Читать книгу Голодные (Артур Альбертович Загидуллин) онлайн бесплатно на Bookz
Голодные
Голодные
Оценить:

4

Полная версия:

Голодные

Артур Загидуллин

Голодные

ГОЛОДНЫЕ


«Те, кто гонится за большим богатством, так и не находя времени, чтобы им насладиться, напоминают голодных, которые вечно готовят еду и никогда не садятся за стол».

Мария фон Эбнер-Эшенбах (1830–1916) — австрийская писательница

АЭРОПОРТ

Домодедово. Осень 2012 года. Пятница, 12:08.

В Москве меня должны были встретить трое. Встретил один — незнакомый мужчина с вопросом, нужно ли такси.

Я сказал, что за мной едут, и отошёл к ограждению.

У Саши шло совещание. Ещё один приятель перестал отвечать со вчерашнего вечера. Лиза прислала сообщение: «Ты уже? Я только глаза открыла. Доедешь сам? Адрес скинула».

Я ещё раз прочитал «Ты уже?». Мы обсуждали мой прилёт две недели.

Из автоматических дверей выходили люди, которых кто-то обнимал. Мужчина в пиджаке поднял на руки девочку, та уткнулась ему в шею. Две девушки визжали возле тележки с чемоданами. Меня эти звуки почему-то раздражали. Я вытащил телефон и набрал домашнего приятеля.

— Я в Москве, брат!

Получилось громче, чем нужно. Таксист повернул голову.

— Да ладно? Совсем?

— Совсем. Всё, теперь зажжём.

— Встретили?

— Да. Тут все на ушах. Я позже наберу.

Я убрал телефон и закурил.

Меня зовут Данила Добронравов. Мне двадцать два. В дипломе, который лежал между футболками в дорожной сумке, было написано, что я экономист. Диплом выдали в начале лета. К осени я добрался до Москвы.

Пока мои однокурсники искали практику, я по пятницам стоял на сцене с микрофоном и требовал от незнакомых людей показать руки. Иногда мне казалось, что это и есть моя специальность.

Дома я вёл клубные вечеринки, договаривался с диджеями, рисовал с приятелем афиши, обзванивал тех, кто обещал прийти, и до последнего надеялся, что обещавших хватит хотя бы на аренду. Знал, какой охранник пропускает без списка, какой звукорежиссёр исчезает перед началом и как разговаривать с хозяином клуба, когда тот смотрит на пустой танцпол и спрашивает, где мои люди.

Однажды я занял денег, чтобы рассчитаться с приглашённым артистом. Через неделю отдал. Об этой части своего продюсерского опыта я обычно не рассказывал.

Ещё я читал рэп.

Не только в машине друзьям. Были концерты, поездки в соседние города, клипы, которые мы снимали на чужую камеру и монтировали ночами. Нас размещали в местных пабликах. Под видео спорили: одни писали, что наконец-то кто-то делает нормально, другие — что я бездарность с завышенной самооценкой. Вторые иногда знали обо мне больше первых.

На одном концерте в соседнем регионе в первом ряду стоял парень в расстёгнутой куртке и читал мой припев раньше, чем я подносил микрофон ко рту. Я не знал ни его имени, ни того, как он нашёл трек. До сих пор помню его лицо.

Ради таких минут легко было забыть всё остальное: гонорар в конверте, которого едва хватало на дорогу, запах чужой квартиры, где нас укладывали спать, хозяина клуба, уверенного, что возможность выступить уже является оплатой.

В своём городе я мог зайти в бар и услышать собственное имя с другого конца зала. Последние полгода мне этого было мало. Я начал замечать, что рассказываю одним и тем же людям одни и те же планы. Они всё ещё кивали. Именно это и пугало.

В Москве я собирался заниматься рекламой и мероприятиями, записывать музыку, знакомиться с нужными людьми. В понедельник у меня уже было собеседование. В приглашении стояло: «PR &Event Manager». Я перечитывал эту строчку в самолёте чаще, чем сообщение с адресом Лизы.

Мама попросила позвонить, как устроюсь. Отец спросил, сколько у меня денег, и предложил добавить. Я ответил, что хватит.

После билета оставалось сорок семь тысяч. Сумма казалась приличной, пока я не посмотрел объявления об аренде. Тогда я закрыл объявления. Первое время можно было пожить у Лизы.

Телефон завибрировал: «Ну что, московский, ты там как?»

