Ветер над рекой: Оплот Надежды

— Эй, Клык... — Жук внезапно схватил Руэла за рукав, голос сорвался на шепот. — За нами... кто-то идет.

И в тот же миг со стены соседнего дома вниз сползли две бесформенные тени. Сразу же что-то тяжело зашаркало по улице, наполняя воздух низким, угрожающим ворчанием. Эхо подхватило его, разнеся со всех сторон.

— Бегом! — сдавленно скомандовал Клык, ускоряя шаг.

Сразу же оттуда, где скрылись тени, донеслись испуганные крики. Затрещали выстрелы. Группа рванула бежать, не желая вникать, кто с кем схватился. Рев, крики боли, отвратительный хруст костей — все это слилось в жуткую какофонию позади.

— Нам конец! — запищал Жук, вцепившись в Клыка.

— Цель за углом! — прохрипел Руэл, таща паренька за собой через груду плит. — Может, не пойдут за нами...

Грин бежал за ними, глухо рыча от злости и бессилия.

Луч фонаря наконец вырвал из тумана их цель. Автосервис. Развороченная крыша, выбитые ворота боксов, во дворе — искореженная машина под упавшим деревом, рядом вторая с распахнутыми дверями.

Руэл замедлился, придержав спутников.

— Машина... - замедлился Грин смотря на открытые двери.

— Грин... — заныл Жук, снова хватая товарища за куртку.

— Переждем внутри, — Клык ткнул пальцем в черный прямоугольник двери и первым двинулся к нему.

Жук засеменил следом. Грин бросил последний взгляд в назад, откуда все еще доносились бормотание и рыки, плюнул и рванулся за товарищами.

Тушар протиснулся в здание первым, луч его фонаря метнулся по комнате, остановившись на огромном металлическом шкафу с инструментами.

— Попробуй открыть. Тихо, — приложил палец к губам Клык. — Грин, проверь, чтоб без сюрпризов.

Грин мотнул головой и растворился в темноте, сжимая дубинку в обеих руках.

Жук, дрожащими руками, достал из кармана связку отмычек.

— Это я... это я с радостью. Щас...

Клык не стал его слушать, последовав за Грином. Его луч скользнул по разбросанным инструментам, ржавеющим под струями дождя с потолка, и наткнулся на темную полосу. Она вела вглубь, за стойки. Кровь.

— Грин, проблемы, — шепнул он.

— Проблемы? Опять? — обернулся Жук и тихо выругался.

— Ну, держись! — рыкнул Грин, шагая по кровавой дорожке.

Клык двинулся следом, оставив паренька у шкафа. Воздух здесь пах сыростью, маслом и окисленным металлом.

— Смотри в оба. Может, найдем и топливо, — бросил он, продолжая осмотр.

Луч выхватил ряды аккумуляторов, ящики с запчастями, горы покрышек.

— Тут барахла полно, — шепнул Руэл. — Заберем все, что сможем.

— За раз не утащим... — отозвался из темноты Грин.

Сзади щелкнул замок, скрипнула дверца шкафа.

— Есть! Инструменты, батарейки, тряпье, — прошептал Жук.

— Нашел, — голос Клыка стал жестким. Его луч замер, освещая безжизненное тело, лежащее лицом вниз среди обломков. — Труп. Осторожно, убийца может быть рядом.

— Щас я его! Не уйдет! — зарычал Грин, начав метаться между полок.

— Грин... — простонал Жук, учащенно дыша и вжимаясь в открытый шкаф. — Клык... Может, ну его? Идем назад?

— Ты слышал, что на улице. Переждем до рассвета. И... — Клык обвел рукой помещение, — это все нам нужно, чтобы выбраться. Потерпи.

— Клык... — голос Тушара стал тоньше. — Клык, ты слышишь?

Грин замер, прислушиваясь.

Тишина. Только барабанит дождь по железной крыше. Потом — далекий, приглушенный удар, что-то тяжелое шлепнулось в грязь. Еще. Скрежет по металлу, совсем близко, во дворе. За ним — всплеск, короткий, сдавленный вскрик.

