Ветер над рекой: Оплот Надежды

— Продолжай, — приказал Тамашир.

Девушка испуганно оглянулась, но тут же взяла следующее яйцо. Удар о край сковороды — слабо, скорлупа даже не треснула. Еще один удар. Белок предательски брызнул и на сковороду, и на плиту. Ребекка отчаянно попыталась сдвинуть содержимое ближе к бекону. Масло снова зашипело, заставляя хвататься за следующее яйцо. Второе она надтреснула аккуратнее, раскрыла скорлупу пальцами, вылила почти ровно. Но черный дымок над сковородой говорил, что всё еще не так...

Наконец перед Тамаширом бледная девушка поставила поднос с тарелкой и чашкой. Свернувшийся почерневший бекон, хрустящая черная каемка яиц с непрожаренной серединой, кружка, залитая кофейной пеной. Ребекка виновато понурила голову, кусая израненные губы.

Полковник недовольно взглянул на результат, продолжая хмуриться.

— Еда — это ресурс, — безэмоционально произнес он. — Жизненно важный ресурс. Испортишь — кто-то останется голодным. Кто-то не выполнит свою работу. — Мужчина поднял взгляд на девушку. — Сегодня это я. Завтра может оказаться твой друг. Подумай об этом.

Он сел за стол и, демонстративно срезая черные корочки, принялся есть приготовленное.

День 3. 06:54. Конференц зал. Мэрия.

Анна шагнула в конференц-зал, тут же цепляясь взглядом за суровое лицо полковника Тамашира, подтянутую фигуру военного в зеленом кителе Сакасии.

— Доброе утро, — улыбнулась девушка, кокетливо поправляя рыжую шевелюру и проходя к своему рабочему месту. — Всем, конечно же, — вздохнула она, даря улыбку персоналу.

Лицо полковника, кажется, смягчилось при виде зеленоглазой красотки. Военные тепло приветствовали артистку, провожая её до места, где сразу вручили текст сегодняшнего выступления.

Девушка неспешно пролистнула текст, одела наушники, поправила микрофон и начала:

— Доброе утро. С вами снова я — Анна Бореи, ваш Голос Ланвиля. Вчерашний день надолго останется в истории нашего города. Буря, обрушившаяся на нас, унесла жизни многих. Их имена теперь высечены в нашей памяти, а души, очищенные огнём, вернулись в объятия Великой Матери Вод. Мы простились с ними у статуи Талассы, и пусть вода и пепел напомнят нам: жизнь продолжается, пока мы помним. — Её голос звучал в наушниках команды Тамашира. — Но этот день показал и другое — нашу силу. Спасатели, военные, полиция и вы — простые жители — плечом к плечу разбирали завалы, делились последним, выводили раненых. Спасибо вам. Вы — причина, почему Ланвиль ещё жив.

Девушка вздохнула, на миг прикрывая глаза, но тут же продолжила.

— Сегодня наша главная задача — не дать панике и болезни разобщить нас. Карантинные отряды контролируют периметр. Да, это трудно, да, мы все устали, но выход за пределы безопасных зон сейчас — смертельный риск не только для вас, но и для ваших близких. Напоминаю: пункты выдачи воды и еды работают у мэрии и в порту. Если вы в убежищах при школах — помощь придёт к вам, не надо выходить самим. И куда более важное, — подчеркнула Анна.

Анна оторвала взгляд от бумаги и заговорила, едва поворачивая голову в сторону Тамашира:

— Но этого недостаточно! В городе уже ведутся работы по созданию лекарства от поразившей людей болезни. Ученые и медики делают всё возможное. Нам нужны люди, готовые участвовать в создании лекарства. Мы ищем добровольцев, которые согласятся на наблюдение, сдачу анализов, на участие в испытаниях. Это шанс приблизить тот день, когда мы сможем исправить случившееся. Что мы предлагаем? Кров и защиту для вас и вашей семьи. Приоритетный доступ к результатам исследований. Вы станете теми, кто спасёт Ланвиль.