Я снял стеклянный фасад аэропорта так, чтобы в кадр не попали тележки, мусорная урна и моя сумка с надорванной ручкой. Отметился в Foursquare, отправил запись в Twitter.

I’matDomodedovoAirport.

Почти сразу пришли два ответа. «Красавчик». «Давай, покажи им».

Таксист всё ещё стоял рядом.

— Передумали?

Я посмотрел на адрес Лизы. Потом — на указатель к поездам.

— Сколько до совхоза имени Ленина?

ТАКСИ

В «Шкоде» пахло сигаретами и освежителем, который с сигаретами давно договорился.

Сумка легла на соседнее сиденье. На панели дрожал держатель телефона. Из радио доносился ремикс, под который я совсем недавно объявлял конкурс на бесплатную бутылку шампанского. Ведущий назвал диджея одним из самых востребованных.

— Сделайте потише, пожалуйста.

Водитель убавил звук.

— Не нравится?

— Надоело. У нас теперь каждый второй самый востребованный. Купил ноутбук, поставил свою фамилию на чужой трек — гастролирующий артист.

— Сами музыкой занимаетесь?

В зеркале появился его взгляд. Я сразу сел удобнее.

— Да. И мероприятия делаю. У себя выступал, по регионам ездил.

— Молодец.

Мне показалось, что это прозвучало недостаточно убедительно.

— Просто в основном такое на мойках слушают. По кругу. Там всем похуй, что играет.

Водитель несколько секунд молчал.

— У меня брат мойкой владеет.

Я посмотрел в окно.

— Я не про вашего брата.

— Понятно.

Ехали мимо складов, заправок, рекламных щитов. Я ждал Москвы: чтобы сразу стало видно, зачем я продал кое-что из аппаратуры и в последний вечер так долго обнимался с друзьями возле клуба. Пока за стеклом было примерно то же самое, только шире.

— Работать едете? — спросил водитель.

— Да. В рекламу.

— Уже взяли?

— В понедельник встреча.

— А жить где?

— У подруги. Пока.

Он кивнул и включил поворотник.

— Главное, чтобы это ваше «пока» вы одинаково понимали.

Я достал телефон. Мне не хотелось продолжать разговор с человеком, которому я платил за дорогу.

Под записью из аэропорта появился комментарий: «Ты там нас не забудь, звезда».

Я поставил улыбку.

ЛИЗА

Совхоз имени Ленина. 13:30.

Лиза открыла в майке и коротких шортах. Обняла меня одной рукой: в другой у неё была зубная щётка.

— Ну привет, гастролёр. Разувайся. Только сумку здесь не бросай, Аня убьёт.

— Кто?

— Соседка. Заходи.

Лизу я знал лет шесть — с тех времён, когда она приходила на наши вечеринки и спорила с охраной увереннее организаторов. Год назад она переехала в Москву. Теперь могла сказать «у нас на Патриках», хотя жила за МКАД.

Она была невысокая, около метра шестидесяти, с плотной шапкой мелких жёстких кудрей. Волосы стояли даже после сна — как будто Лиза ночью не лежала, а спорила с подушкой и победила. Светло-голубые глаза, ровные белые зубы, ямочки на щеках. Когда она улыбалась, хотелось согласиться раньше, чем узнаешь с чем.

Майка мягко обтягивала небольшую грудь. На бедре от резинки шорт осталась красная полоска. Я задержал взгляд, она заметила.

— Чай будешь, или ты уже занят?

— Чай.

— Отлично. Чайник умеешь включать?

Комнату она снимала за двадцать пять тысяч. Для меня это всё ещё звучало как стоимость квартиры, а не права спать в одной из её комнат. Впрочем, комната была просторная, с отдельной гардеробной, которую Лиза показала раньше кровати.

В трёхкомнатной квартире жили двое: Лиза и Аня. Маленькую третью комнату хозяйка заперла, оставив там свои вещи. Из окна кухни было видно пруд, чистые дорожки, новые дома. Возле въезда стояла будка охраны. На столе лежала связка рекламных браслетов, поверх неё — квитанция за квартиру.

Лиза вернулась из ванной и забралась на стул с ногами.

— Так. Рассказывай. Ты насовсем или опять «посмотрю, как пойдёт»?

— Насовсем. В понедельник собеседование.

— Кем?

Я назвал должность по-английски.

— О, коллега. Только не говори им, что умеешь раскачивать танцпол.

— А что говорить?

— Что умеешь работать с аудиторией.

Она засмеялась, увидев, что я обдумываю разницу.

