Нувола

– После всего, что она вам наговорила? – не поверил Скуро.

– Она наговорила правду, – поблекла Ликвириция. – Я умираю. Госпожа Центелла наняла меня помощницей, потому что я могла видеть будущее. Она надеялась, что мой дар позволит ей всегда быть на шаг впереди времени, которое она ненавидит всей душой. Но рядом с ней мои способности постепенно угасают. Связь с природой тоже слабеет, а мои крылья… Вы и сами всё видите.

– Тогда, почему вы продолжаете служить ей? – спросил Скуро со смесью сочувствия и осуждения. – Она ужасна!

– Вы правы, – отвела взгляд Ликвириция. – Она ужасна, и Нувола тоже. Они обе вымещают свою злость на тех, кто не может дать им отпор, потому что слишком боятся высказать её друг другу.

Ликвириция промокнула глаза влажным, мятым платком.

– Госпожа Центелла ужасна, – измождённо повторила помощница, но в её голосе проклюнулась решительность. – Однако её будущее ещё страшнее. Если я брошу госпожу, то не смогу предотвратить его. Многие пострадают…

– Что вы имеете ввиду?

—…ммккк…

– Времени нет! – в ужасе всплеснула руками Ликвириция и, сняв с одной из них неприметный красновато-коричневый браслет, боязливо опустила его на шею Нуволы. Прежде чем отпустить браслет, она тревожно протараторила:

– Господин Скуро, когда Нувола вернётся в шляпу, волшебство госпожи Центеллы перестанет на неё действовать. Передайте ей, что крылья я оставлю при себе, но этот браслет из кости дракона Суссурратора Болтливого позволит ей общаться с любым существом Мицелии.

– Боюсь, браслет ей не сильно поможет, – приуныл Скуро. – Но, спасибо вам. Я обязательно передам Нуволе ваши слова.

Ликвириция оставила его благодарность без ответа и, запихнув Нуволу в шляпу со второй попытки, красноречиво потрясла ею перед мышонком.

– Вы больше не понимаете, что я говорю, верно? – опустил ушки Скуро.

Не реагируя на его слова, Ликвириция нервно подметала воздух рукой, призывая мышонка поторопиться.

– Берегите себя, – произнёс Скуро, прежде чем последовать за Нуволой.

– Берегите себя, господин Скуро, – прошептала Ликвириция, когда шляпка исчезла со стола.

– …ке!Что? Куда он подевался?!

—…диент. Да ★★★★★!

Глава 4. Гитерн, ларец и ведьма

– Ка… Кале…

– Календула.

– Не повезло с именем, да? Календула, вот какое дело: я собираюсь забрать все свои денежки из этого банка, до последнего фунго. А потом закрыть счёт навеки вечные.

– Госпожа…

– Нувола. Нувола Уайлд.

– Госпожа Нувола, могу я увидеть вашу расписку?

– Расписку?.. Календула, не припомню, чтобы видела вас раньше в этом банке. Вы новенькая, да? Первый день? Я не нуждаюсь в представлении. Как-никак, я подопечная Центеллы Даст! Все в банке Даст знают меня в лицо.

– Нувола, но ведь сейчас ты выглядишь как кролик…

– Цыц! Мышатам слова не давали. Особенно тем, которые любят злить древних и могущественных фей!

– Извини…

Нувола нетерпеливо постучала задней лапкой по конторке, на глянцевой поверхности которой виднелись две лунки, протёртые локтями Календулы за столетия службы в банке, и отражение красной шляпы, материализовавшейся перед феей-клерком за пять минут до закрытия.

– Календула, я жду свои денежки. Да поторопитесь с заполнением бумажек, у меня совсем нет времени на эту ерунду. Ну же. Календула? К чему эта жуткая улыбочка? И почему те стражники так странно пялятся?

– Может потому, что тут повсюду плакаты с твоей шляпой и какой-то зелёной надписью? – прошептал Скуро.

– Вот ★★★★★★.

