Нувола

Добежав до архитектурной химеры, Банши что есть сил затарабанила в дверь, почти сразу открывшуюся вовнутрь и в следующую секунду отпечатавшуюся у вампира на лице.

– ВЫ ПОПЛАТИТЕСЬ! – проголосил вампир, но тут же замолк.

Внезапная тишина за дверью заставила Банши и Нуволу затаить дыхание, норовившее процарапать себе дорогу к кислороду прямиком сквозь их лёгкие.

Тук-тук-тук…

– Добрый вечер! Не удостоите ли вы меня чести переступить порог вашего дома?

Нувола и Банши замерли в недоумении. После небольшой паузы, стук повторился.

– Прошу, не откажите в любезности впустить меня…

– Что это с ним? – спросил Скуро, осмелившийся покинуть шляпу, и теперь щекотавший макушку мандрагоры.

– Бред какой-то, – пожала плечами Банши, на всякий случай заперев дверь на засов.

– Традиции, – устало пояснил голос позади них.

Банши упала на корточки, Скуро юркнул в шляпу, а Нувола взвизгнула от неожиданности и запустила молнию в незнакомца, оказавшегося куда ниже ростом, чем она ожидала, поэтому удар пришелся на зеркало у него над головой.

– Уверяю вас, это лишнее! – с трепетом воскликнул незнакомец, оттряхиваясь от осколков.

Им оказался дворф, весьма юный – на вид ему не было и пятидесяти лет. Его волосы, борода и усы цвета фундука, украшенные бусинами из лазурита, кварца и серебра были кудрявыми и пышными, но, по меркам дворфов, унизительно короткими. На лице юнца, обделённом шрамами, полыхал румянец. В его ясных голубых глазах и приземистом стане читались неуверенность и скованность.

По его потерянному виду можно было подумать, что минуту назад он был в Шегьялоке и гулял на свадьбе у соседа, но во время выступления фокусника трюк с исчезновением пошёл не по плану. Однако одежда из плотной кожи, пропитанная канифолью и карманами, напичканными скребками, кистями, молоточками, линейками и клочками каштановых волос давали понять, что он не забрёл сюда случайно, заблудившись в темноте.

– Я вас не трону, – произнёс он, запинаясь. – Признаться, я приятно удивлён вашему появлению. По правде сказать, – голос дворфа сломался в слезливую мольбу: – Помогите…

– Ты кто такой? – недружелюбно оскалилась Банши.

– Фролик Форестер, самый несчастный вампир этого города, – Фролик присел в неуклюжем реверансе. – К вашим услугам.

– Что-то не похож ты на несчастного вампира, – с подозрением сказала Нувола. – Скорее, на перекормленного.

– Говорящий кролик, – глаз Фролика задёргался. – Началось! Безумие близко… Я знал, чувствовал, что к этому идет.

– Подумаешь, говорящий кролик, – кичливо проскрипела Банши. – Ты когда-нибудь видел говорящую мандрагору?

– Я уже два месяца никого не видел. И я не ожидал, что… Мне просто не верится, – Фролик опрометчиво протянул руку к Нуволе: – Вы ведь настоящие?

– Тебя укусить? – буркнула Нувола.

– Не надо, – одёрнул руку Фролик, и посмотрел на них с запоздалым удивлением. – Как вас сюда занесло?

– Сюда – это куда? – вернула ему вопрос Нувола.

– Вы и этого не знаете, – Фролик выдал нервный смешок. – Вы находитесь в городе Эндурскин. Город на карантине уже год. И я последний, кому удалось сохранить рассудок в этом аду. Но мне осталось недолго…

Тук-тук.Тук-тук.

– Могу ли я надеяться на ваше радушие?

– Мечтай, ★★★★★★★!

– Вы его сильно разозлили… – заметил Фролик.

– Взбесился из-за разбитого зеркала, будто оно стоило целое состояние! – пришла в негодование Нувола. – И что на него нашло?

– То же, что и на остальных нежителей Эндурскина, – прислонившись к стене, Фролик медленно съехал по ней на пол и опустил мерклый взгляд на дрожащие руки. – Я… Во всём виноват только я.

Тук-тук‐тук!

– Мне повезло родиться в живописном городке Эверфьёр… – печально пробормотал Фролик.

– Прости, – перебила его Банши. – Ты не мог бы говорить погромче?

Фролик приподнял голову: помимо Банши и Нуволы, пристроившихся перед ним на полу, теперь за ним наблюдал ещё и мышонок, гревшийся в ладонях мандрагоры. Да, его не покидало странное ощущение, что мышонок ловил каждое его слово, но Фролик был слишком поглощён призраками прошлого, чтобы к нему прислушаться.

