Читать книгу Голодные (Артур Альбертович Загидуллин) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Голодные
Голодные
Оценить:

4

Полная версия:

Голодные

— Хотя вот одну вещь жалко, что не сняли. У нас был отчётный концерт. Мне дали лирическую песню. Всё время говорили: «Не верим. Ты должен обращаться к конкретному человеку». А мне двадцать лет, я текст-то ещё не весь помню. Накануне стою, глажу рубашку и репетирую. Передо мной на доске брюки лежат. Я на них и смотрю. Выбрал конкретного человека.

Он сделал серьёзное лицо и протянул руку над моим плечом, будто там всё ещё лежали брюки.

— Смотрю на ширинку и говорю: «Я тебя никому не отдам».

Лиза засмеялась первой.

— И тут входит парень из нашей комнаты, — продолжил Ваня. — Стоит, слушает. Я его не вижу. Дохожу до припева, уже сам себе нравлюсь. А он говорит: «Вань, отдай. Мне в них через пять минут выходить».

Саша согнулся, упершись лбом в спинку Лизиного кресла. Я засмеялся и ударился затылком о край бардачка. Это почему-то рассмешило всех ещё сильнее.

— Подожди, — сказала Лиза. — А в эфире ты потом на кого смотрел?

— На него. Он у камеры стоял. В этих брюках.

Ваня тоже смеялся. Теперь футболка свободно легла на живот, и он уже не пытался её одёрнуть.

— Нам сказали, что наконец получилось искренне. Только я весь номер боялся заржать.

— Это показывали? — спросил я.

— Концерт — да. Брюки в историю не вошли. Вы первые, кому я за долгое время про них рассказал.

Я попытался представить человека у камеры, за которого принимают песню о любви. Потом посмотрел на собственные колени. Одна штанина задралась почти до середины икры. Я потянул её вниз, другая задралась ещё выше.

— Даня, не суетись, — сказала Лиза. — У тебя сейчас самый дешёвый билет, но первый ряд.

***

Вылезать пришлось с помощью Саши. Он взял меня за руки, я упёрся ногой в порог и выбрался на парковку с таким видом, будто ремонтировал машину снизу. Ваня отряхнул мне спину. Я сказал спасибо.

Лиза заперла машину. По дороге к бару Саша начал что-то говорить и забыл на середине. Мы остановились подождать, пока он вспомнит. Не вспомнил никто.

Внутри музыка ударила сразу, ещё в дверях. Наш стол заняли стаканы и люди, которых я не помнил. Нам подвинулись. Кто-то узнал Ваню, попросил фотографию. Я уже собрался сказать, что он с нами, но он сам взял чужой телефон, вытянул руку и всех поместил в кадр.

Потом мы снова пили и танцевали. Лиза держала меня за запястье, чтобы я не потерялся между столом и танцполом. Саша что-то объяснял Ване, показывая руками размер предмета, который с каждым жестом становился больше.

Через несколько песен я наконец вспомнил тот припев. Наклонился к Ване и спел ему в ухо.

Он послушал, кивнул.

— Хорошая песня. Только не моя.

Лиза увидела моё лицо и согнулась от смеха. Я тоже засмеялся, потом потянул её обратно к танцполу.

YOUNG

&

HUNGRY

04:20.

Мы вышли из бара в холодную тёмную улицу. Лиза долго не могла попасть рукой в рукав. Я держал её куртку и смеялся, хотя ничего особенно смешного не происходило.

— Машину завтра, — сказала она. — Напомни мне завтра про машину.

В такси я показал водителю адрес, чтобы снова не объяснять, что нам нужно чуть дальше метро «Домодедовская». Он увеличил изображение, кивнул и тронулся.

Я проверил телефон. Друзья писали из разных мест, словно их эвакуировали по отдельности. Мама спросила, устроился ли я. Время сообщения было вечернее.

Я начал ответ: «Всё хорошо, уже дома». Посмотрел на мелькавшие за стеклом фонари и стёр последнее слово.

В Twitter написал: Rules are for the weak.

Лиза заглянула в экран.

— О господи. Ты ещё и философ.

— А что?

— Ничего. Красиво. Дай руку.

Она положила мою ладонь себе на колено и прислонилась ко мне. От её волос пахло табаком и чем-то сладким. Я наконец замолчал.

На светофоре она подняла голову и поцеловала меня. Я ответил. Куртка сползла на пол.

Водитель поправил зеркало.

— Ребят, до дома потерпите.

Лиза засмеялась и спрятала лицо у меня на плече.