Скуро запрыгнул в шляпу первым, и, после уже знакомого ему шипения тока, а также пары приглушенных криков о пощаде, Нувола нагнала его. Она была в ярости.

– Ну вот что?! – всплеснула руками ведьма, игнорируя шляпкотрясение. – Что такого ты сказал Центелле, Скуро?! Почему она так взбесилась?

– Похоже, я наговорил ей лишнего, – виновато поёжился Скуро.

– Похоже? Похоже?! Только посмотри, она объявила на меня настоящую охоту! И зачем я только взяла тебя с собой…

Со стоном и грацией спиленного дерева ведьма рухнула на диван и тут же подпрыгнула на нём в момент жесткой посадки шляпы на мощеную дорогу.

– Уже? – удивился Скуро. – Так быстро?

– Медленно, – огрызнулась Нувола, потирая поясницу. – Мы летели до Олдпита два часа. Думаешь, шляпа может перемещаться по Мицелии бесконечно? Ей тоже нужен отдых!

– Мы всё ещё в Олдпите?

– Не знаю. Но нужно выяснить где мы быстрее, чем это сделают слуги Центеллы.

Нос крольчихи показался наружу и, потянув заплесневелый воздух, разрешил мордочке осмотреться. Теплый, тусклый свет одинокого сутулого фонаря дразнил замерзающих мотыльков в пустынном переулке. Хаотичные тени трепещущих крыльев носились по веренице угрюмых слипшихся фасадов, недружелюбно похлопывающих проржавевшими ставнями…

– Олдпит, – скисла ведьма, вернувшись в иллюзию. – Дело плохо, в этом городе мы у Центеллы как на ладони.

– Нувола, мне правда очень жаль, – пробормотал Скуро. – Я и подумать не мог, что Центелла такая…

– Эгоистка? – с энтузиазмом подсказала ведьма. – Истеричка? Предательница?

– Бескомпромисная, – слукавил мышонок.

– Ты слишком наивный, Скуро, – мрачно констатировала Нувола. – Ищешь добро там, где его нет.

– И всё же, Ликвириция спасла тебя, – парировал Скуро.

– Не напоминай, – покраснела ведьма. – И никому об этом не рассказывай.

«Стоит ли мне рассказать тебе о том, что Ликвириция видела будущее Центеллы?» – задумался Скуро.

А Нувола обеспокоилась тем, что ночевать на улице прохладной октябрьской ночью было опасно: шляпка могла простудиться. Велев Скуро остаться в иллюзии, она отправилась на поиски места для ночлега.

Отрастив четыре лапки, шляпа неспешно побрела по переулку, покачиваясь из стороны в сторону как краснокнижный пингвин… А затем очутилась на оживлённой рыночной площади. Нувола смутно помнила, как это произошло – кажется, за одной из дверей переулка гавкнула собака. Куда больше её обескуражило осознание, что в то мгновение она перестала быть человеком, перестала быть ведьмой, перестала быть Нуволой и окончательно превратилась в кролика.

«Я не кролик, – втискивала Нувола мысли сквозь отдышку, – я это… Я».

Медленно, испытывая вздымающиеся бока ведьмы на прочность, дыхание возвращалось к ней. Вернулся и слух, и тогда, сквозь шум прилавков, помостов и палаток она различила безмятежное арпеджио гитерна. Хрупкая, лирическая мелодия звенела тише, чем цепи рабов, зазывания торговцев, лязг оружия и звон посуды. Эта мелодия была нигде и повсюду, она была ничем не примечательной и ненавязчивой, и всё же неимоверно… Раздражала.

«Этот гитерн… Не может быть».

В глубине души, где-то на самом её дне под глубоким слоем ила, Нувола отдавала себе отчёт в том, что по природе своей она была импульсивна, нервозна и вспыльчива. Но лишь одно существо во всей Мицелии было способно вывести её из душевного равновесия медитативной музыкой.

