Квантовая симуляция будущего

Отказ завлаб не простил. Лена почувствовала это почти сразу. Он стал сухо здороваться, перестал интересоваться её работой, а спустя неделю объявил, что вынужден закрыть тему и перевести её на другие задачи. Поняв, что больше не может находиться в лаборатории, где даже руководство относится к ней с откровенной неприязнью, Лена начала искать новое место.

Но научный мир оказался тесным. Руководители сходных направлений хорошо знали друг друга, и, похоже, её имя негласно оказалось в чёрном списке.

После месяца безуспешных поисков работы по интересующей теме, когда Лена уже начала терять надежду, её неожиданно пригласили в один из вузов – прочитать серию лекций по использованию созданного ею фреймворка.

– Это именно то, что нам нужно! – говорил заведующий кафедрой, расхаживая по кабинету. – Мы открываем новую лабораторию квантового моделирования социальных систем. Это передний край науки! Через полгода придёт федеральное финансирование. Хотите возглавить лабораторию?

– Я согласна, – выдохнула Лена. Это была мечта. Её собственная лаборатория.

– Но есть нюанс, – завкафедрой развёл руками. – Денег пока нет. Ставок тоже. Всё – на общественных началах. Сможете поработать волонтёром? Ради будущего?

Предложение было унизительным, но перспектива собственной лаборатории затмила разум. Она согласилась. У неё не было выбора, но была надежда.

Полгода Лена жила на случайные заработки, на деньги, одолженные у родителей, всё глубже погружаясь в долги. Питалась гречкой, отказывала себе во всём, цепляясь за веру в светлое будущее.

Зато в вуз она летела как на крыльях. Читала лекции с горящими глазами. Шесть студентов выбрали её тему для дипломных работ. В них было то, чего не осталось в прогнившем НИИ, – жажда знаний, живой ум, готовность работать сутками ради идеи. Вместе они дорабатывали фреймворк, проверяли гипотезы. Лена чувствовала: она создаёт школу.

Полгода пролетели как один день. Все шестеро студентов блестяще защитились, получив «отлично». Уставшая, но счастливая, Лена пришла к заведующему кафедрой за обещанным назначением.

Кабинет встретил её прохладой. Завкафедрой не смотрел ей в глаза, перекладывал бумаги, крутил ручку.

– Елена Николаевна… тут сложилась непростая ситуация. Финансирование урезали. Тендер выиграла другая группа, из Москвы. Лаборатории не будет.

– Как – не будет? – прошептала Лена, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Мы же договаривались… мои разработки…

– Ваши разработки очень помогли кафедре отчитаться по показателям научной активности. Спасибо вам. Мы это ценим. Но ставки для вас нет. Извините.

– Вы с самого начала знали, что лаборатории не будет.

– Я надеялся.

– Вы торговали моей надеждой.

Он промолчал.

Она вышла. Тихо. Не хлопнув дверью.

В состоянии глубокой депрессии, на грани нервного срыва, Лена брела домой. Светило солнце, люди спешили по своим делам, а внутри у неё всё было пусто. Её снова использовали – хладнокровно и расчётливо. Выжали знания, прикрылись отчётами и выбросили за борт. Денег не было. Работы не было. Надежды – тоже. Она шла к остановке, не разбирая дороги.

Она стояла, глядя на подходящий троллейбус, и не сразу заметила парня в надвинутой на глаза кепке, который подошёл вплотную.

– Простите, – он тронул её за рукав. Голос был тихим, но чётким. – Вы ищете работу, где ценят мозги, а не умение прогибаться?

Лена вздрогнула и подняла на него пустой взгляд.

– Что?

– Вам туда, – он сунул ей в руку скомканный клочок бумаги и, не дожидаясь ответа, запрыгнул в закрывающиеся двери троллейбуса.

Лена осталась одна. Медленно развернула листок. На нём был нацарапан адрес и одна фраза: «Там вы найдёте ответы».

В любой другой день она выбросила бы эту бумажку в урну. Решила бы, что это секта, мошенники или безумцы. Но сегодня аналитический ум дал сбой. Ей было всё равно. Терять было нечего. Лена достала телефон, нашла адрес в Яндекс Картах и села в подходящую маршрутку.

«Кто этот человек? Что находится по указанному адресу? О какой работе он говорил?» – вопросы путались в голове, не находя ответа. Именно так, в моменты потрясений и эмоционального истощения, люди и попадают в ловушки аферистов. Но сейчас Лене было не до осторожности.

