
Полная версия:
Мир проклятий и демонов
«Разве он не король?» — опешив, подумала Пайпер. Разве они не должны обращаться к нему с большим уважением?
— У нас тоже есть новости для Киллиана и других, — подумав немного, мужчина сдержанно кивнул.
— Мы всё выслушаем, но для начала я прошу проводить нас туда, где мы сможем остановиться на ночь. Это был очень долгий путь.
— Кто это? — сведя брови, он перевёл взгляд на Пайпер, наконец открыто признав её присутствие.
На неё и до его слов смотрели, но теперь даже рыцари, которые притворялись слепыми и глухими, обратили на неё внимание.
Пайпер так и не смогла посмотреть в зеркало. Она поверила на слово Лилис, женщине из крепости, которая рассказала, как целители постарались минимизировать последствия её ранений и ушибов и какие следы останутся до тех пор, пока не исчезнут вполне естественным образом. Вроде синяка на левой скуле, мелких царапин по всему лицу, рассечённой правой брови и растрескавшихся из-за холода губ.
Когда Пайпер переодевалась в одежду, которую ей всё же вернули, и дополнительно укутывалась в плащ и подобие крупного шарфа, она всё же видела гематомы на теле — уродливые жёлто-фиолетовые пятна, усеявшие её посеревшую бронзовую кожу, которые она предпочла не рассматривать.
— Пожалуй, она относится к новостям для Киллиана, — без колебаний ответила Клаудия и, приподняв уголки чёрных губ в улыбке, добавила: — Я знаю: род Дасмальто будет рад принять её во дворце.
— Она может постоять за себя?
Пайпер нахмурилась. Он не спрашивал, опасна ли она или откуда она взялась. Не пытался узнать, почему изуродовано её лицо или с чего она путешествует вместе с Третьим. Он просто спрашивал, может ли она постоять за себя.
Как будто это было единственным, что имело значение в Диких Землях.
Либо Клаудию знали достаточно хорошо и доверяли ей настолько, что она могла почти не представлять людей, с которыми путешествовала, и никто ни слова не говорил против.
— Я слышу силу, что стоит за её спиной, — добавила Клаудия, выдержав небольшую паузу. — Сокрушитель не убил её, но мы ещё не проверяли, ляжет ли он в её руку. Однако могу заверить, что она действительно сильна и может постоять за себя.
Поразительно, как это она смогла выдать им всю правду, не моргнув и глазом, и при этом не раскрыть того, о чём Пайпер хотела умолчать. И удивительно, что этого никто не понял.
— Приходите вечером к большому костру, — вдруг сказал мужчина, ничуть не изменившись в лице. — Мы давно не слушали истории Третьего, а вести до нас доходят небыстро.
— Сочтём за честь разделить с вами еду и тепло. А теперь, я надеюсь, вы проводите нас в дом? Я начинаю мёрзнуть.
***Арне сидел на подоконнике, задумчиво уставившись в окно, и будто бы не замечал напряжения Пайпер, предпочитая ей снующий на улице народ, горящие то тут, то там факелы и льющуюся откуда-то тихую музыку.
Поселение, несмотря на мрачность, серость и очевидную бедность, выглядело спокойным, тихим и безопасным, как если бы существовало вне Диких Земель, где обитали демоны, и не охранялось сигилами, которые приходилось поддерживать Третьему или более слабым магам. К вечеру, когда тьма стала намного плотнее, голоса людей повысились, факелы и костры разгорелись ярче, а об опасности, возможно ждущей у границ, будто позабыли.
Сигридский мир на Земле казался Пайпер немного чудным: феи, эльфы, рыцари, маги и даже вампиры, обсуждающие нападения демонов и одновременно вставляющие ругательство или неуместные шутки, подслушать которые можно было только у землян. Пицца для назойливого искателя, отдельная лаборатория для мага, огромная библиотека для короля, где даже комиксы нашлись. Странное, невероятное и по-нелепому сказочное оказалось вплетено в привычную для Пайпер картину мира, и она, казалось бы, только прекратила думать о том, что это может измениться. Приноровилась не удивляться сочетаниям сигридского и земного слишком уж сильно, потому что успела поверить, что удивляться больше нечему.
