Ветер над рекой: Оплот Надежды

Несмотря на непогоду, на улице он был не один. Люди продолжали постройку защитной стены. Теперь уже не только военные, но и гражданские, успевшие укрыться в мэрии еще вчера. Фрагмент за фрагментом, из готовых бетонных блоков, которые даже в такую погоду носил из порта вертолет, стена вырастала вокруг старинного здания с башенками, и без того походившего на замок в сердце города. Небольшое столпотворение было у военной палатки, где проводилась раздача пайков. Даже в такую погоду голодные жители Ланвиля устремлялись сюда за надеждой и помощью.

— Оплот Надежды... — хмыкнул Гидеон, стряхивая воду с волос. Правую ладонь прострелило тупой болью, когда он попытался сжать и разжать кулак, проверяя подвижность вывихнутого сустава. Он поморщился, сунул руку под плащ и, больше не глядя на небо, двинулся к палатке.

— Эй! — неожиданно окликнули его.

От здания мэрии к нему зашагал полицейский в свежей форме, но с лицом, наполовину скрытым бинтами.

— Джошуа Питерсон, сержант полиции Ланвиля. — Он запнулся, разглядывая Гидеона. — Я в участке видел. Как ты с этими тварями дрался. — Сержант машинально коснулся повязки на щеке. — Поможешь здесь с обороной? Военные держат периметр, но сам знаешь, что этого может быть не достаточно.

Гидеон замер, рассматривая израненное лицо полицейского, а после снова поднял взгляд к небу. Почти в тот же миг в лицо ударил очередной порыв ветра, донося запах соли. Гидеон чуть наклонил голову набок, прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом кивнул.

— Да. Я помогу. Так желает Великая Матерь. — Он приподнял перевязанную правую руку. — Только учти, я не в полной силе.

День 3. 08:10. Дом Бука.

Некоторое время собравшиеся еще сидели за столом. Погода снаружи лишь ухудшилась. Вспышки молний, раскаты грома и порывы ветра, от которых звенели стекла. Бук то рассматривал Люсиль, то переводил взгляд на повязки Дара. Царило странное, неловкое молчание, которое никто не спешил прерывать.

— Дождь усилился… — прошептал Джейме.

— Надо укрепить окна и дверь. Второго урагана дом может не выдержать. — Дар говорил тихо, но твёрдо.

— Думаешь… снова ураган? — Люсиль покосилась на задрожавшие от очередного порыва стёкла.

— Укрепить. — Бук кивнул на слова Дара, поднимаясь и направляясь к инструментам.

Джейме медленно проследил за ним взглядом.

— Давай помогу. Надо заколотить окна. Что есть из материалов? — Дар сразу последовал за Буком.

— И я помогу… — поднялся следом Джейме.

Люсиль тяжело вздохнула, провожая мужчин взглядом.

— Поставить распорки, учесть пути отступления… Дверь в дом только одна… — пробормотала она, потирая лоб и прикрывая глаза.

Бук тем временем извлёк из-за стола несколько досок, вручая их остальным.

— Молодчина, Люсиль. Одно окно закрепим с этой стороны, чтобы можно было легко снять. — Дар кивнул девушке.

Джейме молча принял от Бука свою часть досок, поглядывая на неё.

Девушка вздохнула, хмурясь, и тоже поднялась.

— Надо заклеить окна лентой. Это укрепит стёкла… Есть такая? — шагнула она к Буку.

— Ого. — выдохнул Джейме, наблюдая за девушкой. — А ты умница.

— Займитесь этим вдвоём. — кивнул Дар Джейме. — Мы же закрепим окна снаружи сначала.

Бук кивнул, но достал из-за стола ломик и демонстративно поставил его у одного из окон, а после взял доски и инструменты, собираясь на улицу, несмотря на погоду.

Люсиль коротко кивнула, нашла на столе Бука нужную им с Джейме ленту и двинулась к окну.

— Лааадно… — протянул Джейме, поглядывая на девушку и бросая свои доски обратно на стол.

Дар же резко зашагал наружу, обогнал хозяина дома и первым вынырнул в бушующий ливень.

Люсиль вздохнула, вручила Джейме один из рулонов клейкой ленты и принялась заклеивать крест-накрест первое окно.

Джейме оказался под рукой с ножницами, ловко обрезая полосу, и поглядывал на девушку.

За окном сквозь пелену дождя показался силуэт Дара. Мужчина шагнул вперёд, подставляя лицо под струи и порывы ветра.