Стряхнув с себя удивлённое оцепенение, крольчиха сосредоточенно приподняла ушки и последовала за эхом мелодии. Уворачиваясь от стука башмаков и шарканья подолов, снующих коробейщиков и сбежавшего гуся, Нувола, наконец, нашла инструмент, действовавший ей на нервы. Он ворковал с группой слушателей в руках юной девушки, выбравшей в качестве сцены небольшой фонтан в сердце площади. Девушка была стройна и изящна, её смуглая кожа и струящиеся одежды из черного льна, подпоясанные широким вышитым кушаком, выдавали в ней странницу, чья кровь смешалась с солью дорог, сахаром выступлений и дрожжами рукоплесканий. Мелодия стала бодрее, быстрее, девушка закружилась в танце и запела искрящимся, высоким тембром, бросающим вызов всем, кто осмелится не пополнить её суму хотя бы одним фунго. Каблуки её кожаных сапог отбивали заразительный ритм, на её плечах танцевали иссиня-фиолетовые змеи косичек, публика восторженно свистела, хлопала, улюлюкала, и в огромных зелёных глазах девушки сиял триумф…

– Банши?

Заметив среди слушателей красную шляпку, девушка слегка позеленела. Её лицо изказили ужас и отрицание, но она не перестала петь. Она виртуозно перешла на истошный вопль, отправив в обморок всех своих слушателей и прохожих в радиусе двадцати трёх футов. Рыночная площадь погрузилась в мёртвую тишину, в которой теперь было слышно лишь её учащённое, растерянное дыхание.

– Ты! – гневно воскликнула девушка, занося гитерн над шляпой, – Как ты нашла меня?!

Нувола показалась из-под шляпы, спасшей её от контузии, и тем самым изменила траекторию инструмента в последний момент. Присев на корточки, девушка уставилась на крольчиху, вопросительно склонив голову набок. Неподалёку послышались крики стражников, призывающих нарушительницу спокойствия проявить его и дождаться, когда её схватят и препроводят к колодкам.

– У меня неприятности, Банши, – торопливо пояснила ведьма.

Злобно зыркнув на неё, Банши перекинула гитерн через плечо, схватила в охапку крольчиху со шляпкой и дала стрекача: попетляв между торговыми рядами, она перепрыгнула через перегородившую дорогу повозку с курами, запуталась в палатке с коврами, увернулась от встречного потока людей, и, едва не попав под карету, взобралась на вершину пирамиды винных бочек, бродившую у забора. Кинув загнанный взгляд на встревоженных прохожих, девушка ловко перемахнула через забор и скрылась в низкой арке, паразитирующей на симбиозе лавки оружейника и цеха гробовщиков.

Охваченная страхом, Банши не заметила, что утяжелённые алебардами, мечами и доспехами стражники уже давно оставили попытки догнать её. Она прислонилась к старинной, выщербленной каменной кладке, нагоняя дыхание, но стоило ей схватить его за шиворот, тихо прорычала:

– Какого черта, Нувола?!

– Я тоже рада тебя видеть, – искренне прошептала ведьма, радуясь, в основном, тому, что стражники гнались не за ней.

– Стоит моей жизни хоть немножко наладиться, появляешься ты и всё портишь! – прошипела Банши.

– Ох, ну раз так, почему ты не оставила меня на площади? – проворчала Нувола.

– Чтобы ты выдала меня городским стражникам, как тем охотникам за головами год назад? Нет, спасибо.

– Это было год назад, – хмыкнула Нувола. – Неужели ты до сих пор злишься?

– Ты разрушила мою жизнь!

– Я подарила тебе жизнь, не забывай об этом, – холодно произнесла Нувола. – Ты разрушила её сама, когда загорелась бредовой мечтой стать менестрелем.

– Мои мечты тебя не касаются, – позеленела Банши, бдительно углубляясь в неосвещённую арку.

– Ещё как касаются, – возмутилась Нувола. – Ты стащила мой гитерн!

– Он сам меня об этом попросил. Ты на нём ни разу не играла!

