Сон мертвеца

Я не стала уточнять, что алмазов осталось уже двадцать пять. В остальном Огонь был прав. Мешок немаркированных алмазов в женской сумочке – это слишком даже для нашей полиции.

– Тебе точно не нужны проблемы с властями, а мы хотим всего лишь поговорить. Никто тебя не тронет, – заверил он.

Ага, как же, не тронет. Накормит ужином, ничего не ожидая в ответ. Проводит домой и укроет одеялом. Именно для этого мы все здесь и собрались. Паника внутри уже давно подняла голову, и я отчаянно перебирала варианты того, как выйти из ситуации. Плакать не хотелось, хотя я бы выжала из себя несколько слезинок, если б это могло мне помочь. Но мужчины определенно не выглядели как те, кто после первых слез скажут: «Извини, мы пошутили».

– Здесь подают какао? – Вырвал меня из мыслей неожиданный вопрос Южного Ветра. Северный тем временем продолжал со скучающим видом рассматривать панно на противоположной стене. Оба выглядели так, будто каждый день кого-нибудь удерживали силой. Ведение беседы они предоставили Наглому Огню. Разве что любитель какао пару раз бросил на меня любопытный взгляд.

– Нет, но сейчас должны принести чай, – ответила я, все еще сбитая с толку неожиданным вопросом.

– Тоже неплохо, – улыбнулся парень и снова замолчал.

Дождь на улице превратился в ливень. Я нервно ждала продолжение разговора, но Огонь, так и не издав ни звука, наблюдал за расходящейся стихией. Нам принесли терпкий чай и разлили его по стаканам, но от волнения из горла пропала вся влага, и я попросила воды. Кажется, ничего больше я в себя в такой ситуации не волью. Мой взгляд то и дело метался к открытой веранде. Словно я пыталась оценить, смогу ли я совершить отчаянный прыжок дикой горной кошки и одним махом проскочить в сад через мужчину, сидящего по правую руку. Как вдруг на веранду ловко забрался еще один участник нашей вечерней беседы. Он быстрым магическим пассом высушил одежду и, зайдя в комнату, перекрыл выход в сад защитным барьером. С одной стороны, это было хорошо, ведь до нас уже стали долетать брызги дождя, а промокать очень не хотелось. С другой, выход теперь отсюда был только один.

– И чего вы мокнете? – приглаживая растрепавшуюся от влажности прическу, спросил он.

Его я тут же назвала Сексуальным Огнем. Вот это был истинный представитель Юнцайеса. Длинные волосы цвета осенней пшеницы заплетены в небрежную косу. Изящные, даже по меркам зеленого мира, черты лица, худощавое телосложение и невероятная грация движений. Одет он был, как полагается, в свободный светло-зеленый, едва ли не пижамный костюм с геометрическим узором по краю, и вел себя так, будто до меня ему нет никакого дела. Сексуальный Огонь просто разлегся на подушках около выхода на веранду и теперь напоминал большого хищного кота, охраняющего этот самый выход.

Теперь их было четверо на одну меня, атмосфера становилось все напряженнее. Кажется, пришло время идти навстречу и сдавать позиции, но для начала стоило еще немного поиграть в защитницу правил.

– Послушайте, ходящие по снам трясутся за анонимность больше, чем за что-либо другое. Для этого и был создан Орден. Я даже при всем желании не смогу помочь вам связаться с кем-то из них.

И тут я даже не лукавила, с кем-то еще действительно не смогу, а самой связываться с этими сомнительными личностями ой как не хотелось.

– Мне кажется, или диалог стал немного конструктивнее? – Наглый Огонь хищно улыбнулся, и я поежилась. – Небесная красота нашего друга заставила тебя сменить гнев на милость?

Этого мужчину, похоже, всю жизнь окружали безмозглые нимфоманки. Я не знала, как по-другому объяснить его стойкое убеждение, что я должна согласиться на все при виде красивых и накаченных мужиков.

– Меня заставило сменить гнев на милость количество людей, растущее здесь с невероятной скоростью.

– О, ну раз так, то у нашего разговора еще есть потенциал, – он снова улыбнулся, в этот раз более загадочно.

В тот же момент дверь в коридор открылась, вошла хозяйка комнаты с первыми закусками и моей водой, а следом за ней еще двое участников беседы. Да сколько ж можно, духи вас раздери?