Несколько военных метнулись к девушке, тыкая пальцем в лист с текстом, другие взволнованно оглянулись на полковника, оказавшегося прямо перед рыжеволосой дикторшей. За спиной Анны кто-то из техников присвистнул. Она не обернулась - обратного пути нет.

Тамашир медленно наклонился к её лицу, одновременно привлекая внимание техника. Анна заметно напряглась, но продолжила эфир, глядя полковнику в глаза.

— Мы ждем вас на главной площади Ланвиля, в мэрии — главном Оплоте Надежды. Один шаг — и спасение станет ближе! С вами была Анна Бореи — Голос Ланвиля. Берегите себя и друг друга.

Маркус махнул рукой технику. Эфир тут же прервали.

— Я требую объяснений, — голос полковника резанул тишину. Он не сводил с неё глаз.

— Вы сами разрешили мне заниматься набором, — выдохнула девушка, встречая его взгляд. Пальцы сжались в кулаки. — Людям нужна надежда. И выгода. Я предложила им и то и другое. Они не просто помогут в создании лекарства. Они получат еду, работу, убежище. Нам нужны рабочие руки и кровь для исследований доктора Нобоа!

Маркус медленно выдохнул сквозь зубы, желваки на скулах вздулись, но он сделал шаг назад. Взгляд, однако, остался таким же тяжёлым.

— Я разрешил вам заниматься набором под моим контролем, с согласованием каждого шага, — чеканил он. — Вы же только что в прямом эфире пообещали людям то, чего у вас нет: еду, охрану для семей, гарантии. Мои ресурсы не бесконечны.

Вокруг них замерли военные, стараясь не двигаться и ожидая развязки.

— Значит так, Анна Бореи. Вы будете лично отвечать за организацию жилья в пределах защитной стены нашего Оплота Надежды. Выделить солдат на это я не могу. Мне нужно завершить безопасный контур, держать оборону от зараженных, обеспечить продуктами не только мэрию, но и порт, и все убежища в школах.

— Отлично! Я — Голос Ланвиля, и я дам людям то, что пообещала! — выпалила девушка, подаваясь вперёд. — Прямо сейчас!

Анна резко развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из зала.

День 3. 07:03. Город Ланвиль.

Над городом плыли облака — бесконечной, холодной пеленой, которую гнал по небу северный ветер. Снова хлестал дождь. Люсиль куталась в куртку, пряча лицо от ледяных брызг.

— Словно никого нормального не осталось... — прошептала она, покосилась на мрачного спутника и снова уставилась на разбитые улицы. — Бандиты, безумцы, зараженные...

Дождь глушил запах дыма и крови, смывал следы ночных кошмаров, но не все. Неподалеку, из-под обрушенной стены, торчали чьи-то ноги. Дальше валялся окровавленный ботинок.

В животе предательски заурчало. Люсиль сжалась, обхватив себя руками.

— Может... Привал?

— Остались, — тихо ответил Дар. — Просто сидят по убежищам. Боятся.

Он шагнул к Люсиль, заглянул под капюшон.

— Устала?

Выпрямился, внимательно оглядывая улицу. С одной стороны тянулись полуразрушенные дома, с другой — пустырь и одинокий, чудом уцелевший домишко.

— Идем туда. Оттуда следить за обстановкой легче.

Они сделали всего пару шагов, когда Дар предостерегающе вскинул руку. Из дома вышел мужчина. Огромный, под два метра ростом, в рабочей униформе, с монтировкой в руках.

Здоровяк спокойно осмотрел двор и почти сразу заметил двоих на дороге.

— Какой огромный... — выдохнула Люсиль и прижалась к боку Дара, но тут же, передумав, шагнула вперед и подняла руки. — Эй! Не бойтесь! Мы замерзли и устали! Можно у вас погреться?

Великан медленно склонил голову, еще мгновение разглядывал Дара, потом перевел взгляд на девушку и неожиданно махнул рукой — приглашая.

