Цена доверия

Она нанесла несколько легких мазков кистью по полотну. Комната наполнялась запахом масляных красок, смешанным с прохладным воздухом.

– Снег рисовать очень сложно, – продолжила она задумчиво. – Кажется, что он просто белый, но как передать его глубину и ледяное сияние? Я стараюсь поймать этот оттенок и едва уловимый блеск.

Кристиан смотрел на холст, который она расписывала, и картинка правда завораживала, его мама была талантливой художницей. Она подняла взгляд на сына, и в её глазах отразились вдохновение и материнская нежность.

– Джулия написала, они уже в пути и прибудут через двадцать минут. А Лейла с отцом присоединятся к нам на ужин.

Тень легла на лицо Кристиана. После их ссоры, когда он с сильным похмельем вернулся утром домой после ночи, которую провел в доме Себастьяна, он первым делом извинился перед матерью. Его голос был хриплом, слова давались с трудом, но он знал должен был это сделать, у него не было желания портить отношений с ней.

Тема свадьбы больше не поднималась так открыто, но продолжала висеть в воздухе. Она проскальзывала в коротких паузах за завтраком, в натянутых улыбках матери, в чуть более холодном, чем обычно, тоне отца.

Рано или поздно это случиться. Ему придется пойти на поводу родителей. Но Кристиан будто отгонял эти мысли, погружаясь в свою легкомысленную рутину, лишь бы не сталкиваться с неизбежным.

– Мам, я не уверен. Зачем…

– Пожалуйста, сынок, будь душкой, – голос Элеоноры стал мягче, почти умоляющим. – Не порти все заранее, ты не знаешь, что принесет будущее. Посмотри на Джулию и Николаса, у них все сложилось чудесно. Не надо разрушать всё раньше времени, дай ей шанс, будь галантен. И пожалуйста, веди себя достойно.

Она положила кисть и подошла к нему, касаясь его щёки ладонью. Прикосновение было тёплым и успокаивающим.

– И дело не в том, что ты меня опозоришь, сынок. – произнесла она, её голос звучал мягко. – Мне нет дела до мнение других людей. Но ты можешь меня расстроить. Не расстраивай свою маму. И эту девочку, Лейлу, тоже. Мне кажется, у вас есть шанс.

Кристиан вздохнул, глядя в её добрые, полные надежды глаза. С одной стороны, он был недовольным, но решиться противостоять этой мольбе не мог.

– Хорошо, мама, – наконец смирился он. – Я постараюсь вести себя нормально. Но не жди от меня чего-то сверхъестественного.

– Этого и не нужно. – ответила она с улыбкой. – Просто будь собой. Но… лучшей своей версией.

В этот момент в комнату вошёл его отец. Как всегда, Чарльз выглядел безупречно даже в домашней одежде. Подойдя к Элеонор, он нежно поцеловал её в щеку и обвел комнату оценивающим взглядом. Кристиан не хотел встречаться с отцом глазами и отвернулся, глядя на заснеженный двор через стекло. Раздражение по отношению к отцу охватило его сильнее. С матерью было проще.

– Мая во всю готовится к обеду, Кристиан, надеюсь ты соизволишь присоединится – произнёс он саркастически последние слова.

Кристиану теперь хотелось побыть в одиночестве, собраться с мыслями, набраться терпения перед предстоящим вечером. Но, бросив взгляд на мать, он увидел, как она робко смотрит на него с надеждой. Она не произнесла ни слова, но Кристиан прекрасно понял этот взгляд. Расстраивать её у него не было ни малейшего желания. И ради неё он был готов выдержать отца и предстоящий ужин.

Он безмолвно последовал за родителями в столовую следом, замечая, как руки отца и матери, естественно, переплелись, как они обменялись мимолётным, понятным только им взглядом. Они шли рядом, как единое целое, словно за их плечами не было тридцати лет брака, а только одно их долгое и бесконечно счастливое сегодня.

У Кристиана промелькнула мимолётная мысль, может, всё-таки с Лейлой что-нибудь получится. Уверенности в этом не было, ни капли. Но вдруг? Вдруг мама права, и за идеально выбранной невестой скрывается живой человек, с которым можно говорить по душам? Вдруг у них был шанс? Обещание, данное матери, было немного тяжелое, но в то же время вдруг обрело какой-то смысл. Возможно, действительно стоило попробовать.