Лиза работала младшим менеджером по маркетингу в ресторанном холдинге ZINZER. По её рассказам, работа состояла из открытий, фотографов и людей, которые не могли решить, с какой стороны у них лучше лицо. По сообщениям, приходившим ей каждые несколько минут, — из согласований, потерянных файлов и просьб всё переделать.

— Мы сейчас ещё один ресторан открываем. Со звездой. Ну, как со звездой… С её лицом.

— В смысле?

Лиза показала на ноутбуке макет приглашения. Известный артист улыбался так, будто лично выбирал столовые приборы.

— Всем рассказываем, что это его ресторан. Он приезжает на открытие, фотографируется, даёт пару комментариев. Деньги и операционка — наши.

— А ему что?

— Гонорар. И, говорят, пять процентов прибыли. Я договор не видела, если что. Мне пока доверяют фамилии в списке гостей проверять.

Она закрыла макет. Под ним оказалось письмо, начинавшееся словами «Лиза, почему до сих пор».

— Серьёзно у вас, — сказал я.

— Серьёзно у нас только аренда. Всё остальное согласовывается.

Я потянулся за чашкой.

— Слушай, а я у тебя сколько могу? Пока работу найду, квартиру…

— Первые дни точно. Дальше разберёмся. Надо с Аней поговорить.

— Она не против?

— Она сейчас вообще на выезде. Вернётся — познакомлю.

На вопрос она не ответила. Но сказала это легко, и я решил не портить ей настроение уточнениями.

— Я, если что, за коммуналку скину.

— Даник, расслабься. Ты только приехал.

Я поставил сумку у стены. На ней осталась бумажная багажная бирка, и я почему-то не стал её отрывать.

БЕЗ ПЕРЕДНЕГО СИДЕНЬЯ

К вечеру Лиза решила, что прежде, чем встречаться с друзьями, надо кое-куда заехать.

— На пять минут. Потом в «Утку».

Во дворе стоял её белый четырёхлетний Ford Focus. Я открыл переднюю пассажирскую дверь и увидел коврик, пакет с туфлями, две папки и пустое место.

— А где сиденье?

— Сзади садись.

— Лиз, у тебя украли сиденье?

— После аварии сняли. Новое дорого выходило. Потом привыкла.

Она устроилась за рулём, бросила сумку туда, где должны были быть мои ноги.

— Зато удобно. Коробки с открытия вожу. И вообще, это концепция.

На бардачке улыбался Боб Марли, на двери чернели буквы N.W.A., с задней стороны водительского кресла смотрела анимешная девушка с глазами размером с блюдца. Потолок был в наклейках. Я пытался понять, что здесь появилось до аварии, а что стало объяснением, почему машину не надо доводить до ума.

— Коллеги охуели, когда первый раз увидели, — сказала Лиза.

— Верю.

— Один попросил отвезти его на встречу с клиентом. Сказал, сразу будет видно, что мы креативные.

На светофоре она проверила телефон, выругалась и записала рабочее сообщение совсем другим голосом:

— Да, конечно. Сейчас продублирую. Хорошего вечера.

Положила телефон, прибавила музыку.

— Чтоб вы все там продублировались.

Я засмеялся. Здесь, на заднем сиденье её странной машины, Москва впервые показалась пригодной для жизни.

У метро нас подрезала маршрутка. Лиза нажала на клаксон и выдала длинную речь о том, кто понаехал и почему из-за них невозможно ездить.

— Ты сама год как здесь, — сказал я.

— Я нормально езжу.

Она перестроилась без поворотника. Я промолчал. Мне тоже нравилась мысль, что есть обычные приезжие, а есть мы, с планами и хорошей музыкой в телефоне.

В следующем дворе Лиза припарковалась у подъезда. Ей позвонили.

— Мы внизу… Нет, я не одна… Сам спустишься?

Она слушала, потирая большим пальцем руль.

— Хорошо. Сейчас.

Повернулась ко мне:

— Посиди пять минут.

— Я в магазин схожу. Ключи оставь.

— Только далеко не уходи.

— Это ты себе скажи. Пять минут, помнишь?

Лиза посмотрела в зеркало, стёрла пальцем что-то под глазом.

— Даник, давай сразу. Ты мне не брат, я тебе не сестра. Без проверок.

— Я просто…

— Вот и прекрасно.

Она хлопнула дверью.