– Мы очень надеемся, что история твоей жизни заглушит этот надоедливый стук в дверь, – прохрипела Банши, массируя виски.

– С языка сняла, – вздохнула Нувола.

– Да… – Фролик прочистил горло. – Так вот… На протяжении многих поколений моя семья занималась изготовлением зеркал. Мой отец был мастером редкого таланта – ах, если бы вы могли видеть его за работой! Его глаза сверкали ярче камней, что он инкрустировал в оправы своих творений. Зеркала были делом его жизни, но всему пришёл конец, когда в Эндурскин прибыл господин Гроспикер. Вампиры и прежде добирались до далёкого Эверфьёра, но часто покидали город ни с чем: слухи о коварных торговцах зеркалами их опережали. Мы были уверены, что появление лавки Гроскипера в Эверфьёре ничего не изменит. Как мы ошибались! Ему удавалось завлекать посетителей красивыми словами и хитрыми уловками, перед которыми наш простодушный народ оказался бессилен. Зекала чужака увлекли эверфьёрцев настолько, что они не покидали своих домов, забывали про еду и сон. Некоторых и вовсе находили бездыханными: в луже собственной крови они продолжали смотреть на своё отражение невидящим взором. Посетители всё реже переступали порог лавочки моего отца, и всё чаще принимались расхваливать зеркала Гроскипера, после чего уходили, ничего не купив. Спустя два месяца отца охватило такое отчаяние, что он перебил все товары в лавке, после чего слёг и вскоре умер от горя. После его смерти я… – Фролик, не в силах унять дрожь в руках, сжал их в кулаки. – Я не мог поверить. Не знал, как мне быть. Но голод, грозивший моей семье – моей матери и младшим сёстрам, лишил меня права предаваться горю. Я должен был стать преемником отца, но он не передал мне и половины своих умений. Я был обязан что-то предпринять.

– И это что-то досталось тебе ценой жизни и правильного прикуса… – произнесла Нувола с прокисшей догадливостью.

Тук. Тук-тук-тук!

– Впустите, будьте любезны!

– Отчаяние вынудило меня совершить ошибку, которую я никогда не смогу исправить, – с горечью промолвил Фролик. – Я обратился к Гроскиперу с просьбой взять меня в ученики, и он охотно согласился. Оказалось, что уже какое-то время он нуждался в подмастерье: предыдущий забыл золотое правило – не хранить зеркала в покоях. Луч рассвета проник сквозь занавеску, отразился от зеркала, попал в прореху на крышке гроба и… Сами понимаете. Гроскипер хорошо платил мне за помощь в лавке деньгами и знаниями, и поначалу мне удавалось скрывать правду от семьи, списывая свой болезненный вид на последствия изнурительной работы в шахтах по ночам. Но когда я начал отказываться от воды и еды, которую мы снова могли себе позволить… Когда перестал улыбаться, чтобы никто не заметил моих клыков… Когда укусил одну из моих сестёр…

Забыв, что ему не обязательно дышать, Фролик захлебнулся воздухом и с мучительным стоном уткнул лицо в ладони.

– Узнав, что я стал учеником негодяя, погубившего отца, моя несчастная мать прокляла меня, втоптав в грязь деньги Гроскипера. Это проклятие было куда больнее, чем обращение в вампира, – опустошённо помотал головой Форлик. – Спустя сорок лет я всё ещё надеюсь: когда-нибудь семья поймёт, что я пошёл на это ради них…

– Они знают, – участливо сказал Скуро.

Но Фролик услышал лишь писк.

– Вскоре после моего обращения Гроскипер принял решение вернуться в свою мастерскую в Эндурскине. Я последовал за ним и стал усердно учиться. На мою беду… – Фролик с холодным презрением махнул рукой на самый запущенный угол мастерской, наблюдавший за ним глазами зеркал всех мыслимых и немыслимых форм. – Ученик из меня получился бездарный.

Тук… Тук-тук...

– Не откажите в гостеприимстве!

– Зеркала как зеркала, – мяуклула Нувола, скача от одной рамы к другой. – На что способно вот это?

– Может показать вашу версию в параллельной вселенной.

– Шутишь?! – ахнула крольчиха. – Хочу посмотреть!

Укусив себя за лапу, Нувола оставила красный отпечаток на стекле и, когда зеркало поглотило его с лёгким урчанием, попрыгала перед своей копией взад-вперёд.

– Ничего не происходит, – пожаловались две крольчихи хором.

– Вот именно, – мрачно сказал Фролик. – В параллельных вселенных события принимают иной оборот реже, чем принято считать. Отличия почти незаметны.

– Камень! – воскликнули Нуволы. – Бумага! Ножницы! ★★★★!

