
Полная версия:
Голодные
Уже не важно было, что утром я снова открою вакансии.
Около трёх Антон предложил ехать к нему. Девушки переглянулись. Алина сказала, что ненадолго.
— Все так говорят, — ответил он.
Ангелина спросила меня:
— Ты тоже?
— Я там живу.
Сказал — и сам услышал, как быстро устроился.
ПАРКОВКА
Антон шёл впереди с Алиной. В руке держал недопитую бутылку шампанского, которую ему разрешили забрать. Я нёс сумку, Ангелина — мою куртку. С ней было легко молчать, и я впервые за вечер не пытался её развлекать.
— Ты правда из-за работы приехал? — спросила она.
— А из-за чего ещё?
— Не знаю. Ты про музыку интереснее рассказываешь.
Я хотел ответить, но Антон уже показывал вперёд:
— Вот она, моя ласточка.
Серый Mercedes ML стоял у края парковки. Рядом с ним, обхватив себя руками, ждала девушка в чёрном платье.
Я узнал её раньше, чем она подняла лицо.
Антон остановился. Алина прошла ещё шаг и потянула его за рукав.
— Что?
Девушка посмотрела на неё, потом на бутылку.
— Работаешь?
Антон поставил бутылку на асфальт.
— Наташ, давай без этого.
— Без чего?
Она подошла. Увидела меня, на секунду задержала взгляд, но сейчас я её не интересовал.
— Ты сказал, что в клинике. Что у отца что-то случилось.
— Я сказал, что занят.
— Ты совсем уже?
Алина отпустила его рукав.
— Антон, это кто?
Он выдохнул и обернулся к нам с привычной улыбкой, которая теперь держалась на лице отдельно от всего остального.
— Господа, небольшой перформанс. Сейчас разберёмся.
Наташа ударила его ладонью в грудь.
— Я тебе звонила. Я знала, где машина. Ты думал, я не дождусь?
— Успокойся.
— Не трогай меня!
Она отдёрнула руку, когда он попытался взять её за локоть. Алина сказала, что уходит, и шагнула в сторону. Наташа резко повернулась к ней.
— А ты довольна?
— Я вообще не знала…
Наташа вцепилась ей в волосы.
Всё произошло быстрее, чем я успел поставить сумку. Алина вскрикнула, согнулась. Ангелина бросилась к ним, я следом. Антон схватил Наташу за запястье, та ударила его свободной рукой по лицу.
Он дал ей пощёчину.
Звук был короткий, сухой. Наташа отшатнулась и ударилась бедром о крыло машины. Я схватил её за плечо, чтобы не упала. Она резко вырвалась.
Никто ничего не сказал.
Антон провёл рукой по щеке. У него под глазом осталась царапина.
— Довольна? — спросил он.
Наташа смотрела на него, прижав ладонь к лицу. Весь её прежний шум куда-то пропал. Мне вдруг стало намного хуже, чем когда она кричала.
Алина поправляла волосы дрожащими руками. Ангелина стояла рядом с ней, спрашивала, больно ли.
— Ты понимаешь, что ты сделал? — сказала Наташа.
— А ты?
Я открыл рот. Хотел сказать, чтобы он хотя бы сейчас заткнулся. Не сказал.
Наташа сняла туфлю и бросила ему в голову. Антон увернулся; туфля ударилась о машину. Сигнализация завыла, и все вздрогнули.
Он нажал кнопку на ключе.
— Всё. Поехали.
— Я с тобой никуда не поеду, — сказала Алина.
Антон посмотрел на неё так, словно именно она сейчас создавала проблему.
Ангелина достала телефон.
— Мы вызовем машину.
Я поднял куртку: она уронила её, когда бросилась разнимать. Потом поднял сумку.
— Даня, — позвала Ангелина. — Ты с нами?
Можно было поехать с ними. Можно было попросить зарядить телефон, найти недорогую гостиницу. Денег ещё хватало. Мне не хотелось тратить их на ночь, которой, как я считал, меня лишили другие люди. И не хотелось при всех признавать, что фраза «я там живу» уже успела стать ложью.
Антон открыл водительскую дверь.
— Василий. Ты едешь?
Я посмотрел на Ангелину.
— Я ему обещал.
Она ничего не ответила. От этого стало ещё неприятнее.
Наташа сидела на низком ограждении. Одна туфля оставалась у машины. Я поднял её и поставил рядом с Наташей. Она не посмотрела на меня.