Выйдя на нужной остановке, она ещё раз сверилась с картой и оставшийся путь прошла пешком. Трёхэтажный кирпичный дом дореволюционной постройки выглядел обыденно. Лишь на откосе широкой старинной двери выделялся современный домофон с видеокамерой. Набрав номер квартиры, Лена нажала кнопку вызова.

– Вам кого? – спросил приятный женский голос…

…Через несколько минут Лена сидела за большим столом, заставленным гадальной атрибутикой…

…А ещё через два часа она вместе с Софьей Владимировной бесшумно скользила вниз в лифте. Светодиодный индикатор отсчитывал этажи: −1, −2, −3… −20, −21, −22…

Лена машинально следила за цифрами, пока вдруг не поняла: в обычном жилом доме таких этажей не бывает. Но лифт продолжал спускаться…

3. Тайное научное общество «Тургор»

Воздух детства Аркадия был особым – он впитывал запахи старой бумаги из домашней библиотеки, сладковатый дым паяльной канифоли и едва уловимый аромат надежды, что витал в их ленинградской квартире. Отец, кандидат технических наук, радиофизик до кончиков пальцев, мог часами рассказывать о квантовой запутанности или парадоксе кота Шрёдингера, а вместо сказок читал сыну биографии Ландау и Капицы. Мать, преподаватель вычислительной математики, виртуозно решала на грифельной доске интегралы и управлялась с логикой, как дирижёр с оркестром. Их мир был построен на фундаменте знаний, и казалось, он незыблем.

Но за стенами этой интеллигентной крепости бушевали ветры перемен, которые вскоре превратились в ураган, ломающий всё на своём пути. Аркадий пошёл в школу, когда великая страна, породившая Королёва и Ландау, агонизировала. Пришла эпоха великих и губительных экспериментов над образованием. Он видел, как фундаментальные дисциплины методично вытеснялись из учебных планов, словно кто-то очень умный и очень злой решил, что мыслить детям больше не нужно. Часы на физику и математику безжалостно урезали, подменяя их бессмысленной писаниной отчётов, натаскиванием на примитивные тесты и новомодными «проектами», не имевшими ни цели, ни смысла.

– Они сознательно оглупляют поколение, – с горькой прямотой говорил отец, откладывая в сторону свежий, пахнущий типографской краской учебник. – Смотри, Аркадий: хаос в программах, убогие методички, учителя, поставленные в положение бесправных клерков. Это не реформа. Это диверсия.

– Но почему? – не мог понять юный Аркадий. – Кому это выгодно?

Отец тяжело вздыхал, и в его глазах читалась усталость от того, что он вынужден объяснять сыну такие простые и такие страшные вещи.

– Глупым, сынок, легче управлять. Человек, не умеющий выстраивать причинно-следственные связи, не способный к критическому мышлению… он идеальный потребитель и послушный винтик. Они не хотят, чтобы ты думал. Они хотят, чтобы ты потреблял и подчинялся.

Ответом родителей стал их личный, тихий протест. Пока школа калечила умы, они предоставили сыну параллельное образование – по старым, добротным советским учебникам. По вечерам, когда сверстники Аркадия слонялись по дворам, он погружался в творческий мир олимпиадных задач, учился выстраивать причинно-следственные связи и находить нестандартные решения. Этот мир, строгий и прекрасный, стал его настоящей «альма-матер».

Окончив школу, он, следуя семейной традиции, почти без раздумий поступил на физфак СПбГУ. Квантовая радиофизика манила его как «терра инкогнита», последний рубеж, за которым скрывалась новая картина мироздания. Но и в этих стенах, пахнущих старым деревом и пылью великих открытий, его настигло знакомое чувство тревоги. До слуха студентов донеслись первые, пока ещё робкие, шёпоты о «Болонской системе» – очередном витке реформ, сулящем не прогресс, а окончательный хаос и девальвацию знаний.

Именно на старших курсах до него долетели первые вести с передовой мировой науки. В США заговорили о квантовых компьютерах – машинах, способных перевернуть мир. В России об этом молчали. Молчали академические институты, молчали научные журналы. Молчание это было оглушительным и красноречивым.