****

Джулия прибыла вместе с Николасом, и её появление было встречено всеобщим теплом. Она вошла в гостиную, двигаясь немного неуклюже, её живот стал заметнее с момента их последней встречи. Кристиан осторожно обнял сестру, ему её не хватало, затем он пожал руку Николасу. Тот не отходил от жены ни на шаг, поддерживал под локоть, когда она опускалась в глубокое кресло, будто она была хрустальной. Взгляд Николаса, обычно такой собранный и деловой, теперь смягчился и был полон такой беззащитной нежности, что Кристиану стало немного не по себе, будто он подсматривал за чем-то слишком личным.

За чаем с имбирными кексами, которые испекла Джул, царила семейная идиллия. Она в своем уютном трикотажном платье сияла изнутри, то и дело гладила ладонью свой живот, и её улыбка, обращенная ко всем и ни к кому конкретно, казалась Кристиану самым мирным зрелищем на свете.

– Ну зачем вы скрываете пол? Так интересно! Ведь это первый внук, или внучка! – не унималась Элеонор, её глаза сияли от счастья. Она так отчаянно хотела, чтобы её дети обрели семейное благополучие, что этот порыв был почти физически ощутим.

– Мы так решили мам, – улыбнулась сестра, и в её глазах плескалась радостные искры. – Я хочу, чтобы это стало сюрпризом для всех в день его… или её рождения. Хотя, признаться, мне самой не терпится узнать.

– А имена? Вы их уже выбрали? – переводила она взгляд с дочери на зятя, с тёплым любопытством.

– Миссис Костелло, мы обязательно сообщим имя, как только наш малыш появится на свет, – с тёплой улыбкой ответил Николас, мягко сжимая руку супруги. – Не беспокойтесь.

Его спокойный, уверенный тон был наполнен нежностью и обещанием. Взгляд, который он бросил на жену, говорил о полном согласии и взаимопонимании между ними.

Джулия повернулась к Кристиану, и её взгляд, наполнился тёплой, сестринской нежностью.

– А у тебя как дела, Крис? – спросила она, её голос прозвучал тише и заботливее. – Обычно, когда я приезжаю, ты не даёшь меня никому, настойчиво требуя всё внимание лишь себе.

Она ласково провела рукой по его волосам и тихо рассмеялась. В этом жесте читалась лёгкая ностальгия по тем временам, когда их главной заботой были лишь шалости и совместные проказы.

Он что-то пробормотал в ответ, отшутился, но внутри все сжалось в тугой комок. Попытка улыбнуться вылилась в кривую, натянутую гримасу. Джулия перестала смеяться, и тогда Кристиан увидел в её глазах вспышку недоумения. Её лицо сменилось тихим, внимательным участием. Но Кристиан лишь коротко мотнул головой, давая понять, что сейчас он не хочет об этом говорить. Их мать, словно почувствовав напряжение, снова увлекла Джулию разговором, мягко вернув её внимание к себе.

Вот она, картина идеального семейного счастья: любящие родители, счастливая сестра, её заботливый муж. Все были частью этого целого, этого теплого круга. Все, кроме Кристиана. Он был сторонним наблюдателем.

В самый разгар общего веселья и тёплой беседы Кристиан с болезненной, почти физической остротой почувствовал, как ему не хватает подлинной близости. Возможно, это было безумием, ведь он сам отрекался от брака. Но он жаждал не той связи, что предлагал ему его же мир. Брак по расчёту казался ему глубочайшим предательством самого себя.

Он хотел знать, каково это, когда женщина любит его, а не его фамилию и положение в обществе. Желание это было эгоистичным, но он не мог его заглушить. Он жаждал той любви, женской, страстной, безрассудной, той, что сжигает изнутри и заставляет чувствовать себя живым. Но в его реальности это было невозможной роскошью, и от этой мысли становилось тошно.

Возможно, стоило найти какую-нибудь девчонку на одну ночь, как он делал это раньше. Может, хоть это на время заткнет ту внутреннюю дыру, угрожающую поглотить все: и этот уют, и этот свет, и его самого.

****

После обеда отец Кристиана уехал по срочным рабочим вопросам, чтобы освободить вечер. Джулия и Элеонор отправились в гостиную, чтобы поболтать наедине, а Николас и Кристиан удалились в бильярдную.

– Чарльз упомянул, что сегодня приедет твоя невеста, – начал Николас. – Я и не знал, что ты уже выбрал себе невесту.