Потом я сел к Антону.
ДОРОГА
Он завёл двигатель, сразу включил музыку и убавил её почти до нуля.
— Видел? — спросил, выезжая с парковки.
Я пристегнулся.
— Ты выпил.
— Я нормально.
— Можно такси.
Антон раздражённо посмотрел на меня.
— Не начинай, пожалуйста. Хоть ты.
Я замолчал. Машина пошла быстрее. Сумку, которую я поставил у ног, прижало к голени на повороте.
— Это каждый раз, — сказал он через минуту. — Звонки, проверки. Я уже сказал ей, что всё. Сколько можно?
Я не знал, говорил ли он ей это. Я слышал только, как она повторяла: «Ты сказал, что в клинике».
— Ты её ударил, — произнёс я.
Он потрогал царапину.
— А это что? Она на девчонку кинулась, потом на меня. Надо было стоять?
Я смотрел на дорогу. Белая разметка исчезала под капотом. На секунду мне показалось, что мы слишком близко подошли к машине впереди. Антон затормозил, что-то пробормотал и перестроился.
Весь вечер я рассказывал, как не позволил чужому человеку разговаривать со мной свысока. Теперь подбирал слова так, чтобы не обидеть человека, у которого собирался ночевать.
Антон вздохнул.
— Извини. Испортили тебе вечер.
Я мог промолчать.
— Да ладно, — сказал я.
Он кивнул и прибавил музыку.
КВАРТИРА АНТОНА
Вторник. 13:00.
Я проснулся от чужого телефонного разговора.
— Да, пап. Помню… Сейчас выезжаю. Нет, всё нормально.
Антон стоял у окна. Под глазом у него краснела царапина. На столе лежали ключи от машины, рядом заряжался мой телефон.
— Кофе будешь? — спросил он, закончив разговор.
Я сел. Во рту было сухо. События ночи вспоминались отдельными кусками, и между ними хотелось оставить побольше места.
— Буду.
— Полотенце в ванной. Синее. Только сначала воду пропусти, тут она почему-то не сразу горячая.
Он пошёл на кухню. Я взял телефон. Мама, Саша, Лиза. Ни одного сообщения, которое могло бы объяснить, чем заниматься дальше.
На журнальном столике лежал пульт, под ним — женская резинка для волос. Я передвинул её, освобождая место телефону.
Антон вернулся с двумя чашками.
— Что у тебя сегодня?
— Работу искать.
— Давай. А я поеду, пока отец не начал меня искать.
Мне хотелось спросить, нет ли у него знакомых, которым нужен человек. Но после вчерашнего рассказа о том, как я послал целое агентство, вопрос застрял.
— Ключи вечером сделаю, — сказал Антон. — Запасных нет. Пока, если выходишь, захлопывай. Только маленькую защёлку не трогай.
Он показал, какую именно.
Через минуту дверь закрылась. Я остался сидеть с чашкой, которую некуда было поставить: телефон, пульт, резинка, пустой стакан с окурком.
Лиза написала: «Ты устроился?»
«Да. Всё хорошо».
Потом я открыл вакансии.
ТРЕТИЙ РАЗ
Первое письмо я составлял сорок минут. Рассказал про опыт, проекты, музыку, умение работать с аудиторией. Прочитал. Получилось, что человеку с такими способностями вообще незачем искать работу.
Сократил наполовину и отправил.
До вечера ушло ещё одиннадцать откликов. Два посмотрели. На один ответили отказом, настолько быстрым, что я перечитал собственную фамилию: вдруг опечатался.
Отдельно написал нескольким клубам. Один арт-директор спросил, сколько людей я могу привести.
Я начал перечислять, где выступал.
«В Москву сколько приведёшь?»
На этом переписка закончилась.
На следующее собеседование я пришёл без галстука. Девушка предложила мне продавать участие в деловых конференциях. В объявлении стояло «менеджер мероприятий». Она терпеливо объяснила, что звонить по базе — тоже работа с мероприятиями.
— У нас хороший процент.
— А оклад?
Она назвала сумму. Я спросил, сколько обычно получается вместе с процентом.
— Всё зависит от вас.
Через двадцать минут мы попрощались. На улице я впервые не стал сразу придумывать, какой остроумный рассказ получится из этой встречи.
Третье собеседование назначили на понедельник.