Поселение в Диких Землях казалось ей куда более чудным и непонятным. Тевье ощущался как полностью чужой элемент, а она сама — деталью, занявшей не своё место. Даже её одежда была странной, неуместной, не подходящей к одежде этого мира. Пайпер предлагали другую, но она отказалась. Пальто отмыли от крови так хорошо, что оставшихся следов почти не было видно; ткань кофты немного загрубела и разорвалась в нескольких местах, которые довольно аккуратно сшили, и впитала запах леса и мороза. И всё равно, надевая свою одежду, Пайпер чувствовала себя самозванкой. Бывшие в кармане ключи с брелоком в виде кита с поднятым хвостом, которые подарил Эйс, и подвеска из кристалла памяти Йоннет не вселяли уверенности.
Пайпер здесь была лишней.
Она сидела на низкой кровати, скрипевшей едва не от каждого движения, сжимала в руках брелок и подвеску и пыталась придумать хоть какой-нибудь план. В голове без конца крутилось: «Нужно выбираться», но как сделать это, не имея ровным счётом ничего? Ни стабильной магии, ни подсказок Лерайе, ни союзников, ни понимания правил мира, в котором она оказалась.
У Пайпер в Диких Землях совсем ничего не было.
— Не хочешь присоединиться к остальным? — наконец сказал Арне, не отрывая взгляда от городской улицы за окном.
— Не… — голос Пайпер дрогнул, сухое горло болезненно сжалось. Она сглотнула и попыталась ещё раз: — Не хочу.
— Ты такая тихая, Первая. — Арне, повернувшись к ней, сдержанно улыбаясь и смотря на неё с такой жалостью, будто перед ним был пугливый и не очень умный зверёк. — Почему бы тебе не расслабиться и не отвлечься немного?
Пайпер стиснула кулаки. Помня о своей возросшей физической силе, она только в последний момент расслабила ладони, боясь сломать брелок и подвеску-кристалл. Не считая выстиранной и заштопанной одежды, эти предметы были единственными, что напоминали о доме — рюкзак Кита она где-то безвозвратно потеряла.
— Ты думаешь, я могу расслабиться? — Пайпер подняла на Арне недовольный взгляд. — Могу отвлечься?
— Страдание в четырёх стенах ещё никому не помогло, — закатил глаза он. — Твоё положение незавидное, Первая. Я знаю, ты считаешь Третьего чудовищем.
— Я не…
Арне заинтересованно выгнул брови, подавшись вперёд, всем своим видом показывая, что ждёт ответа. Но слова застряли у Пайпер в горле. Она не могла признаться, что не считала Третьего монстром, как и не могла сказать обратного. Она понятия не имела, как к нему относиться. Прошло слишком мало времени, чтобы она могла сделать хотя бы один настоящий вывод.
К тому же здесь, в пределах этой маленькой комнаты, она почему-то начала думать о том, что Третий достаточно далеко, чтобы её мысли не возвращались к нему почти каждую секунду, как это было во время изматывающего пути.
— Хорошо, — кивнул Арне, когда Пайпер так и не дала ответа. — Ты можешь говорить, что не считаешь Третьего чудовищем, чтобы быть милой и пускать всем пыль в глаза, но поверь мне: он чудовище.
Пайпер, ничуть не уязвлённая тем, как легко он разгадал минимум половину её хлипкого, находящегося ещё в стадии формирования плана, удивлённо похлопала глазами.
— Ты не должен быть на его стороне?
— Я на его стороне. Целиком и полностью, от самой первой секунды своего существования как сакрификиума и до самой последней, я — его. Он — это я, а я — это он. Поэтому я лучше других знаю, кто он на самом деле. Разве магия, что мы, сакри, даруем смертным, не превращает вас в чудовищ?
Пайпер слышала от Эйса, какой была в момент, когда Лерайе взяла её тело под контроль, как она голыми руками и чистой магией рвала демонов, подобравшихся к их дому, на части. Простая смертная на такое не была способна.
Значит ли это, что Пайпер если не полностью, то уж точно наполовину стала настоящим чудовищем?
— Но Третий не настолько ужасен, как ты можешь думать, — с усмешкой продолжил Арне, складывая руки на груди. — Он чудовище лишь для своих врагов.
— Это ты так аккуратно пытался подвести к тому, что его лучше не злить? — уточнила Пайпер. — И, конечно, к тому, что мне стоит доверять ему.
