Цена доверия

– Вот… Теперь вы никуда не поедете, – выдохнула она, запыхавшись. – И деньги… оставьте себе. Они вам понадобятся на эвакуатор.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и побежала по темной улице, не оглядываясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а лёгкие обжигает морозный воздух.

Кристиан остался стоять посреди пустынной улицы рядом со своим бессильным мустангом. Он смотрел вслед убегающей фигурке, и по его лицу медленно расползалось неизведанное, жгучее, обжигающее чувство собственного унижения. Он с силой пнул колесо машины, от чего чуть не упал сам.

– Сука! – его крик прозвучал в ночной тишине, эхом отражаясь от стен домов.– Черт возьми!

Он с достал телефон из бардачка, его пальцы, не слушающиеся, с трудом попадали на нужные кнопки сенсорного экрана. Наконец, он набрал номер.

– Себастьян. – прохрипел он, когда на том конце взяли трубку. – Забери меня. Где-то в районе, черт, я не знаю, где-то на окраине. Я просто сброшу тебе геолокацию. И… – он замолчал, снова глядя в ту сторону, куда скрылась девчонка, и мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Ему было плевать на эту сумасшедшую. Просто еще один неприятный эпизод, мелкая неприятность, которую нужно поскорее забыть. – И всё. Просто забери меня отсюда, побыстрее.

Он закончил звонок и, прислонившись к холодному металлу двери, медленно сполз на землю. Голова раскалывалась, в висках стучало. Он закрыл глаза.

Глава 3

Когда Кая вбежала в холл дома и прислонилась к прохладной стене, наконец вырвалось долгожданное облегчение. Поднявшись по лестнице на третий этаж, она открыла дверь своей маленькой студии, крошечного убежища, где царили тишина и одиночество.

У неё не хватило сил справиться с нахлынувшими эмоциями. Она сняла дублёнку, пальцы коснулись прорехи на рукаве. Сможет ли она сама залатать ее или придётся нести в ателье? Каждая цент была на счету, и она не любила тратить деньги на такие мелочи, однако это был подарок отца, каждая потёртость хранила память о нём. Она погладила рукав, словно могла ощутить то давнее, беззаботное утро, когда он заботливо поправил ей воротник.

Зачем этот парень появился в её тихом мире? Этот пьяный, грубый человек, нарушивший привычный порядок вещей. Всё в нём выдавало чужого. Явно не из её района, не из тех мест, где жила и работала Кая. Слишком дорогая машина. Слишком спокойное отношение к происшествию, попытка замять ситуацию деньгами. Здесь так не поступали. Люди знали цену и деньгам, и последствиям. А он вёл себя так, будто имел право просто купить её молчание. Сам его вид, его поведение дышали другим миром.

Кем бы он ни был, Кая надеялась, что видит его в первый и в последний раз. Чтобы его лицо, его пьяный взгляд, всё это навсегда исчезло из её жизни. Чтобы всё просто вернулось к привычному порядку, к её реальности, какой бы сложной она ни была.

Она злилась, пытаясь прогнать воспоминания о случившемся. Стоя у раковины, она механически мыла посуду, оставшуюся с завтрака, в то время как в голове назойливо звучали обрывки неприятного разговора. Затем перешла к готовке: сваренные макароны, перемешанные с тунцом из консервированной банки. Но монотонные движения не приносили покоя, в такт стуку тарелок и шуму кипящей воды, обида и досада лишь нарастали. Наконец, дойдя до раскладного дивана, она рухнула, укутавшись в одеяло.

Теперь, в полной темноте и тишине, её мысли обратились к другому. К тому, о чём она думала каждый раз перед сном.

Вспоминая прошлое, Кая ощущала укол в сердце. Когда-то она с родителями жила в небольшом доме с ухоженной зелёной лужайкой, на которой она любила валяться, листая альбом для рисования и делая в нем зарисовки. Но жизнь распорядилась иначе. Четыре года назад её мама заболела раком. Отец, отчаянно пытаясь спасти жену, взял на себя огромные долги, чтобы оплатить лечение. Болезнь оказалась сильнее, мама ушла от них, оставив после себя пустоту и невыносимую боль. Это было тяжёлым ударом для обоих.