Компания называлась «Пятый элемент». В письме было написано: «Вход со двора, второй этаж, если дверь закрыта — звоните». Я прошёл мимо мусорных контейнеров, поднялся по лестнице и увидел картонную стрелку, приклеенную скотчем.
На двери висел распечатанный логотип. Изнутри кто-то кричал:
— Потому что вы нам прислали не тот размер! Нет, я не могу растянуть баннер!
Мне открыл худой парень с кружкой.
— Ты к Олегу? Заходи. Только на эту коробку не наступай.
В комнате стояли четыре стола. На одном лежал разобранный макет сцены, на другом сохла чья-то футболка. В углу было сложено столько одинаковых пакетов, что я невольно начал считать ряды.
Олег оказался мужчиной лет сорока в хорошем пиджаке и домашних тапочках. Он заметил мой взгляд.
— С утра разгрузка была. Промок. Садись.
Он открыл резюме.
— Сам мероприятия собирал?
— Да. И вёл.
— Что конкретно делал?
На этот раз я не сказал «всё».
Рассказал, как договаривался с клубами, собирал программу, встречал артистов. Где считал сам, а где деньгами занималась площадка. Пока говорил, Олег отвечал кому-то в почте, но один раз остановил:
— Артист опоздал на сколько?
— Почти на час.
— И что делал?
— Диджею продлил сет. Потом сам вышел, раздал призы от партнёра. Двое в первом ряду уже орали, что их наебали.
Олег наконец посмотрел на меня.
— Ну, хоть живой человек. А то сегодня уже приходили два директора фестивалей. Один не знал, что такое разгрузка.
Из соседней комнаты высунулась женщина с телефоном.
— Олег, они хотят ещё один вариант оформления.
— Они первый оплатили?
— Они хотят ещё один вариант оформления, — повторила она.
— Понял.
Он повернулся ко мне:
— Через месяц партнёрский вечер у большого клиента. Нам нужен человек в помощь проектному. Подрядчики, списки, выезды. Иногда коробки. Иногда ночью. Сможешь?
Я вспомнил Марину.
— Смогу.
— Пятьдесят тысяч в месяц. Сначала посмотрим друг на друга, дальше можно расти. У нас осень, потом новогодка. Работы будет до жопы.
Пятьдесят тысяч я мысленно разделил на аренду, еду и всё остальное. Остального получилось немного, но оно хотя бы существовало.
— Оформление как?
— Пока никак. Деньги наличными. Два раза в месяц. Если сработаемся, после сезона вернёмся к вопросу.
Я посмотрел на стол, где лежало моё резюме. Очень хотелось, чтобы на нём появилась какая-нибудь подпись, печать, что угодно, после чего можно уверенно сказать маме: взяли.
— То есть это постоянная работа?
— Данила, мне нужен человек надолго. Каждый месяц новых учить я заебусь.
Он произнёс это устало, почти с раздражением. Мне показалось, такая усталость убедительнее обещаний.
Олег позвал парня, который открыл дверь.
— Миша, забирай. Завтра с вами на площадку.
Миша посмотрел на меня, потом на Олега.
— На этот проект?
— Для начала на этот. Дальше разберёмся.
Я услышал «для начала».
РАБОТА С АУДИТОРИЕЙ
Миша был примерно моего возраста. Носил простые джинсы, серую толстовку и совершенно не выглядел человеком, которому поручают что-то интересное.
В половине восьмого следующего утра он уже ждал меня у входа на площадку.
— Ты ел?
— Нет.
Он достал из пакета булку.
— На. Потом некогда.
Я хотел отказаться, но взял.
Первые два часа мы ходили с администратором по пустому залу. Обсуждали, где будут стоять столы, куда выгружать оборудование, когда можно начинать монтаж. Я предложил поставить сцену у дальней стены: от входа она смотрелась лучше.
— А персонал как будет ходить? — спросил Миша.
— Там же дверь.
— Это и есть дверь на кухню. Перед тобой весь вечер будут носить горячее.
Я кивнул, будто проверял его.
Потом он попросил записать размеры прохода. Я записал ширину. Через десять минут выяснилось, что нужна ещё высота: конструкция могла не пройти.
Каждая такая мелочь казалась придиркой ровно до того момента, когда становилось понятно, зачем она нужна.
В офисе меня посадили за свободный компьютер. Я обзвонил подрядчиков, составил таблицу и отправил Мише.
Он подошёл.
— У тебя тут аренда на сколько дней?
— На мероприятие.
