Цена доверия

Алкоголь постепенно делал свое дело, растворяя внутреннее напряжение и прогоняя прочь навязчивые образы Лейлы, семьи и всех тех обязательств, что ждали его за дверью клуба. Здесь не нужно было носить маску, можно было просто существовать, молчать или смеяться, не боясь осуждения. Сегодня Себастьян не лез с расспросами, а Кристиан не пытался вывалить на него свой груз. Этого тихого понимания и непринужденности было достаточно.

—Эй, Крис, расслабься, — выдохнув дым, произнес Себастьян, похлопав по карману брюк, — У меня тут лекарство от тоски.

— Забудь, Саб. Я теперь вне игры. Ты же знаешь.

Себастьян лишь пожал плечами, уголок его рта дрогнул в полуулыбке. Он взял мундштук, сделал затяжку и дым скрыл его оценивающий взгляд.

— А я не прочь угоститься, — произнес Роберт, потирая руки в предвкушении.

Даниэль и Алан, оттолкнувшись от спинок дивана, оживлённо выпрямились, и их глаза заблестели в полумраке. Себастьян, не меняя позы, лениво достал из кармана маленький прозрачный пакетик. Он на миг задержал его в воздухе, глядя, как парни замерли, следя за каждым движением, а затем небрежно подбросил им. Роберт, Алан и Даниэль, толкая друг друга локтями, с азартом попытались поймать его, и их тихий, возбуждённый смех разнёсся по виайпи-зоне. Себастьян лишь тихо рассмеялся в свой бокал, наблюдая за этой суетой.

Роберт первым провел по гладкой поверхности своей банковской карты привычным жестом. Остальные, не сговариваясь, последовали его примеру. Через мгновение на столе перед ними лежали три идеально прямые белые линии, резко контрастирующие с темным стеклом.

Алан наклонился первый, его плечи резко дернулись, а затем он откинулся назад, зажмурившись. Тихий, хриплый выдох вырвался у него из груди, и когда он открыл глаза, в них вспыхнул знакомый Кристиану, острый блеск. Даниель, втянув свою дорожку, лишь резко встряхнул головой, как бы прогоняя прочь все лишнее. Его поза изменилась, сменившись расслабленной, почти невесомой уверенностью.

— Ну что скажите? — Себастьян наблюдал, не меняя позы. — Дайте экспертную оценку.

Роберт, повторив движения друзей, встретился с Себастьяном взглядом и широко улыбнулся. Он провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— Саб, это... это как будто тебе прочистили мозги вакуумным насосом, — выдохнул он, и его слова прозвучали чуть замедленно, с оттенком искреннего восхищения, — Ясность, понимаешь? Полная ясность. Ни одной лишней мысли.

Алан, все еще слегка покачивая головой в такт несуществующему ритму, хрипло рассмеялся:

— Да брось, ясность... — он щелкнул пальцами перед своим лицом, — Это как первый глоток ледяного шампанского, только прямо в кровь.

Этот вид напрягал Кристиана. Он наблюдал за ними со стороны, с холодным, почти клиническим непониманием. Он знал эту короткую вспышку, этот резкий, обжигающий взлет. Но еще лучше он знал, что за ним последует бездонная пустота, которую нужно будет снова и снова заполнять. Это всегда отнимало больше, чем давало. Кристиан давно сделал свой выбор. Принять такое решение его заставила чужая боль. Под его гнетом он сумел сломать ту зависимость, разорвать порочный круг. Правда, с тех пор стал пить вдвое больше, будто компенсируя одно другим.

****

Стопки и стаканы опустошались все быстрее, и вот уже смех Кристиана гремел искренне и громко, вырываясь из самой груди. Он отпускал шутки одну за другой, и даже Себастьян хрипло смеялся, потирая пальцами переносицу. Алкоголь делал свое дело: под его густым, теплым покровом проблемы отступали, сжимаясь до размеров пустяка, и безраздельная власть переходила к простому, шумному веселью. И Кристиану наконец становилось легче дышать.

Алан, откинувшись на спинку дивана и уставившись в потолок, будто видел там что-то невероятное, начал говорить медленно, растягивая слова.