— Видишь, — шепнула она, — слабый человек. С правилами.

Я тоже засмеялся. Мне хотелось, чтобы он поскорее довёз нас, и одновременно — чтобы эта дорога не заканчивалась. Впервые за день от меня ничего не требовалось доказывать.

Дома Лиза долго возилась с замком. Мы мешали друг другу снять обувь и всё время целовались. На кухне я задел локтем чашку. Она разбилась у стены.

Лиза отстранилась.

— Только это ещё убери.

— Потом.

— Сейчас. Я босиком.

Я нашёл веник и сгреб осколки. Маленький кусок с синим цветком закатился под батарею. Доставать его было неудобно, и я оставил.

В спальне она спросила:

— Ты вообще понимаешь, что я тебя к себе не для этого звала?

— Понимаю.

— Уверен?

Я кивнул. Она посмотрела на меня, словно собиралась сказать ещё что-то, потом сама потянулась ближе.

Под утро я лежал на спине и слушал, как в стене шумит вода. Рядом дышала Лиза. Свет с улицы делал комнату незнакомой: на стуле висела блузка, возле кровати лежал рабочий пропуск, на подоконнике стояла пустая банка из-под энергетика.

Мне было хорошо. Я хотел назвать это началом новой жизни и даже почти поверил, что за один день уже чего-то добился.

Потом Лиза села, нашарила телефон и выругалась.

— Мне через три часа выезжать.

— Куда? Суббота.

— Директор завтра прилетает. Сегодня площадку принимаем.

Она открыла рабочую переписку. Я видел, как меняется её лицо, но она заметила мой взгляд и снова улыбнулась.

— Спи. Ключ на тумбочке. Только дверь на верхний замок не закрывай.

— Может, не поедешь?

— Может, за меня?

Я прикрыл глаза.

Сон не шёл. Сердце билось слишком заметно. Лиза включила телевизор почти без звука и стала листать сообщения. Я взял телефон, посмотрел на приглашение на понедельник и поставил будильник.

Это успокоило меня больше, чем следовало.

И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ

Понедельник. 11:40.

В субботу я проспал почти весь день. В воскресенье мы с Лизой съездили за её машиной, поели, потом она села работать, а я начал готовиться к собеседованию.

Собрал ссылки на клипы, фотографии с концертов, несколько афиш. Рядом с должностью «ведущий» написал «организатор мероприятий». Подумал и добавил «продюсер». Удалил. Вернул.

Отдельного портфолио у меня не было. Всё хранилось в разных сообществах, переписках и папках. Я решил, что главное — нормально рассказать.

Лиза ушла рано. Я варил кофе, стоя на кухне в трусах и рубашке: боялся посадить пятно на брюки перед выходом. До встречи оставалось больше двух часов. Я успевал.

За спиной щёлкнул замок.

— Ты кто такой, блядь?

Я обернулся слишком резко и плеснул кофе на стол.

В дверях стояла девушка с дорожной сумкой. Короткие тёмные волосы, смазанная тушь под одним глазом, куртка расстёгнута. Она смотрела на меня без малейшего желания знакомиться.

— Данила. Друг Лизы.

— Почему ты без штанов?

— Я собираюсь.

— Вижу. Куда?

— На собеседование.

Она поставила сумку.

— А здесь ты что делаешь?

До меня наконец дошло, что это и есть Аня.

Лиза рассказывала: администратор клуба, на выходные уезжала помогать знакомым с открытием за городом. По телефону Лиза называла её «Караул» и смеялась. Сейчас мне было не смешно.

— Лиза разрешила пожить несколько дней. Я в пятницу прилетел.

— Мне она не разрешила об этом узнать?

— Наверное, забыла.

Аня сняла куртку. Под ней оказалась чёрная майка. Я машинально посмотрел на её грудь и сразу поднял глаза, но она заметила.

— Отлично. Просто отлично. Иди оденься.

Я ушёл в комнату. Было неприятно подчиняться у себя дома.

Когда я вернулся в брюках, Аня говорила с Лизой по телефону.

— Нет, ты меня послушай. Я прихожу домой, здесь человек. Я его не знаю. Он живёт третий день… Нет, Лиз. Не «всё нормально».

Я вытер кофе со стола. Аня перевела на меня взгляд, не переставая слушать.

— И чашку кто разбил?

— Я, — сказал я. — Куплю такую же.

— Ты осколки под батарею тоже такую же купишь?

Я присел, нащупал кусок с цветком и достал. Положил в мусор.