— А монтаж?
— Ну, я думал, входит.
— Они сказали, что входит?
Я посмотрел на телефон.
— Сейчас уточню.
Он не вздохнул, не закатил глаза. Просто подождал рядом, пока я дозвонюсь. От этого было хуже.
К концу недели я знал, что «да, всё сделаем» не отвечает ни на один полезный вопрос. Что последняя версия списка гостей может оказаться предпоследней через три минуты. Что слово «согласовано» без имени человека, который согласовал, вообще ни хера не означает.
Однажды я отправил поставщику старый вариант надписи для баннера. Заметил сам, через двадцать минут. Позвонил, попросил остановить. Не успели напечатать.
Мише признался только вечером.
— Почему сразу не сказал?
— Исправил же.
— А если бы не успел? Я бы узнал на монтаже?
Я пожал плечами.
— Косячить будешь, — сказал он. — Все косячат. Только не прячь. Мне потом это вместе с тобой разгребать.
На следующий день я завёл отдельную папку для утверждённых файлов. Никому об этом не рассказал.
ПОСЛЕ РАБОТЫ
Антон позвонил, когда я сидел на полу офиса и раскладывал бейджи по алфавиту.
— Ты чего делаешь?
— Работаю.
— Я понял. Что делаешь?
Я объяснил.
— Ебать. Международная карьера. Выходи, я рядом.
— Мне закончить надо.
— Сколько?
— Полчаса.
Он приехал через сорок минут с двумя стаканами кофе. Один поставил рядом со мной, посмотрел на бумажки.
— Куда меня пристроишь?
— Фамилию называй.
Он сел на коробку и начал подавать конверты. Путал буквы, мешал, рассказывал про отца, который нашёл в счёте ошибку на двести рублей и устроил совещание на час. Я смеялся и перекладывал за ним.
Когда вышли, было почти одиннадцать.
— Домой? — спросил я.
— Поедим сначала.
За ужином Антон пересказал нашу работу с бейджами официантке так, что она тоже засмеялась. Мне нравилось, как легко рядом с ним незнакомые люди начинали вести себя как знакомые.
В соседнем зале за большим столом отмечали что-то с шампанским. Каждые несколько минут к ним подходил сотрудник ресторана, наклонялся, выслушивал и быстро уходил. Мужчина в расстёгнутой рубашке махал ему рукой, даже не поворачивая головы.
Я увидел сумму на чеке, когда папку случайно раскрыли у нашего столика. Подумал о зарплате. Потом посмотрел ещё раз: не перепутал ли разряды.
— Ты чего? — спросил Антон.
— Ничего.
— Расслабься. У нас скромнее.
Он уже понимал, куда я смотрю.
Мы стали выбираться вместе пару раз в неделю. Иногда всего на час. Иногда час заканчивался завтраком.
В одних местах всё ещё хотели золота, огромных букетов и чтобы про приход важного гостя узнал весь зал. В других стены оставляли голыми, официанты носили кеды, а важного гостя демонстративно не замечали. Антон одинаково уверенно чувствовал себя и там и там. Я сначала принимал второе за отсутствие правил, потом начал замечать, как внимательно люди разглядывают друг друга.
У одного входа не пустили парня в безупречном костюме. Перед нами прошёл человек в растянутой футболке. Я знал, что дело не в футболке, и всё равно на следующий день долго выбирал себе футболку.
Однажды в гостях Антон исчез с двумя знакомыми. Вернулся разговорчивый, с неподвижной улыбкой. Я видел, что у них было на столе в маленькой комнате, когда ходил искать туалет.
Позже зашёл туда сам.
Наутро в офисе чужие разговоры раздражали до тошноты. Я трижды перечитал короткое письмо и не понял, что от меня требуется. Миша спросил, заболел ли я.
— Не выспался.
— Сегодня лучше выспись. Завтра выезд в семь.
Я хотел сказать, чтобы он не учил меня жить. Вместо этого записал время.
В тот вечер отказал Антону. Он предложил заказать еду домой и показать фильм, который я якобы обязан был видеть.
Через полчаса после начала я уснул. Проснулся уже под пледом, телевизор работал без звука. Антон сидел на кухне и с кем-то переписывался.
Про Наташу мы не говорили.
СВОИ ДЕНЬГИ
— Есть подработка, — сказал Антон в воскресенье за завтраком. — Только не начинай сразу про занятость.
Я отложил вилку.