И тогда в темноте зарычали. Низко, голодно. Рык повторился, подхваченный другими голосами извне, сливаясь в единый гул. Стены сервиса содрогнулись.

И этот гул разорвал рев — оглушительный, полный ярости и боли. Ему ответили дикие, нечеловеческие крики. Треск костей, горохот сыплющегося кирпича, топот — все это нарастало за стеной, подступая к дверям ближе и ближе.

День 3. 03:45. Изолятор.

Темнота зала была густой, липкой, давящей. Слабый свет лился лишь через выбитое окно, перегороженное объемным стволом дерева. Жуткого, растопырившего ветки с шипами, с которых алыми каплями стекала кровь. А вокруг — тела. Бледная кисть, вцепившаяся в кору, неестественно вывернутая нога, слабый блик линзы разбитых очков. И стоны. Тихие всхлипы, жалобные просьбы. Частицы пыли свербили в носу, смешиваясь с запахом крови, страха и сырой древесины.

И в этой тьме пробуждались они! Тени, протягивающие черные щупальца, скалящие слюнявые пасти, вдыхающие аромат смерти и боли. Такие жадные, блестящие глаза, холодные, безразличные к боли, страданию…

И тут сознание вынырнуло из кошмара, заставляя Ребекку распахнуть глаза!

Девушка судорожно вздохнула, хватаясь за горло, и повернулась на бок. Взгляд наткнулся на рюкзак у подушки. Дрожащие пальцы потянулись к нему, торопливо расстегнули молнию, отыскали драгоценную коробочку. Таблетка скользнула в рот.

Несколько мгновений она так и продолжала лежать. Не двигаясь, почти не дыша, прислушиваясь, как лекарство растекается теплой волной по жилам, приглушая адреналиновую дрожь. Облизнула пересохшие губы. Подтянула к себе ближе рюкзак, а после и вовсе стиснула его в объятьях, как утопающий — спасительную доску. Взгляд серых глаз зацепился за прочные прозрачные панели окна ее палаты и холодную пустоту снаружи. Скользнул по двери — плотно закрывающемуся шлюзу, сейчас едва приоткрытому. Тихо гудела система вентиляции, втягивая и выдыхая воздух. Ровный, безжизненный звук.

— Сегодня на работу… И мне, и… — взгляд заскользил по двери в сторону, упираясь в стену, за которой где-то был он, — Лунгу.

Ребекка медленно села в постели, не выпуская рюкзак. Сон отступил, оставив неприятный осадок.

Она снова расстегнула молнию и заглянула внутрь.

Первое, что попало под пальцы — прохладная, почти полная бутылка с водой. Сделала два длинных, жадных глотка, и только потом заставила себя остановиться. Крышка щелкнула, бутылка бережно вернулась на место.

Следующей показалась книга. Томик сказок с цветной, потрепанной обложкой, угол которой был заломлен от частого листания. Ребекка бережно развернула его, позволив пальцам скользнуть по шершавой бумаге. Страницы пахли старым клеем, пылью и чем-то неуловимо домашним. Она нашла любимую иллюстрацию — лесную ведьму в корявой избушке, — тяжело вздохнула и принялась читать с самого начала.

Слова текли ручьем, смывая остатки кошмарных образов. Шипастое дерево. Стоны. Чтение стало спасением.

Она дочитала до места, где герой заходит в темный лес, и захлопнула книгу. Этого было достаточно. Кошмар отступил.

Девушка аккуратно убрала томик обратно, проверила остальные предметы в рюкзаке. Все на месте. Все в порядке. Все под контролем.

Она откинулась на подушку, положив руки на грудь. Взгляд снова устремился в потолок, теперь уже с усталой сосредоточенностью.

Ребекка закрыла глаза. В тишине палаты, под размеренный гул систем, она прошептала, как заклинание:

— Я здесь. Я жива. Все будет хорошо.