— Только в том случае, если ты хочешь понять, как попала в этот мир и как вернуться обратно. Если же ты желаешь и дальше постоянно находиться под наблюдением Клаудии и Магнуса, то… — он неопределённо пожал плечами, будто позволяя ей самой додумать нужные детали. — Я не прошу тебя вдруг полюбить весь этот мир. Однако пойми: твоё нынешнее положение мало чем отличается от того, когда тёмные создания напали на дом твоего дяди. Ты вновь в мире, которого не понимаешь, окружена людьми, которые чего-то ждут от тебя и могут даровать в ответ помощь или защиту. Не упусти свой шанс, Первая, из-за страха перед неизвестным.
Как будто у Пайпер был выбор.
Не хотелось верить, что отныне её жизнь состояла из одних цикличных частей, но пока опровержений тому не было. Арне прав: она находилась в мире, которого не знала, и во многом зависела от людей, которым не доверяла. Если она не хотела лишиться жизни и даже выбраться обратно — придётся приспосабливаться, подыгрывать, делать то, что от неё просят, и не вызывать подозрений. Быть милой и пускать всем пыль в глаза.
Пайпер выдавила нервный смешок и, закрыв лицо ладонями, упала назад, из-за чего кровать опять жалобно заскрипела. Она слишком устала, чтобы думать о плане, который следовало бы разрабатывать прямо сейчас. Хотелось просто провалиться в сон и не просыпаться как минимум несколько дней.
Быть всеми забытой и потерянной, чтобы никто её не трогал, не напоминал о долге, которого она не просила, обязанностях, которые на неё свалили другие, и ярлыках, навешанных чужими людьми.
— Первая, — выдохнул Арне со смирением. Пайпер ожидала продолжения, ещё одного тяжёлого вздоха или многозначительного взгляда в её сторону, даже приподнялась на локтях, чтобы точно уловить эту мелкую реакцию. Но Арне застыл на месте, уставившись на дверь комнаты глазами, которые вспыхнули всего на мгновение.
Дверь продержалась закрытой ровно две секунды. Затем, с прямой спиной и полным безразличием на лице, в комнату вошла Клаудия. В руках она держала поднос с глубокой тарелкой, от которой поднимался дым, и чашкой с мутным напитком.
Пайпер была бы рада сказать, что она ошиблась дверью, но эту ночь им предстояло провести в одной комнате на расстоянии полуметра друг от друга — примерно столько было между кроватями, едва помещавшимися в это маленькое пространство. Здесь не было ничего, кроме кроватей и ветхого шкафа, в котором не нашлось ничего интересного. Не было и стола, куда можно было поставить поднос с едой.
Клаудия, словно и не заметив заинтересованного её действиями Арне, подошла к Пайпер и бесцеремонно поставила поднос ей на колени, после чего отошла к другой кровати и села, уставившись на неё.
— Ешь, — приказала Клаудия, закинула одну ногу на другую и подпёрла подбородок кулаком.
— Я думала…
— Что? — спросила Клаудия, а Пайпер только и смогла, что проглотить оставшиеся слова и беспомощно уставиться на Арне. Клаудия сидела к нему спиной, будто ни во что не ставила, но сакри это, кажется, ничуть не беспокоило, если только он вообще показал себя им обеим, а не только Пайпер. — Ты думала, что поешь со всеми остальными у костра, слушая интересные истории, которыми местные жители себя развлекают?
На самом деле она вообще ни о чём таком не думала.
Пайпер нервно сглотнула ещё раз. Её желудок уже давно сжимался из-за голода, а скудного перекуса, который был в пути, стало не хватать буквально через час. Пайпер стоически терпела ещё три, пока они, наконец, не добрались до Тевье, но почти сразу же закрылась в комнате, как только им показали её, и не высовывалась вплоть до самого вечера. Долгие часы ожидания непонятно чего, тяжёлых раздумий и барахтанья в тревоге слились воедино. И хотя желудок уже немного успокоился, при виде еды, даже такой скудной и не очень аппетитной на вид, Пайпер вновь ощутила голод.
Она даже не собиралась спрашивать, что плавает в этой тарелке.
— Конечно, я могу за шиворот вытащить тебя на улицу, — стала рассуждать Клаудия, холодным взглядом обводя комнату. Её тёмные глаза сверкнули из-под ровно остриженной чёлки, когда остановились на Пайпер, из-за чего она поёжилась. — Я не буду церемониться с тобой и играть в твою служанку. Однако Третий, узнав, что ты так и не вышла из комнаты, попросил принести тебе еды, чтобы ты не умерла от голода.
Как, однако, мило.
И настораживающе.
— Почему он сам не пришёл?