Бук сразу же шагнул к ближайшему окну, принимаясь укреплять его досками. К шуму грозы и всполохам молний добавился стук молотка. Его силуэт жутковато подсвечивали вспышки.

Люсиль замерла, всматриваясь в Дара, и сжала губы.

— Вы поссорились? Вы так поглядываете друг на друга, когда думаете, что второй не смотрит. — тихо спросил Джейме, тоже глядя в дождь.

— Дар, неси доски сюда! — сквозь грозу прогремел голос Бука.

Джейме первый среагировал, всматриваясь в пелену.

Люсиль растерянно моргнула и двинулась к следующему окну, снова поглядывая на Дара.

— Это так выглядит, значит? — прошептала она себе под нос, нанося новый крест из липкой ленты. — В каком-то смысле… так и есть…

— В каком-то смысле? — уточнил Джейме, следуя за ней.

За окном Дар пошевелился, двигаясь на голос Бука.

— Если ты хочешь знать, встречаемся ли мы — это не так. — Люсиль качнула головой, стараясь не смотреть сквозь стекло на работающих под дождём мужчин. И всё же снова поймала взглядом силуэт Дара ровно в тот миг, как небо озарила новая вспышка молнии.

День 3. 08:28. Мэрия. Бункер. Кухня.

На кухне за прошедшее время почти ничего не изменилось. В том числе и потемневшая плита. Как Ребекка ни старалась, полностью отмыть сгоревшую поверхность не вышло. Повар был неразговорчив — при каждом появлении девушки на кухне он мрачнел, но выгнать её не мог.

— Всё будет хорошо... — как мантру, прошептала Ребекка, беря поднос с завтраком, и направилась в столовую.

Здесь своего заказа ждал один из солдат, последний из последней группы. Ребекка молча поставила поднос на его столик.

В этот момент двери столовой открылись.

Внутрь шагнула женщина с медными волосами, свободно спадающими до середины спины, переливаясь от рыжего к золотистому. Ребекка застыла, пальцы сжались на краю подноса.

Женщина обвела взглядом столовую, и взгляд её остановился на Ребекке. Скользнул по лицу девушки, по тёмно-синей блузке, по слишком широким военным брюкам.

Ребекка сделала шаг назад. Робкий, короткий шажок, не отрывая глаз от вошедшей.

— Анна... Бореи... — сорвалось с её губ.

— Завтрак, пожалуйста. — Низкий, бархатистый голос наполнил столовую. Анна улыбнулась и прошла к отдельному столику. Аккуратно присела, поправила юбку-трапецию. — Блинчики с творогом, какао и немного сметаны.

Пальцы Ребекки коснулись шеи — там, где под воротником темнели следы. Зубы сжались на истерзанной губе. Через миг она отрывисто кивнула и почти побежала обратно на кухню.

— Там... Анна... Бореи... — выдохнула Ребекка, едва переступив порог. Провела языком по губе, слизывая выступившую кровь. — Нужно блинчики с творогом, какао и немного сметаны.

— Какао? — Повар фыркнул, шлёпнул в пустую тарелку кашу из кастрюли. — Указаний таких не было. Общее меню для гостей.

На тарелку лёг кусок хлеба, рядом — чашка чёрного кофе. Повар бросил на Ребекку короткий взгляд и отвернулся.

— Пошла.

— Но... — начала Ребекка, глядя на поднос.

Она прикусила губу и двинулась обратно. За спиной лязгнула кухонная дверь.

Анна уже сидела за столиком, перебирая узорчатую цепочку сумочки. Увидев поднос, приподняла брови.

— Что это?

— Ваш завтрак. — Ребекка поставила поднос перед звездой, смотря в сторону. Пальцы дрожали — она спрятала их под столешницей, сцепив на коленях. — Простите... повар сказал, что есть только общее меню.

— Хм... — Анна поджала губы, накрашенные глубоким красным, и несколько секунд разглядывала девушку. — Сядь-ка тут. — кивнула на стул напротив.

Ребекка опустилась на стул. Глаза смотрели вниз, на кроссовки.

— Вы... Что-то хотели? — тихо спросила она, не поднимая головы.

— Как тебя зовут? — Голос Анны звучал ровно, без нажима. — Ты не похожа на военного, но работаешь здесь. Наверное, непросто такой маленькой девушке. Тебя не обижают?