День 3. 04:00. Мэрия Ланвиль. Бункер. Лаборатория. Смотровая.

Дверь смотровой приоткрылась, и доктор Нобоа шагнул внутрь. Лунг всё так же лежал на кушетке с подключённой к вене капельницей. Порезы и ссадины на его лице выглядели уже лучше, чем вчера. Но внимание Алана привлекло другое: в тёмных волосах пациента от виска белела тонкая седая прядь. Это заставило его нахмуриться.

— Вижу, уже не спишь, Лунг, — произнёс доктор, приближаясь. Он привычным жестом прикоснулся ко лбу пациента, проверяя температуру, а затем заглянул в глаза — в белках виднелись тонкие алые нити сосудов. — Нужно провести тесты до начала вашей с Ребеккой работы.

— Тесты, значит… — голос Лунга был низким. Он чуть сморщился, прикрывая глаза. — Так что насчёт крови?

— Крови… — Нобоа нахмурился, доставая инструменты. — Сейчас жажда всё ещё беспокоит? В моём распоряжении крови сейчас нет. Днём запланирована работа с волонтёрами. Сделаю переливание. — Он снова заглянул в глаза Лунгу. — Сейчас мне понадобится твоя. Сравним данные. Что ты чувствуешь? Глаза болят? Слабость? Злость?

— Тц… Ладно. Потерплю, — Лунг выдохнул, но его рука, лежавшая на груди, сжалась в кулак. — Всё болит. Сам видел. В меня стреляли, били, это дерево… — Он провёл ладонью по грудной клетке. — И нет… Злости нет. Но… — Взгляд его стал пристальным. — Нужна вода. Много. А лучше — крови. Ты видел мои раны. Они затягиваются, если…

— Поэтому ты и перестал пить Нобаксид, — покачал головой Нобоа. — Хорошо. Я осмотрю твои раны, оценю изменения за прошедшее время, — предупредил он, отключая капельницу.

Лунг кивнул и, приподнялся, чтобы снять рубашку. Движения были осторожными.

— Чувствую себя лучше. Но недостаточно. И ей, Ребекке, нужно то же самое, что и мне, я уверен.

— Порезы на лице выглядят нормально. Ещё день — и следа не останется, — Нобоа констатировал, нанося мазь. — Я заметил, что между вами с Ребеккой образовалась особая связь. Но это не значит, что можно отменять Нобаксид и ей. Для начала посмотрим, как будет развиваться твоё состояние.

— Именно поэтому мне и нужна донорская кровь — восстановиться и не пугать девочку. Доктор, ты знаешь, как ей нелегко.

Его пальцы, действуя на автомате, уже разматывали бинты на груди. Кожа под ними была розовой, горячей на ощупь. Он надавил, проверяя рёбра, — Лунг резко втянул воздух, но не закричал.

— Надо сделать рентген, — обозначил доктор, отводя взгляд к экрану томографа. Затем тише добавил: — И, Лунг… У тебя тоже начался рост опухоли. Без Нобаксида повреждения могут стать необратимыми.

— Необратимыми… — Лунг горько усмехнулся. — А раньше что было? Я не мог двигаться вовсе. Теперь могу. Я выбираю то, что работает. Так же поступили и другие в "Новой Надежде".

Нобоа нахмурился, но его руки продолжали своё дело — быстрые, точные, забинтовывая грудь пациента. Он молча кивнул, глядя на седую прядь Лунга.

— Подписывали договор… — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала усталость. — Сначала анализ и рентген. Поймём, что происходит с тобой, что изменилось. А там… увидим.

День 3. 04:11. Клиника Лансли.

Ансельм медленно открыл глаза, уставившись в белый потолок процедурной и облизав пересохшие губы. Попытка пошевелиться вызвала острый приступ боли, и его рука инстинктивно потянулась к шее, нащупывая аккуратно наложенную повязку.

— Я же... сознание... — прохрипел старик, поворачиваясь на бок, и вдруг замер. — Чудовище!