Его знакомый Роман хотел устроить день рождения. Снять зал, позвать друзей, диджея, сделать что-нибудь поинтереснее обычного ужина. Организаторов, по словам Антона, уже посмотрели, но те прислали презентацию, где половину стоимости объясняло слово «концепция».
— Ты же такое умеешь.
— Сколько человек?
— Ну, человек шестьдесят. Может, восемьдесят.
— Где?
— Подберём.
— Бюджет?
Антон улыбнулся.
— Посмотрите на него. Уже вопросы задаёт.
Мне стало приятно. Я постарался, чтобы он не заметил.
Мы встретились с Романом вечером. Он оказался спокойным человеком лет тридцати с усталым лицом. Долго выбирал чай, извинился за рабочий звонок. Мне он понравился.
— Мне не надо, чтобы ведущий орал, — сказал он. — И никого не заставлять раздеваться, танцевать с шариками, вот это всё. Просто чтобы хорошо прошло.
Я уточнил, кто придёт, знают ли гости друг друга, будет ли семья. Записал пожелания. Антон первое время пытался помогать, потом замолчал.
— За твою работу сколько? — спросил Роман.
Я приготовился назвать пятнадцать тысяч. Антон под столом толкнул меня коленом.
— Двадцать пять, — сказал я.
Роман кивнул.
Никакого торга. Я даже почувствовал раздражение: можно было больше.
Следующие две недели я днём работал в агентстве, вечером занимался днём рождения. Никому в офисе не говорил, что у меня свой клиент. Боялся, что будут спрашивать — либо почему отвлекаюсь, либо что именно придумал. Второго почему-то боялся сильнее.
Антон помогал с гостями и встречами. Когда я показывал ему варианты площадок, он выбирал самую красивую. Я объяснял, почему неудобно. Иногда он соглашался.
За три дня до вечера Роман прислал новый список. Вместо шестидесяти восьми человек стало восемьдесят четыре.
Раньше я бы ответил: «Без проблем».
Теперь переслал площадке, позвонил и пересчитал рассадку. Потом написал Роману, что изменится по стоимости. Он ответил одним словом: «Ок».
Я ещё минуту смотрел на экран. И всё? Можно было просто спросить?
На самой вечеринке всё всё равно пошло не по плану.
Двое гостей пришли с людьми, которых никто не ждал. Диджей не мог найти вход для разгрузки. Роман решил, что речь будет говорить не после горячего, а сейчас, когда половина зала разошлась курить.
Я задержал его на пять минут, попросил официантов пока не уносить бокалы и вывел микрофон на нужную громкость. Это я умел. По первым лицам понял, кто будет слушать, кто начнёт перебивать, кому стоит дать слово, чтобы потом не отбирать.
Когда Роман закончил, его отец неожиданно поднялся из-за стола. Не было ни заготовленной речи, ни согласованного выхода. Я подошёл с микрофоном и остановился рядом, не торопя.
Он сказал несколько обычных слов. На последнем запнулся.
Роман поднял голову, и я увидел, что они оба стараются не смотреть друг на друга слишком долго.
В этот момент не хотелось ни шутить, ни спасать паузу. Я просто подождал.
Потом был шум, музыка, гости, которым всё время что-то требовалось. Но именно эту минуту я вспоминал, когда ночью пересчитывал деньги.
Роман рассчитался полностью. Сказал спасибо, попросил оставить номер.
Антон стоял рядом.
— Я ж говорил, нормальный парень, — сказал он Роману.
Потом, уже на улице, толкнул меня плечом.
— Ну что, продюсер? Получилось?
— Получилось.
Он улыбнулся без обычной насмешки. Мы вызвали такси и поехали есть. В этот раз заплатил я.
КЛЮЧ
Комнату я нашёл через объявление в интернете. Владелица квартиры сама показывала её и заранее предупредила, что вечеринок не будет.
— Я не устраиваю, — сказал я.
Потом подумал, что это теперь довольно странный ответ для человека моей профессии.
В соседней комнате жил мужчина, который занимался ремонтом телефонов. Он вышел поздороваться, пожал руку и спросил, курю ли я.
— На улице.
— Тогда нормально.
Комната стоила двадцать тысяч. Ещё столько же — залог. Внутри были диван, шкаф, стол и тяжёлая штора, под которой пряталась батарея. Из окна видно соседний дом. До метро идти, как выяснилось, не восемь минут из объявления, а почти пятнадцать, если не изображать бегуна.