– А я и не выбирал, – мрачно бросил Кристиан, с силой ударяя кием по шару. Шары с грохотом разлетелись по сукну. – Это был не мой выбор.

– И что ты о ней знаешь? – Николас поднял бровь, наблюдая за напряжённой спиной Кристиана.

– Дочь Самуэля Коуэлла. Семья обладает влиянием, их связи безупречны, как и репутация, – Кристиан с горькой усмешкой передразнил тон отца.

Николас покачал головой, сдерживая смех.

– Ладно, с Чарльзом всё ясно. А если без его официального пресс-релиза?

– Я ничего о ней не знаю, – произнес он, – Она училась в моей школе, на класс младше. Мы почти не пересекались, ее отвозил водитель и сразу забирал. Пару раз видел на светских мероприятиях, всегда с отцом. Знаю, что окончила Лондонский университет, что мать умерла, когда ей было пять. И.. ее никогда не видел без сопровождения отца, не считая школы. – Кристиан пытался вспомнить хоть какие-нибудь факты о ней, с которыми мог поделится с Николасом. – Я не знаю, что она из себя представляет.

– Хм… – Николас задумчиво покатил шар по столу. – Может, дашь этому шанс? Поговори с ней, узнай получше. Вы оба взрослые люди, наверняка найдёте что-то общее.

– Звучишь точь-в-точь как моя мать, – Кристиан с раздражением провёл рукой по волосам.

– Потому что это единственный разумный выход. – Николас наклонился, тщательно прицеливаясь для удара, его пальцы уверенно легли на кий. – Попробуй. Если не сложится значит, не судьба. Хуже точно не будет.

– Ага, – ядовито рассмеялся Кристиан, откидываясь на спинку кресла. Будто у него был выбор в этом вопросе. – Хуже точно не будет.

****

Время текло неумолимо, и вскоре наступил вечер. Персонал дома уже подготовил всё к ужину. В столовой на широком столе были расставлены многочисленные закуски, изысканные салаты и разнообразные напитки в хрустальных графинах. Мягкий свет люстры отражался в столовом серебре, создавая атмосферу торжественности. В воздухе витали ароматы приготовленных блюд, но праздничная обстановка для Кристиана казалась лишь тщательно продуманной декорацией. В воздухе витало ожидание.

Джулии не терпелось увидеть невесту брата, об этом событии ей уже рассказала мама. Однако озабоченный вид брата заставлял её тревожиться. Николас, как всегда, был её опорой: он успокаивал её, уверяя, что все в порядке и что это личное дело Кристиана.

И вот в дверь постучали. На пороге стояли остроносый мужчина, мистер Самуэль Коуэлл, в безупречном пальто, и рядом с ним – Лейла в серой шубке. Родители встретили их со всем подобающим уважением и радушием. И они прошли в столовую.

Лейла была одета в элегантное платье, облегавшее стройную фигуру. Её волосы, иссиня-черные, были прямыми и гладкими, словно отполированными. Красная помада красиво смотрелось на её бронзовой коже, а кончик носа был покрасневшим от мороза.

Она была, несомненно, красива, Кристиан не мог этого отрицать. Её внешность была необычной, голубые глаза завораживающе контрастировали с темной бронзовой кожей, но эти глаза, тот самый оттенок, что всегда необъяснимо притягивал и цеплял его в других девушках, сейчас были пусты. В них не было ни волнения, ни любопытства, ни досады, лишь абсолютная, ледяная бесстрастность. Одним словом – ничего.

Сердце Кристиана не дрогнуло. Он видел красоту, признавал её, но она не разжигала в нем ни тепла, ни отклика. Лишь тихое, гнетущее разочарование.

За ужином, под мягким, но неумолимым давлением матери, он пододвинул стул для Лейлы. За столом завязалась оживленная беседа о бизнесе, общих знакомых и, конечно, о будущей свадьбе. Джулия, пытаясь растопить лёд, заводила с Лейлой разговор, задавала вопросы. Та отвечала вежливо, с корректной, отточенной улыбкой, подобающим тоном. Но в её словах не было ни капли живого интереса, ни единой искры. Каждая фраза звучала как заученная социальная норма, безупречная по форме и совершенно пустая по содержанию.

– Мне кажется, свадьбу лучше сыграть в нашем поместье. – Самуэль откинулся на спинку кресла, с довольным видом сделал глоток из своего стакана. – Летом, там будет потрясающий вид на залив.

