Нувола

***

– Недотрога, – пробурчала Банши, оттряхивая шляпку от пепла.

Гитерн, ларец и ведьма, которую она намеревалась придушить – это всё, что ей удалось спасти, прежде чем лавка «Весёлые специи» сменила название на «Весёлые благовония».

Потеряв сознание сразу после атаки на мешок с лавровым листом и сундук с гвоздикой, Нувола пришла в чувство, лишь очутившись на улице. Ей потребовалось время, чтобы сообразить, что тепло, окрашивающее её запятнанную сажей шерсть в цвета заката, исходило не от камина в её лесном домике.

– Банши, я не хотела… – проронила Нувола, оторопело наблюдая за неуклюжими попытками горожан потушить пламя, охватившее не только лавку, но и соседние дома.

– Я скормила тебе ту отраву. Во всём этом есть и моя вина,– угрюмо признала Банши, и произнесла себе под нос: – Мне придётся многое объяснить хозяину лавки, когда он вернётся из экспедиции.

– Так эта лавка не твоя? – посмотрела ведьма сквозь Банши.

– Я подрабатываю здесь с тех пор, как «Хромого соловья» не стало, – неохотно призналась мандрагора. – Вернее, подрабатывала.

– Оу… – вернулась к созерцанию пожара Нувола.

Банши казалось, что несмотря на крики, взрывы, вой собак и звон колоколов, на улице стояла тишина. Возможно, потому, что от взрывов у неё заложило уши. Или потому, что Олдпит, как и любой большой город, следил за этой трагедией также бесстрастно, как за любой другой, лишь для того, чтобы на следующий день подмести её последствия суетой. Через месяц, а то и меньше, люди едва ли вспомнят об этом пожаре… Если не считать тех, кто от него пострадал. Банши передёрнуло от мысли о серьёзном разговоре, который ждал её по возвращении хозяина лавки. Если только она не пустится в бега. Снова…

– Кошмар приснился? – бросила мандрагора вопрос бездну безысходности.

Она прислушалась, надеясь, что различит, как он ударится о дно, но услышала лишь эхо Нуволы, чей взор был по-прежнему прикован к ненасытной, беспощадной пасти пламени:

– День рождения.

Глава 5. Эндурскин

– Линька раз в три месяца – меньшая из твоих проблем, да? – спросила Банши, заинтригованно наблюдая за отрядом из трёх фей, кружащих над пожаром.

– Центелла открыла сезон охоты на кроликов, – пробубнила Нувола. – Она даже пообещала вознаграждение тому, кто сможет меня поймать.

– Сколько? – с жаром спросила Банши, безропотно встретив напор укоризненного взгляда Нуволы. – Я просто обязана знать, за кого из нас награда назначена больше!

Феи камнем устремились к земле. Мандрагора беспокойно прижала к себе шляпку.

– Может, у госпожи Даст добрые намерения? – выдавила каплю оптимизма Банши. – Ты же знаешь Центеллу: подуется, позлится, а потом Ликви заварит ей ромашковый чай, и все будут счастливы.

– Не в этот раз, – опустила голову Нувола. – Если Центелла меня поймает, счастлив будет только её таксидермист.

– Тогда, чего ты ждёшь? – спросила Банши, озираясь на фей, окруживших их на предположительно безопасном расстоянии, которое теперь неумолимо сокращалось.

Не ответив, Нувола безвольно обмякла на покрытой пеплом мостовой.

– Нашла время падать духом! – мандрагора сердито нацепила шляпку. Пока не исполнишь данное мне обещание, даже не думай ей сдаваться, ясно?

Преждевременное торжество на лицах мечников Центеллы стремительно тускнело. Их начинал озарять вопрос:

«Что теперь?»

Пусть они застали Нуволу врасплох, никто из них не горел желанием к ней приближаться. По крайней мере, пока. Воспользовавшись промедлением фей, Банши схватила бесформенный комок меха с мостовой и едва увернулась от мечника, попытавшегося атаковать мандрагору со спины. Теперь все три неприятеля были в её поле зрения. Холодная сталь их мечей ослепляла Банши отблесками пламени, танцевавшего на обгоревших костях лавки, к которым они её теснили. Обеспокоенные сценой зеваки и жители, ещё сражавшиеся с пожаром за свои дома, поспешили расчистить ей путь к отступлению.

– Знаю, ты всегда меня недолюбливала, – обратилась Банши к шляпке, пятясь назад. – Но твоя хозяйка в большой беде. Сейчас самое время забыть, что когда-то я уронила тебя в камин и помочь ей. Впусти меня!

Ничего не произошло.

– Хорошо, – проворчала Банши. – Давай не будем забывать про тот случай с камином. И с платьями Нуволы. Я была росточком и не знала, что белые вещи нельзя стирать с красными. И вообще, бледно-розовый Нуволе очень идёт… Ладно-ладно, виновата!