— Извини.

Аня отвернулась к окну.

— Лиза, вечером решим. Мне сейчас надо поспать.

Она закончила разговор.

— Я не против лично тебя, — сказала она. — Я тебя вообще не знаю. Но здесь ещё и я живу.

— Понимаю.

— Хорошо бы.

Ушла в свою комнату и закрыла дверь.

Я допил холодный кофе. Проверил на телефоне дорогу, взял куртку, рюкзак с ноутбуком и вышел. Дорожная сумка осталась возле Лизиного шкафа.

В лифте попробовал улыбнуться своему отражению. Вид получился такой, будто я собирался просить прощения.

СОБЕСЕДОВАНИЕ

14:00. Новослободская.

В холле GLOBAL WORLD PR пахло кофе и новой мебелью. На белой стойке стояла ваза с зелёными яблоками. Я не понял, можно ли их брать.

Девушка за компьютером попросила назвать фамилию и показала на диван.

— Вас скоро пригласят.

Я сел, поставил рюкзак между ног и осмотрелся. На стене висели благодарственные письма. Названия компаний были такими знакомыми, что от этого мне стало не по себе. Их рекламу я видел в телевизоре. Теперь выяснялось, что её придумывают люди, которые могут в любой момент выйти из соседней двери.

Я поправил манжету. Дома рубашка казалась выглаженной лучше.

Из коридора вышел мужчина в кедах и с ноутбуком под мышкой. Девушка за стойкой что-то ему сказала, он засмеялся и пошёл дальше. Я посмотрел на свой галстук.

— Данила? Седьмой кабинет, пожалуйста.

Женщина за столом дочитывала письмо. Она подняла ладонь, попросив секунду, допечатала ответ и повернула ко мне монитор боком.

— Извините. Клиент. Меня зовут Марина. Я руковожу группой проектов. Резюме коллеги передали, давайте поговорим.

Мне сразу стало легче. Раз руководитель, можно разговаривать по делу, без этих тестов про то, кем я вижу себя через пять лет.

— Вы только закончили университет?

— Да, но я уже давно работаю. Во время учёбы начал.

— Вижу. «Организация и продвижение мероприятий». Расскажите про одно. Которое считаете удачным.

Я выбрал большой концерт в родном городе. Рассказал про зал, привоз артиста, афиши, партнёров. Марина слушала и делала пометки.

— Сколько было гостей?

— Человек четыреста.

— Проданных билетов?

— Меньше. Были приглашения.

— Сколько меньше?

Я назвал цифру, потом поправился. Точно помнил, что зал выглядел полным. В тот момент это было важнее всего.

— А ваша зона ответственности?

— Почти всё. Программа, артисты, реклама. Сам вёл.

— Бюджет?

Я назвал общую сумму.

— Результат по деньгам?

— В плюс вышли.

— Примерно на сколько?

— Точную цифру сейчас не скажу. Площадка считала. Но все остались довольны.

Марина перестала писать.

— Вы организатор или ведущий, который помогал с продвижением?

Я почувствовал, как неприятно стало в груди.

— Это не взаимоисключающие вещи.

— Конечно. Я пытаюсь понять, что вы делали сами.

Я начал объяснять. Про владельца клуба, который считал кассу. Про то, что половину договорённостей мы заключали устно. Про партнёра, который давал звук, потому что мы потом бесплатно делали ему рекламу на другой вечеринке. Пока рассказывал, всё звучало мельче, чем было на самом деле.

А на самом деле я тогда почти неделю не спал. Сам встречал артиста, искал замену заболевшему диджею, таскал ограждения, когда не приехали грузчики. Но здесь меня спрашивали не об этом.

— Хорошо, — сказала Марина. — Представим, что клиент хочет закрытое мероприятие на триста человек. Через три недели. Есть бюджет, площадки пока нет. С чего начнёте?

Я оживился.

— Посмотрю площадки. Подберу артистов, концепцию. Можно предложить расширить бюджет, чтобы сделать заметнее.

— Зачем клиенту мероприятие?

— Это смотря какой клиент.

— Именно. Вы ещё не спросили.

Она произнесла это спокойно. Я услышал издёвку.

— Ну понятно, что сначала бриф. Я просто не проговаривал очевидное.

— Проговорите. Мне нужно понять, как вы думаете.

Я перечислил вопросы. На этот раз старался говорить медленнее. Потом она спросила о смете, согласованиях, резервной площадке. На часть я ответил. На часть начал отвечать и понял, что не знаю.