— Знаете, а я... я понял одну вещь. Вот эта люстра. Она же просто висит, да? Но если приглядеться... — он прищурился, — она же вся состоит из треугольников. И если мысленно их все разобрать... можно собрать из них... ящерицу. Огромную, хрустальную ящерицу. И она будет ползать по этому потолку…

Он произнес это с полной, неподдельной серьезностью. Наступила секунда тишины. Потом Себастьян фыркнул, сдавленный звук вырвался у него из носа. Он посмотрел на Кристиана, и тот, встретив его взгляд, тоже не выдержал. Тихий смешок перерос в сдавленный хохот, от которого Кристиан согнулся пополам, уткнувшись лицом в подлокотник дивана. Себастьян рассмеялся открыто, глухо и раскатисто, тряся головой. Их общий смех подхватил Роберт, сидевший, напротив.

— Что? — искренне не понимая, переспросил Алан, моргая, — Это же логично.

— Да, всё логично, — выдохнул сквозь смех Себастьян, вытирая пальцем уголок глаза.

Роберт, ухмыляясь, встрял в разговор, обращаясь к Себастьяну:

—Но вот что я скажу, Саб. На твоем дне рождения, который, кстати, скоро... — он сделал многозначительную паузу, — достать нам этого побольше. Чтобы не на ящерицу, а на целого дракона хватило. Чтоб крылья были и все дела. И чтобы чистый, прям кристальный. Договорились?

Себастьян, все еще посмеиваясь, оценивающе посмотрел на Роберта.

— Дракона, говоришь? Аппетиты растут.

****

Парней, переполненных эйфорией, уже не удерживали мягкие диваны. Даниэль, первым вскочил, кивнув в сторону мерцающего за стеклом танцпола.

— Что сидим, мебель? Пошли двигаться! — крикнул он, его голос прозвучал чуть громче, чем нужно.

Роб и Алан, будто получив команду, подхватились, неустойчиво толкая друг друга в плечи с дурашливыми ухмылками.

— Крис, Саб, вы с нами? — обернулся Алан, его взгляд был стеклянным и расплывчатым.

Кристиан лишь отрицательно мотнул головой, а Себастьян, не отвечая сделал затяжку. Парни, не настаивая, побрели к тяжелой стеклянной двери. Роберт, давясь смехом, несколько раз ткнулся кистью в стекло, прежде чем нашел ручку.

Дверь открылась и в лоджию на секунду ворвался оглушительный рёв баса, спрессованный в одну сплошную физическую волну. Музыка, до этого была лишь глухим гулом, теперь обрела яростные очертания. Затем дверь плавно и бесшумно захлопнулась, и звук снова угас, вернувшись к приглушённому, далёкому рокоту.

За стеклом трое друзей, слившись с толпой, начали двигаться. Их танцы были лишены какой-либо связи с ритмом: Алан раскачивался на месте, будто борется с невидимым ветром, Даниель, просто подпрыгивал, а Роберт, запрокинув голову, что-то кричал в такт музыке.

Себастьян наблюдал за этим немым, комичным представлением через толстое стекло, в это же время Кристиан заметил другое движение, в соседнюю кабинку, отделенную лишь полупрозрачной перегородкой, вошли две девушки. Высокая блондинка, оглядывала зал с видом хозяйки, вторая, поменьше ростом, нервно поправляла прядь своих волос.

Они сели чуть дальше парней, отбросив сумки, и позже их смех заполнил виайпи-ложу. Он был настолько естественным и заразительным, что Кристиан невольно обернулся на звук, задержав на девушках взгляд на секунду дольше, прежде чем снова уставился в пространство перед собой. Себастьян, заметив их поднял бровь в немом вопросе, на что Кристиан лишь пожал плечами.

— Идите к нам, зайки, — обвел оценивающим взглядом обеих девушек Себастьян и поманил пальцем.

Его жест был полон непринужденной уверенности, а взгляд скользнул от блондинки к темноволосой девушке, задерживаясь на мгновение дольше на последней. Блондинка, казалось, была полностью увлечена тем, что рассматривала Кристиана, её пальцы лениво накручивали светлую прядь, на губах играла кокетливая улыбка. Брюнетка, напротив, смотрела прямо в глаза Себастьяну, и в этом взгляде читалась нерешительность.

Лукавая улыбка застыла на губах Себастьяна, словно высеченная из льда, а затем медленно сошла на нет, не оставляя и следа от прежней игривости.