Он уже видел эту свадьбу. Правда, видел её как грамотную сделку, которую нужно красиво упаковать. Чтобы все газеты писали только об этом. Чтобы фотографии разлетелись по светским хроникам, оседая в архивах и в памяти всех людей их общества. Самуэль знал цену таким вещам. Одно правильное событие могло привлечь столько влиятельных людей, сколько не соберешь и за год деловых встреч.

Но дело было не только в связях. Важно было показать свой статус. Напомнить этим выскочкам из новых денег, кто здесь настоящая аристократия. Кто владеет землями, которые достались ещё от прадедов.

Лейла была его единственным ребенком. Единственной кровью, которая продолжит род. И он планировал сделать всё идеально. Грандиозно. Роскошно. Чтобы каждый гость, каждая деталь, каждый лепесток на ковровой дорожке кричали под ее ногами: эта свадьба стоит больше, чем вы все вместе взятые. Чтобы этот день запомнили на десятилетия. Самуэль посмотрел на дочь. Она сидела с прямой спиной, не поднимала глаз. Идеальная девочка из идеальной семьи. Которая даже не представляла, сколько всего он закладывает в этот её день. И, наверное, не должна была представлять.

– О, у вас потрясающее поместье, – вежливо улыбнувшись сказала Элеонора, – я думаю это идеальное место для церемонии.

– Свадьба будет летом? – Джулия подалась вперед, но глаза скользнули к брату.

– Мне кажется, лучше погоды июня не найти. – Элеонор мечтательно посмотрела вперед себя будто уже видела все торжество – Мягкое солнце, сады в цвету, всё в зелени. И этот вид на залив… Это будет волшебно. – Она перевела взгляд на Самуэля, и в глазах её светилась искренняя признательность – Это будет прекрасно.

Самуэль чуть склонил голову жест, в котором было ровно столько почтения, сколько требовал этикет.

Затем она перевела взгляд на сына, надеясь увидеть в его глазах хоть искру согласия. Но Кристиан смотрел в одну точку, будто пытаясь удержать себя от чего-то. На этом чёртовом светском мероприятии ему остро хотелось выпить.

– Что ж, я думаю, через месяц можно объявить о помолвке. – Чарльз улыбнулся, но улыбка была скорее деловая, чем дружественная.

– Нужно будет созвать прессу, сделать пару кадров, – подхватила мысль Элеонор.

– Пусть будут и телевизионщики, эта новость должна стать грандиозной. – Самуэль подался вперед, загоревшись идеей. – Но до этого еще есть время, предлагаю поехать в наш домик в Куршавель. Поедем все вместе, мы ведь скоро станем одной семьей. Горный воздух, уют, никаких посторонних. Это пойдет на пользу молодым, сблизит их. Что думаешь, мой друг?

Чарльз задумался. Работы было много, слишком много, чтобы вот так сорваться. Всё висело в воздухе, требуя его личного участия. Но аргумент Самуэля заставил его колебаться. Он не ответил сразу, сначала посмотрел на жену, задержавшись на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия. Пальцы его руки легли на её кисть, и он слегка погладил её большим пальцем. Элеонор чуть заметно кивнула, улыбнувшись в ответ. Этого было достаточно.

– Хорошая идея, только мне сначала нужно решить пару дел. – Чарльз произнёс это ровно, но в голосе скользнула привычная деловая нотка. Он уже прикидывал, какие встречи придётся перенести.

– Чарльз, брось. – Самуэль отмахнулся с лёгкой усмешкой. – У тебя достаточно компетентных сотрудников, чтобы недельку-другую обойтись без тебя. Мир не рухнет. – Он поставил стакан на стол, явно довольный собой, и перевёл взгляд на Кристиана— Кристиан, помоги уговорить отца на отдых. Старик совсем заработался.

Самуэль рассмеялся собственной шутке, но Кристиан даже не улыбнулся.

– Мы не сможем поехать, к сожалению, – сказала Джулия, но в голосе её не было грусти. – Сейчас мне не до горных вершин.

– Понимаю, и хочу поздравить вас с вашим положением. Дети это прекрасно, – сказал Самуэль, поправляя лацканы пиджака. – Однако жаль, с мистером Моретти хотел обсудить пару идей по поводу оборудования для моих фабрик, но что ж, не судьба.

– Как вы сказали, скоро мы будем одной семьей, у нас будет время, – ответил Николас спокойно.

В это время Кристиан смотрел на Самуэля, вернее, сквозь него. Две недели с Лейлой? В горах? В компании родителей у которых только одна цель, сблизить их.