Марина взглянула на мои ссылки.

— Музыкальные видео — ваши?

— Да. Я сам и продвижение делал.

— Что считаете результатом продвижения?

Я назвал просмотры, концерты, приглашения.

— Это полезный опыт, — сказала она. — Но должность, на которую вы откликнулись, предполагает самостоятельное ведение клиента и бюджета. В резюме это выглядит как уже освоенная работа.

— Я освою. Если дадите возможность.

Она помолчала, посмотрела ещё раз в бумаги.

— У нас есть младшая позиция. Там больше координации, работы с подрядчиками. По деньгам ниже. Можно начать с неё.

Названная сумма была ненамного больше, чем Лиза платила за комнату.

— То есть таскать коробки?

— В том числе. Иногда все таскают коробки.

— Я четыре года этим занимался, чтобы опять начать с коробок?

Марина откинулась на спинку кресла.

— Тогда почему вы не можете объяснить, как считали результат своего проекта?

Я потянулся к стакану воды. Он оказался пуст.

— Потому что мероприятия — это не только ваши таблицы. Надо чувствовать людей.

— Нужно и то и другое.

— Я умею делать так, чтобы люди приходили.

— В своём городе, к знакомым артистам, на площадки, с которыми вы давно работаете. Здесь будут другие условия.

Она была права достаточно, чтобы я разозлился.

— Тогда зачем звали? В резюме город указан.

— Потому что мне был интересен ваш опыт. Я сейчас его выясняю.

— По-моему, вы выясняете, как объяснить мне, что я никто.

— Этого я не говорила.

Я уже понимал, что можно остановиться. Спросить о младшей должности. Попросить задание. Хотя бы закончить разговор так, чтобы меня запомнили без сожаления.

Вместо этого я вспомнил пустое сиденье в Лизиной машине, Аню на кухне, водителя с его вопросами. И решил, что достаточно.

— Знаете, у вас полрынка делает рекламу, которую невозможно смотреть. Зато, видимо, таблицы хорошие.

Марина закрыла папку.

— На этом закончим.

— Я ещё не закончил.

— А я закончила. Спасибо, что приехали.

Тогда я сказал то, после чего уже нельзя было сделать вид, что просто разволновался:

— Да пошли вы.

За стеной кто-то засмеялся. Смех не имел ко мне отношения, но мне показалось, что имеет.

Я схватил рюкзак. Марина потянулась к телефону.

— Не надо охрану. Сам выйду.

Она ничего не ответила.

Девушка на ресепшене подняла голову.

— Всего доброго.

Я хотел сказать ей что-нибудь остроумное про место, в котором она работает. Во рту было сухо, ничего не придумалось.

Внизу, на улице, я достал сигарету и долго не мог прикурить. На экране висело сообщение от Лизы: «Ну как?»

Я набрал: «Не мои люди. Потом расскажу».

Отправил.

ДО СВИДАНИЯ, МИЛЫЙ ДРУГ

К Лизе я вернулся ближе к вечеру. В квартире никого не было. Я принял душ, повесил рубашку на спинку стула и открыл вакансии.

Должности были те же, требования — примерно те же. Я пролистал несколько объявлений, нашёл знакомую формулировку про бюджет и закрыл вкладку.

Вместо неё открыл YouTube. Посмотрел рекламный ролик Nike, потом наш клип. В нашем я заметил плохо склеенный кадр, который раньше не раздражал.

Позвонила мама.

— Как собеседование?

— Нормально. Разговариваем.

— Сколько платить будут?

— Пока не обсуждали.

Она стала рассказывать что-то домашнее. Я слушал, лёжа поверх покрывала. В её голосе было столько обычной жизни, что мне захотелось попросить говорить ещё. Но она сказала, что не будет отвлекать.

— Ты кушаешь там?

— Конечно.

После звонка я уснул.

В девять разбудила Лиза.

— Даник, ты где?

— Дома.

— Слушай… Я с Аней поговорила.

По тому, как она вздохнула, я уже понял продолжение.

— Она попросила, чтобы ты сегодня съехал.

Я сел.

— Сегодня?

— Да. Я же говорила, что надо с ней обсудить.

— Ты говорила: первые дни точно.

— Ну, первые дни прошли.

Я посмотрел на сумку возле шкафа. Бирка всё ещё держалась.

— Лиз, я сейчас куда поеду?

— У тебя друзья здесь. Саша, например.

— Ты же могла раньше сказать.