В течении следующего гожа отец, не справившись с горем, стал искать утешение на дне бутылки. Его трезвый вид Кая видела всё реже. И вот однажды, когда он снова был пьян, ему показалось мало. Он сел за руль и поехал за новой порцией. Кая пыталась его остановить, умоляла, но он не послушал. В тот вечер он не вернулся домой. Так в восемнадцать лет Кая потеряла второго родителя. Это был сокрушительный удар. Кае казалось, что она сломлена, разбита на тысячи частиц, и больше ей никогда не быть целой. Но пришлось стать сильной, мгновенно повзрослеть. С нощей болью в груди она организовывала похороны отца, заполняла кипы документов, говорила с людьми, которым не было до неё дела. Кая осталось одна в этом мире будучи юной девушкой, только окончившую школу и планами на будущее о которых пришлось забыть.

Но вскоре выяснилось, что все отцовские долги теперь перешли на неё. Слабость была непозволительна. Она сердилась на отца за его бессилие, одновременно чувствуя боль потери.

Кая долгое время не могла найти работу, без образования и опыта её никуда не брали. Но деньги были нужны, и она устроилась в больницу в центре Сиэтла. Но дорога сжирала большую часть бюджета, и так минимального оклада уборщицы. К концу месяца от того, что она заработала, с учётом выплаты долгов, у нее просто ничего не оставалось.

Продажа дома стала для Каи самым мучительным решением в жизни, но без этого других вариантов не было. Каждый раз, подписывая очередной документ, она чувствовала, как сжимается сердце. В этом доме оставалось всё: голос матери, доносящийся с кухни, смех отца, наполнявший гостиную; тёплые семейные вечера, казавшиеся такими вечными.

Она помнила каждую трещинку на потолке своей старой комнаты, каждый след от фломастера на подоконнике, каждый скрип половиц в коридоре. Эти стены хранили её историю, были свидетелями всех её радостей и печалей.

Она дала себе слово: однажды обязательно выкупит этот дом обратно. Неважно, сколько лет пройдёт, неважно, каких усилий это потребует. Эта мысль стала её тайной молитвой, тем, что давало силы жить дальше.

На деньги с продажи дома она купила крошечную квартиру ближе к городу, чтобы сэкономить на проезде до работы. Часть денег ушла на погашение кредита в банке, а остаток на это скромное жилье. Теперь эта студия была её местом, где она могла хоть ненадолго забыть о прошлом и сосредоточиться на настоящем. Но тени потерь всё ещё витали вокруг. Все что можно было перевезти Кая бережно хранила в этой квартире.

Студия всегда встречала Каю холодным одиночеством. Она приходила сюда лишь затем, чтобы переночевать, сбросить с плеч груз дня и набраться сил для следующего. Кая не могла позволить себе слабину, пока долг не будет погашен. Поэтому она запрещала себе какие-либо чувства по этому поводу, загоняя эмоции глубоко внутрь, как в клетку. Но сегодняшнее происшествие… Этот… придурок разжёг в ней огонь, настоящую ненависть. Ярость жгла изнутри, как раскалённый уголь. Этот пьяный тип, который сел за руль и сбил её, напомнил о собственном отце. О том, как он, под действием алкоголя, попал в аварию и оставил её одну.

А ещё этот презрительный взгляд, будто она была какой-то грязью под ногами. И вдобавок ко всему он разбил её телефон. Он явно не подозревал, что у простых смертных нет финансов брать телефон каждый раз, когда тот треснет. Для него это была мелочь, пустяк, который можно заменить в мгновение ока, не задумываясь о цене. А для неё ещё один удар по и без того скудному бюджету. Всё это кипело внутри, усиливая злобу.

Кая не была совсем бедной, её зарплата в ресторане за два года работы официанткой стала выше средней, дополнительно ей платили хорошие чаевые. Но она экономила безжалостно. В её крошечной квартирке не было ни телевизора, ни микроволновки, ни даже стиральной машины. Пока она могла стирать вещи руками, машинка казалась роскошью, на которую не стоило тратить деньги. Каждая цент шёл прямиком в графу расходов под названием "Долг". И по её расчётам, если она будет брать двадцать восемь смен в ресторане ежемесячно, с учётом чаевых, то сможет наконец закрыть этот чёртов долг через три года. Три долгих года дисциплины, отказов и жертвенности. Но Кая была готова. Она должна была быть готова.