– Имейте совесть, вы! – прикрыла глазки мышонку Банши.

– Ну еще разочек, – проканючила Нувола. – ★★★★★!

– Магия зеркала исчерпана, – сообщил Фролик.

– Уже? – разочарованно развернулась к нему крольчиха. – Скукотища.

– Об этом и речь, – выдавил Фролик.

– А это зеркало на что годится?

– Говорит, кто на свете всех милее. Но очень стесняется.

– А это?

– Показывает, как будете выглядеть в старости. Чаще не показывает.

– А это?

– Рассказывает анекдот. Один и тот же. После двадцать третьего прослушивания он даже кажется смешным.

– А что насчёт этого?

– Ответит на любой вопрос.

Уши Нуволы встали торчком.

– На любой?

– Да, но… – повесил голову Фролик. – Пантомимами.

– И как ты вообще смог выжить? – покривилась крольчиха.

– Я создал зеркало, которое изменило всё.

Мастерская притихла. Даже стук за дверью взял перерыв.

– Зеркало, в котором вампиры отражаются.

– А живые – нет, – скрипнула Банши.

– Всё так, – напряжённо приподнял плечи Фролик. – Оказалось, что завидев своё отражение, вампиры становятся им буквально одержимы! Лишь на меня – своего создателя, зеркала не оказывали такого влияния. Я предупредил об этом Гроскипера… О чём потом не раз горько пожалел. Обладатели моих зеркал не отрывались от них месяцами, но мне это было только на руку. Я больше не испытывал голод, и со временем почти перестал походить на вампира – даже клыки стали короче. Очередь нежити, желающей увидеть себя впервые за много десятков, если не сотен, лет, росла с каждым днём, а вместе с ней росла и зависть моего учителя. Я отказался раскрыть ему состав напыления. Его злило, что он не мог повторить мой успех и не мог навредить мне, ведь тогда секрет изготовления зеркала исчез бы вместе со мной. Поэтому, Гроскипер ушел.

– За чесноком? – сипло уточнила Банши.

– Он ушёл, – повторил Фролик, излучая панику. – И забрал с собой мою родную землю!

– Вот как, – глубокомысленно закивала Банши, и уставилась на Нуволу в немом вопросе.

– Я давно потеряла нить, – выпалила Нувола уголком рта, оставив кровавый след на зеркале-пантомиме. – Свет мой, зеркальце! Скажи… То есть, покажи: с кем я говорила в волшебном сне? Сын хозяина таверны! Нет? ★★★…

– Без родной земли вампиры постепенно сходят с ума, – простонал Фролик. – Я собирался пуститься в погоню за этим подлецом, но не успел покинуть Эндурскин: Король Тэннур XXXII прознал о моих зеркалах и город изолировали. Его границы охраняют оборотни короля.

– Сборщик податей? Бабочка?! Я не понимаю!

– Безумие близко, я чувствую это, – пробормотал Фролик слабеющим голосом. – И Гроскипер тоже. Он ждёт, когда я сойду с ума, чтобы узнать мой секрет…

– Теперь и мне интересно, как тебе удаётся дурачить вампиров, – улыбнулась уголком рта Банши, стараясь не замечать Нуволу, бьющуюся головой о зеркало.

– Я расскажу, – взгляд Фролика наполнился лихорадочным блеском.

– Эй, я же это не всерьёз! – забеспокоилась Банши.

– Всё… Всё проще некуда. Нет! – вампир вцепился в свою бороду, сражаясь с собственным языком. – Нужно добавить в напыление немного… Щепотку…

– Мотылёк, – прошептала Нувола.

БАМ-БАМ-БАМ!

– МНЕ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ!

– НЕТ! – заткнул уши Фролик.

– Да пошёл ты в ★★★★! – не выдержала Нувола.

Барабанный бой прекратился.

– Нувола… – позеленела Банши. – Он последнее слово не услышал.

Красные глазки Нуволы чуть расширились. Дверь вынесло вместе с засовом. Вампир не сильно расстроился, обнаружив в доме лишь своё отражение.

Глава 6. Принцесса Морковка

Помрачение рассудка уступило место подозрительному душевному спокойствию, но Фролик не спешил открывать глаза, ведь он почуял неладное: аромат мыльнянки. Так в его гробу никогда не пахло. И он мог поклясться, что в нём не было так просторно.

– Он в порядке? – раздался хрип мандрагоры.

– Когда моего дядю Бруно укусила змея, он также дёргался, – грустно произнес детский голос.

– Этого дворфа укусили сорок лет назад, – произнес голос крольчихи. – Но сейчас ему должно стать лучше. В Эверфьёре его родной земли навалом.

– Как это, в Эверфьёре?! – подпр