Я купил воду и пачку сигарет. Вернулся. Из квартиры над подъездом доносился телевизор. Мимо прошла женщина с собакой и посмотрела на пустое место в салоне, потом на меня. Я отвернулся.

Лиза появилась через двадцать пять минут. Улыбалась, но сначала проверила телефон и только потом села.

— Всё. Можно ехать.

— Ты успела там поужинать?

— Не начинай.

У неё в руке был маленький пакет. Я понял, зачем мы приезжали, и больше вопросов не задавал.

До центра добрались уже затемно. Лиза оставила машину на парковке и сказала, что забирать будет завтра. До бара прошли пешком, завернув по дороге в тихий двор.

Там мы покурили травку, которую она только что привезла. Я стоял рядом с ней, ещё в дорожной куртке, и смотрел на свет в чужих кухонных окнах. Где-то за стеной звякала посуда.

Когда мы вышли обратно на улицу, мне стало смешно от того, как серьёзно я утром разглядывал маршрут до офиса.

УТКА

21:30.

Очередь у входа изгибалась вдоль стены. Девушки держали куртки на руках, хотя было прохладно. Мужчины старались смотреть поверх охраны, как будто пришли не проситься внутрь, а проверить, всё ли готово.

Я знал этот взгляд. Дома мы с администратором специально задерживали людей у входа, когда внутри было пустовато. Десять человек за дверью могли убедить остальных, что они попали куда надо.

С этой стороны ограждения приём работал хуже.

— Нас ждут? — спросил я.

— Иди за мной.

Лиза подняла руку одному из охранников.

— Борь, привет.

— Привет. Он с тобой?

Она кивнула. Охранник отстегнул ленту.

Я прошёл за Лизой, успев поймать взгляд парня в очереди. Тот посмотрел на меня с такой злостью, будто я придумал устройство этого входа. Мне стало приятно. Через секунду — стыдно, но совсем немного.

Внутри было жарко. У стойки пахло цитрусами, разлитым алкоголем и мокрой одеждой. Диджей собирал людей на танцпол знакомым треком; я автоматически отметил, где он затянул переход.

— Даня!

Сашка Нестеров поднялся из-за столика и полез обниматься.

Мы дружили со старших классов. Полгода назад он переехал в Москву и теперь работал в рекламе. В переписке называл зарплату — шестьдесят тысяч. Ещё говорил о каких-то дополнительных деньгах, но расписывать не стал.

— Ну всё, теперь ты наш, — сказал он, хлопнув меня по спине.

— Ты же встретить обещал.

— Брат, пятница. Клиент вспомнил, что ему надо на понедельник. Не обижайся.

Я сказал, что не обижаюсь. Был рад его видеть.

За столом сидели ещё четверо. Кого-то я знал, кого-то только узнавал по фотографиям. Первые десять минут мы говорили одновременно: кто женился, кто уехал, какой клуб закрылся, кто теперь с кем. Потом у Саши зазвонил телефон, девушка рядом потянулась фотографировать коктейль, и разговор распался.

— Что пьёшь? — спросила Лиза.

— Пиво возьму.

Она посмотрела так, будто я предложил всем разойтись.

— Ты приехал. Можно хотя бы начать нормально?

Заказала шоты на троих. Я хотел спросить цену, но бармен уже расставлял маленькие стаканы.

С первым было хорошо. Со вторым я начал рассказывать, как меня приглашали выступать в соседний город. На третьем Лиза перебила: эту историю она слышала.

Я сменил историю.

Через час звуки стали слишком близкими. Бас бил в грудь, люди задевали локти. Я поймал себя на том, что очень долго смотрю на лёд в чужом стакане.

— Мне бы домой, — сказал я Лизе. — Перелёт всё-таки.

— Сейчас одиннадцать.

— Я знаю.

— Даник, мы только собрались.

Она уже держала меня за руку и тянула через толпу. Я пошёл, хотя не хотел.

В тесной туалетной кабинке грохот музыки стал глухим. Лиза достала пакетик.

— Это у тебя называется просто выпить? — спросил я.

— Можешь отказаться.

Я посмотрел на дверь. За ней кто-то нетерпеливо дёрнул ручку.

Мне действительно можно было отказаться. Это была самая неприятная часть.

Через несколько минут мы вернулись в зал. Усталость отступила, но никуда не делась: я чувствовал её где-то за новым возбуждением. Зато снова мог разговаривать. Теперь мне казалось, что разговариваю лучше всех.

Я рассказал Саше про собеседование, бармену — про музыку, незнакомому человеку возле стойки — почему Москве не хватает нормального лейбла.