Эта мысль казалась абсурдной. Ему была не интересна Франция со своим Куршавелем. Не эти чёртовы горы, не лыжи, ни не Лейла, чёрт возьми. Он думал, что у него есть эти месяцы свободы. Считал дни до свадьбы, надеясь, что успеет пожить по-своему еще немного. Но сейчас вдруг понял: никакой свободы не будет. Эти месяцы заполнят такие ужины, поездки, банкеты и бесконечные «семейные сборы».  Но выбора не было. И мнения его никто не спрашивал.

Кристиан перевёл взгляд на Лейлу. Она аккуратно нанизывала на вилку кусочек запечённой курицы из салата. Движения спокойные, размеренные, будто её вообще не касалось, что происходит за этим столом. Интересно, ей правда всё равно? Или она просто научилась не показывать, что творится внутри?

****

После ужина настал момент, которого Кристиан боялся, им дали время побыть наедине, чтобы познакомиться поближе. Кристиан провёл Лейлу по дому, показывая затемнённую вечернюю террасу, уютную мастерскую матери, наконец подведя её к двери в свои апартаменты. Он не стал приглашать её внутрь, лишь обозначил жест рукой.

– Красивый дом, – наконец произнесла Лейла, её взгляд скользил по стенам, избегая встречи с ним.

– Да, спасибо, – откликнулся Кристиан, чувствуя, как нарастает тягостная пауза.

Их диалог напоминал игру в пинг-понг. Они перебрали все нейтральные темы: погода, новый фильм, музыкальные предпочтения. Кристиан понимал, что технически с ней можно было общаться. Но, глядя на её безразличное лицо, он не мог представить её своей женой.

Возможно, другом. Хотя у него и так было не так много друзей, особенно женщин, и почти со всеми он рано или поздно оказывался в постели. Может, это не так уж и плохо, брак с подругой? – мелькнула у него безысходная мысль. Но он не верил в это меньше всего на свете. Сама идея казалась ему поражением, признанием, что он согласен на половинчатое существование без настоящей близости.

Лейла со своей стороны вела себя отстраненно, будто выполняла обязательную, скучную программу. Эта вымученная, предсказуемая беседа не помогла им узнать друг друга лучше. Зато она с предельной, почти болезненной ясностью дала понять одну простую вещь: их брак был бы худшей идеей в жизни обоих. Они были двумя разными планетами, вращавшимися на абсолютно разных орбитах, и никакая гравитация условностей не могла бы столкнуть их вместе, не вызвав катастрофы.

Глава 5. Часть 1

После того как семья Коуэллов покинула дом Костелло, Кристиан, ссылаясь на усталость, поднялся к себе. Снизу из столовой доносились оживленные голоса родителей, Джулии и Николоса, обсуждавших прошедший вечер, но он не хотел участвовать в этом разборе полетов. Едва переступив порог комнаты, он почувствовал, как ворот свитера невыносимо давит на шею. Резким движением он стянул его и, скомкав, швырнул на спинку кресла.

Он направился в душ, чтобы смыть с себя весь этот вечер, притворные улыбки, вымученные разговоры, тяжелый взгляд отца Лейлы, который он чувствовал весь вечер. Струи горячей воды обжигали кожу, но Кристиан стоял не двигаясь, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене, и лишь когда пар заполнил все пространство, а тело начало неметь от жара, мускулы на его плечах и спине наконец начали расслабляться, отпуская хоть часть накопившегося за вечер напряжения.

Выйдя из душа, Кристиан накинул полотенце на бедра, капли стекающие с волос по шее, медленно скользили вниз по торсу, огибая рельеф мышц. Он взял второе полотенце и на ходу проводя им по волосам, набирал Себастьяна, не смотря на позднее время. Кристиан требовал от друга немедленного веселья, говоря чуть более настойчиво, чем обычно. Тишина в комнате начинала давить, и ему срочно нужна была смена обстановки. Тот вначале отнекивался, вяло бормоча что-то о делах и усталости. Себастьян, с прошлого года начавший работать с отцом, был постоянно занят. Их дружба, несмотря на всю крепость, давала сбой, потому что теперь они проводили время врозь куда чаще, чем вместе, но Кристиан знал, как на него надавить.