Не то чтобы ей хотелось, чтобы ей прислуживал Третий, но подобный жест с его стороны казался куда более логичным, чем со стороны Клаудии. Та весь путь из крепости до Тевье бросала в сторону Пайпер острые взгляды, кривила чёрные губы или хмурила брови почти на каждое слово и задавала вопросы, от которых у Пайпер замирало сердце.
— Потому что эта комната — наша. Он не сунется сюда без крайней необходимости.
— О, так он джентльмен, — выпалила Пайпер, не подумав.
— Самый настоящий! — Арне живо перепрыгнул с подоконника на кровать, не издавшую ни звука из-за появления дополнительного веса, и наклонился к плечу Клаудии, словно хотел обнять. — А ты, моя дорогая, вовсе не леди.
Клаудия громко цокнула языком и возвела глаза к потолку.
— Не понимаю, как это Третий терпит тебя, с таким-то ужасным характером.
— Я очарователен. Я прекрасен и велик. Я…
— Скромен? — сухо подсказала Клаудия.
— Да, я чрезвычайно скромен. Однако я, прежде всего, крайне надёжный. Мне всегда можно доверить секреты. Правда, Первая?
Пайпер силой воли заставила себя сидеть прямо, никак не выдав своей растерянности. Что-то в голосе Арне ей не понравилось. Мгновение назад он казался легкомысленным, даже громким и весёлым, а теперь его слова были до того глубоки, что прятали в себе одновременно серьёзность, мощь и угрозу.
Она искренне надеялась, — и знала, что зря, — что угроза была адресована не ей.
Арне знал о ней гораздо больше, чем все остальные. Пайпер оставалось лишь догадываться, рассказал ли он кому-то о том, какой была её прошлая жизнь. Что из себя представлял Второй мир, что за люди в нём жили, кто входил в Коалицию и чем она занималась. Эта информация, возможно, помогла бы Третьему и Клаудии вытянуть из неё правду, которую так хотела получить вторая, или стала бы ключом к раскрытию куда более серьёзных тайн: вроде продолжительной борьбы Коалиции с демонами или того факта, что выживших во Втором мире может быть больше, чем в Диких Землях. Что Третий, продержавшись до самого конца, спас больше жизней, чем думал сейчас. Что он, возможно, предатель в меньшей степени, чем привыкла говорить Коалиция.
Рассказал ли Арне Третьему о том, что одним из её лидеров был Гилберт, последний из рода Лайне?
И расскажет ли об этом Пайпер?..
Она опустила взгляд на стоящий на коленях поднос и вгляделась в плавающие на поверхности супа кусочки овощей. Похлёбка выглядела едва ли съедобной, но Пайпер ещё в крепости запретила себе возмущаться.
— А что это такое? — осторожно, надеясь не задеть Клаудию своим тоном, всё же спросила Пайпер, не удержавшись от сомнения, и указала на чашку. Напиток в ней был зеленоватым и не сильно походил на чай.
— Целебный отвар из фейских трав. Мы обменяли травы из крепости на другие, что могли вырастить жители Тевье, так что Третий приготовил для тебя отвар.
Вот это было и впрямь мило и оттого настораживало ещё сильнее.
— Вау, — выдавила Пайпер, чувствуя смущение.
— Он лучше других знает сальваторов и понимает, что вам нужно, однако не думай, что он станет нянчиться с тобой, — резко добавила Клаудия. — Его магия — величайший дар Диким Землям, и Третий с умом использует её, помогая всем, кому может.
— Я и не думала, — буркнула в ответ Пайпер.
Они что, и впрямь держали её за идиотку, которая ждала особого отношения?..
Она сама ещё недавно была единственным сальватором, чья магия стала даром для Коалиции. Пайпер понимала, что, чтобы защитить Эйса и дядю Джона, должна была бы работать столь же усердно, как успел показать Третий, но всё едва успело начаться. Клаудия, должно быть, именно поэтому и делала ей замечания, но лёгкая обида всё равно заскреблась в груди.
Пайпер — сальватор-недоучка, будто купившая обучающий курс в Интернете, а потом забросившая его только потому, что первое занятие было скучным и не принесло ожидаемых результатов. Она не умела ничего, кроме как слабо ощущать присутствие других, гневно обращаться к молчавшей Лерайе и надеяться, что памяти Сиония и Стефана окажется достаточно, чтобы превратить её в приличное подобие сальватора.