Он дернулся, вновь ощутив жгучую боль в ранах, и взгляд его упал на грудь существа. Четыре темных пулевых отверстия. Длинные щупальца. Гладкая блестящая кожа, покрытая биолюминесцентными узорами.

Существо пошевелилось, подняв голову и устремив пустой взгляд на доктора. Оно втянуло воздух, принюхиваясь, рассматривая его и повязки на его шее.

Рядом послышался стон, и с кафеля поднялась женщина. Бледная, почти серая. На левой стороне ее шеи темнели два жутких следа от зубов.

Сначала она растерянно осмотрела свои руки, осторожно коснулась раны. Затем ее внимание привлекло существо.

— Линда... — неожиданно тепло улыбнулась она.

Но вместо того чтобы сосредоточиться на женщине, создание продолжило следить за доктором. Длинные щупальца медленно поднялись над полом, вытягиваясь в его сторону. А затем Линда двинулась к нему уже всем телом.

Женщина все еще улыбалась, не отводя взгляда от подруги.

— Ей нужна кровь. Снова... — прошептала она, едва слышно. — Помогите нам, доктор Лансли.

— Помочь вам? — попятился от надвигающегося существа старик, снова хватаясь за бинты на шее. — Так... Держи ее. У меня еще оставалась кровь для переливания... Но ее придется изолировать... — добавил он, морщась от боли.

И тут Линда рванула вперед.

— Несите! — оживилась женщина, хватая существо за руку.

Та замерла, оглянулась и опустилась обратно на пол.

Доктор кивнул, поднялся и зашагал к дверям. Лишь на пороге он замедлился, бросив взгляд на своих «пациентов» и снова облизал губы.

Но почти сразу качнулся в тень коридора и поплелся прочь, опираясь на стены.

— Это важно... записать... — выдохнул он, сворачивая в другой коридор и устремляясь к тяжелой герметичной двери. — Это... — доктор остановился, смахивая со лба капли выступившего пота. Он оглянулся — не туда, откуда пришел, а на голую стену. — Это... тоже...

— Но сначала... — выдохнул он, шагая внутрь помещения и устремляя взгляд на холодильник с темными пакетами. Он снова облизнул губы. — Кровь...

Лансли рывком достиг холодильника и дрожащими руками вскрыл дверцу. Дыхание сбилось, в глазах помутнело.

— Кровь... — выдохнул он, все сильнее дрожа, схватился за один пакет, за второй, третий, но тут же замер, глубоко вдохнул. — Так. Все же я глава клиники... — два пакета вернулись на полку, дверца закрылась.

Через пару минут он снова был в процедурной. Вытянув перед собой драгоценный пакет, старик окликнул пару на полу.

— Эй, вот что тебе нужно. Давай. Идем за мной.

Линда оглянулась, издала низкое урчание, поднялась с пола и медленно двинулась к нему, протягивая щупальца.

За ней так же медленно поднялась и женщина. Ее взгляд тоже оказался прикован к пакету с темно-красной жидкостью.

— Так. Так. Идем, — продолжал отступать Лансли, вскрывая клапан контейнера, чтобы приманить уже и запахом. — За мной. Не спешим...

День 3. 05:01. Полуразрушенный автосервис.

Паренёк прильнул к стене, осторожно выглянув в щель наружу. Снова шёл дождь. По двору, шлёпая по лужам между растерзанных останков, бродили несколько грязных фигур. Они задирали лица к небу, широко раскрывали рты, ловили капли, хрипло похрюкивая.

— Они всё ещё тут… — беззвучно прошептал Жук, пятясь к товарищам.

— Значит, подождём. Сейчас высовываться опасно, — глухо отозвался мужчина в кожаной куртке — Клык.

— Ждать? Мы тут уже несколько часов сидим! — прошипел третий, Грин, с силой сжимая челюсти.