****

Прошло несколько дней, и воспоминание о пьяном хаме и его проколотой шине потихоньку начало отползать в самый дальний угол памяти Каи, подобно пыли, оседающей на забытых вещах. Лишь синяк на плече и бедре, темное желтеющие пятна, тупо ныли, напоминая о том вечере. Жизнь, с её безжалостным ритмом рабочих смен, не оставляла времени на переживания. Каждый день был неотличим от предыдущего.

Но сегодняшний вечер в ресторане выдался на удивление спокойным. Всего несколько занятых столиков, тихая, ненавязчивая музыка и, что самое редкое, ни одного капризного или требовательного посетителя. Кая, почувствовав, как ноют от усталости ноги, с облегчением прислонилась к стойке бара. Она закрыла глаза на секунду, представляя, как могла бы раствориться, исчезнуть из навязчивой реальности.

– Держи, – Джейк, бармен, который, казалось, всегда пребывал в хорошем настроении и улыбался лучезарно, без лишних слов протянул ей стакан с водой и долькой лимона. Он давно заметил, что она всегда просила воду именно с лимоном. Джейк замечал о ней такие мелочи.

– Спасибо, – Кая сделала большой глоток, чувствуя, как прохлада разливается по телу. – Кажется, мои ноги подают заявление об увольнении.

– Знакомое чувство, – усмехнулся Джейк, начиная протирать уже и так идеально чистый бокал. Это был простой жест, чтобы не смотреть на неё слишком пристально. – Мои руки давно мечтают о бунте.

Кая стояла, облокотившись на стойку, и медленно пила воду.

–Что-то сегодня народ притих. – добавил он.

– Только тишина обманчива, – Кая бросила взгляд на входную дверь. – Стоит только подумать о передышке, как тут же нагрянет посетитель.

– Или, быть может, клиенты своим отсутствием подарят нам возможность провести остаток вечера за приятной беседой, – подмигнул ей Джейк, замечая, как уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке.

Именно в этот момент дверь открылась.

Кая повернулась к входу, уже готовая к привычному ритму смены, и застыла. Воздух застрял в лёгких колючим комом. В ресторан вошёл он.

Он выглядел иначе – трезвый, собранный. На нем были темные джинсы, идеально сидящие по фигуре, простая футболка и распахнутая коричневая куртка. Но в этой небрежности сквозила такая уверенность и такое превосходство, что его присутствие мгновенно изменило атмосферу в зале. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по залу. Отдавив куртку в гардероб, он подошел к хостес, та подобострастно улыбаясь проводила его в зал. Его взгляд скользнул по Кае, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Но в глубине глаз мелькнул едва уловимый, чуть насмешливый блеск. Хостес предложила ему столик, который обслуживала Кая. Она в свою очередь растерянно оглянулась, пытаясь глазами найти Касандру или Анджелу, чтобы попросить их взять клиента на себя, но они, как на зло, были заняты другими гостями.

Кая почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя его бледным и холодным. Он же не узнал её? Помнил ли он вообще тот вечер, думала она про себя, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Инстинктивно отвернувшись к стойке, она сделала глубокий, дрожащий вдох. Ей нужно было подойти. Медленно, словно шагая на эшафот, она пересекла зал.

– Добрый вечер, добро пожаловать в «Олимпик», – голос Каи прозвучал ровно, выверено профессионально, словно за этим тоном она не скрывала лёгкую внутреннюю панику. Она протянула меню. – Возьмите, пожалуйста. Сегодняшнее блюдо дня…

Но он лишь резко отмахнулся, даже не удостоив её взглядом. Жест был красноречивее любых слов. Кая лишь молча кивнула, чуть заметно сжав губы отошла к барной стойке.

– Всё хорошо? – тихо спросил Джейк, его взгляд скользнул по её бледному, чуть напряжённому лицу.

– А? Да, всё нормально, – она заставила себя поднять уголки губ, но взгляд её снова ускользнул в сторону того столика.

Спустя пару минут парень подозвал её жестом. Кая плавно приблизилась, остановившись на почтительном расстоянии.

– Готовы сделать заказ? – её голос на этот раз дрогнул, выдав внутреннее напряжение.

Кристиан поднял на неё глаза. В его взгляде не было и намека на пьяное безумие той ночи. Только холодная, хищная собранность. Но в глубине его зрачков она уловила крошечную, почти незаметную искру удовлетворения, от которой по спине пробежал холодок. Он, откинувшись на спинку сиденья, оценивающе прошелся по ней взглядом, задерживаясь на линии юбки, на секунду дольше, чем позволяли приличия, а затем быстро поднял глаза на ее лицо.