– Собирай чемоданы, Аркадий! – говорили ему сокурсники, один за другим подписывая контракты с заокеанскими лабораториями. – Здесь науки больше нет. Одна лишь видимость. В Далласе, штат Техас, открылась новая лаборатория. Ищут молодых физиков. Зарплата… в десять раз выше, чем здесь предложат в лучшем случае. Здесь – медленное забвение.

Аркадий молча слушал, чувствуя, как сжимается сердце. Они были правы. Бежать казалось единственным разумным выходом.

Родители, наблюдавшие, как из страны ежегодно уезжали десятки тысяч учёных, с болью слушали эти планы.

– Мы понимаем тебя, сынок… – говорила мать, и в её глазах стояли слёзы. – Но эта земля – твоя. Ты нужен здесь.

– Нужен? – взрывался Аркадий. – Кому я нужен? Чиновникам, для галочки? Бизнесу, жаждущему сиюминутной прибыли? Представь, мы соберёмся здесь, создадим что-то гениальное! Нас либо задавят, либо отожмут разработку, как мажоры отжимают квартиру, а самих разработчиков выбросят на улицу или, в лучшем случае, посадят на нищенскую зарплату, как на цепь!

Но слова родителей, как семена, упали в подготовленную почву. С пятого курса он начал искать выход. Не для побега, а для сопротивления. И нашёл его – отчаянный, почти безумный, пахнущий духом революционеров-подпольщиков. Тайное научное общество. Собственные лаборатории, независимое финансирование и стопроцентная конспирация. Невозможное? Безусловно. Но другого пути остаться на родине и заниматься настоящей наукой он не видел.

Очередная встреча в кафе была пронизана ощущением конца.

– Итак, билеты я смотрю на конец июня, – мрачно констатировал Дмитрий, отодвигая пустую чашку. – Пока не поздно.

– Я, наверное, с тобой, – кивнул Евгений.

Аркадий сделал долгую паузу, глядя на тёмную гущу на дне своей чашки.

– А вы не думали, что уезжать – это слишком просто? Что мы просто бежим, как крысы с тонущего корабля, даже не попытавшись его спасти?

– Альтернатива? – горько усмехнулся Дмитрий. – Пойти в какой-нибудь НИИ за три копейки и до пенсии имитировать бурную деятельность, пока настоящая наука будет твориться без нас за океаном?

– Есть альтернатива, – тихо, но так, что слова прозвучали на весь зал, сказал Аркадий. Он наклонился ближе, его голос стал шёпотом, но от этого каждое слово обретало стальную твёрдость. – Я кое-что слышал. От одного случайного попутчика в электричке. Будто бы в Питере уже много лет работает тайное научное общество. Абсолютно независимое. Финансируемое из ниоткуда. Они обогнали всех легальных учёных лет на двадцать. Ходят слухи, что у них уже есть работающие прототипы квантовых компьютеров.

В кафе повисла гробовая тишина. Даже шум улицы за стеклом казался приглушённым.

– Ты серьёзно? – первым выдохнул Евгений, его глаза расширились от изумления. – Если бы такое было, о них бы трещали все форумы. Это же сенсация!

– Знать-то знали бы, – парировал Аркадий, его взгляд стал колючим. – И тут же раздавили. Кому нужны гении, не встроенные в вертикаль? Кто позволит создать нечто, что он не может контролировать?

– Но тебе же кто-то рассказал, – не сдавался Дмитрий, вглядываясь в лицо друга с подозрением. – Кто? Откуда?

– Только сам факт. Ни названия, ни адреса. Только… тень. Намёк. Но раз есть дым, значит, есть и огонь.

План сработал. Искра, брошенная Аркадием, разожгла в друзьях огонь азарта. Они с головой ушли в поиски несуществующей организации, шерстя глухие уголки интернета и строя догадки. Прошёл месяц. Их энтузиазм стал угасать, уступая место разочарованию. Лишь через месяц, когда их поиски окончательно зашли в тупик, Аркадий раскрыл карты.

– Его нет, – признался он, глядя на разочарованные лица друзей. – Никакого общества. Это была… моя мечта. Но мы можем его создать. Втроём. Мы можем построить свой «Ковчег» для науки.

После минутного молчания, нарушенного лишь руганью Дмитрия, идея была принята. Обида сменилась огнём решимости в их глазах. Они поняли масштаб замысла и с радостью согласились стать его сооснователями.