Вошедших я назвала Ручейками. Первый был довольно высок и сразу же занял собой чуть ли не все помещение. Он поздоровался со всеми, умудрившись перегнуться даже через меня, чтобы пожать руку Южному Ветру, и обдав нас градом дождевых капель. Сушиться было, видимо, ниже его достоинства. В мокрых кудрявых волосах я сразу распознала индаайский серебряный налет. Пепельно-белые тонкие пряди красиво переплетались с угольно-черными. Судя по росту, он не был чисто индаайских кровей. Чем-чем, а высоким ростом здешние жители никогда не отличались. При этом парень определенно являлся самым молодым, даже моложе меня, вряд ли ему было больше двадцати.

– Там творится какое-то сумасшествие, – он указал на сад, где дождь уже скорее походил на огромный водопад, низвергающийся на весь город.

Все еще мокрый, он приземлился рядом с Наглым Огнем, обрушив на него потоки воды с волос и одежды. Тот лишь ругнулся, но даже не сделал попыток отодвинуться. Мокрый незнакомец стал для меня Бурным Ручейком.

Второй, аккуратно высушив одежду и волосы, присел рядом с Северным Ветром, став еще одной преградой на пути к двери. Острые, почти аристократичные черты лица, длинные иссиня-черные волосы, перехваченные изящной заколкой сложной формы, и бледная кожа выдавали в нем уроженца Тириадоса. По сравнению с Бурным Ручейком он был просто само молчание. Поэтому я назвала его Тихим.

Оба Ручейка остановили взгляды на мне. Показалось, что воздух в помещении резко закончился. Слишком много их пришло на одну несчастную меня.

– Воды? – тут же предложил Тихий Ручеек, видя мою приближающуюся истерику.

Я быстро схватила стакан и сделала несколько мелких глотков, чтоб хоть немного успокоиться. Парни с интересом принялись за еду, а вот мой аппетит исчез ровно в ту минуту, когда появился Наглый Огонь.

Первым традиционный южный вкус ощутил на себе Бурный Ручеек.

– Какого лунда оно такое острое! Ты почему их не предупредил, что мы обычно не едим столько перца? – он возмущенно смотрел на Наглого Огня, а тот, в свою очередь, глянул на меня и расхохотался.

– Хороший ход, – отсмеявшись, сказал он и, взяв попробовать один из овощных рулетов, тут же едва не задохнулся.

– Кажется, нам понадобится еще пара графинов воды, – подметил Сексуальный Огонь, без проблем поглощая при этом жареные рисовые шарики.

Он, очевидно, был привычен к такому количеству перца. Кухня Юнцайеса тоже включала в себя немало острых блюд.

– Так на чем мы остановились? – Наглый Огонь, справившись с огненным вихрем, разразившемся у него во рту, впился в меня внимательным взглядом.

Что ж, теперь можно было и показать готовность сотрудничать. В конце концов, ни от кого не укрылось, что стакан с водой заметно подрагивал у меня в руках, а значит, они наверняка уверились в том, что дожали меня.

– Я укажу вам место передачи оплаты.

– И все? – в игру вступил Сексуальный Огонь.

Он, наконец, перестал изображать из себя кота, сел и выжидающе приподнял брови.

– Все, что могу, – пожала я плечами.

– Ходящий наверняка ожидает твоего сигнала, чтоб забрать камни, и мы никогда не узнаем, подала ли ты ему верный, – Наглый Огонь неожиданно сменил тон разговора на уверенно-серьезный. – Вот как мы поступим. Ты пойдешь туда с нами, оставишь оплату, и мы вместе подождем ходящего. А если он так и не придет, вместе придумаем, что делать дальше.

План был хорош. Но я со своей стороны видела в нем один очевидный изъян. Ходящий туда действительно не придет, и выдумать что-то другое мы даже вместе уже не сможем. С одной стороны, была вероятность, что в таком людном месте, как Центральный Банк Индаая, я смогу сбежать. С другой, у меня было ощущение, что, покинув дом каисэки в компании мужчин, я распишусь в их полной власти над собой. Да и сбежать от шести магов задача – не самая простая. Интересно, насколько далеко они готовы зайти? Речь ведь была только о разговоре. Вряд ли кто-то силой будет вытаскивать меня отсюда и пытать в подворотне. Это уж точно тянет на проблемы с полицией не только для меня.