Почувствовав дыхание огня на спине, мандрагора остановилась.

– Или ты злишься из-за Фридриха? – догадалась Банши. – Мы обсуждали это тысячу раз: он уговорил меня достать тебя со стеллажа. Он жаждал реванша после той разгромной шахматной партии. Откуда я могла знать, что Фридрих нападёт на тебя? Ты что, поставила ему мат?

Шляпка стала краснее, чем обычно. И села на один размер. Осмелевшие от бездействия ведьмы приспешники Центеллы приблизились к мандрагоре настолько, что она могла различить своё отражение в их латах. Банши стиснула зубы: воспользоваться ненавистным ей даром и вывести фей из строя в мгновение ока мешало предчувствие, что фульгуру могла не понравиться эта идея.

«Боги, фульгур… – мысль пронзила её, словно электрический разряд. – Мечники не знают! Они всех нас погубят!»

Её сердце ушло в пятки, на лбу выступила испарина, зрачки расширились словно у кота, готового расстаться с одной из своих жизней.

– Нам нужна только ведьма, – отчеканил один из мечников. – Отдай её нам и будешь жить.

– Кретины, – просипела Банши, чувствуя как её сердце вот-вот вернётся к желудку и выпрыгнет из груди. – Тронете её, и мы покойники!

Феи нерешительно переглянулись.

– Мы все погибнем, – взгляд Банши отчаянно метался от одного мечника к другому. – Наши внутренности будут по крышам собирать!

– Хочешь, чтобы мы поверили, что госпожа Нувола, учитывая… – мечник насмешливо очертил запястьем вялую загогулину. – …Учитывая её нынешнее состояние, даст нам отпор? Серьёзно? За идиотов нас держишь?!

– Нет! – воскликнула Банши с неподдельным страхом, указывая на пожар трясущейся рукой. – Я держу вас за сказочных идиотов!

– Взять её, – отрезал мечник.

– Шляпка! – взмолилась Банши и развернулась спиной к тискам лезвий, закрывая собой кролика.

Удары мечей рассекли вуаль дыма, тут же залатавшую себя.

***

Банши разлепила слезившиеся от дыма веки. Она всё ещё держала ведьму в своих объятиях словно тряпичную куклу, на которую Нувола теперь походила. Красные глаза ведьмы были широко раскрыты, она не моргая смотрела в видимую лишь ей одной точку схода. Скользнув взглядом по перевёрнутой вверх дном комнате, мандрагора потратила последние силы на то, чтобы доволочить ведьму до дивана, вернуть на ножки опрокинутое кресло и опуститься на него с хриплым вздохом.

– Банши, – раздался шёпот Скуро у её левой стопы.– Пожар… И мечники Центеллы… Я всё слышал, но не знал, что делать!

– Скуро, при всём уважении – ты ничего не мог сделать. А вот Принцесса Морковка и лапой не пошевелила, – проскрежетала Банши, и её левая нога, словно поддакивая ей, заходила ходуном. – Да что с ней не так?!

– Побочный эффект оборотного зелья, – едва слышно ответила Нувола, не сводя глаз с потолка.

– Оборотного зелья? – вскинула брови Банши.

– Да. Теперь я в этом уверена. Если я переживаю яркие эмоции, то рискую превратиться в кролика окончательно. Ненадолго… Но я не помню, что делала, когда сознание возвращается.

– Зато я помню, – гоготнула Банши, – как фульгур едва не убил меня, пока ты весело проводила время во сне, и как мечники Центеллы чуть не приготовили из меня рагу.

– Мне жаль, – сухо произнесла ведьма.

– На кой мне твои извинения? Лучше объясни, что происходит!

Нувола отвернулась к спинке дивана.

– Кто-то устроил пожар в деревне Гримснэст, – сдавленно произнесла она. – Жители деревни считают, что виновата я. Теперь и Центелла в этом не сомневается!

Плечи Нуволы задрожали, и до Банши и Скуро донеслись судорожные всхлипы.

– Нувола… – тихо произнёс мышонок, охваченный чувством жалости.

– Беда, – нахмурилась мандрагора. – А твой сон? Он как-то с этим связан? Во сне ты кричала: «Огонь! Везде огонь!».

– Сон перенёс меня в день, когда случился пожар, – Нувола свернулась калачиком и спрятала хлюпающий нос в складках платья. – Но только больше всё запутал! Череда смутных образов, фрагментов… Я мало что помню.

Банши выжидающе подалась вперёд, а Скуро замер, развернув ушки к спине ведьмы.