— Я не принимаю отказов.

Кристиан сохранял маску холодного безразличия, но под ней шевельнулось что-то неприятное и липкое. Все же девушки заняли места рядом с ними.

— Ну, девочки, чего желаете? — Озорство вернулось к Себастьяну так же внезапно, как и исчезло, словно и не было только что той леденящей сцены.

Кристиан скользнул взглядом по блондинке, ища её глазах любой намек на теплоту или интерес. Но её взгляд был пустым и холодны, точь-в-точь как взгляд его невесты. Внутри него что-то екнуло, и он резко отвернулся, сжав челюсти.

— Привет, Кристиан, — сказала ласково, на что он лишь кивнул.

Они разве были знакомы? Видимо, да, однако Кристиану не было до этого дела.

Вечер катился по накатанной колее. Девушки уже спокойно пили свои сладкие коктейли. Себастьян, уже изрядно набравшийся, перестал церемониться. Его рука скользнула по бедру брюнетки, залезая под край платья. Вскоре они уже целовались, почти по-зверски, пока его Себастьяна руки бесцеремонно исследовали её тело.

Блондинка тем временем прильнула к Кристиану, её губы обжигали кожу на его шее, язык вырисовывал влажные узоры. Её пальцы скользнули по его груди, затем опустились ниже, описывая медленные круги по торсу, поверх ткани. Кристиан наблюдал за ней с холодным любопытством, словно рассматривал неодушевленный предмет.

— Ты знаешь, почему ты сейчас рядом? — спросил он ровным, безразличным тоном.

— Почему? — она закусила губу, пытаясь сохранить игривое выражение лица, но в её глазах мелькнула неуверенность.

— Потому что мне скучно, — Кристиан произнес эти слова с расчетом. Возможно, их откровенность заставит её отступить, вызвав обиду или гнев.

Но девушка лишь на мгновение замерла, а затем её прикосновения стали еще настойчивее. Это упорство говорило громче слов: у неё были свои причины оставаться с ним, своя выгода от этого общения. Кристиан ей ничего не обещал, не давал надежд. Раз она принимала правила такой игры, не ожидая ничего большего, чем он был готов дать... что ж, он не видел причин отказываться. Возможно, это поможет на время заглушить его внутреннюю пустоту, разрядить накопившееся напряжение. Он не испытывал ничего, кроме легкого презрения, к ней, к себе, ко всей этой бессмысленной игре. Но правила этой игры он знал досконально. И был готов сыграть еще одну партию.

Он откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза, позволяя ощущениям захлестнуть себя. Алкогольный туман сгущался в голове, приглушая голос разума. Но где-то глубоко внутри шевелилось что-то неприятное, липкое, но он давил это чувство, концентрируясь на жгучем желании, которое разливалось по венам.

В какой-то момент Кристиан задумался. Сможет ли он вообще когда-нибудь испытать настоящую близость, или после с сексом втроём это уже недостижимо? Мысль была неприятной, навязчивой, похожей на назойливую мушку, которую невозможно отогнать. Он отмахивался от неё, пытаясь сосредоточиться на тепле чужого тела рядом, но она возвращалась снова.

В существование любви он не сомневался. Его родители, Чарльз и Элеонор, были живым доказательством того, что это чувство не миф. Он видел, как отец по-прежнему с нежностью смотрит на свою жену, как их пальцы невольно тянутся друг к другу, даже после стольких лет брака. Видел Джулию и Николаса, их взаимную нежность, их способность понимать друг друга без слов.

Он помнил, каким Николас был до Джулии, человеком с репутацией холодного и безжалостного прагматика, для которого брак был бы не более чем выгодным слиянием активов. В те годы Николас строил свою империю с беспощадной эффективностью, и его имя вызывало одновременно уважение и страх в деловых кругах. Каждое его решение было взвешенным ходом, каждое движение частью продуманной стратегии. А потом в его жизни появилась Джулия, со своим бесхитростным упрямством и той самой легкостью, что оказалась сильнее любой брони. Кристиан видел со стороны, как этот суровый мужчина постепенно менялся. Как лед в его глазах таял, уступая место теплу, которое он, казалось, давно в себе похоронил. Как он научился не просто любить, а жить этой любовью, стал внимательным, научился замечать мелочи, читать настроение Джулии по одному лишь взгляду.