– Нет, – ответила я.

– Нет? – Наглый Огонь вопросительно поднял бровь.

И правда, как можно было отказаться от такого со всех сторон выигрышного предложения?

– Я и так подставлюсь, выдавая вам место. Если еще и заявлюсь туда с вами, Орден потом от меня мокрого пятна не оставит.

– Мы тебя прикроем, никто и не заметит, что ты там была, – мужчина явно увидел в моем отказе пространство для маневра.

– Нет, – уже гораздо увереннее и тверже произнесла я.

– Нет? – в споре я и не заметила, что кое-кто слушал нашу беседу, стоя в дверях.

Поймав мой взгляд, он вошел в комнату. Черный плащ уже был высушен, как и смоляные волосы. Высокий, на пару голов выше меня, резкие черты лица, узкие, желтоватого цвета глаза и заостренный подбородок не оставляли сомнений в его происхождении. Ортанец был похож на огромную хищную птицу. Так я его и назвала – Ястребом. Он присел за стол рядом с Бурным Ручейком и тут же выругался.

– Проклятье! Высушись уже или иди дальше мокнуть на улицу!

Его слово, вероятно, имело какой-то вес, потому что Ручеек моментально просушил всю одежду и волосы.

– Птичка почти сдалась, осталось обсудить детали, – кажется, мы с Наглым Огнем по-разному понимали слово «нет».

– Я вижу, как она готова их обсуждать.

А вот Ястреб лучше знал некоторые банглаорские слова.

– Птичка? – смутившись, вопросительно добавил он.

Ортанец решил, вероятно, что Огонь окрестил меня милым прозвищем.

– Орден так называет тех, кто доставляет информацию и получает плату. Она выведет нас на ходящего.

– Точно выведет? Очень похоже, что Птичка жаждет узнать, чем еще может закончиться наша встреча, – весьма низкий и глубокий голос Ястреба звучал достаточно угрожающе, и я ощутила неприятную слабость во всем теле, вызванную резким приступом страха.

– А куда же делось просто поговорить? – голос слегка подрагивал, и отвечать уверенно у меня больше не получалось. Последний гость вызывал у меня непонятно желание спрятаться под стол.

– Разговор, судя по всему, зашел в тупик, – резко бросил он, – ты выбрала не самое безопасное для жизни дерево, птичка. Думаю, должна понимать, что мы так или иначе добьемся результата. Можем проверить, например, пойдет ли твой ходящий на поиски, если ты внезапно потеряешься.

Внезапно теряться не хотелось, как и теряться в принципе. Было очень сомнительно, что я потом найдусь живой. Наглый Огонь в ответ на мой полный ужаса взгляд только развел руками. Действительно, его предложение теперь выглядело просто отлично. Кажется, нужно соглашаться и планировать побег уже в банке.

– Хорошо, – тихо сказала я, – давайте поступим так, как вы хотите.

Ястреб лишь кивнул и нетерпеливо глянул на часы, а затем на дверь. Мы ждем кого-то еще?

Стоило этой мысли возникнуть в голове, как осознание словно холодной стрелой прошило вдоль позвоночника. Мы ждем его.

Будучи ходящей я ощущала себя серебряной куницей, что водятся в горных лесах Индаая. Я находила и добывала информацию, ловко и незаметно пробираясь в чужие сны, ощущая превосходство над жертвами и полную безнаказанность. Так было и в последнем заказе, но, похоже, охотилась в этот раз не я, а на меня. И ловушка с громким треском захлопнулась. Я буквально слышала этот звук. Его сопровождал легкий скрип открываемой двери. Шорох, с которым заклинание сушки прошлось по цветастому плащу. Мягкий стук, с которым он сбросил шляпу.

– Как дела? – вошедший обратился к Ястребу, а затем перевел взгляд на меня.

За мгновения я прочла в его туманно-серых глазах сначала узнавание, а потом понимание. Зацеп сработал на отлично. Во рту моментально пересохло. Я глянула в стакан с водой, но он оказался пуст.

– Девушка согласна проводить нас до места передачи оплаты и дождаться там ходящего, – Ястреб уже не смотрел на меня.

Очевидно, сейчас он ждал решения от человека, чье имя я знала.