Аркадий предложил друзьям окрестить создаваемое тайное научное общество словом «Тургор». Оно означало внутреннее давление клеток, помогающее растениям пробивать почву, асфальт и другие препятствия для роста. И ещё оно означало «выживание в самых сложных условиях». Друзья с удовольствием поддержали предложение.

До защиты дипломов оставалось полгода, и каждый вечер они тайно собирались, разрабатывая устав и структуру своего будущего детища.

Чтобы общество было по-настоящему тайным, нужна была безупречная служба безопасности. В глубинах даркнета, через цепочку шифрованных каналов, они вышли на команду из четырёх хакеров: трёх ребят и одну девушку. Встреча была назначена в заброшенном техническом помещении на окраине города, пахнущем пылью и серверными кулерами.

– Задание простое, – без предисловий начал Аркадий, глядя на тени, скрывающие лица его собеседников. – Сделать нас невидимыми. Полный цифровой нуль. Деньги, которые нельзя отследить. Адреса, которые не существуют. Личности, стёртые из всех баз данных.

Лидер хакеров, парень по кличке Барс, коротко усмехнулся:

– Детективы любите. А тестовое задание будет?

Оно было дерзким и опасным, как прыжок через пропасть: купить и доставить из разных интернет-магазинов три прибора – лазер, осциллограф и сосуд Дьюара – оплатив их со счетов наркокартелей, через цепочку подставных фирм и виртуальных шлюзов, и стереть все цифровые следы сделки, будто её и не было. Когда через неделю они получили свою добычу на заброшенном складе, не оставив ни малейшей цифровой ниточки, они поняли – хакеры справились.

Следом пришли трое электронщиков, создавшие прототипы неснимаемых браслетов-трекеров, которые должны были стать и защитой, и гарантией для всех сотрудников.

Аркадий с ребятами и семь новых сотрудников службы безопасности составили костяк будущего тайного общества.

Получив заветные дипломы (Аркадий – с отличием), они инсценировали отъезд в США, устроив прощальные вечеринки и распустив слухи. А затем просто растворились. Их цифровые призраки исчезли из сети, странички в соцсетях обратились в прах, а в академических базах данных их имена были помечены как «выбывшие».

Сердце своей империи они нашли в заброшенном бомбоубежище времён Блокады. Спускаясь в него впервые с фонарями в руках, Аркадий почувствовал ледяной озноб.

– Здесь, – сказал он, и его голос, многократно усиленный эхом, прозвучал под сырыми сводами как клятва. – Здесь мы начнём нашу войну за будущее.

Ремонт был титаническим. Они сами, забыв о дипломах, таскали мешки с цементом, прокладывали кабели и устанавливали оборудование. Лаборатории, словно ростки в каменистой почве, начали прорастать в бывших казематах. После окончания ремонта в лабораторию доставили всё необходимое: оборудование, инструменты, измерительную аппаратуру и расходные материалы. Вся инфраструктура была подключена напрямую, минуя счётчики, а хакеры обеспечили им анонимный канал в интернет с головокружительной скоростью, обходя всех известных провайдеров.

Перед первым вербовочным собеседованием Аркадий нервничал, как студент перед госэкзаменом.

– Мы предлагаем им исчезнуть! – говорил он Дмитрию у входа в убежище. – Оставить прошлую жизнь, семью, друзей. Стать призраками. Кто на это согласится?

– Те, кому, как и нам, некуда больше идти, – спокойно ответил тот. – Те, для кого наука – не профессия, а единственная возможная форма существования. Они найдутся.

Переговоры велись через аватары в зашифрованных чатах, где царил параноидальный уровень безопасности. Личная встреча с Аркадием и его друзьями происходила только после утверждения кандидата и подписания контракта.

В ту ночь, спускаясь в своё подземное царство, Аркадий почувствовал странное, всеобъемлющее умиротворение. Они были подобны тем самым росткам, давшим название их обществу, – росткам, которым не страшен асфальт, потому что внутри них есть та самая сила, «тургор», стремящаяся к свету. Они создали свой мир из ничего – из мечты, дерзости и тотального недоверия к системе, их отвергшей. «Тургор» больше не был фантазией. Он дышал, жил и готовился к великой работе.

4. «Нескромная обитель»

Лифт, бесшумно скользивший в пугающую глубину, наконец дрогнул и остановился. На индикаторе застыла цифра: –25. Двери разъехались.