– Девушка, – его голос был низким и спокойным, без тени той хрипотцы, которую она помнила. Он отложил в сторону меню. – Знаете, я как раз собирался спросить, что бы вы порекомендовали?

– Я… – она замешкалась, чувствуя, как жар разливается по щекам. – Я бы порекомендовала… утиную ножку конфи с трюфельным пюре. Блюдо очень нежное, с насыщенным вкусом. Думаю, оно должно вам понравиться.

Кристиан внимательно посмотрел на неё, и в уголках его глаз заплясали едва заметные смешинки.

– Отлично, – сказал он, и она уловила в его тоне легкую, едва уловимую насмешку. – Пусть будет утка. И напиток, который подошел бы этому блюду, можно безалкогольный, я сегодня за рулем, – добавил он, наблюдая за её реакцией.

– Напиток подать сразу?

– Нет, принесите с блюдом.

Кая кивнула и быстро удалилась, чувствуя его взгляд, словно прикосновение, у себя за спиной. Она направилась на кухню, чтобы передать заказ, после чего подошла к барной стойке.

–Джейк, сделай один рубиновый розмарин пожалуйста.

Джейк, отрываясь от приготовления напитка, смотрел на неё, пытаясь прочитать по её напряжённой спине и сжатым рукам, что происходит. Его молчаливый вопрос висел в воздухе между ними. Когда напиток был готов, она забрала его и вместе с блюдом и направилась к столику. Расставив всё перед клиентом, она мягко произнесла:

– Приятного аппетита.

Её голос дрогнул, выдавая внутреннюю бурю, которую она так старательно скрывала. Однако чувство, что это ловушка, не покидало её. Даже вернувшись за барную стойку, она продолжала чувствовать на себе тяжёлый взгляд. Воздух вокруг словно сгустился, наполняясь невысказанной угрозой. Пальцы непроизвольно сжали край стойки, когда она осознала, что эта ситуация может обернуться против неё в любую секунду.

Подвох не заставил себя ждать. Через три минуты Кристиан отодвинул тарелку. Он хотел лишь проучить эту девчонку, которая посмела проколоть ему шину, немного поразвлечься и посмотреть, как она попятится. Если бы она тогда просто взяла деньги и ушла, всё было бы куда проще. Он не считал себя виноватым, он ехал медленно, а она появилась резко, будто из ниоткуда. Он пытался решить проблему знакомым способом, но она отказалась. Теперь она играла по его правилам.

– Девушка! – его голос прозвучал на весь зал, перекрывая музыку.

Кая подошла, предчувствуя недоброе. Её сердце забилось быстрее.

– Я хотел утку медиум реар. – сказал он, глядя на нее ледяным взглядом. – А это пересушено. Разве вас не обучали уточнять пожелания?

– Это блюдо не имеет степени прожарки, оно всегда подается таким, – тихо возразила Кая, чувствуя, как дрожит голос. – И вы не уточняли степень прожарки…

– В нормальных заведениях официанты знают такие вещи без лишних вопросов, – парировал он, и насмешка в голосе стала откровенной. Он отлично понимал, что она права, и что претензия к прожарке надуманная. Но беспомощность, застывшая в её глазах, доставляла ему куда больше удовольствия, чем блюдо. – Или у вас здесь работают люди, не знакомые со стандартами? В любом случае утка сухая.

Он поймал встревоженный взгляд администратора, который уже внимательно наблюдал за ситуацией. Кристиан сделал ему едва заметный жест рукой. И он, словно марионетка, тут же подскочил к столу, на лице его застыла улыбка, готовая исполнить любое требование гостя.

– Добрый вечер. Что-то не так? – его голос прозвучал напряжённо, почти испуганно.

Мужчина стоял, слегка склонив голову, пальцы непроизвольно сжимали край пиджака. Он прекрасно понимал, что недовольство такого клиента, как Кристиан, могло иметь серьёзные последствия для репутации заведения. Его взгляд метнулся между разгневанным гостем и побледневшей официанткой, пытаясь оценить масштаб случившегося.

– Проблема в обслуживании, – холодно констатировал он его взгляд скользнул по менеджеру, полностью игнорируя девушку. – Ваш сотрудник не удосужился уточнить важные детали заказа. Признаться, я разочарован уровнем сервиса в вашем заведении. – немного вычурно сказал Кристиан.

Администратор побледнел.