Я отдал деньги из первой выплаты агентства и гонорара за день рождения. На столе осталась тонкая стопка, и хозяйка пересчитала её дважды.
Мне хотелось сказать, что я сам заработал. Я не сказал.
Антон привёз вещи в воскресенье. По пути мы купили чайник, два полотенца и почему-то шесть одинаковых стаканов.
— На новоселье, — объяснил он.
— Здесь нельзя вечеринки.
— Вдвоём можно.
Он осмотрел комнату, проверил, открывается ли окно.
— Нормально. Только штору убери от батареи, а то тут зимой задохнёшься.
Я поставил сумку у шкафа. Рядом лежал свёрнутый кабель от ноутбука. Всё моё имущество снова помещалось в одном углу, но теперь этот угол был оплачен.
Мы поели на кухне. Сосед пришёл за водой, посмотрел на коробку из-под чайника и спросил, нужна ли она нам. Забрал для каких-то деталей.
Когда Антон уехал, я закрыл дверь своей комнаты. Открыл. Снова закрыл.
Ключ немного заедал.
Я положил его на стол, снял куртку и лёг, не разуваясь. Потом всё-таки встал и разулся. Здесь больше некому было делать мне замечания, и эта простая мысль почему-то заставила аккуратно поставить ботинки.
Позвонил маме. Показать комнату было нечем, поэтому описывал: светлая, нормальный сосед, недалеко от метро.
— А хозяева хорошие?
— Нормальные.
— Ты главное спи нормально. Голос у тебя усталый.
— Работаю же.
Произнести это было приятно.
После разговора открыл старую папку с музыкой. Включил минус, под который собирался написать трек ещё до переезда. Несколько минут слушал, потом остановил: за стеной сосед разговаривал по телефону, на кухне шумела вода.
В блокноте написал две строчки. Обе звучали так, будто я пытаюсь убедить кого-то, что у меня всё получилось.
Зачеркнул. Поставил чайник.
СЕЗОН
Первый большой клиентский вечер прошёл в четверг. Я приехал на монтаж до рассвета. В кармане лежали два распечатанных списка, ручка, зарядка и ключ от комнаты. У входа уже ждал Миша.
— Ел?
— Ел. Тебе взял.
Протянул пакет. Он кивнул и сунул его в рюкзак.
Вечером у гардероба начала собираться очередь. Я заметил раньше, чем позвонил Миша. Попросил администратора добавить человека, передвинул стол регистрации, чтобы люди не перекрывали проход. Потом нашёл гостя, которого уже третий раз искали по залу: он стоял на лестнице и заканчивал разговор.
Клиент поблагодарил Олега. Олег поблагодарил команду. На общей фотографии я стоял с краю и держал чью-то рацию.
На следующий день мне дали другую задачу. Потом ещё одну.
К декабрю я перестал каждый вечер ждать, что кто-нибудь обнаружит ошибку и объяснит, почему меня вообще зря взяли. Теперь я сам звонил людям и объяснял, что они прислали не то.
На столах появились коробки с ёлочными игрушками, списки подарков, образцы лент. В офисе пахло картоном, кофе и клеем. Олег ходил между столами с телефоном, обещая разным людям несовместимые вещи. Миша записывал обещания, чтобы потом хотя бы понять, что из них важнее.
Иногда мы обсуждали стоимость одного выхода артиста дольше, чем весь мой месячный заработок. Потом Олег мог десять минут спорить из-за доставки за полторы тысячи. Я уже не удивлялся: это были разные разговоры, с разными людьми.
Мне платили пятьдесят тысяч в месяц. Два раза выдавали деньги, я расписывался в получении и убирал их во внутренний карман. Про трудовой договор спросил ещё раз в ноябре.
— После сезона, — ответил Олег. — Сейчас не до этого.
В декабре действительно было не до этого. За день я успевал побывать на двух площадках, вернуться в офис и обнаружить, что там всё ещё сидят те же люди, только едят уже другую еду.
Антон иногда забирал меня поздно вечером. Мы заезжали куда-нибудь поесть, и он спрашивал:
— Ну что сегодня? Кого видел?
Я называл артиста или телеведущего. Антон чаще всего говорил, что тот в жизни ниже или толще.
— Ты как будто только это в людях замечаешь.
— Ещё деньги. Но тебе про деньги нельзя, ты начинаешь считать.