Они встретились у клуба через час. Себастьян, хоть и был поднят с постели, выглядел безупречно: легкая небрежность в его образе казалась тщательно продуманной. Даже в этот поздний час его рубашка, выглядывавшая из-под пальто, смотрелась безукоризненно. Кристиан же выбрал менее формальный вариант, куртка поверх черного джемпер и джинсы.

Вместе они составляли идеальную картину – два молодых человека, от которых исходило почти физическое ощущение денег и уверенности. Это читалось во всем: в спокойной плавности их походки, в прямом, чуть отстраненном взгляде, в расслабленных жестах. Они притягивали взгляды окружающих как магнит, вызывая привычную смесь зависти, восхищения и любопытства, но для них эти взгляды были просто фоном, давно переставшим что-либо значить.

В вип-зоне, утопая в мягких подушках, Себастьян заказал выдержанный ром и кальян насыщенным табаком. Кристиан, обычно предпочитающий крепкие шоты, сегодня пил почти механически. Через несколько минут к ним подошли Роберт, Алан и Даниэль, подтянувшиеся по звонку Себастьяна. Общие знакомые, приятели для попойки, но друзьями Кристиан их никогда не считал.

Его другом был только Себастьян. Он мог быть мрачным, его тихое спокойствие порой граничило с чем-то пугающим, но для Кристиана он был надежной скалой, к кому он всегда мог обратиться и не встречал отказа. С Себастьяном можно было молчать, не чувствуя неловкости, или говорить откровенно, не боясь быть неправильно понятым. Они вместе спускали деньги с ветер, и именно Себастьян не раз вытаскивал его из проблем, о которых лучше было не вспоминать. Для него друг был редким убежищем, где он мог позволить себе быть просто человеком, а не Чарльзом-младшим.

Парни обменялись небрежными рукопожатиями и влились в обстановку, заполнив собой пустующие места на диване.

Разговор, сначала вялый, быстро набрал обороты. Алан с ходу встрял в спор Роберта с Даниэлем о последней технической новинке для болидов, сыпля спецификациями и цифрами.

– С такой аэродинамикой он на первом же вираже в стену уйдет, – горячился Роберт, размахивая рукой, будто очерчивая трассу на столе.

– Да ты просто их фанат, объективности ноль! – парировал Даниэль, смеясь и отхлебывая виски.

Себастьян, не спеша вращая в руках бокал, наблюдал, как единственная льдинка стучит о хрустальные стенки. Он лениво встрял, не отрывая взгляда.

– Алан, с твоей то реакцией лучше бы ты на диване за гонки смотрел. Меньше ущерба для имущества.

Все дружно рассмеялись, включая самого Даниэля, который покачал головой. Кристиан откинулся на спинку дивана, наблюдая за этим шумным водоворотом. Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. Он вставлял редкие реплики, больше слушая, чем говоря, позволяя волнам этого балаганного спора омывать себя, унося прочь от собственных мыслей.

Алкоголь постепенно делал свое дело, растворяя внутреннее напряжение и прогоняя прочь навязчивые образы Лейлы, семьи и всех тех обязательств, что ждали его за дверью клуба. С Себастьяном все было просто. Здесь не нужно было носить маску, можно было просто существовать, молчать или смеяться, не боясь осуждения. Сегодня Себастьян не лез с расспросами, а Кристиан не пытался вывалить на него свой груз. Этого тихого понимания, этой непринужденности было достаточно.

–Эй, Крис, расслабиться – выдохнув дым, произнес Себастьян, похлопав по карману брюк дразня друга – У меня тут лекарство от тоски.

– Забудь, Саб. Я теперь вне игры. Ты же знаешь.

Себастьян лишь пожал плечами, уголок рта дрогнул в полуулыбке. Он взял мундштук, сделал затяжку и дым скрыл его оценивающий взгляд.

– А я не прочь угоститься, – произнес Роберт, потирая руки в предвкушении.

Даниэль и Алан, оттолкнувшись от спинок дивана, оживленно выпрямились. Себастьян, не меняя позы, лениво достал из кармана маленький пакетик. Он на миг задержал его в воздухе, глядя, как парни замерли, следя за каждым движением, а затем небрежно подбросил им. Парни, толкая друг друга локтями, с азартом попытались его поймать. Себастьян лишь тихо рассмеялся в свой бокал, наблюдая за этой суетой.

Роберт первым провел по гладкой поверхности своей черной карты привычным, отработанным жестом. Остальные, не сговариваясь, последовали его примеру. Через мгновение на столе перед ними лежали три идеально прямые белые линии, резко контрастирующие с темным стеклом.