Любовь Джулии не сломала Николаса, она преобразила его. Показала, что можно сохранять силу и власть, без жестокости, можно быть успешным, не жертвуя человечностью.

Но вот способен ли на такое Кристиан? Этот вопрос повисал в воздухе, не находя ответа. Он смотрел на свои руки, которые так легко касались чужих тел, и не мог представить, чтобы эти же руки держали кого-то с настоящей нежностью. Он прислушивался к своему сердцу, но слышал лишь ровный, монотонный стук.

Странно, что подобные мысли вообще стали приходить ему в голову в последнее время. Раньше он жил, не задумываясь о таких вещах. Девушки были приятным развлечением, не более. Но теперь что-то изменилось, и факт оставался фактом: его перестало устраивать то, что было раньше. А что будет дальше, он не знал.

****

Вывалившись на прохладный ночной воздух, они повели девушек к машинам. Кристиан снова был пьян, и снова рука потянулась к ключам в кармане. Это было не в первый и не в последний раз. С каждым разом грань между трезвостью и опьянением за рулем стиралась все больше, превращаясь в привычный, почти бездумный ритуал.

И вдруг перед глазами, неожиданно возник её образ, и тот нож в резине колеса. Теперь этот кусок холодного металла лежал в бардачке его машины, ничем не примечательный, кроме одного факта своего существования.

Брюнетка, шля рядом с Себастьяном, что-то шепча ему на ухо, пока он сжимал её ягодицу. Блондинка, рядом с Кристианом громко смеялась, обвивая руку вокруг его торса.

Забавно было то, что они даже не спросили их имена. Всё происходящее имело привкус грязи и пошлости. Но именно этого пьяный Кристиан и хотел, забыться в грубом, неприкрытом физическом контакте. Где всё было просто и понятно.

Глава 8

Номер президентского люкса, больше похожий на выставочный зал, стал следующей локацией на этот вечер. Пока Кристиан наливал себе воду, пытаясь унять сухость во рту, Себастьян уже увлёк брюнетку к стеклянному столу. Движения Себастьяна были резкими, но девушка отвечала ему с готовностью, и её тихие вздохи смешивались с музыкой, что уже играла из динамиков.

В спальне Кристиан механически сбросил куртку на кресло. Блондинка, не теряя времени, скинула шубу, а затем и платье, оставаясь в одном черном кружевном белье. Когда она попыталась поцеловать его, он резко отвернулся.

— Без этого.

Он лег на кровать, закрыв глаза, позволив ей взять инициативу. Воздух в комнате был прохладным, но под её прикосновениями кожа быстро согревалась. Её пальцы скользили по его торсу с уверенностью, вырисовывая невидимые узоры, будто выполняли давно заученную последовательность действий.

****

Кристиан вышел на застеклённый балкон и захлопнул за собой дверь оставляя девушку одну. Из кармана брюк послышался звук уведомления, и он достал телефон, вчитываясь в сообщение от матери.

«Мне кажется, все прошло отлично. Ты молодец!

Не могу дождаться нашей поездки»

Кристиан глухо усмехнулся. Какая ирония, в тот момент, когда он занимался сексом с незнакомкой, его мать представляла ему романтическую поездку с невестой. Кристиан покачал головой, но не мог отделаться от давящего чувства. Где та лёгкая беззаботность, что обычно приходила после секса? Всё было иным, каким-то грязным и неприятным

****

— Рассказывай, — сказал Себастьян, протирая мокрые, после душа волосы, полотенцем, когда они остались вдвоем.

Кристиан лишь вопросительно посмотрел на друга. Тот цыкнул, подошел к мини-холодильнику, доставая бутылку минеральной воды.

— Брось, я тебя не знаю. Давай уже, — произнес друг с усмешкой в голосе, усаживаясь в кресло, напротив.

Кристиан, стоявший боком у панорамного окна, повернулся и сел на диван.

— Я скоро женюсь.

— Чего? — Себастьян сначала широко улыбнулся, не веря, что слышит это, а затем, смахнув улыбку, нахмурил брови, — И кто наша счастливица?

— Лейла Коуэлл.

— Черт, серьезно? Чертова сладкая тихоня? Как это вообще случилось?