— Может, как-то их отвлечь? — Жук косялся в сторону двора. — А вдруг до ночи не уйдут? И есть… пить хочется… — Он облизнул потрескавшиеся губы.

— Отвлечь… — нахмурился Клык, впустую водя лучем фонарика по захламлённому помещению.

Снаружи грянули выстрелы. Резкие, отрывистые. Потом ещё.

Грин выругался, шарахнулся за развалившийся верстак, на ходу выдёргивая дробовик.

Стрельба учащалась, сливаясь с рёвом, скрежетом и топотом десятков ног.

Жук в панике нырнул в металлический шкаф, захлопнув за собой дверцу.

— Опоздали! — рыкнул Клык, заскакивая за колонну и срывая с пояса пистолет.

Бандиты замерли, вжимаясь в укрытия, ловя каждый звук с улицы. Выстрелы стихали: не хаотичная пальба, а короткие, контролируемые очереди. И между ними всё отчётливей слышался отдаляющийся вой зараженных, но ближе, во дворе тоже сквозь дождь доносилось ворчание чудищ, пусть и меньше прежнего.

- Слышите? - поднялся Грин, - Сейчас! - рыкнул он и кинулся к дверям.

— Грин! — пискнул Жук, вываливаясь из шкафа и в ужасе глядя на Клыка.

Клык молниеносно окинул взглядом помещение.

- Чтоб тебя, Грин... - прошипел он, ловя взгляд паренька, - Хватай всё важное! - рыкнул он, хватая канистру, - Только бы завелась! — бросил он Жуку и сам ринулся следом за Грином.

Грин уже мчался через двор, спотыкаясь о расползающиеся тёмные груды тел, к единственной целой легковушке. Сзади поднялся визгливый вой — его заметили.

— А-а-а… — завыл Жук, хватая из шкафа рюкзак с инструментами и пачку батареек, и бросился следом.

Клык нёсся за ними, отчаянно звякая канистрой.

Грин был уже у машины. Он ворвался в кабину, и послышался скрежет ключа в замке. Мотор дёрнулся, взревел и заглох. Грин с матерной руганью снова рванул ключ.

— П-подожди! — закричал Жук, споткнулся о что-то мягкое, упал лицом в липкую жижу и, чавкая, отпрянул.

Клык, поравнявшись, не раздумывая, швырнул в сторону фонарик и пистолет — руки были нужны для другого. Одной он подхватил парнишку за воротник, другой — в мёртвой хватке зажал драгоценную канистру. Машина без горючего — просто железный гроб.

В эту секунду мотор наконец взревел ровно.

— Грин! — взмолился Жук, цепляясь за рассыпающиеся батарейки.

И как эхо его крику, с земли поднялись двое. Не те безмолвные тени, что ловили дождь. Оборванные, со скользкими щупальцами вместо рук, они рванули к беглецам, движимые гулом двигателя.

Машина дёрнулась назад, грохнулась о завал, затем рванула вперёд, сбивая ближайшего монстра.

— Держись! — Клык рванул парня назад и с силой толкнул к автомобилю. — Беги!

Жук, пролетев пару метров, ударился о заднюю дверцу, нащупал ручку и ввалился внутрь.

- Гад ты, Грин!

Ещё двое уже наваливались на капот, корчась и размазывая по стеклу густую, тёмную грязь, покрывавшую их тела.

— Ух, держись! — прокричал Грин, резко дал задний ход.

Один мутант слетел, распластавшись в грязи. Второй вцепился в дворник, его искажённая морда прилипла к стеклу прямо перед Грином.

И тут рядом возник Клык. Он размахнулся и его свободный кулак с разворота врезал по скрюченной фигуре. Тварь отлетела к остальным. Не медля ни секунды, Клык распахнул дверь водителя, ухватил Грина за куртку и грубо оттолкнул от руля вглубь салона, на пассажирское сиденье.

— Я поведу! — его голос не терпел возражений. Клык втиснулся за руль, швырнул канистру на заднее сиденье к Жуку и тут же переключил передачу. — Пристегнись!