Не могла же сакри просто ткнуть в первую попавшуюся земную девушку и решить, что та станет сальватором? Говорили, что сакрификиумы выбирают лишь достойных. Пайпер должна была быть достойна чего-то, достаточно сильной, чтобы вмещать в себя магию Лерайе, и смелой, чтобы не бояться этого.
В ней должно было быть хоть что-то кроме страха и растерянности.
— И что будет дальше? — спросила она, беря в руки чашку и принюхиваясь: слабо пахло цветами и хвоей.
— Дальше? — незаинтересованно, будто исключительно из вымученной вежливости, повторила Клаудия.
— После Тевье. В Омаге.
— Будем решать, что с тобой делать. Найдём соразмерное твоему ремеслу занятие и придумаем, чем ты можешь нам помочь. Никто не будет возиться с тобой только потому, что ты сальватор, Пайпер из семьи Сандерсон. Придётся доказать, что ты достойна внимания и защиты, еды и крыши над головой.
— Хорошо, — тут же согласилась Пайпер, делая первый глоток. По горлу разлился ещё тёплый, немного вязкий напиток, практически мгновенно разогнавший по телу новую волну тепла. — Сделаю всё, что в моих силах.
— И даже больше.
На слова Клаудии она не ответила, уже решив, — в первую очередь, конечно, для себя, — что собственную силу нужно доказать. Вплоть до самого последнего момента Пайпер во всём полагалась на других и при этом смела раздражаться из-за этого, ведь упрямо заявляла, что справится сама. Она слепо верила, что страдает из-за несправедливости миров, по ошибке является сальватором, занесена в чёрный список судьбы и всё такое. Она, как бы неприятно это ни было признавать, была глупа, недальновидна и слишком уж наивна.
Пайпер до сих пор была глупа, недальновидна и наивна, но теперь хотя бы могла открыто признать это.
Из размазни, которой она была сейчас, ей придётся слепить настоящую Первую. Без защиты верных Коалиции рыцарей, помощи искателей, чар фей и эльфов и воспоминаний настоящих магов, которые были знакомы с предыдущими сальваторами. Теперь, по крайней мере, у неё была возможность обратиться к настоящему сальватору, пусть и прозванному Предателем и застрявшему в чужом мире, где она не ориентировалась и чувствовала себя не более чем мелким насекомым. Но в этом мире, возможно, действительно найдётся что-то, что поможет ей, — вроде магических трактатов, чар и прочей сигридской ерунды, — что-то, в чём разобраться поможет лишь Третий. Как бы он ни настораживал Пайпер своей наблюдательностью, доброжелательностью и учтивостью, каким бы милым ни казался, заботясь о её самочувствии, он и впрямь был её единственной надеждой.
Ещё и тот факт, что она понятия не имела, как выяснить правду о Вторжении и его участии в нём… Искренних слов, подкреплённых ощущением, которые приносила магия, было мало. Нужны были доказательства, а раздобыть их, не втеревшись в доверие, не выйдет.
Пайпер глубоко вдохнула, выдохнула и сделала ещё один глоток отвара. Вкус был вполне терпимым. Куда более неприятным оказался взгляд Клаудии, ледяной и острый, которым она как хищница следила за каждым микроскопическим движением Пайпер: перемещением пальцев на чашке, бровей, опустившихся лишь немного, языка, собравшего с нижней губы капли целебного отвара.
«Не так уж и страшно, — подумала Пайпер, стараясь ничем не показать, как её нервировало подобное внимание. — Не с ней же любезничать и сближаться».
Клаудия, наверное, всё равно будет вечно крутиться рядом, проверяя её и оценивая, но об этом Пайпер старалась не думать.
В голове у неё стало совсем пусто, остались лишь механические действия, необходимые для того, чтобы съесть ужин.
Глава 4. Вдох — вся боль пройдёт
Если бы Магнус позволил себе смеяться до слёз, в наказание за лишнюю трату сил на глупости — и, возможно, за оскорбление достоинства Первой, — Третий заставил бы его идти пешком до самой границы леса. Или лишил его обещанного вина из прекрасных запасов Омаги, что было гораздо хуже.
Со смехом он справился быстро, в основном из-за Эйкена, который неизвестно с чего вступился за Первую, почти упавшую с лошади сразу после того, как она уверенно заявила, что в состоянии сесть в седло и ехать самостоятельно. Магнус вовремя поймал её, и она вцепилась в него так сильно и яростно, что наверняка оставила синяки под одеждой.
— Ты правда никогда не ездила верхом? — спросил он, нацепив безупречную улыбку и помогая сесть обратно. — Вчерашний случай не считается.