— Начнем с того, что в этом выборе моего участия ноль, — Кристиан откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок, — Отец так решил, объясняя это тем, что так я стану ответственное.

— Нелогично.

— Именно.

Себастьян открутил крышку минералки, сделал глоток, обдумывая услышанное.

— Окей, допустим. Но почему Коуэлл? Она же домашняя принцесса.

Кристиан пожал плечами, глядя в одну точку.

— Наверное, поэтому родители и решили, что это хороший выбор. Если она никуда не ходит значит, и я не буду.

— И ты правда на такое согласен?

— Черт, Саб, у меня нет выбора, — Кристиан провел рукой по лицу. — Я не могу представить этот брак с ней. Пошла она к черту. Если родители считают, что могут меня таким образом приструнить, они ошибаются.

Себастьян задумчиво посмотрел на друга, крутя в пальцах крышку от бутылки.

— Я и не мог подумал, что эта малышка будет по итогу твоей, — в его голосе проскользнула задумчивость. — С одной стороны, я тебе даже завидую, уж слишком она, горяча, манит своей этой скромностью. Но жениться на ней... — он покачал головой.

Он провел руками по темным волосам, прежде чем продолжить.

— А собственно, что мы о ней знаем? Чертова сладкая тихоня. И каждый раз она молча стоит сбоку от папочки.

— Я и не особо хочу ее узнавать, — Кристиан скрестил руки на груди. — Девчонка явно набивает себе цену.

— Но быть первым у тихони? — Себастьян усмехнулся, в голосе прорезались пьяные нотки. —Черт, друг, мое почтение. В этом что-то есть.

— Ага, — Кристиан криво усмехнулся, — Ценой собственной свободы. Если тебе так интересна тема Лейлы, давай поменяемся местами.

— Нет уж, — Себастьян театрально поднял руки. — Я точно не собираюсь жениться. Вокруг слишком много ласковых нежных рук и губ, которые могут принести мне удовольствие. И которым я не в силах отказать.

— Ты придурок, — Кристиан не сдержал смешка.

Себастьян в ответ показал ему средний палец улыбаясь, а затем потянулся к пачке, лежащей на столике. Доставая сигарету, он щелкнул зажигалкой и маленькое пламя вспыхнуло у его лица, на секунду высветив резкие скулы и прищуренные глаза. Он сделал глубокую затяжку, выпустил дым к потолку и спросил:

— И сколько у нас времени?

— Что? — Кристиан опустил голову, глядя на друга.

— Ну, когда свадьба?

— Летом, — Кристиан поморщился, — Но мне кажется, все это время уже запланировано званными ужинами. Наши родители решили, что отличной идеей будет отдохнуть в Куршавеле на днях.

— Ммм, Франция. А какие там у девочек булочки...

— Да брось, я еду туда с родителями и невестой. Поверь, там мне будет не до этого.

— Не думаю, что тебя это остановит, но допустим, — Себастьян задумался на секунду, — Знаешь что? Мы придумаем, как сделать так, чтобы ты не сдох от скуки в этом браке. Будешь приезжать ко мне, будем устраивать отвязные выходные. Девчонки, твоя любимая текила и прочие прелести жизни. А она пусть сидит дома и будет принцессой в своем замке, под присмотром злого дракона.

Они открыто посмеялись, а затем Кристиан добавил, укладываясь на диванную подушку.

— Ты думаешь будет так?

— А с тобой по-другому не может, — Себастьян поднялся с кресла. — Слушай, я тебя умоляю, ну какой нахрен, брак? Ты со своим характером и эта тихоня. Вы через неделю возненавидите друг друга.

— Оптимистично.

— Реалистично, — Себастьян подался вперед, голос стал жестче. — Твой отец, конечно, гений бизнеса, но в этом он конкретно облажался. Но все будет хорошо, я серьезно.

Кристиан хмыкнул, слушая друга, а потом неожиданно для себя улыбнулся. В чем-то Себастьян был прав. Может, действительно не стоит хоронить себя раньше времени. В конце концов, жизнь не заканчивается на помолвке, даже если она ему не нужна. Будут вылазки с друзьями, будут вечеринки, будут моменты, когда можно забыть обо всем этом.