Незнакомый человек кивал. Потом оказалось, что он всё это время пытался передать через меня заказ.

ПАРИ

— Добронравов. Ты здесь или уже на обложке?

Антон появился рядом со стаканом в руке.

Мы пару раз пересекались, когда я приезжал в Москву на каникулах. Он был приятелем Саши, коренным москвичом и человеком, у которого на вопрос «что делаешь?» всегда находилось более интересное объяснение, чем работа.

На этот раз он занимался закупками для стоматологической компании отца.

— Кресла, установки, вот это всё, — объяснил он. — Если решишь золотые зубы для клипа — ко мне.

— У меня пока на обычные хватает.

— Правильно. Начинать надо с базы.

Он улыбался так, что трудно было понять, смеётся со мной или надо мной. Я решил, что со мной.

Антон спросил, где я остановился. Услышав про Лизу, быстро посмотрел через плечо. Она танцевала в нескольких метрах от нас.

— Надолго?

— Пока квартиру найду.

— Ясно.

— Что ясно?

— Ничего. Нормально всё. Телефон мой есть? Если что, набирай.

Он достал мобильный. На экране светилось женское имя. Антон сбросил вызов, тут же пришло сообщение. Он прочитал, набрал несколько слов и перевернул телефон экраном вниз.

— Девушка? — спросил я.

— Человек с вопросами. Ты лучше скажи, работать-то куда?

Я рассказал про агентство. Антон слушал внимательнее, чем остальные.

— Мероприятия делал, рэп, клипы… А людей собирать можешь?

— Могу.

— Чужих. Не друзей со школы.

— Я и чужих собирал.

— Тогда нормально. Тут все что-нибудь открывают. Всё время нужны люди, чтобы остальные подумали, что тоже хотят прийти.

Я хотел объяснить, что вообще-то собираюсь заниматься более серьёзными вещами, но его телефон снова зазвонил.

— Да, освобождаюсь, — сказал он в трубку. — Скоро. Нет, не выпил.

Сделал глоток, слушая ответ.

— Всё, потом.

Убрал телефон.

— Скучно стоишь, Василий.

— Данила.

— Данила — это в резюме. А сейчас Василий. Давай спорить.

— О чём?

Он посмотрел вдоль стойки.

— Первая девушка, которая закажет лонг-айленд. Знакомимся по очереди. Кому оставит номер — тому пять тысяч.

— А если обоим?

— Тогда мы оба дебилы, и никто никому не должен.

— Ты ведь скоро уходишь.

— Успеем. Тебе какие нравятся?

— Брюнетки.

— Брюнетка — ты первый. Блондинка — я.

Пять тысяч были для меня деньгами. Для Антона — способом скоротать время. Именно поэтому мне захотелось выиграть.

Мы ждали несколько минут. Антон рассказывал, как отец заставил его приехать на склад к восьми утра. Рассказывал как историю о тяжёлой судьбе. Я сочувственно кивал и думал, как бы мне не хотелось завтра вставать к восьми.

— Лонг-айленд, пожалуйста, — сказала Лиза с другого конца стойки.

Антон повернул голову.

— Ну охуеть. Родной край помог.

— В правилах не было, что нельзя знакомую.

— Номера она тебе не давала. Он у тебя уже есть.

— Боишься проиграть?

Лиза забрала коктейль и направилась к нам. Антон встал, положил мне руку на плечо.

— Ладно. Пусть будет твоя победа. Пять тысяч за мной.

— Сейчас отдай.

— Потом сочтёмся. Ты ж теперь местный.

Он подмигнул и пошёл к выходу, на ходу отвечая на очередной звонок.

— Вы что тут? — спросила Лиза.

— Да так. Разговаривали.

— Про что?

Я посмотрел на её стакан.

— Про работу.

Она приложила холодное стекло к моей щеке.

— Ну хватит на сегодня. Пойдём танцевать.

Я пошёл. Про пять тысяч не сказал.

ПЕРВЫЙ РЯД

Через несколько песен Лиза потянула меня за рукав и показала на Сашу. Он стоял у края танцпола, держа чужую сумочку. По лицу было видно, что обещанные две минуты давно прошли.

— Пойдём в машину покурим, — сказала она ему.

Саша поднял сумочку.

— Я на работе.

Лиза нашла глазами хозяйку и помахала ей. Та подошла за сумкой, и через минуту мы втроём уже пробирались к выходу.

— Сигареты у меня есть, — сказал я.