— Нет, — буркнула Пайпер в ответ, до скрипа сжав поводья в руках. — Зачем мне лгать?
— Чтобы покрасоваться.
Она тут же метнула на него убийственный взгляд, на который Магнус, как и всегда, ответил ослепительной улыбкой.
— Чего ты прицепился ко мне? Я же не кавалерию в бой поведу.
Магнус, закрыв глаза и опустив плечи с мученическим вздохом, прижал ладони к груди и сокрушённо прошептал:
— Ты уничтожила мою надежду на замену нашего капитана!
Стелла громко фыркнула и мокрым носом, на котором осели снежинки, потёрлась о его бедро, выражая признательность, в которой он определённо нуждался.
— Ты закончил язвить? — спустя ещё пару секунд молчания уточнила Клаудия.
— Нет, не закончил. Я ещё хотел посмотреть, как она будет держаться, когда лошадь пойдёт галопом.
— Ты сказал, что она очень спокойная, — сиплым от ужаса голосом пробормотала Пайпер, не мигая уставившись на животное под собой.
— Самая спокойная из всех, что были в Тевье. Настолько спокойная, что от твари не ускачет, если та появится на нашем пути.
И хотя Клаудии явно доставляло удовольствие то, как его слова нервировали Первую, она всё же тихо рявкнула на него:
— Магнус!
— Расслабься, я уверен, наше Золотце справится!
— Золотце? — растерянно повторил Эйкен, замерший рядом. Стелла уже лениво нарезала вокруг них круги, принюхиваясь к коням и легонько хлестая их хвостом, если те начинали нетерпеливо фыркать, и уворачиваясь от их зубов, если они пытались укусить её за уши.
— Первая, — учтиво пояснил Магнус. — Её глаза — прелестное, ослепительное золото, ярче и прекраснее которого я в жизни не видел.
Клаудия со вздохом закатила глаза, что Магнус принял за хороший знак. За годы, проведённые бок о бок, она, казалось бы, привыкла к нескончаемому потоку комплиментов и колкостей от Магнуса, но всё равно порой удивлялась, раздражалась или даже злилась. Он сам считал это очаровательным: значит, есть ещё что-то живое внутри, что он мог задеть, а не сплошная пустота и холод. Это было его работой — столь же важной, как истребление тёмных созданий или периодическое напоминание Охотникам о договоре между ними и городами и клятве, связавшей Катона и Третьего.
Магнус искренне считал, что для поддержания баланса в мире — об этом словосочетании, немного странном, но, несомненно, точном, он узнал от Джинна, — он обязан идеально выполнять и то, и другое назначение.
— Долго нам ещё ждать? — спросил Эйкен, когда тишина вновь начала затягиваться. Он кутался в более лёгкий плащ, который Клаудия выдала сразу же, как они остановились в этом маленьком поселении, и при этом выглядел крайне довольным, хотя Магнус не видел для этого ни одной причины. Своих теней он никогда не отсылал, Первая едва не свалилась с лошади, а Третий задерживался у главы поселения.
— Что скажешь, Стелла? — передал его вопрос Магнус, опустив взгляд к крутящейся рядом волчице. — Третий уже близко?
Стелла фыркнула и помотала головой.
— Может, минут через десять придёт, — заключил Магнус. — О, не переживай, Золотце, — добавил он, поймав озадаченный взгляд Пайпер, — мы вполне можем подождать ещё немного. Мы всего в двух днях пути от Омаги, здесь безопаснее, чем возле Тевье.
Пайпер нахмурилась — явно не понимала, как здесь, возле поселения с десятком хилых домов, может быть безопаснее, чем в относительно большом Тевье. Поначалу Магнус и сам путался и не разбирался, почему одно место Третий считал менее опасным, чем другое, но спустя годы научился распознавать тайные знаки, скрытые от глаз недоброжелателей, читать лица местных жителей и без слов узнавать, что их тревожит. Появившаяся на севере брешь взбудоражила не только жителей крепости, где главенствовал Икас, но и людей из Тевье, потому как никто не мог точно знать, насколько далеко разбрелись тёмные создания. Однако теперь, когда брешь закрыта, а большая часть тварей уничтожена, об оставшихся могли позаботиться находящиеся в постоянном движении рыцари или феи с эльфами, жившие едва не в каждом поселении. Если твари подберутся к ним достаточно близко, они узнают об этом благодаря защитным сигилам на границах.