Двигатель взвыл, и машина, подминая под себя ещё одну тёмную фигуру, рванула вперёд, разрывая серую пелену дождя и оставляя позади воющий автосервис.

День 3. 06:15. Изолятор. Бункер. Мэрия.

В тишине, где единственным звуком было гудение вентиляции, раздался скрип. Ребекка вздрогнула, вжимаясь в жесткий матрас, и оглянулась.

Двери изолятора отворились. В проеме, подсвеченные тусклым коридорным светом, стояли двое. Один шагнул внутрь и поставил на край кровати поднос: пластиковая тарелка с сухпайком, бутылка воды.

Ребекка посмотрела на воду и сглотнула. Торопливо кивнув, она прижала бутылку к груди. Пластик жалобно хрустнул в пальцах. Крышка поддалась не сразу. Первые глотки она делала жадно.

Времени на завтрак дали мало. Солдат кашлянул в коридоре. Ребекка торопливо проглотила кусок пайка, схватила рюкзачок — свое сокровище — и выскользнула в коридор.

Из соседней двери, придерживая больную руку, вышел Лунг. Лицо его в свете ламп выглядело жутко: под глазами залегли тени, скулы заострились.

— Как ты? — спросил он одними губами, оказавшись рядом. Его плечо коснулось ее плеча.

— Лунг... — выдохнула она, рефлекторно коснувшись шеи, где все еще темнели синяки. — Мне лучше, — кивнула она, но взгляд отвела.

Охрана разделилась: один впереди, второй замыкает. Повели к шлюзу, потом дальше, длинным коридором, где каждый шаг отдавался эхом.

Из-за поворота, чеканя шаг, появился полковник Тамашир. Ребекка втянула голову в плечи, но его взгляд зацепился за нее, прошелся по лицу, задержался на синяках.

— Мисс Грейхер, — короткий кивок. Без эмоций. Взгляд тут же переметнулся на Лунга, на бинты. — Хасаи. Сегодня вы работаете на кухне. За мной.

— Мистер... — пискнула Ребекка, но полковник уже развернулся. Ей ничего не оставалось, кроме как послушно двинуться следом, чувствуя спиной тяжелую поступь охраны.

Лунг молча кивнул, на ходу пристраиваясь так, чтобы оказаться между ней и солдатами.

Столовая встретила их гулом вентиляции и запахом хлорки, которым здесь, казалось, пропитано все — от стен до воздуха. Ряды столов-трансформеров, серые стены, стерильный свет. Ребекка зябко повела плечами, оглядываясь в поисках Лунга. Он был рядом — тенью.

Тамашир прошел через зал к двери в дальнем конце, толкнул ее.

Кухня оказалась такой же стерильной: нержавейка, плиты без открытого огня, полки с посудой. Навстречу шагнул повар в белой шапочке и перчатках, настороженно оглядывая новеньких.

— Принимай пополнение, — Тамашир легонько подтолкнул Ребекку в спину. — Мужчина на физработы. Девушка к плите.

— Есть, — козырнул повар и ткнул поварешкой в сторону тяжелой двери холодильника: — Ты, давай, разгружай пайки.

Лунг хмуро кивнул, на прощание скользнув взглядом по Ребекке, и, прихрамывая, направился к двери.

Полковник шагнул ближе к девушке.

— Мисс Грейхер, — он говорил тихо, но четко. — Завтрак: яйца, бекон, кофе. Приступайте.

Повар напрягся:

— Полковник, для вас пищу должен готовить проверенный человек.

Ребекка перевела взгляд с повара на полковника, пальцы сами собой теребили край блузки.

— Может, я лучше...

— Я сказал, пусть готовит, — перебил Тамашир, глядя прямо на нее. — Хочу посмотреть.

В его взгляде не было угрозы, но повар поджал губы.

— Слушаюсь, — недовольно буркнул он и ткнул пальцем в сторону стеллажей: — Продукты там. Сковорода, чашка — здесь.