– Да? – Джун удивленно вскинул брови и присел на оставшееся свободным место, которое по воле случая оказалось почти напротив меня. – А точно нужно? – Он даже не скрывал победной улыбки, но, видимо, решил еще немного поиздеваться.

Ястреб нахмурился, пока еще не понимая, к чему все идет, но вопрос и не был адресован ему. Наверное, надо было что-то ответить. Но в моей голове моментально образовалась идеальная пустота. Нашла время достигать просветления.

Тихий Ручеек протянул мне новый стакан с водой, и я жадно сделала глоток, пытаясь восстановить способность говорить или хотя бы дышать. На втором глотке я осознала, что у воды странный фиалковый привкус. Все происходящее не позволило мне заметить этого ранее, как и заметить момент, когда кто-то подмешал мне сонный порошок.

Я буквально кожей ощутила, как тиски ловушки окончательно сомкнулись вокруг меня. Всего два глотка, но порошок все равно должен подействовать. Меня захлестнула злость. Злость на себя, на магов, чтоб их нечестивые духи сожрали, на ситуацию в целом. Я поймала себя на мысли о том, что мне отчаянно не хочется сейчас ничего и никому говорить, и залпом выпила всю воду. Тьма глубокой беззвездной ночи накрыла меня в эту же секунду.

Глава 3

Очнулась я, как полагается молодой и свободной девушке, в чужой кровати, во вчерашней одежде и с жуткой головной болью. Далеко не сразу сообразила, что это отнюдь не последствия хорошей гулянки. А жаль. В кровати, кроме меня, никого не было, да и платье с бельем оказались на месте, на этом радостные факты заканчивались. В большое окно около кровати ярко светило оранжевое солнце Ортана. Среди миров Веера Ортан считался относительно молодым, хоть и зародился, судя по всему, задолго до появления Юнцайеса.

Такое впечатление создавалось в основном благодаря технологичности и невероятной продуманности. Ортан, по сути, тащил не себе весь технологический прогресс Веера. Однако плата за подобное была непомерно высока. Ортан являлся миром одного победившего тоталитарного государства: никакой свободы, классовое неравенство. Я ощущала этот мир горной рекой, мощные водовороты которой с легкостью топят неосторожных пловцов.

Какая ирония, я ведь пару месяцев пыталась выбить в консульстве разрешение на въезд и уже была готова смириться с тем, что посетить мир оранжевого солнца мне в ближайшее время не угрожает. Но вот я здесь. Худшего места, в котором можно оказаться в такой ситуации, наверное, и не придумаешь.

Ортан был по большей части закрытым миром. Любой, кто хотел посетить его, должен был получить разрешение и пройти несколько проверок. Ортанская Полиция останавливала и допрашивала любого иномирянина, а меня со светлой кожей и почти что белоснежными волосами, выдававшими во мне потомственную кровь индаайцев, не упустят даже под тяжелыми наркотиками. Каждый межмировой проход тут оснащен пропускным пунктом, войти и выйти без документов и разрешения на въезд не сможет даже маленькая мышка. Эти, с позволения сказать, маги, вероятно, протащили меня сюда через нелегальный стихийный портал. Я слышала о таких, но никогда не сталкивалась лично. А значит, за стенами этого дома, без кого-либо из них, я беспомощней котенка.

От попытки подняться моя голова взорвалась новой волной боли. Пульсируя в висках, она затем тяжелым молотом отдавала в затылок, вызывая приступ тошноты, потом снова возвращалась в виски и так курсировала по кругу. Я впервые испытывала на себе последствия применения сонного порошка, и мне, надо сказать, не нравилось. С третьей попытки мне все же удалось сесть на кровати и осмотреть комнату, в которой я очнулась. Она была небольшой, но, пожалуй, вполне уютной. Цветистый ковер с крупным ворсом, внушительный платяной шкаф из темного дерева, маленький столик в углу и огромное окно с широким подоконником. Уютно, но мне было тяжело находиться в подобных помещениях. Я, сколько себя помню, любила большие, полные воздуха, светлые пространства. Однако эта комната была определенно лучше сырого подвала, в который вполне можно было угодить, в таких-то обстоятельствах. Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, опустила ноги в яркий ворс. На фоне набата, что стучал у меня в голове, все ощущения будто обострились в несколько раз, и поверхность ковра казалась невероятно мягкой и обволакивающей. Но не платье. Его ткань будто сковывала и душила меня сейчас, а кружево неприятно царапало ноги. Я потерла переносицу и прерывисто вздохнула. Видимо, слишком громко.