— Я пойду первым, — шепнул Дар и двинулся к дому, тоже демонстративно подняв руки. Люсиль зашлепала следом по лужам.

Здоровяк молча дождался их у двери и распахнул ее, пропуская внутрь.

— Благодарю, — выдохнула Люсиль, задержавшись на пороге, чтобы заглянуть в лицо великану. Дождь хлестал по спине.

Дар нырнул в дом первым. Тепло. Чисто. Сухо. В полумраке угадывалась мастерская с инструментами, самодельная кухонька, невысокая простая кровать. А на кровати — спящий парень с каштановыми волосами.

Шагнувшая следом Люсиль тоже заметила спящего и удивленно вскинула брови.

Парень открыл глаза и уставился на нее.

— Девушка? — удивленно сел он на кровати и только потом перевел взгляд на Дара.

Скрипнула закрывшаяся дверь. Великан молча прошел к плите.

Люсиль проследила за ним взглядом и снова повернулась к пареньку.

— Я Люсиль. А вас как зовут? — улыбнулась она.

Зашумела вода, наполняя кастрюльку. Потом раздался низкий голос:

— Бук.

— Дар, — коротко бросил тот, делая шаг в сторону, чтобы видеть всех в бледном свете, сочащемся из окон.

Паренек свесил ноги с кровати, переводя взгляд с гостей на Бука у плиты.

— Джейме... — буркнул он и нахмурился. — Зачем ты их впустил, Бук?

— Что? — растерялась Люсиль. — Ну... Я попросила... — Она виновато повела плечами. — Там холодно. И снова... дождь...

Бук поставил кастрюльку на огонь и обернулся.

— Тебя тоже впустил, — коротко ответил он и жестом указал Люсиль на табурет у столика.

Девушка с готовностью присела, поглядывая на собравшихся.

— Тц... — надулся Джейме, скрестив руки на груди. — Ла-адно... — Он покосился на Люсиль, потом на Дара.

Дар облизнул пересохшие губы, задержал взгляд на девушке и машинально коснулся пальцами бинтов на шее.

— Отличное местечко, Бук.

Великан кивнул и принялся доставать из ящика чашки.

— Здесь... — Люсиль огляделась, вдохнула запах сухого дерева и металла. — Спокойно. — Она снова посмотрела на Джейме. — Простите, что ворвались. Мы ненадолго.

— Ты ранен, Дар? — неожиданно спросил Джейме, старательно отводя взгляд от девушки.

Бук тоже посмотрел на повязку.

— Да, это... — начала Люсиль.

— Царапина. — Дар поморщился, снова тронув бинт. — Бук, помочь с готовкой?

— Ну да... — фыркнул Джейме, вскакивая с места. — Лучше я помогу.

Он решительно зашагал к Буку, оттесняя Дара от плиты.

Люсиль поджала губы и отвела взгляд.

Бук тем временем достал с полки консервы и тарелки.

Покачивая ногами под табуретом, Люсиль сложила руки на коленях.

— Удивительно... — тихо сказала она. — Бук такой большой, сильный и добрый... Джейме, он и тебя тоже спас?

Бук шагнул к столу, расставляя тарелки. Лицо его оставалось бесстрастным, как и он сам.

Джейме торопливо вывалил консервы на сковороду, и по комнате поплыл умопомрачительный аромат тушеного мяса с овощами.

— Да... Спас... — выдохнул он, помешивая шипящую массу.

— Я собираюсь выбраться из Ланвиля, — внезапно произнес Дар. — В городе черт-те что творится: безумцы, монстры... Пойдете с нами?

Люсиль напряглась, быстро переводя взгляд с Бука на Джейме.

Великан поймал ее взгляд, нахмурился и лишь после этого посмотрел на Дара.

— Куда? — спросил он. — Дом крепкий. Еда есть. — Он отвернулся, засыпая в кипяток чай.

— И правда... куда... — пробормотал Джейме, неся сковороду к столу. Он ловко разложил ароматный завтрак по тарелкам. — Бук прав. Тут хотя бы дом есть. А еще военные... Живыми они нас из города не выпустят.