Перед ними оказалось небольшое помещение-шлюз, стерильно-белое, без единой лишней детали. Софья молча подошла к стене, прикоснулась к едва заметному изображению ладони. С лёгким шипением выдвинулся плоский ящик, в котором ровными стопками лежала упакованная в прозрачную плёнку одежда. Софья бросила быстрый, профессионально оценивающий взгляд на Лену, взяла одну упаковку и протянула ей.

– Накиньте на себя, пожалуйста.

Лена разорвала плёнку. Внутри оказался лёгкий немнущийся халат бежевого цвета из неизвестного ей материала – гладкого, чуть тёплого и ощутимо прочного. Она облачилась в него и была поражена тем, как идеально он подстроился под фигуру – будто заранее сшит по индивидуальным меркам. Куча карманов разного размера оказалась на удивление удобной.

Софья тем временем облачилась в такой же и мгновенно преобразилась: она стала похожа на сотрудницу засекреченного института ядерных исследований или на сотрудника сверхсекретной атомной электростанции.

Затем она подошла к противоположной стене и наклонилась к небольшому устройству, встроенному в панель. Считыватель сетчатки мигнул мягким зелёным светом.

– Здравствуйте, Софья! – раздался приятный, чуть игривый мужской голос, звучавший отовсюду и ниоткуда. – У нас новая сотрудница?

– Ты не ошибся, Тургор, встречай, – улыбнулась Софья, и в её глазах мелькнула тёплая искорка.

– Тогда добро пожаловать в нашу «нескромную обитель»! – голос прозвучал с театральным пафосом.

В белой стене бесшумно образовался широкий, почти незаметный на фоне гладкой поверхности проём, открывая длинный ярко освещённый коридор.

– Проходите, – кивнула Софья.

Лена сделала шаг, ощущая под ногами упругий, слегка пружинящий пол. Воздух был свеж, пах озоном и… насыщенной, технологичной тишиной.

– Кто это сейчас разговаривал с нами? – тихо спросила она, оглядываясь.

– Наш голосовой помощник. Он же система безопасности, навигатор и иногда – философ.

– Типа Алисы или Сири? – неуверенно уточнила Лена.

– Да уж поумнее больших языковых моделей будет, – рассмеялась Софья, – но пока это ещё не искусственный интеллект. Хотя… характер у него своеобразный.

Они шли по широкому длинному коридору со светящимися потолком и полом. Навстречу периодически проходили сотрудники – мужчины и женщины разных возрастов, все в халатах, комбинезонах или костюмах того же бежевого оттенка. Они здоровались и с любопытством разглядывали Лену. В конце коридора Софья снова приложила ладонь к двери – на этот раз матовой, с лёгким перламутровым отливом.

– Входите! – снова пригласил Тургор, и дверь растворилась.

Комната, в которую они вошли, была полной противоположностью стерильным коридорам. Тёплый приглушённый свет струился из скрытых источников, освещая просторный круглый зал. По кругу располагались пять мягких глубоких кресел. Между ними, в вазонах, стилизованных под древнегреческую керамику, росли изящные карликовые пальмы Робелена.

В центре комнаты находился небольшой подсвечиваемый бассейн с журчащим декоративным фонтаном и яркими рыбками, создававший иллюзию оазиса.

Трое мужчин, сидевших в креслах, моментально встали, как по команде. Их позы, взгляды – всё выдавало не формальную вежливость, а искреннее, почти радостное ожидание.

– Познакомьтесь: основатели нашего научного общества – Аркадий, Дмитрий и Евгений, – представила их Софья. – А с Леной вы уже заочно знакомы. У нас вообще не принято обращаться друг к другу по отчеству – мы здесь как большая семья.

– Очень приятно, Елена! Мы давно наблюдаем за вашими работами и несказанно рады, что вы откликнулись на приглашение, – Аркадий, высокий и собранный, протянул ей руку. Его глаза были проницательными и умными, но без той надменности, к которой Лена привыкла у своих бывших начальников.

– Нам как раз не хватало такого специалиста, как вы! Будем рады, если вы вольётесь в нашу дружную команду, – протянул руку Дмитрий с открытой, чуть мальчишеской улыбкой.

– Надеемся, что с вашим приходом все проблемы – научные и личные – останутся за пределами этой «нескромной обители», как любит шутить неподражаемый Тургор, – пожал руку Евгений.

– Да, со мной не соскучишься! – тут же вклинился знакомый голос.