Дверь медленно приоткрылась, и в комнату вошел Тихий Ручеек. Он поставил на прикроватный столик передо мной огромный стакан с водой и молча сцепил пальцы, наблюдая, как я жадно осушаю его до дна.

– Каких нечестивых духов мне так плохо? – вопрос был скорее риторическим, но внезапно для себя я получила на него ответ.

– Извини, я рассчитывал дозу с учетом того, что ты выпьешь один или два глотка, прежде чем заподозришь неладное. А ты зачем-то выпила все.

То есть я еще и сама виновата оказалась! Страшно хотелось начать спорить, но сил хватило лишь на уничтожающий взгляд.

– Там ванная, – он указал на дверь в углу комнаты. – Можешь привести себя в порядок, – немного помолчал и добавил, – внизу ждет еда.

При слове «еда» я ощутила себя крайне противоречиво: тошнота и головная боль говорили мне, что у меня не получится взять в рот ни кусочка, а желудок тем временем жалобно взвыл, намекая, что я, кажется, не ела ничего больше суток.

Тихий Ручеек уже развернулся на выход, когда я нашла в себе силы собраться с мыслями и даже сформулировать просьбу.

– Подожди, – мне было странно просить о таком похитителя, а еще почему-то немного неловко, но мое платье все сильнее и сильнее напоминало мне ядовитые колючие лианы зеленого мира, что душили жертв, а потом годами питались ими, медленно растворяя, и я определенно не ощущала себя в нем больше роковой красоткой, – можно какую-нибудь одежду?

– Тебе же подойдет мужская? – Ручеек внимательно оглядел меня.

Понятно. Других девушек в доме и его подвалах, видимо, больше не водилось.

– Да, главное, чтоб она была чистая.

Он, недолго думая, залез в шкаф и, покопавшись там пару минут, достал черные свободные штаны и рубашку, дизайнер которой, кажется, задался целью добавить на нее все существующие в природе цвета.

– Спасибо, – я сгребла одежду и очень удивилась, ощутив под пальцами невесомый шелк Тириадоса. Неплохо, я бы такое посторонней девице жертвовать точно не стала. Хотя хозяин вещей просто еще не был в курсе. Мне не нужно было спрашивать, в чьей комнате я оказалась. При изучении чужих снов такие вещи западают в сознание против воли.

Тихий Ручеек кивнул мне и вышел за дверь, а я поспешила в ванную, оценить, насколько я сегодня могу пугать людей одним внешним видом, очень надеясь, что хотя бы там найдется зеркало.

Привести себя в порядок действительно стоило, но вот имелась ли такая возможность – весьма спорный вопрос. Остатки вчерашнего макияжа выглядели так, будто всю ночь я провела в безудержных слезах. Интересно, это последствия перехода сквозь портал, или кто-то просто пытался его смыть? Мылом и водой избавиться от подобного безобразия на лице было сложно, и я бросила это дело на стадии темных разводов под глазами. Сейчас они выгодно подчеркивали мои синеватые мешки. Общая бледность прекрасно контрастировала с почти черным цветом глаз. Что ж, буду радоваться тому, что вообще выжила.

Кудрявые волосы спутались буквально по всей длине, и что-то делать с этим я не рискнула бы даже при наличии расчески. Идеальным пепельным блондом могли похвастаться жители Индаая, принадлежащие к так называемым древним родам. Этому способствовал постоянный контакт с духами и тысячелетнее отсутствие вливания крови из других миров. Тем или иным количеством серебра в волосах обладал почти любой житель мира духов, а времена, когда людей оценивали по принадлежности к семьям, постепенно уходили в прошлое, в особенности на севере, но такие, как я, все еще привлекали слишком много внимания. Именно поэтому приходилось регулярно красить несколько прядей в чернильно-черный. Что-что, а привлекать внимание с моей профессией было вредно для здоровья. Сейчас все черные пряди, смешавшись в едином котле с серебряными, выглядели крайне странно. Тряхнув головой и вызвав очередной прилив тошноты и боли, я остановилась на том, что слегка пригладила откровенно торчащие места. Пожалуй, если хочу излучать сегодня злость и угрозу, такая прическа вполне сгодится.