****

Кристиан проснулся от жужжания и тесноты кровати, на которой спал. Открыв глаза, он пару раз моргнул, ловя себя на мысли, что так и уснул вчера на диване, не добравшись до спальни. Тело затекло, голова гудела, во рту было сухо. В чем смысл оплачивать президентский номер если по итогу он пьяный уснул на диване, а не на огромной кровати занимавшую большую часть спальни?

Он приподнялся на локтях и увидел Себастьяна у стойки с кофе машиной. Друг уже был одет в рубашку, которая, несмотря на весь вчерашний день, казалось, совсем не помялась.

— Твою мать, что ты делаешь? — Кристиан схватил диванную подушку и запустил в друга.

Подушка пролетела пару метров и бессильно упала на пол, не долетев до цели.

— Мне надо на работу, — сказал Себастьян, отпивая кофе. Запах свежезаваренного экспрессо добрался до Кристиана, и желудок болезненно сжался.

— Похмелье, ты о таком что-то слышал? — Кристиан сел, держась за голову.

— Слышал, — Себастьян обернулся, прислоняясь к стойке. — Но, тем не менее, работы у меня много.

— И когда ты стал таким душным?

— Я не душный, просто у меня тоже нет выбора.

Спустя пару секунд тишины Себастьян добавил:

— Кофе?

— Лучше принеси мне что-то холодное.

Перед Кристианом, на журнальном столике появилась стеклянная бутылка апельсинового сока и широкий низкий стакан, предназначенный скорее для виски.

— Номер оплачен до двенадцати. Все, я ушел.

— Ты ведь мне позвонишь? — Кристиан кокетливо поиграл бровями, растягивая губы в улыбке, игнорируя пульсацию в висках.

Себастьян закатил глаза, но усмехнулся.

— Не-а, — бросил он, шагая к двери, и через секунду закрыл ее за собой, оставляя Кристиана одного в номере.

Кристиан еще несколько минут валялся, тупо смотря в потолок, пытаясь поймать ускользающую дремоту, но было уже бесполезно. В голове шумело, тело требовало движения, а диван окончательно потерял способность быть удобным. Он встали поплелся в душ.

Холодная вода вернула способность мыслить более-менее связно. Он стоял под струями дольше обычного, позволяя им смывать остатки вчерашнего вечера, алкогольного тумана и неприятных разговоров. Выключив воду, он вышел в номер, даже не потрудившись окутать себя полотенцем. Влажные волосы прилипали ко лбу, капли стекали по груди и спине. Он прошел к журнальному столику, сделал глоток сока прямо из горла.

Через пол часа в номере витал аппетитный запах еды. Яичница с беконом, тосты с маслом, колбаски, запеченные помидоры и маленький чайник с черным чаем. Классический английский завтрак, от которого Кристиан в нормальном состоянии морщился бы. Но сейчас организм требовал чего-то основательного, способного прибить остатки алкогольного угара.

Он ел медленно, без аппетита, просто чтобы заполнить желудок. Затем отодвинув пустую тарелку, взял телефон и начал лениво скролить фотографии друзей в соцсетях. Вверху экрана всплыло уведомление о входящем звонке.

Отец.

Кристиан замер на секунду, глядя на это слово, палец завис над экраном. Желания ответить не было, но он все же провел им по экрану, поднеся телефон к уху.

— Мы с Самуэлем переговорили, — без предисловий начал Чарльз. Самолет будет готов в пятницу утром, Коуэлл пришлет машину.

Кристиан молчал, сжимая челюсть.

— Постарайся быть трезв в пятницу, — продолжил отец. — И чтобы мы не искали тебя по городу. Ты меня понял?

Кристиан закрыл глаза. В груди разрасталось знакомое, тяжелое раздражение, от которого хотелось швырнуть телефон об стену.

Глава 9

Последние две недели отработки выжимали из Кай все силы. Постоянный наплыв посетителей, бесконечные заказы и требовательные клиенты оставляли её к концу смены полностью опустошенной. Каждый шаг по пути домой давался с трудом, а мысли путались от усталости.

Она сомневалась, законно ли Фил удерживает её заработок, подозревая, что он превышает свои полномочия. Мысль о конфронтации и возможных разбирательствах вызывала у Кай тревогу. Страх остаться без денег и эмоциональное истощение заставляли её молча терпеть, стиснув зубы.