Люсиль придвинула к себе тарелку, обхватила ее ладонями, грея руки, и осторожно подула.

— А... — Она подняла глаза на Бука. — Я могу остаться здесь? С вами?

Дар скрипнул зубами, уставившись на оставшиеся тарелки.

— Ты правда хочешь? — холодно спросил он, переводя взгляд на девушку.

Бук, по-прежнему хмурясь, снял с огня кастрюльку с чаем и аккуратно разлил его по кружкам.

— Да. Оставайтесь, — коротко бросил он, на миг подняв глаза на Люсиль, и отставил пустую посуду.

— Э-э-э! — возмутился Джейме. — Но у тебя только одна кровать!

— На ней будет спать Люсиль, — пожал плечами Дар. Он подхватил со стола кружку с чаем и добавил уже гораздо бодрее, с вызовом: — За знакомство!

Люсиль, все еще избегая взгляда Дара, тоже потянулась к своей кружке.

— За знакомство!

— За знакомство! — отозвался Джейме, с легким звоном коснулся своей кружкой кружки Люсиль и попытался улыбнуться ей.

Последним, все так же молча, свою кружку поднял Бук. Он посмотрел поверх нее на Дара, потом на Джейме и Люсиль. Свет из окна выхватил из полумрака его спокойное, сосредоточенное лицо.

День 3. 07:24. Город Ланвиль.

Машина снова дернулась на кочке, и Жук больно стукнулся лбом о стекло. Проснулся он резко, с шипением потирая ушиб. За окном хлестал дождь, грязь растекалась по разрушенным улицам мутными потоками.

— Мы еще не приехали? — возмутился паренек, но договорить не успел — отшатнулся от окна, едва разглядев в серой пелене жутковатые фигуры. Безумцы стояли неподвижно, запрокинув лица к небу, подставляя их холодным струям.

— Нигде нормально не проехать. То завалы, то монстры... — буркнул Клык, покосившись на парня в зеркало заднего вида. — Ничего. Уже немного осталось.

— Налево поворачивай, вон за той развалиной. — Грин ткнул пальцем в темнеющий остов здания. — Я уже узнаю окрестности.

— Скорее бы добраться... — прошептал Жук, оглядываясь на фигуры, тающие за пеленой дождя.

— Рано радуешься, — усмехнулся Грин, не оборачиваясь. — Нам еще возвращаться в сервис за остальным барахлом. И не раз.

Машина снова подпрыгнула на обломках и, жалобно скрежеща, въехала на дорогу, ведущую к холму. Руэл Клык стиснул зубы и прибавил газу, когда за стеной дождя проступили смутные очертания особняка.

— Придется, — подтвердил он, когда тряска немного утихла. — На одной канистре далеко не уедем.

Вскоре они въехали во двор и медленно подкатили к зданию. Руэл аккуратно припарковался у ворот гаража.

— Жук, ворота за тобой. Машину лучше спрятать внутри.

— Я вниз. — Грин махнул рукой, выскочил под дождь и, шлепая по лужам, первым направился к дверям особняка.

Жук поспешил за ним, на мгновение задержав взгляд на Клыке, оставшемся в машине.

Через минуту Грин уже спускался на подъемнике в бункер. Двери разъехались, и перед ним возникла Киара.

— Грин? — она подалась к нему, лихорадочно ощупывая взглядом. — Ты почему один? Ранен?

— Данеш! — Тык тут же шагнул к нему, стискивая в объятиях до хруста.

— Почему ты один, Данеш Грин? — строгий голос Шныря раздался из полумрака. Лукас приблизился к подъемнику последним. — Где Руэл и Тушар?

— Живой я, живой, — Грин мягко, но настойчиво отстранил от себя Ташика и перевел дух. — И остальные тоже живы. Машину паркуют наверху.

— Отлично! — Лукас Шнырь довольно хлопнул в ладоши. — Значит, теперь у нас есть машина. Давай, рассказывай, как все прошло.