— Я не про сигареты. Трава с собой.

Мы забрали куртки. Саша никак не мог попасть в рукав и на ходу попросил меня подержать воротник. Я взялся, он дёрнул плечом, развернулся спиной к выходу и врезался в человека, который как раз входил.

Тот успел подхватить его под локоть. Саша, наконец попав рукой куда нужно, обнял незнакомца за шею.

— О, брат!

Я решил, что они знакомы, и тоже шагнул ближе. Несколько секунд мы втроём стояли в дверях, придерживая друг друга. Лиза смотрела на нас с улицы.

— Саш, пусти человека.

Саша убрал руку.

— Извини, я с этой курткой… Ты как?

— Нормально. Молния за ухо зацепилась.

Я отпустил воротник. Мужчина поправил волосы, и тут я его узнал.

Когда-то он пел на одной из первых «Фабрик звёзд». Я помнил его на экране двадцатилетним: длинная чёлка, открытая улыбка, рубашка, которую ему всё время хотелось поправить. Мы тогда ещё ходили в школу. Девчонки обсуждали, с кем он живёт в комнате и кому посвятил песню; я говорил, что это всё ерунда, но припев знал.

Теперь перед нами стоял взрослый мужчина. Под узкой футболкой наметился небольшой живот, который он втянул, застёгивая короткую кожаную куртку. Джинсы сидели низко, волосы были подняты и уложены так старательно, будто после эфира его попросили ничего не менять. Лицо стало шире. Улыбка осталась прежней.

— Ты же… — начал я.

— Ваня.

Он протянул руку. На этот раз мы поздоровались по очереди.

Саша назвал себя и меня. Лиза сказала своё имя сама.

— А вы куда? — спросил Ваня.

— Покурить, — ответила она.

Он достал сигареты.

— Можно с вами? Только что пришёл, там мои ещё не собрались.

Лиза посмотрела на пачку.

— Мы траву.

Он убрал сигареты обратно.

— Тогда тем более. А где?

Лиза звякнула ключами.

— У меня в машине. Здесь на парковке.

По дороге я пытался вспомнить, как называлась его песня. В голове крутились три слова, и я не был уверен, что хотя бы одно из них правильное. Решил пока не петь.

***

Ваня первым открыл переднюю пассажирскую дверь. Наклонился, замер, потом выпрямился и посмотрел на соседнюю машину.

— Это наша?

— Наша, — сказала Лиза.

Он снова заглянул внутрь.

— А где…

— Сиденье? — помог я.

Саша подошёл с другой стороны от него. Они вдвоём рассматривали коврик, пакет с туфлями и две папки.

— Лиз, а сиденье-то где?

— После аварии сняли. Я же рассказывала.

— Я думал, ты про подголовник.

Саша зачем-то потрогал коврик.

Ваня провёл ладонью по затылку.

— Я не против сзади.

— Вы оба назад, — сказала Лиза. — Даня уже знаком с машиной.

Она забрала с пола папки, положила пакет с туфлями за водительское кресло. Я сел на порог, развернулся и кое-как втянул ноги. Колени оказались почти у подбородка. Попробовал опереться локтем на привычное место и чуть не лёг набок.

Сзади засмеялись.

С моего места хорошо было видно Боба Марли и нижний край бардачка.

Ваня уселся за мной, Саша — за Лизой. Лиза устроилась на водительском месте и положила ключи в сумку. Когда закрылись двери, снаружи ещё постоял какой-то человек. Он смотрел прямо на меня.

— Со стороны, наверное, как будто вы меня похитили.

Лиза наклонилась ко мне.

— Чего? Тебе тесно?

— Нет, нормально.

Я подумал, повторить ли про похищение. Пока думал, человек за стеклом ушёл.

***

Мы курили, передавая друг другу косяк. Ваня кашлянул, попросил воды. Я вспомнил про бутылку, купленную вечером, нашёл её у своих ног и передал назад. Он поблагодарил и некоторое время сидел молча, глядя на наклейки.

Без музыки разговаривать оказалось непривычно. Можно было не наклоняться к чужому уху. Я всё равно пару раз ответил слишком громко.

Саша спросил Ваню, правда ли на «Фабрике» их всё время снимали.

— А я откуда знаю, что они там оставили? Я себя по телевизору мало видел. Мама записывала, у неё надо спросить.

Мы немного посидели. Ваня покрутил бутылку, закрыл крышку и вернул мне.

123...5
bannerbanner