи казались узкими, движения — резкими, будто он постоянно жил на каком-то внутреннем раздражении.

Его волосы были небрежно растрёпаны, словно он пытался сохранить образ вечного бунтующего подростка. Пряди падали на лоб, создавая ощущение хаоса, который, по всей видимости, должен был выглядеть модно. На пальцах бросались в глаза ногти, выкрашенные в чёрный цвет. Когда он двигал рукой, тёмный лак резко контрастировал с бледной кожей, добавляя его образу ещё больше вызывающей, почти неприятной дерзости. Рубашка была расстёгнута слишком небрежно — больше, чем требовала мода, — словно он специально пытался показать миру своё равнодушие ко всему вокруг. Но больше всего отталкивала его улыбка. Тонкая, кривая, с оттенком скрытого презрения. В ней не было ни тепла, ни лёгкости — только какая-то липкая насмешка, от которой хотелось отвернуться. Райан был соперником Маршалла — в творчестве, на сцене, в борьбе за внимание публики. И если Маршалл шёл вперёд силой таланта и харизмы, то Райан предпочитал двигаться по другой дороге — более тёмной. Он ловил хайп на унижении людей в своих песнях.

— Маршалл, опять привёл шлюху? Это уже вторая на твоём счету, — усмехнулся он.

Маршалл напрягся, но я опередила:

— А ты, прости, кто?

— Ты серьёзно не знаешь, кто я?

— Кто он? — я перевела взгляд на стоящих рядом.

— Это R!OT RY, — ответил Кевин.

— Странно, не слышала. Значит, надо стараться больше, чтоб хотя бы шлюхи знали твоё имя, — сказала я спокойно, но с пренебрежением.

Кевин прыснул от смеха.

— Ты знаешь песню Маршалла «Отвращение» — это дисc на него, — добавил он.

— Ах, это про тебя, — я приподняла бровь. — Представляешь, и всё равно тебя узнала только через Маршалла. Его дисc сделал тебя знаменитым.

Райан побагровел.

— Откуда он тебя вообще вытащил, из какой помойки? — выплюнул он.

— Извини, — сладко улыбнулась я. — Не все же родились с золотым… членом во рту. Ой, сказала «членом», я имела в виду «ложкой». Всегда путаю эти слова.

Кевин согнулся от смеха. Маршалл замер, наблюдая. Райан сделал шаг ко мне, и я впервые почувствовала лёгкий страх.

— Сука, я тебя уничтожу!

Но Маршалл сразу встал передо мной. Его голос был ледяным:

— Не смей.

Парень отступил. Кевин хлопнул Маршалла по плечу:

— Чувак, — захохотал он, — она мне нравится! Сказала «член» при всех. Теперь я её фанат!

Позже Молли увела меня к бару. Она рассказывала, как писала тексты для Маршалла, но я слушала вполуха. Взгляд сам собой тянулся туда, где стоял он, такой сосредоточенный и опасный, после стычки с Райаном. Бармен молча менял мой лимонад на свежий, даже не предлагая алкоголь.

— Выпьем за знакомство! — улыбнулась Молли.

Я подняла бокал, но тут рядом раздался мужской голос:

— Не против, если разбавлю вашу беседу своей харизмой?

Передо мной появился парень — высокий, широкоплечий, с ленивой, почти хищной уверенностью в каждом движении. Тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, будто он вообще не тратил времени на то, чтобы выглядеть хорошо… и всё равно выглядел именно так. Чёткая линия скул, лёгкая тень щетины на подбородке и пронзительный взгляд тёмных глаз, в котором читалась привычка смотреть на людей сверху вниз. На нём была тёмная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, так что под тканью угадывалась загорелая кожа. Рукава были закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья и выступающие вены. Пиджака на нём уже не было — он небрежно кинул его на спинку соседнего стула, было видно не вооружённым глазом, что вечеринка начинает ему наскучивать. Узкие тёмные брюки сидели на нём идеально, подчёркивая высокий рост и уверенную, расслабленную походку. На запястье поблёскивали простые, но дорогие часы, а кожаный ремень и тяжёлые ботинки завершали образ человека, который не старается выглядеть впечатляюще — он просто таким является.