Вынырнув, наконец, из платья, я с удовольствием облачилась в хоть и чужую, но удобную одежду. Собрав волю в кулак, я покинула временное убежище. Конечно, всегда был вариант окопаться в комнате и ждать, пока меня придут силой из нее выковыривать, но я предпочитала сначала делать, а потом разбираться с последствиями решений.

Лестница, с которой я в этом состоянии сражалась несколько долгих минут, вывела в просторное помещение, совмещавшее в себе небольшую кухню и уютную гостиную, полную света, благодаря окнам, рассекающим стены от пола до потолка. Здесь просыпаться мне бы понравилось больше. На кухне, к моему удивлению, хозяйничал Сексуальный Огонь, одетый в веселенький розовый фартук с синими цветами. Пшеничную копну волос он убрал в сложную косу, к которой в иных обстоятельствах я ощутила бы сильнейшую зависть. Такие прически мне являлись только в мечтах. Все пространство гостиной покрывал гигантский пушистый ковер, служивший плацдармом для целого скопления небольших кресел и пары диванов, расположившихся полукругом. Там, в глубине, что-то тихо обсуждали Ястреб и мой знакомый из сновидений – Джун. На границе между кухней и гостиной расположился внушительных размеров овальный обеденный стол, за которым сидел Наглый Огонь и сыпал сомнительной ценности указаниями к процессу готовки.

– Не смей добавлять туда этот перец, нам всем вчера хватило! – не выдержав, он подлетел к кухонному столу, забрал несколько маленьких баночек и снова сел на место.

За всем этим, поправ все правила приличия и сидя прям на столешнице, с улыбкой наблюдал Бурный Ручеек. Южный Ветер расположился рядом, весьма задумчиво мешая что-то коричнево-красное в кружке.

Наглый Огонь первым заметил меня и замолчал, остальные разговоры тоже постепенно стихли. Я, игнорируя заинтересованные взгляды, спустилась и присела за стол рядом с бывшим заказчиком. Несмотря на изначальную неприязнь и неудачно начавшееся знакомство, он вызывал у меня меньше всего дискомфорта. Я совершенно не понимала, как себя сейчас вести, стоит ли громко кричать о нарушении прав и требовать свободы или исповедовать деловой подход и сразу спрашивать, что им от меня нужно. Поэтому я остановилась на третьем варианте – молчать и наблюдать.

Огонь, к слову, совершенно не озаботившийся чем-то, прикрывающим верхнюю половину тела, подвинул мне тарелку со вчерашними индаайскими закусками.

– Вы что, заставили их упаковать все с собой? – тактика молчать и наблюдать была провалена на самом старте, но я, как типичная уроженка мира духов, не могла пережить такого варварства. Мы верили, что еду необходимо есть строго там, где ее приготовили. Иначе духи предков не защищали пищу и кто угодно мог сделать с ней все что угодно. Как переживала хозяйка комнаты, когда ее о таком попросили, я даже не представляю, но, вероятно, деньги могут все.

– Да, – рассмеялся Бурный Ручеек, – видела бы ты их лица. Это было великолепно. Пожалуй, заказывать еду с собой на Индаае войдет в список моих любимых развлечений. И не смотри на меня так, – ответил он на мой осуждающий взгляд, – никогда не жил с духами и совершенно не понимаю этих ваших устаревших условностей.

Я уставилась в стол, пытаясь переварить то, что один из столпов моей жизни назвали устаревшей условностью.

– Так понимаю, ты не будешь такое есть, да? – Наглый Огонь уже, кажется, начал оценивать сложности, связанные с моим похищением.

Отрицательно качнув головой, я тут же схватилась за виски, взорвавшиеся очередным приступом боли.

– Интересный способ уйти от разговора ты вчера выбрала, – мужчина сочувствующе смотрел на мои страдания.

Я лишь бессильно скрежетнула зубами. Сил ругаться и доказывать, что в моем самочувствии виноваты те, кто решил подмешать мне сонный порошок, не имелось от слова совсем. От падения в пучину черного отчаяния меня спасла появившаяся передо мной гора горячих кукурузных оладий.