— Я весь день пыталась решить. Ты думаешь, мне приятно? Аня хозяйку подключила. Я сама тут снимаю, если ты забыл.

Она помолчала.

— И ты зря с ней так утром.

— Как — так? Я извинился.

— Я не знаю, Даня. Меня там не было.

— Вот именно.

Мы оба молчали. Я слышал, как рядом с ней кто-то произнёс название ресторана.

— Я думала, это будет проще, — сказала Лиза.

Мне хотелось спросить, что именно. Мой приезд? Наша ночь? Или возможность помочь, не меняя собственной жизни?

— Хорошо, — сказал я. — Уеду.

— Ключ оставь на кухне. И напиши, как устроишься.

Я положил телефон.

Саша ответил не сразу. У него была девушка и однокомнатная квартира. Он предлагал спросить знакомых, но пока не знал кого. Ещё один приятель мог принять завтра. Я открыл список контактов и несколько секунд смотрел на имя Антона.

Потом позвонил.

— Василий! Живой?

Я объяснил, стараясь, чтобы это звучало как временное неудобство.

— Приезжай, — сказал он. — У меня перекантуешься.

Я выдохнул.

— Спасибо. Куда ехать?

— Я пока в центре. К полуночи у ЦУМа. Главный вход. Потом ко мне.

Он говорил из машины, часть слов съел гул дороги. Я переспросил, он повторил. Мне показалось, что я всё понял.

Собирался дольше, чем рассчитывал. Вещей было мало, но они уже успели расползтись: зарядка на кухне, носки у кровати, зубная щётка в стакане рядом с Лизиной. Щётку я почему-то вытер полотенцем, прежде чем убрать.

Когда застёгивал сумку, в коридоре повернулся ключ.

Аня пришла с парнем в синем спортивном костюме Everlast. Он молча посмотрел на меня, потом на багаж.

— Уже ухожу, — сказал я.

— Хорошо, — ответила Аня. — Ключ оставил?

Я показал на кухню.

Парень отступил, пропуская меня к двери. Никакой угрозы в его движении не было, но я всё равно постарался не задеть его сумкой.

В лифте оторвал багажную бирку. Подержал в руке и сунул в карман.

ГУМ, ЦУМ

23:50. Красная площадь.

Я стоял у ГУМа с рюкзаком на спине и сумкой в руке. Днём эта комбинация означала путешествие. Ночью — что мне некуда идти.

Сквозь подошвы тянуло холодом. Я вспомнил мамино «кушаешь там?» и понял, что с утра пил только кофе.

Антон позвонил в начале первого.

— Ты где?

— У главного входа. Замёрз уже.

— Перейди на другую сторону, я сейчас припаркуюсь.

Я посмотрел на площадь.

— На какую другую?

— К барам.

— Тут нет баров.

Пауза.

— Василий. Ты у ГУМа, что ли?

Я закрыл глаза.

— Ты сказал ГУМ.

— Я сказал ЦУМ. Центральный. Универсальный. Ты там все универмаги решил обойти?

— Антон, я голодный. Давай без этого.

Он перестал смеяться.

— Ладно. Иди сюда. Поешь. Я рядом сяду, адрес скину.

Мне хотелось накричать на него. За то, что Лиза попросила съехать, Марина не взяла на работу, а я перепутал две буквы. Вместо этого сказал:

— Спасибо.

На Никольской я переставил сумку в другую руку. Телефон показывал дорогу и почти пустую батарейку. Я убавил яркость экрана.

Чем ближе к Кузнецкому Мосту, тем чаще попадались люди, которым было куда идти. Из открытой двери бара вышла девушка в чёрном платье. Остановилась у стены и закричала в телефон:

— Ты мне полчаса назад сказал, что едешь!

Я прошёл бы мимо, но она стояла почти на дороге.

— Нет, не надо мне про работу! Ты даже врёшь как-то лениво, ты понимаешь? Алло? Алло, блядь!

Она посмотрела на погасший экран, потом на меня.

— Что?

— Ничего.

— Очень смешно?

— Я не смеюсь.

С близкого расстояния было видно, что она плакала. Под глазами блестели тёмные полоски. Дорогой пояс стягивал платье слишком туго; она сунула под него пальцы, словно ей было трудно дышать.

— Все вы не смеётесь. А потом у вас: «Да ладно, чего ты».

— Вам такси вызвать?

Она неожиданно приблизилась.

— Тебя как зовут?

— Данила.

— Ну конечно.

Я ждал, что она объяснит, почему конечно.