– Прошу прощения! Мы немедленно всё исправим, – засуетился он.

Кристиан скользнул взглядом по его бейджику с именем «Фил Стигл», прежде чем холодно ответить:

– Надеюсь, мистер Стигл, на этот раз обслуживание будет на должном уровне.

– Конечно. Блюдо мы, разумеется, переделаем, – улыбка Фила казалась натянутой. – К тому же мы хотим предложить вам наш фирменный десерт в качестве извинения от заведения. А теперь, пожалуйста, разрешите нам всё исправить. Кая пройдемте в мой кабинет! – сказал администратор, повернувшись к девушке.

Кристиан наблюдал, как она, понурив голову, покорно следует за Филом. Её плечи были напряжены, а руки сжаты в замок за спиной. Вскоре они скрылись за дверью кухни, оставив его наедине с открытием.

– Кая… —произнёс тихо Кристиан, будто пробовав её имя на вкус. – Так вот как тебя зовут.

В его глазах читалось что-то вроде удовлетворения, но одновременно и странное, необъяснимое чувство, которое он тут же постарался отогнать.

****

Кая последовала за Филом в кабинет, чувствуя, как подкашиваются ноги. Кабинетом это было назвать трудно. Скорее, это была тесная каморка за кухней, обставленная коробками, где царил затхлый запах.

– Объясни, что это было? – Фил говорил сквозь зубы, его лицо исказилось от гнева. – Мы работаем в ресторане, куда приходят важные люди. Этот клиент… Ты хоть видела, на чём он приехал? Это не наш уровень! Неужели так сложно уточнить детали заказа?

– То блюдо не имеет степеней прожарки, это цельное, является таким, какое есть, – попыталась она защититься, но голос её звучал неуверенно.

– Мне все равно! – он ударил кулаком по столу. – Но я не могу позволить тебе терять таких клиентов! Ты даже не попыталась сделать вид, что тебя волнуют его предпочтения. А твои опоздания Кая?

– Какие опоздания? Я…

– Ты думаешь, я слепой? Ты последние две недели приходишь ровно под открытие. А должна быть раньше, и ты это знаешь. Нужно время для подготовки зала к посетителям. А то, что в свободное время ты прохлаждаешься у барной стойки, ведешь беседы с Джейком? Довольно.

Постепенно до Каи начал доходить весь ужас происходящего. Её пальцы похолодели, а в груди защемило от осознания несправедливости. Она видела, как Фил избегает её взгляда, и понимала, решение действительно окончательное.

– Фил, пожалуйста, – её голос дрогнул, наполняясь отчаянием. – Это недоразумение. Он ведь не прав… Я оплачу блюдо и десерт из своей зарплаты. Но он ведь просто…

– Кая, само собой разумеется, что ты оплатишь его ужин, —голос Фила стал твёрдым, как сталь. – Но нет. Я уже принял решение, Кая это риск, риск для репутации!

Она стояла, не в силах оторвать взгляд от разгневанного лица Фила. В ушах звенело от его крика, а в груди сжималось холодное недоумение. Она мысленно перебирала последние недели работы, ни единого замечания в книге жалоб не было, были лишь благодарности от постоянных гостей, даже чаевые стали выше среднего. Какой такой риск он видел в её работе?

– Фил, – голос её сорвался на шёпот, руки непроизвольно сжали край фартука. – Я же всегда… Все знают, что я ответственно отношусь к работе. В прошлом месяце ты сам говорил…

– В прошлом месяце были другие обстоятельства! – резко оборвал он, его пальцы нервно барабанили по столу. – Сегодня ты поставила под удар репутацию всего заведения! Этот клиент… – Фил замялся, словно подбирая слова. – Такие люди не прощают ошибок. Одного неверного взгляда достаточно, чтобы мы потеряли половину постоянных гостей.

Кая смотрела, как капли пота выступают на его лбу, и вдруг осознала: он не просто злится, он боится. Кая почувствовала, как почва уходит из-под ног. Это было нелогично. Одна ошибка? Она не могла этого понять.

– Две недели. Как полагается, ты отработаешь еще две недели. И на этом всё. Но если случится еще одна ошибка, ты останешься без денег вообще!

Она не помнила, как вышла из каморки Фила, ноги сами несли её по коридору. В уборной для персонала, захлопнув за собой дверь кабинки, Кая прислонилась к холодной перегородке, и слёзы хлынули потоком.