Ребекка шагнула к столу. Пальцы коснулись холодного металла сковороды, гладкого пластика контейнеров. В нос ударил запах моющего средства. Она сгребла все в кучу, механически, чувствуя на себе тяжелый взгляд полковника.

Сковорода звякнула о плиту. Ребекка включила конфорку, наблюдая, как начинает нагреваться темный круг. Что дальше? Масло? Бекон? Яйца? Руки дрожали так, что горлышко бутылки лязгнуло о край сковороды. Масло плеснуло мимо, попало на горячую поверхность и с шипением вспыхнуло ярким, злым огнем.

— Ай! — Ребекка отшатнулась, задела локтем кувшин с водой, стоящий на столике, и в панике, не думая, схватила его.

— Стоять! — рявкнул Тамашир, рванув ее за плечо назад, но было поздно. Вода ударила в горящее масло.

Огненный шар взметнулся к потолку вместе с облаком едкого черного дыма. Кухню заполнил шипящий, ревущий звук. Повар, выкрикивая ругательства, рванул к рубильнику пожарной системы. Взвыла сирена, и с потолка на плиту обрушился водопад белой густой пены.

Ребекка кашляла, задыхалась, глаза щипало от дыма. Она вцепилась в него мертвой хваткой, зарываясь лицом в жесткую ткань кителя. Ее трясло так, что зубы выбивали дробь.

— Старший, ущерб оценить! — рявкнул Тамашир, прижимая девушку к себе, автоматически заслоняя от жара. Она дрожала, как осиновый лист. Он глянул на побелевшие костяшки ее пальцев, вцепившихся в китель, потом на перепуганное лицо. — Воды в горячее масло... — выдохнул он сквозь зубы, но в голосе не было злости. — Цела?

Лунг, вышедший из холодильника на шум, медленно приблизился к ним, не отрывая глаз от полковника и Ребекки. Руки его сжались в кулаки. Маркус Тамашир тут же встретился с ним таким же тяжелым, сосредоточенным взглядом.

Дым рассеивался, оставляя на губах горечь. Пена пузырилась на плите, падая на пол грязными ошметками. Повар, ругаясь себе под нос, на планшете спешно фиксировал ущерб.

— С... Спасибо... — шепнула девушка и отпрянула от полковника, пряча глаза. — Простите...

Полковник задержал взгляд на ее лице, потом перевел его на Лунга, застывшего в двух шагах.

— Ущерб придется отработать, — произнес он жестко. Затем снова посмотрел на Ребекку, и голос его стал подчеркнуто спокойным, деловым: — Жду десять минут. Яичница с беконом и кофе. — Он выразительно посмотрел на повара. — Проследите, чтобы она научилась всему. Сама.

Ребекка метнулась к плите — собирать грязную пену. Лунг, поджав губы, медленно двинулся обратно в холодильник. Повар недовольно сунул девушке в руки швабру и тряпку.

Тамашир хмыкнул, сложил руки на груди и замер, наблюдая. Повар нехотя выдал девушке новую сковороду и поспешил вернуться к своим обязанностям, заняв столы и плиту подальше от нее.

В попыхах собрав пену, Ребекка замерла перед новой плитой. Короткий вдох, выдох. Руки снова тряслись, но вид ожидающего Тамашира заставил сдвинуться с места. Сковорода снова на огонь. Масло в дрожащих пальцах. Девушка до крови прикусила нижнюю губу, протягивая бутылку к нагретой поверхности, и капнула совсем чуть-чуть.

Шипение заставило ее испуганно отпрыгнуть и снова встретиться взглядом с полковником, бросить взгляд на закрытую дверь холодильника, где скрылся Лунг. Снова замешательство, снова выбор. И вот на шипящее масло, брызгаясь, падают два ломтя бекона, тут же болезненно сворачиваясь. Ребекка испуганно убавила температуру, снова запаниковала, схватилась за коробку с яйцами — одно с хрустом упало на пол.