Анна кивнула в сторону Ребекки, взгляд её задержался на синяках над воротником. Затем она взяла ложку и принялась за кашу.

— Я Ребекка Грейхер... — Девушка смотрела вниз. — Я не военная. Так получилось... — Она покусывала губу. — Тяжело... но... — Ребекка подняла глаза на Анну, серые, с тёмными кругами. — Кому сейчас легко? Нет-нет, никто не обижает...

Она замотала головой и спешно подняла воротник блузки, закрывая шею.

Анна отложила ложку, выпрямилась, чуть наклонила голову набок и прищурилась. Кончики её пальцев легонько постучали по столу.

— Бекки значит. — Уголки губ Анны приподнялись. — А не хотела бы ты работать со мной? — Её взгляд снова скользнул к губе Ребекки, к блестящей капельке крови.

Ребекка моргнула, глаза расширились.

— Что? Работать с вами?

— Да-а. — Анна обхватила чашку кофе ладонями, продолжая улыбаться. — Быть моей личной помощницей.

— Я... помощницей? — Щёки Ребекки залила краска. Она опустила глаза, пальцы вцепились в колени. — Я... очень бы хотела... Но... я откажусь.

— Что? — Пальцы Анны сжали чашку сильнее. — Но почему?

Ребекка заерзала на стуле. Глубоко вздохнула, не поднимая головы.

— Я отрабатываю... ущерб. — Голос её звучал глухо. — И своё содержание. Полковник... назначил меня сюда. Простите... я лучше пойду...

Она поднялась.

Анна цыкнула, провожая её взглядом. Женщина сидела всё так же прямо, но теперь смотрела на свои руки, перебирающие цепочку сумочки. На лице её больше не было улыбки.

День 3. 08:49. Мэрия. Временный полицейский участок.

Джошуа замер, всматриваясь в нескончаемый поток людей на главной площади. Что в дождь, что в сменивший его душный туман — сюда приходили. Кто-то получал продуктовые пайки, без которых теперь в Ланвиле и вовсе не выжить; кто-то искал родных и близких, другие — убежища и защиты. Жизнь в городе изменилась для всех после начала карантина — и определённо надолго. Новых нападений безумцев на мэрию пока не было, но военные, используя и силы местных жителей, продолжали строительство защитной стены вокруг сердца города, складывая огромные бетонные блоки один к другому.

Детектив тяжело вздохнул.

Его полицейская форма отсырела от непогоды, липла к телу, и по взглядам беженцев — увы — больше не несла чувства надежности и защищенности. Пальцы вновь потянулись к повязке на лице — под ней саднили новые рваные раны, похожие на языки пламени. Старый шрам на правой щеке хотя бы зажил давно. Вместе эти шрамы не добавляли доверия окружающих, хотя мало кто действительно уцелел.

— Надо просохнуть… — буркнул офицер себе под нос, но тут же заставил себя выпрямиться, подтянуться и только после этого шагнул в здание.

В помещении было людно и тесно. Беженцы обустраивались в здании мэрии на временное жильё; в коридорах лежали сумки, матрасы, личные вещи. Мимо Джошуа пробежали чьи-то детишки, едва не сбив с ног. Он проводил их взглядом — серые глаза смотрели с привычной оценивающей прохладой — и поспешил дальше, чтобы наконец спрятаться во временном полицейском участке.

Внутри, у входа, он заметил двух военных и полицейского секретаря с пачкой бумаг.

— Вот ответ на ваш запрос, — протянул секретарь увесистую пачку офицеру. — Отпечатки сверили с архивом. Шесть из восьми имеют совпадения. Вот эти вот.

Полицейский открыл документы, показывая на фотографии.

Джошуа замедлил шаг, а после и вовсе остановился у плеча секретаря. Скрестил руки на груди, чуть наклонил голову, заглядывая в документы. Молча.

— Лукас Таррет — Шнырь, — начал зачитывать офицер, демонстрируя фото темноволосого мужчины в кожаной куртке с длинным носом, крупными ушами и подозрительным взглядом. — Предположительно лидер преступной группы. Проходил в одном деле как подозреваемый, но заявитель забрал своё заявление.

Джошуа слушал, не перебивая. Ни вздоха, ни вопроса. Только скулы чуть напряглись — и отпустили.

— Руэл Чардис, он же Клык. — Секретарь показал фото худощавого, жилистого парня с волосами, стянутыми в хвост. На снимке были видны сбитые костяшки на кулаках. — Был замечен как участник уличных боёв. Предположительно правая рука Шныря.