— Кир, принеси пожрать чего-нибудь, — попросил Грин, покосившись на девушку, и, когда та кивнула, начал рассказ: — По канализации тащились в полной темноте. В общем, там, где вылезли — труп разорванный нашли. В сервисе еще одна машина была, но вдребезги. А барахла внутри — полно. За один раз не унести, даже с машиной. — Он покачал головой. — Сначала внутри еще один мертвяк был... Потом безумцы приперлись, а следом за ними — кто-то еще. Стрельба началась — такое месиво устроили, жуть. Мы попрятались и отсиживались. Едва стихло — я дорогу к машине пробил, и мы уехали.

— Надо забрать все, — Лукас нахмурился, потирая подбородок. — Но сперва понять, кто стрелял. Они могли вернуться и уже все вывезти...

— Надо, — Грин оскалился. — Но будь готов там и сдохнуть. Сам пойдешь?

Шнырь нервно дернул головой, услышав шум подъемника. Из него вышли Жук и Клык.

— Вместе пойдем, — бросил Лукас, направляясь навстречу Клыку. — Но позже. Отдыхайте пока.

— Не бойся, Грин, — Тык улыбнулся, подходя ближе. — Я в следующий раз с тобой пойду.

Киара сунула Грину бутылку и банку тушенки, но тут же оглянулась на остальных у подъемника:

— Если вы пойдете втроем, Жук и Клык останутся в бункере?

— О! И мне! — Жук, забыв про усталость, метнулся к Киаре, протягивая руки к еде.

Клык проводил парня взглядом и снова повернулся к Лукасу:

— Ты действительно собираешься сам идти в сервис? Стрелявшие могут вернуться, и их гораздо больше, чем нас. Во дворе мы насчитали несколько десятков расстрелянных безумцев.

— Да... — протянул Грин, прислушиваясь к разговору и открывая бутылку. Сделал большой глоток, утер рот тыльной стороной ладони.

— Посмотрю, что можно сделать, — Лукас обернулся на его голос. — Может, найду безопасный путь до сервиса. Надо понять, что творится в городе.

— Скорее всего это была армия, но знать наверняка будет полезно, — согласился Клык. В отличие от главаря, он краем глаза продолжал наблюдать за Жуком. — Машина небольшая. Мест четыре, без багажа — пять. — Он шагнул ближе к Лукасу, понизив голос: — А нас — шестеро.

День 3. 07:46. Школа Эйнсвик.

Ресницы дрогнули, но Мирия не спешила открывать глаза полностью, некоторое время прислушиваясь и подглядывая за происходящим в классе. Вчера их с Сэмом уложили на матрасах прямо на полу, выдав каждому по одеялу. В таком же положении с ними ночевало еще с десяток человек, включая детей. Сейчас некоторые из них тоже начинали просыпаться. В классе было прохладно, несмотря на такое количество людей. На проходе лежали вещи, через которые проснувшиеся то и дело спотыкались, пытаясь тихо извиняться друг перед другом. В холле уже слышались голоса, стук молотков. Брови Мирии сдвинулись, и она открыла глаза.

Так как матрасы лежали плотно друг к другу, совсем рядом было веснушчатое лицо Сэма. Вьющиеся волосы пшеничного цвета сбились и торчали в разные стороны. Тени под глазами говорили о том, что о спокойном крепком сне он мог только мечтать.

Неподалеку сидел старик в потрепанном дорогом костюме, теперь испачканном грязью и кровью. Высокий, худощавый, седой. Глаза прятались за толстыми линзами очков. Рядом спали бледные близнецы — мальчик и девочка — и женщина неопрятного вида.

Мирия сбросила с себя одеяло, поднимаясь с места и двигаясь в сторону дверей.

— Что? Пора? — дернулся почти сразу Сэм, поднимаясь и выпутываясь из одеяла. — Я сейчас... быстро...

Но не успели они выйти, как в дверях появилась женщина с корзинкой.

— Завтрак. Подходите сюда. Не толкайтесь. — сказала она, доставая из корзинки печенье и бутылку с водой.