– Прошу прощения… – сипло вмешался в беседу Скуро, которому стоило больших усилий выбраться наружу. – Нувола, шляпку укачало и вырвало молью. Там такое творится…

– Это ещё что? – прищурилась Банши.

– Не что, а кто, – буркнула Нувола. – Банши, это мышонок Скуро. Скуро, это Банши – мандрагора, которую я превратила в человека. И она совсем это не ценит!

– Новый фамильяр, значит… – с сочувствием произнесла Банши. – Удачи тебе, малыш.

– Я не фамильяр! – почти испугался Скуро. – Я обычный мышонок.

– Тогда, тем более, – скорбно прошептала Банши. – Удачи.

Арка привела беглецов на уютную по меркам Олдпита мощеную улицу, припорошенную блеклым светом фонарей, перьями растерзанной кошкой вороны, парой забулдыг и багряными листьями причудливо изогнутой рябины, несущей дозор у лавочки «Весёлые специи». Подбежав к закруглённой двери лавки, над которой мирно раскачивалась кованая вывеска с корнем имбиря, Банши покопалась в поясной сумке, звякнула пучком ключей и отперла дверь, высвободив ударную волну ароматов. Клевавший ягоды рябины дрозд шмякнулся о землю.

– Добро пожаловать в мою лавку специй… – уныло протянула Банши.

– Твою лавку? – переспросила Нувола. – С каких пор ты торгуешь себе подобными?

– Очень смешно, – процедила Банши. – А с каких пор ты отрастила уши?

– Туше.

Властвовавшая в лавочке темнота насмехалась над любым источником света, силившимся пробиться сюда с улицы сквозь мутные окна из слюды. Несмотря на это здесь было довольно тепло усилиями печи с плотно закрытой топкой, остывающей в дальнем углу лавки.

Нашарив прилавок в потемках, Банши исчезла за ним и, погромыхав керамикой и стеклом, появилась вновь в окружении бледно-голубого света, озарившего лавочку так внезапно, что Скуро и Нувола зажмурились.

– Вот она где, – Банши удовлетворенно бряцнула горшком с пухлой люминесцентной грибницей по стойке, подняв в воздух облачко пульсирующих спор.

Теперь посетители «Весёлых специй» могли не только разнюхать, но и рассмотреть всё как следует. Скромных размеров домик скрипел под натиском амбиций лавки: за прилавком, заставленным банками, склянками, ступками, весами, ножами и совочками, подпирали потолок массивные шкафы из орехового дерева, на полках которых урчали пузырьки из цветного стекла. У стен теснились громоздкие мешки и сундуки, а в стены, увешанные грибными гирляндами и связками трав и корешков, было вбито столько крюков, что лавка походила на вывернутого наизнанку дикобраза. Одурманенный буйством ароматов Скуро вертелся волчком, восторженно разглядывая сосуды всех форм и размеров. Нувола же почти сразу заскучала, не учуяв ни одного ингредиента для антидота, способного обратить действие оборотного зелья.

– Перец, гвоздика, тмин… – разочарованно пробубнила ведьма. – На рынке выбор побольше будет.

– Думаешь, я бы стала выставлять самые ценные специи напоказ? – подбоченилась Банши.

– Пфф… Бирюзовые каперсы?

– Именно.

– Меридиандр?

– На месте.

– Мятный орех?

– Только вчера привезли.

– Какое чудо, ведь я выдумала все эти специи только что.

Банши стиснула зубы. Это был вызов. Свирепо дотопав до двери, ведущей в подсобку, она пронзила её ключом и распахнула яростным рывком, явно представляя на месте двери заклятого врага, а затем с грохотом захлопнула её у себя за спиной.

– Банши обиделась, – загрустил Скуро. – Зачем тебе с ней ссориться? Она приютила нас в своей лавке. Она может помочь…

– Помочь? Чем? Сделать скидку на перец?