Рыдания душили её, но она зажимала ладонью рот, подавляя звуки. Нельзя было показывать слабость. Сквозь мокрые ресницы она смотрела на керамическую плитку на полу, чувствуя, как рушится последняя опора.

Остаться без работы. С долгами, которые висели на ней тяжким грузом. И с этой леденящей душу ненавистью к человеку, который за считанные минуты уничтожил её и без того хрупкий мир. В сердце поселилось, горькое осознание – в этом мире не было места справедливости. И сегодняшний день стал очередным тому доказательством.

Глава 4

В субботу Кристиан проснулся в полдень, но комната всё ещё была погружена в неестественный полумрак. Плотные портьеры надежно скрывали окно. Он потянулся и отдернул их и в помещение резко ворвался свет. Ослепительное белое сияние, отражённое от нетронутого снега, мгновенно залило всё вокруг, заставив его зажмуриться. За стеклом, по которому тут же поплыли мутные разводы от тепла комнаты, лежал их идеально ухоженный сад, ставший неузнаваемым. Густой, пушистый покров укутал землю, кусты и деревья, превратив пейзаж в сверкающее, безмолвное полотно.

Накинув мягкую толстовку и удобные брюки, Кристиан вышел из комнаты в освещенный утренним солнцем коридор. Мимо него, едва заметно кивнув, промелькнула горничная с высокой стопой свежих полотенец в руках, она не замедляла шаг, целиком поглощенная четким ритмом своих утренних обязанностей. Запах свежего белья и кофе висел в воздухе. Кристиан подошел к дубовой лестнице, положил ладонь на отполированную древесину перил и начал спускаться вниз.

В доме царила тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками из кухни. Кристиан подсознательно вспоминал о Кае. В ней не было ничего интересного. Карие глаза, которые Кристиан считал наискучнейшими, неброская внешность. Она и правда была скучной. Тогда зачем Кристиан повторял это в своей голове? Он снова думал о том ресторане, в котором был в прошлом месяце.

Было странно оказаться там в тот раз. Место казалось не его формату. Кафе? Да. Ресторан? Вряд ли. Но Джулия с Николасом часто туда заглядывали, когда приезжали. И вот, оказавшись неподалеку, Кристиан неожиданно для себя свернул к вывеске, которую часто показывала сестра.

Он все же он доел утку, отказавшись от замены, когда к его столику подошла другая официантка. Блюдо и вправду оказалось на удивление хорошим, мясо таяло во рту, а трюфельное пюре идеально оттеняло его вкус. Напиток тоже казался ему вполне сочетающимся с блюдом. Десерт он попросил упаковать с собой, решив забрать его для матери. На столе он оставил щедрые чаевые, значительно превышавшие сумму счета, не смотря на свое нахальство, он не хотел оставлять девушку без чаевых. Ведь из-за него ей, вероятно, прошлось выслушать ругань, от того пузатого администратора.

Позавчера он снова приехал в тот ресторан. Ему хотелось поддеть и позлить её ещё немного, увидеть, как вспыхнут её карие глаза. Но Каи не было, вероятно, он просто не попал на её смену. Он твёрдо решил больше не тратить на неё время и не приезжать туда еще раз. Однако в этих скучно-карих глазах был огонек ярости, и почему Кристиану хотелось увидеть его еще раз.

Спустившись в столовую, он застал там повара Майю, расставлявшую блюда к обеду на круглом столе, и горничную помогающей ей сервировать стол.

– Доброе день, мистер Костелло. —Поздоровалась Мая, дружелюбно улыбаясь. От нее веяло добротой.

Он ответил скупым кивком, не снисходя до приветствий.

– Где мама?

– Элеонор на застеклённой веранде, – сообщила она, и Кристиан с легкой ухмылкой направился туда.

Она стояла у мольберта, тепло одетая в уютный свитер. В руках она держала палитру, а взгляд её был прикован к зимнему пейзажу за окном. Она так увлеклась, что не услышала шагов сына.

– Мама, здесь же холодно, – тихо сказал он, подходя ближе.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Её лицо осветила теплая улыбка, а в уголках глаз появились морщинки, следы прожитых лет и любви к искусству.

– Милый, я рисую первый снег. – сказала она, указывая на холст. – Смотри, как он прекрасен. А этот аромат морозного воздуха? Просто восхитителен, не правда ли? Только я не думала, что он выпадет так скоро.