Все присутствующие в комнате дружно засмеялись, и Лена, сама того не заметив, улыбнулась.

Аркадий жестом пригласил всех сесть. Лена опустилась в кресло, и оно мягко, словно живое, приняло форму её тела. Она окинула взглядом комнату – этот оазис спокойствия и уюта посреди технологичного бункера.

– Эта комната – наша зона релаксации и приватных переговоров, – пояснил Аркадий, заметив её взгляд. – Здесь можно укрыться от мигающих индикаторов, почитать, помедитировать или просто поболтать за чашкой чая. В вашем полном распоряжении, Елена.

Лена кивнула, но внутри всё кипело от вопросов. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Софья рассказала мне кое-что невероятное, – начала она, тщательно подбирая слова. – О квантовом компьютере. На сотнях миллионов кубитов. Работающем при комнатной температуре. Во всём научном мире идут лишь робкие эксперименты, а тут… Как? Как вам это удалось? Это же прорыв, который перевернёт всё!

Мужчины переглянулись. Улыбка сошла с лица Аркадия, его взгляд стал серьёзным, почти суровым.

– Прогресс, Елена, – сказал он тихо, – зависит не только и не столько от гениальности отдельных умов. Он зависит от условий. Представьте саженец дуба, посаженный в каменистую, отравленную почву без воды и солнца. И тот же саженец – в чернозёме, с заботливым уходом. Где он вырастет?

– Я… понимаю, что вы хотите сказать, – прошептала Лена, и перед её глазами промелькнули лица завлаба, коллег-интриганов, заведующего кафедрой – предателя.

– У нас не было выбора, – вступил Дмитрий. Его голос звучал твёрдо. – Мы могли либо уехать и подарить свои мозги тем, кто создаёт условия, либо создать эти условия здесь. Тайно. Вопреки всему. «Тургор» – это не просто убежище для учёных. Это инкубатор для идей, которым не дали бы родиться на поверхности.

– Здесь всё подчинено одной цели – познанию, созданию, прорыву, – добавил Евгений. – Никакой бюрократии, никакой борьбы за гранты, никакого предательства. Мы создали экосистему для мысли. Здесь, Елена, для раскрытия талантов созданы все условия. Абсолютные. Это относится и к оснащению лабораторий, и к обстановке для отдыха.

Лена слушала, и её сердце билось чаще. Это звучало как сказка, но, вспомнив свою жизнь в долгах и унизительные «общественные начала» в вузе, она не могла не задать вопрос, который всегда стоял между ней и чистой наукой.

– Простите за… нескромный вопрос, – смутилась она, чувствуя, как краска заливает щёки. – А как здесь устроены… финансирование? Зарплаты?

Вопрос, казалось, не смутил, а развеселил собравшихся. Они переглянулись и рассмеялись снова – без тени насмешки.

– Тургор, будь другом, просвети нашу новую коллегу, – с улыбкой сказала Софья.

– С зарплатами у нас определённо никак, – с пафосом провозгласил голос, – ввиду их полного и тотального отсутствия в привычном вам понимании!

В комнате стало тихо.

– А зачем вам деньги, Елена? – продолжил Тургор, и в его тоне появились почти философские нотки. – Где вы будете их тратить? Магазинов у нас нет. Ресторанов – тоже. Всё, что требуется для жизни – комфортной, полноценной, здоровой жизни, – у вас будет в неограниченном количестве: еда, одежда, медицинское обслуживание, развлечения, доступ ко всем знаниям человечества. Кстати, все оставшиеся на поверхности члены семьи тоже будут получать на свои банковские карты средства для безбедного существования. Можно сказать, мы построили коммунизм в отдельно взятой «нескромной обители».

Лена закрыла глаза на секунду. Всё, что она слышала, било прямо в самое сердце её разочарований и несбывшихся надежд.

– Это… превосходно, – выдохнула она, и голос её дрогнул. – Я всю жизнь мечтала заниматься наукой, не думая о бытовых проблемах.

– Вот и славно, – встал Аркадий, и его лицо вновь озарила улыбка. – А теперь – практическая часть. Давайте совершим небольшую экскурсию, и вы сами всё увидите. Слова – словами, но атмосферу надо прочувствовать кожей.

Они прошли по яркому коридору и остановились у двери, украшенной изображением уютного бунгало на фоне бирюзовой бухты. Лена удивлённо посмотрела на Софью.