Скуро с безнадёжностью покачал головой. Подсобка с лязгом отворилась, и Банши, почти маршируя, приблизилась к Нуволе и уселась на дощатый пол, чтобы крольчиха и мышонок могли видеть, что она держала в руках. Это был лакированный ларчик из эбенового дерева, обрамлённый чеканным мельхиоровым кантом.

– В этом ларце собраны самые редкие магические специи Мицелии, – Банши благоговейно провела ладонью по крышке.

Нувола навострила уши.

– Пират, который проиграл мне его в карты, уверял что эти специи могут исцелить любой недуг, наделить нечеловеческой силой, скоростью и черт знает чем ещё. Я не решилась проверить, так ли это, – усмехнулась Банши. – Но тот пират очень хотел его вернуть. К несчастью для него, он не знал, что я мандрагора.

Нувола бесцеремонно положила лапку на ларец.

– Не так быстро, – Банши отдернула его и подняла над головой.

– Чего ты хочешь? – мрачно процедила Нувола.

– Не делай вид, что не знаешь, – лукаво улыбнулась Банши. – В конце-концов, теперь ты тоже хочешь стать человеком.

Крольчиха раздражённо затарабарила задней лапой.

– Мне давно стало понятно, что по какой-то причине ты застряла в этом облике, – ехидно прищурилась Банши.

– Ты сама проницательность, – пробормотала Нувола.

– Признавайся, тебя прокляли? Что-то подсыпали в эль? Может та ведьма из Литтлпита, Випера Орсини, мстит за то, что ты так и не вернула её любимый гримуар?

– О боги, твоя взяла, я сделаю это! – взвыла Нувола. – Избавлю тебя от крика мандрагоры, если избавишь меня от всех этих вопросов. И поможешь мне вернуть прежний вид. Довольна?

С победной ухмылкой, Банши откинула крышку ларца. Внутри, на подкладке из пурпурного бархата поблескивали пять стеклянных колбочек в филигранных металлических оправах. Содержимое каждой из них отличалось по цвету и структуре, однако все специи излучали слабое сияние. Нувола озадаченно взглянула на них, а затем перевела взгляд на Банши.

– И какая из этих специй вернёт мне человеческий облик?

– Понятия не имею. Говорю же, я их не попробовала и не собираюсь этого делать. Не верю пиратам на слово. А вдруг там яд?

– Сказало ядовитое растение, – пробурчала Нувола.

Лицо Банши сделало заметное усилие, чтобы подавить порыв негодования. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, она извлекла колбу со специей, похожей на бирюзовый бисер:

– Попробуй эту.

– Нувола, может не надо? – спросил Скуро, заторможенно пошатываясь. Чем сильнее шлейфы лавки оплетали его разум, тем острее становились его инстинкты.

– Раз так беспокоишься о ведьме, можешь угоститься первым, – предложила Банши с напускной зловещестью.

– Оставь Скуро в покое, – отрезала Нувола.

– Всё ещё переживает из-за того случая с Фридрихом… – многозначительно прошептала мышонку Банши.

– Я всё слышу, – буркнула Нувола. – Скуро, Центелла рассказала тебе про фульгура?

Скуро, словно в тумане, кивнул.

– Тогда ты знаешь, что навредить Нуволе не так-то просто, – сказала Банши, откупорив колбу и высыпав горстку бирюзовых гранул на деревянную ложечку. – Фульгур вмешается, если её жизни будет что-то угрожать.

«Надеюсь, ты права,» – подумала Нувола.

Нерешительно переминая передними лапками, она приблизила мордочку к ложке и пару раз дёрнула носиком, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку в аромате, но если он и был, то уже успел смешаться с остальными. Банши демонстративно зевнула. Этого оказалось достаточно, чтобы подначить ведьму. Фыркнув, она решительно опустошила ложку.

– Ну? – пристально взгянула на неё Банши. – Ты что-нибудь чувствуешь?

– Хмм… – Нувола задумчиво облизала нос.

Скуро оценил расстояние до шляпки.

– На вкус как курица, – торжественно заключила она, закатила глаза и рухнула.

– Нувола! – воскликнули Скуро и Банши.