Его уверенность граничила с высокомерием. Он не пытался понравиться — наоборот, казалось, он просто ждал, когда все вокруг начнут стараться понравиться ему. В этом было что-то притягательное. И откровенно раздражающее. Он выглядел так, будто провёл на этой вечеринке уже достаточно времени, чтобы устать от одинаковых разговоров, одинаковых лиц и одинаковых попыток привлечь его внимание. И теперь, похоже, решил найти что-то… поинтереснее. Он лениво опёрся локтем о стойку бара, повернулся ко мне вполоборота и позволил своему взгляду скользнуть по мне — медленно, нагло, без всякого смущения. Так смотрят люди, которые привыкли получать то, что хотят. На его губах появилась едва заметная улыбка. Скорее вызов, чем приветствие.

— Знаешь, я таких, как ты, раньше здесь не встречал, я Кайл, — сказал он с ленивой ухмылкой. — Обычно на этих вечеринках все слишком предсказуемы.

— Может, я как раз и есть предсказуемая, — ответила я с лёгкой усмешкой, сделав глоток лимонада. — Просто ты пока плохо смотришь.

— Нет, — он покачал головой, улыбаясь. — В тебе есть что-то… опасное. Дерзкая улыбка, взгляд, будто ты заранее знаешь, что сведёшь кого-то с ума.

Я приподняла бровь.

— Может, это твои фантазии?

— Ты здесь с кем?

— Одна, проходила мимо, решила заскочить на огонек.

— Неужели? — он наклонился ближе, так, что я почувствовала тепло его дыхания. — Вот скажи честно… из всех, кто здесь сегодня, с кем бы ты хотела провести эту ночь?

Я чуть откинулась назад, рассматривая его внимательно, будто решала, как именно ответить.

— С тем, кто ведёт себя сдержанно в своих фантазиях, — улыбнулась я, не уточняя, кого именно имела в виду.

— Красиво уходишь от прямого ответа, — он усмехнулся. — Но, если решишь, я рядом.

— Спасибо за щедрое предложение, — я поставила бокал на стойку и встретила его взгляд прямо. — Но я выбираю не среди тех, кто рядом, а среди тех, кто выше уровнем.

— Тогда позволь я сам предположу: с Маршаллом? Ты не сводишь с него взгляд.

— Допустим.

— Правда? Ты серьёзно? Он, конечно, на виду… но ты ведь понимаешь, что у него таких, как ты, очередь.

— И что? — я прищурилась. — Очередь не значит, что я не могу быть первой.

Он тихо рассмеялся, наклоняясь ближе:

— Наивная… Ты думаешь, он заметит? Да у него даже времени нет, чтобы по-настоящему увлечься. Я же другой. Со мной всё проще: захочешь — и ночь твоя, без игр и без ожидания.

— Проблема в том, — я чуть улыбнулась, — что я не ищу «проще».

— А может, ты просто боишься признать, что рядом со мной у тебя было бы куда больше шансов?

— С тобой? — я рассмеялась и чуть наклонила голову. — Может быть. Но знаешь, в списке желаний у меня не стоит пункт «шанс». У меня там стоит «Маршалл».

Кайл качнул бокалом и усмехнулся, но глаза его вспыхнули упрямым огнём.

— Ну-ну. Когда разочаруешься, вспомни этот разговор.

Я прищурилась и парировала:

— Обязательно. Но только если он вдруг перестанет быть моим идеалом. Что, признаться, маловероятно.

Я хотела уйти, но он неожиданно схватил меня за руку.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Да ладно тебе, просто дружеское прикосновение, — ухмыльнулся он.

— Ещё раз так прикоснёшься — и я сломаю тебе палец по-дружески, — ровно произнесла я.

Улыбка с его лица исчезла. Я вышла на террасу, вдыхая прохладный воздух. Это был не мой мир. Я чувствовала, что тону среди блеска, фальши и дерзких игр. Хотелось, чтобы всё это закончилось как можно скорее.

***

Маршалл

— Не ну вы это видели, ух какая горячая? — хохотнул Кайл, подходя к толпе, где стоял я. Он говорил громко, самоуверенно, будто специально нарывался.

Я молча поднял голову. Вокруг на долю секунды повисла тишина — все почувствовали напряжение. Мой взгляд был холоден, почти отстранён.