— Давайте я помогу детям. — протиснулась в класс типичная учительница: с каштановыми волосами, собранными в хвост, худая, в одежде, заляпанной мелом, сразу беря несколько пайков и направляясь прямиком к спящим почти у дверей близнецам.

— Эй, вставайте. — она дотронулась до плеча девочки. — Завтрак.

Но первым всё же открыл глаза мальчонка, прижался к сестре и застонал. Девочка тут же потянулась к брату, обнимая его крепче, и тяжело вздохнула.

Рядом громко зачавкала полученной едой неопрятная женщина, отвлекая внимание ненадолго на себя.

Но почти сразу ожили и другие жители этого класса, потянувшись к дверям за едой и водой.

Мирия придержала рукой оказавшегося рядом с ней Сэмюэля.

— Погоди. Пусть поедят дети. — шепнула она, наблюдая за повеселевшими лицами беженцев.

К учительнице и близнецам потянулся сидевший рядом старик.

— Ну же, малыши. Пора кушать. — зашептал он, не обращая внимания на суматоху вокруг.

Сэм замер, поглядывая на близнецов и людей вокруг них.

— Вы пришли вместе? — спросила старика учительница. — Как их зовут?

Но тут ее отвлекла девочка, что протянула тоненькие ручки к еде, вручая порцию сначала брату. Наконец близнецы приступили к еде.

— Лео и Лия. — наблюдая за детьми, ответил старик. — Они теперь сироты и не разговаривают.

Мирия наклонила голову, еще миг разглядывая близнецов, а после толкнула Сэма к раздатчице за едой.

Учительница закончила раздачу продуктов и вместе с другой женщиной покинула класс.

Мирия посмотрела некоторое время той вслед, задумавшись, а после толкнула локотком Сэма.

— Пойду осмотрюсь. Сиди тут.

Сэм тряхнул головой, соглашаясь, но тут же вытаращил глаза на Мирию.

— Я с тобой!

— Со мной? — удивилась Мирия. — Зачем? Я планировала предложить в школе услуги медсестры.

Мимо проскочил молодой человек в костюме продавца супермаркета.

— Затем, — нахмурился Сэм, проследив взглядом за парнем. — Чтобы больше никого не потерять. И... может, и я смогу чем помочь?

— Потерять меня? — приподняла бровь Мирия, чуть улыбнувшись и похлопав паренька по светлой макушке. — Хорошо. Пойдем осмотримся вместе.

— Пойдем... — выдохнул Сэм, чуть успокаиваясь и поднимаясь с места.

Мирия хмыкнула и тоже поспешила покинуть класс, тут же едва не столкнувшись с военным в форме.

— Доброе утро. — мило улыбнулась она, разглядывая незнакомца.

— Слушаю. — медленно повернулся к ней военный, сжимая в руках автомат, но видя улыбку женщины чуть ослабляет хватку.

— Ах! — выдохнул Сэм, теряя цвет лица. Он вцепился мертвой хваткой в руку Мирии и рванул её назад, в класс, споткнувшись о чей-то рюкзак.

— Ты что творишь?! — зашипела Мирия, вырывая локоть. Глаза её вспыхнули злостью.

— Военные... — выдохнул он, не слыша её. Зрачки парня были расширены, он лихорадочно оглядывался. — Они... там... — он мотнул головой назад, в сторону выхода. — Дом... Семья... — Он снова схватил её за плечи, встряхнул, заглядывая в глаза, пытаясь достучаться: — Ты понимаешь?

Мирия на мгновение замерла, всматриваясь в его перекошенное ужасом лицо.

— Сэм, — она твердо, но без грубости убрала его руки со своих плеч. — Это единственный шанс всё разузнать. Прямо сейчас. Подумай сам.

— Я... Мы... — Сэм попятился, наткнулся на свой матрас и рухнул на него, вцепившись в одеяло так, словно это был спасательный круг. Он смотрел куда-то сквозь пол, затравленно и зло одновременно. — Не готов... Не могу.