***

– Она жива? Жива? – подпрыгивал Скуро вокруг мандрагоры, склонившейся над крольчихой.

– Дышит, – немного расслабилась Банши, почувствовав дыхание Нуволы на тыльной стороне ладони.

– Что же делать?

– Поступим как настоящие друзья, – с торжественной суровостью произнесла Банши, – Будем сплетничать про Нуволу, пока она пребывает в забытьи.

– А я уже начал сомневаться, что тебя создала она, – пробормотал Скуро.

Мандрагора расхохоталась так, что у мышонка зазвенело в ушах.

– Вынуждена признать, у нас с Нуволой и правда много общего, – развела руками Банши. – Как-никак, она сотворила меня с помощью своей крови.

Нувола пару раз дернула задней лапкой, и пробормотала что-то невнятное.

– Может, в колбе снотворное? – предположил Скуро.

– Если это так, то сон ей снится приятный, – хихикнула Банши. – Посмотри-ка, она зубами стучит.

– Мурлычет…– не поверил Скуро. – Что-то тут не так! Попробуем разбудить её?

– Не стоит, – сказала Банши, задумчиво подперев щеку кулаком. – Посмотри, какая она миленькая, когда спит. К тому же, это не простой сон – волшебный. С магией шутки плохи. Говорю это, как живое тому доказательство.

Банши замолчала и с отсутствующим видом уставилась на гитерн, скучающий у прилавка. К огорчению Скуро, уже собиравшегося спастись от удушающих эфирных масел в шляпке, ненадолго.

– Голос Нуволы был первым, что я услышала, обретя сознание, – пробубнила мандрагора. – А недовольная мина Центеллы – первым, что я увидела.

– Сочувствую, – нетерпеливо сказал Скуро.

– Лучше посочувствуй Нуволе, – махнула рукой Банши. – Она создала меня, надеясь убедить Центеллу в том, что способна управлять силой фульгура, но в награду получила лишь упрёки. И три дня без сладкого. Центелла назвала меня насмешкой над природой. А через год выставила Нуволу за дверь после глупой ссоры. Ещё через год… Сбежала я.

– Постой, – запутался Скуро.– Ты сбежала от неё в два года?

– Да, сейчас мне четыре.

– Ты выглядишь старше Нуволы, – заметил Скуро.

– Удобрения, – пожала плечами Банши. – Нувола хорошо обо мне заботилась, но для неё я была всего лишь… Растением, странным экспериментом. Я хотела увидеть мир, хотела петь! Но вот незадача…

Пальцы Банши коснулись горла, и едва всколыхнувшийся в её взгляде огонёк погас.

– Нувола обещала излечить мой изъян. Но находила предлог за предлогом, чтобы не делать этого. Наконец я поняла, что она тянула время, потому что не желала отпускать меня. Мы поругались. Она говорила, что я и недели без неё не протяну. Что я сорняк, который всем обязан только ей. Что я должна знать своё место, должна подчиняться… Она говорила ещё много обидных слов, но в какой-то момент я перестала их слушать. Я закричала. Я оглушила её. Это вышло случайно, но вместо того, чтобы привести Нуволу в чувство, я убежала в лес, прихватив её гитерн.

Банши стыдливо опустила голову:

– Совестно до сих пор, – пробормотала она и встрепенулась: – Только Нуволе об этом знать не обязательно!

– Я могила, – заверил её Скуро и уточнил: – Ещё минут десять в этой лавке, и точно испущу дух. Апчхи!

– Извиняться перед ней я тоже не буду, – надулась Банши. – Она предала меня! Навела наёмников лорда Сэдрута на разбойников, к которым я примкнула вскоре после побега. Подлая, гадкая ведьма!

– Ты… – опешил Скуро – Ты сделала что?!