— Слушай, Данила. Вот если человек говорит, что хочет меня видеть, а сам…

Она замолчала и снова набрала номер. Ждала, глядя мне в лицо. Потом коротко засмеялась.

— Ну да. Уже занят.

Из бара высунулась другая девушка, позвала её. Та отмахнулась.

— Специально приехала. Дура.

Она взялась за край платья, и я сначала решил, что поправляет его. Потом увидел, что она стягивает бельё. Мне стало неловко настолько, что я отвернулся.

— Вот. Хотел праздник — получи праздник.

Она ткнула скомканную чёрную ткань мне в грудь. Я отступил, бельё упало на сумку и соскользнуло на тротуар.

Несколько секунд мы оба смотрели вниз.

— Да пошёл ты, — сказала она уже тихо.

Подняла бельё, сжала в кулаке и ушла в бар. В дверях едва не столкнулась с той девушкой, которая её звала.

Я стоял и не понимал, что именно сейчас со мной произошло. Ещё утром казалось, что самый неприятный разговор дня уже состоялся.

Телефон зазвонил.

— Василий, ну ты где? Я уже заказал.

— Еду?

— И еду тоже. Подходи.

НИКОГДА НЕ СПИТ

00:40. Бар без вывески.

Антон прислал адрес в одном из переулков недалеко от ЦУМа. Перед самым поворотом телефон выключился. Последний кусок дороги я прошёл по памяти.

Дверь нашёл по курящим людям. Внутри играла музыка, но никакой пятничной толпы не было: несколько компаний, двое у стойки, девушка одна за столиком. Антон разговаривал с барменом как с давним знакомым.

Увидев меня, поднял обе руки.

— Добрался! Ставь вещи сюда.

Я сунул сумку под высокий стол и только тогда почувствовал, как болит плечо.

Перед Антоном стояло три маленьких стакана.

— За опоздание, — сказал он.

— Я бы сначала поел.

Он посмотрел на меня, махнул бармену.

— Дружище, что там с бургерами?

Потом подвинул стаканы к себе.

— Ладно. Рассказывай.

Я начал с собеседования. Сначала почти честно. Потом заметил, что Антон улыбается на местах, где я передразниваю Марину, и добавил ей пару реплик. К концу она у меня уже орала, ничего не понимала в рекламе и собиралась вызвать охрану за то, что я сказал правду.

Предложение младшей должности я пропустил.

— Правильно, — сказал Антон. — Нехуй позволять.

Принесли еду. Я откусил слишком большой кусок, обжёгся и всё равно продолжил жевать. Антон сделал вид, что не заметил.

За это я был ему благодарнее, чем за выпивку.

— Деньги у меня сейчас… — начал я, когда смог говорить.

— Ты выиграл пари, забыл? Пять тысяч. Так что ешь, отдыхай.

— Можно было просто отдать пять тысяч.

Он рассмеялся.

— Можно. Но тогда бы ты сидел один в какой-нибудь гостинице и ненавидел жизнь. А тут компания.

Я не стал говорить, что сейчас гостиничный номер показался бы мне прекрасным местом.

— У тебя точно можно пожить?

— Можно. Диван есть. Завтра всё обсудим.

Я допил воду. Потом взял один из оставшихся стаканов.

После еды стало тепло и легче. Я начал замечать музыку. Антон представил меня двум девушкам, с которыми успел познакомиться, пока я ходил между универмагами.

Алина и Ангелина. Обе закончили журфак, обе уже работали. Алина жаловалась на редактора, который прислал правки в половине одиннадцатого. Ангелина слушала, положив подбородок на ладонь.

— Даня у нас артист, — объявил Антон. — Только приехал. Устраивается покорять.

— А что поёшь? — спросила Ангелина.

— Рэп.

— Давай послушаем.

Я достал телефон и вспомнил, что он разряжен.

— Потом. Тут всё равно не слышно.

Она кивнула. Не стала просить ещё раз. Мне неожиданно захотелось, чтобы стала.

Я рассказал историю с девушкой у бара, но без последних секунд, когда она подбирала бельё. В моей версии она оставалась просто сумасшедшей. Так было смешнее.

Антон смеялся громче всех. Когда я дошёл до фразы про праздник, он на секунду перестал. Потом спросил, что будем пить дальше.

Мы просидели ещё пару часов. Людей стало меньше, музыка — громче. Я танцевал с Ангелиной на маленьком пятачке возле стойки и поймал то знакомое чувство, ради которого выходил на сцену: сейчас на меня смотрят, сейчас я существую правильно.

bannerbanner