— Ташик Грин, или Тык. — Перед военными появилась фотография здоровяка с туповатым лицом. — Были приводы за драки, побои, разрушения.

— Данеш Грин. — Секретарь переложил следующую фотографию: высокий жилистый мужчина с искривлённым старым переломом носом. — Двоюродный брат Ташика. Те же приводы: драки, побои. Но помимо этого было заявление на вымогательство и разбой. Тоже заявитель от своих слов отказался.

— Киара Понтис. — На верх стопки показалась фотография миловидной шотенки с голубыми глазами. — Была неоднократно замечена в компании Таррета. Проходила по одному из дел братьев Грин как свидетель.

— И последний — Тушар Такли по прозвищу Жук. — Офицер достал последнюю фотографию.

Джошуа не шелохнулся. Но на пару секунд перестал дышать.

Пальцы, скрещённые на груди, чуть сжались — так, что побелели костяшки. Взгляд прилип к снимку. Джошуа медленно, почти незаметно выдохнул. Разжал пальцы.

— Сирота, — продолжал офицер, не замечая ничего. — Несколько побегов из приюта, бродяжничество, кражи. Был неоднократно замечен с Понтис, Тарретом и Чардисом.

— Это все отпечатки, что мы смогли опознать. По совокупности эпизодов они проходят как устойчивая группа, склонная к насилию и хищениям. В документах есть последний адрес некоторых из них.

— Оставшиеся двое по базам не проходят. — Секретарь снова протянул папку офицеру. — Надеюсь, вам это будет полезно.

Военные забрали бумаги и вышли. Только тогда Джошуа позволил себе расслабить плечи. Повернулся к секретарю, толкнул локтем.

— Где эти отпечатки нашли, не знаешь? Что вдруг столько интереса к ним?

— Неизвестно. Сами отпечатки передали, да поторопили с поисками, — качнул головой секретарь, возвращаясь к своим делам.

— Погоди. Сделай мне копию.

Секретарь поднял бровь.

Джошуа на секунду прикрыл глаза.

— Видел я на днях этого пацана — Жука. Он выдавал себя за сына доктора Нобоа. Они могут быть связаны с убийством в его доме, а быть может — и со взрывом в лаборатории.

День 3. 08:54. Улицы Ланвиля.

Кристофер открыл глаза, понимая, что шум дождя прекратился. Стук капель по металлу, по асфальту, журчание воды в стоках. Больше этого не было.

Облизнув пересохшие губы, мужчина с трудом поднялся, придерживая раненое плечо. Здоровой правой рукой потянулся к консервной банке у маленького окошка под потолком. За время дождя в нее набралось немного воды, которую он с жадностью выпил.

Бережно поставив банку обратно, Кристофер поднял свой запылившийся рюкзак и заглянул внутрь. Принялся выкладывать из него вещи, но с каждой всё яростнее и резче, пока и вовсе не замахнулся было рюкзаком. В последний момент не выпустил его из рук, прижал к груди.

Миг, другой — Кристофер восстанавливал дыхание. А после накинул рюкзак на спину и двинулся к выходу из подвала, туда, откуда сочился дневной свет.

Улицу окутывала мутная дымка, скользящая на легком ветерке по развалинам, вокруг домов с опустевшими окнами. И пустота. Казалось, город умер.

Кристофер останавился на мгновение, вдохнул воздух. Оглянулся по сторонам.

Но это ощущение тут же развеял проносящийся над головой вертолет — огромный, с тяжелым грузом на привязи.

Кристофер дернулся в сторону, пытаясь укрыться в тени, и больно ударился раненой рукой о стену, шипя и ругаясь.

И тут в развалинах практически над его головой внезапно послышался хруст битого стекла.

— Улетели? — донесся низкий мужской голос.

— Улетели. Хавай мешки и тякаем! — послышался голос моложе.

А через минуту, едва Кристофер успел свалиться обратно в подвал, из дома показались двое мужичков, обвешанных сумками с домашней утварью, картинами, торчащими из карманов украшениями.

— Мародеры… — выдохнул Крис, зажимая тут же рот ладонью, но парочка уже живенько улепетывала дальше по улице.

Некоторое время Кристофер оставался в подвале, прислушиваясь к происходящему на улице. Здоровая рука успокаивающе поглаживала раненое плечо.