– Я пыталась выжить, – смутилась Банши. – И извлечь хоть какую-то пользу из своего… Дефекта. К тому же, с тех пор как я присоединилась к банде «Хромой соловей», мои ребята никому не причиняли вреда. Наша банда стала труппой! Босоногий Луи ходил на руках, Восмепалый Дрю показывал фокусы, Эдди Культя играл на флейте, а я…

Банши с меланхоличной улыбкой уставилась в потолок:

– Я пела…

– Ваша «труппа» использовала твой крик мандрагоры, чтобы грабить людей, да? – сник Скуро. – Апчхи!

– Это был оглушительный успех, – попыталась пошутить Банши.

– Не собневаюсь…

– Он был недолгим, – произнесла мандрагора с закипающей обидой. – Услыхав, что я промышляю грабежом, Нувола разыскала наш лагерь в лесу. Она была вне себя, когда убедилась, что слухи не врали, и потребовала, чтобы я вернулась вместе с ней. Я отказалась, и она ушла. А потом натравила на нас отряд наёмников с пчелиным воском в ушах.

Банши сжала кулак до зелёных костяшек.

– Нувола была там, вместе с этими негодяями лорда Сэдрута… Смотрела, как Дрю, Эдди и Луи… Как они их… – девушка гневно стукнула кулаком по полу.

Крольчиха вздрогнула и запищала.

– В тот день я едва унесла ноги, потеряла своих друзей… – с горечью прорычала Банши. – И теперь эта ведьма появляется из ниоткуда и ждёт, что я решу её проблемы! Зачем мне помогать ей, Скуро? Почему бы мне просто не оглоушить её этим ларцом и не сбежать туда, где она никогда меня не найдёт?

На сей раз Банши не шутила. Замахнувшись ларцом, она боролась с желанием нанести удар. Крольчиха громко пискнула и побежала во сне, перебирая лапами на боку.

– Фульгур уб… Апчхи! Убъёт тебя, – напомнил Скуро, потирая нос.

– И не поспоришь, – тоскливо опустила шкатулку Банши.

– Ваши ссоры ничебо не избенят, – Скуро вяло подполз к шляпке. – Но если ты побожешь Нуволе, божет быть она отплатит тебе теб же. Бозбожно, для бас это шанс всё испрабить. Начать сначала… Ааа… Апчхи!

Банши грустно улыбнулась мышонку вслед, когда тот скрылся в шляпе:

– Кажется, я начинаю понимать, почему Нувола с тобой возится, – тихо сказала она.

– ОГОНЬ! – закричала Нувола, подпрыгнула, поджав хвост, и заметалась. – Огонь… Он повсюду!

– Нувола! – восклинкула Банши, вертя головой вслед за мельтешащей крольчихой. – Постой! Какой огонь? О чём ты?

Нувола замерла посреди лавки, вжавшись в пол и дрожа всем своим существом.

– Нувола? – озадаченно помахала ей Банши. – Эй…

Крольчиха не реагировала.

«Неужели она ещё спит?»

Не отводя взгляда от Нуволы, Банши дотянулась до шляпы, засунула в неё ларец, надела её и прокралась к выходу.

– Огонь… Огонь… – вторила Нувола сиплым шепотом. – Всё горит…

Банши раздраженно закусила губу и обернулась.

– Да брось, Нувола, – насупилась она, – Ты же не допустишь, чтобы я снова от тебя сбежала? И шляпу забрала?

– Снова, – всхлипнула Нувола. – Снова всё горит…

Чертыхнувшись, мандрагора вернулась к крольчихе и опустилась рядом с ней. Она никогда не видела Нуволу такой испуганной. Могущественной, своевольной ведьмы больше не было. Был только маленький, трепещущий кролик…

«Что с тобой произошло?» – с жалостью подумала Банши.

– Слушай, – выдавила она, сняв шляпу после неловкого молчания, – Тебе она идёт больше.

… А ещё был фульгур. Она вспомнила об этом слишком поздно: когда её рука коснулась крольчихи в попытке успокоить вставшую дыбом шерсть. За разрядом тока, отбросившим её в сторону с громким хлопком, последовал удар молнии, который пришелся на ящик с корицей.