– Во сне я снова отмечала день рождения в таверне «Ноздря орка», – проглотила слёзы Нувола. – Но, на сей раз, я была не одна. Я не видела этого человека прежде. Его лицо было обезображено мухо-мором. Но голос казался знакомым… Да, мы говорили, но я не могла разобрать ни его слов, ни своих. А потом сон изменился: я оказалась у деревенского приюта «Минотавр». Он…

Кудри Нуволы встали дыбом и защёлкали статическими разрядами.

– Дай угадаю, – помогла Банши. – Огонь.

– Огонь, – подтвердила Нувола, и глубже зарылась в платье. – Возможно, там всё и началось. С меня…

– Мы не знаем этого наверняка, – схватился за соломинку Скуро. – Так ведь?

Шляпка резко дёрнулась, отправив Нуволу, Скуро и Банши в блаженное состояние невесомости, только чтобы секунду спустя уронить на них тиранию гравитации.

– Зараза! – пропищала мандрагора, свернувшись креветкой на полу и схватившись за затылок. – Она это специально?!

– У неё был тяжёлый день, – заступился за шляпку Скуро, погребённый под упавшей на него подушкой.

– Бедняга, – прокряхтела Банши с наигранной жалостью. – Когда мы прилетим, я ей задам!.. А куда она летит?

– Я не знаю, – послышалось из-под перевёрнутого дивана.

– То есть, как это не знаешь? – поморгала Банши.

– Я не выбирала направление, – отрешённо напомнила Нувола. – Похоже, шляпка выбрала его сама.

– Мне это не нравится, – занервничала Банши. – Попроси её остановиться! Или отправиться на аметистовые пляжи Шарк-эль-Шана.

– Нельзя, – отрезала Нувола, откинув диван в сторону словно пушинку. – Ты прекрасно знаешь, что вмешиваться в перемещение шляпки по кротовой норе опасно. Помнишь, что случилось с одним из моих наставников, Айзеком Вригглом, четыре года назад?

– Никто не знает точно, почему он исчез, – подняла палец Банши.

– Этого не знаешь только ты, – сообщила Нувола. – Ты была маленькой, и я не хотела тебя пугать. В тот день Ликви увидела, что Вриггл погибнет, потому что забудет ключ от дома. Она нашла ключ рядом с его чёрным беретом, когда тот уже исчезал, о чём и крикнула Вригглу вдогонку. Он попытался вернуться и – пуф! Самоуничтожился в лимбе.

– Мамочки… – пискнул Скуро.

Банши опустила палец.

В угоду Нуволе, иллюзия шляпки искажала не только пространство, но и время, и потому здесь оно вело себя непривычно примерно и скромно: подметало крылья межпространственной моли, расставляло по местам разбросанную утварь, дремало и просыпалось, вело неловкие беседы, перелистывало страницы несуществующих книг и обжигало языки воображаемым чаем с бергамотом.

И вот, когда гитерн порвал одну из своих струн, намекнув Банши, что следующая песня станет для него лебединой, шляпка приземлилась на что-то мягкое и шуршащее.

– Наконец-то! – воскликнула Банши, и, отбрыкавшись от гитерна, кинулась к двери.

Не прошло и минуты, как она исчезла в ней – снаружи послышался её вопль:

– Пусти меня назад! ПУСТИ НАЗАД!

– Что там такое? – недовольно отвлеклась от чая Нувола.

Банши ворвалась обратно со жгучим порывом ледяного воздуха, шлейфом снежинок и красным носом.

– С-Сама посмот-три, – сказала она сквозь кастаньеты зубов.

***

Скуро потянулся к земле с ладони Банши, коснулся снежного пуха кончиком лапки и подпрыгнул, ужалившись о холод.

– Как тебе снег? – поинтересовалась Нувола.

– Он пушистый! – ошеломлённо воскликнул Скуро, разглядывая оставленную им дорожку из следов. – Но кусается.

– Т-ты точно про снег г-говоришь? – уточнила Банши, отбивая чечётку. – Что это за место?

Лужа луны, прокрастинировавшей под неопрятными клочками облаков, едва ли помогала разглядеть город, больше напоминавший некрополь. На западе долина Байнемит украсила его аспидной тиарой из гор, которая была ему явно велика. Чёрные артерии его пустынных улиц, облачённых в снежный саван, вышивали блеклые звёзды на канве ночи шпилями и пинаклями мрачных домов, прятавших своё увядание под ажурными краббами и кружевными фризами, словно старые девы.

– Горы, холодно, куча старых и скучных зданий… – задумчиво осмотрелась Нувола.

– И ни души, – добавил Скуро.

– Верно подмечено! – воскликнула Нувола. – Мы в Свартбайне, стране вампиров.

– С-свартбайн?! – Банши в ужасе прижала к ушам поля шляпы.

– Ты-то чего испугалась? – хмыкнула Нувола. – Вампиров-вегетарианцев?

– Ве-г-гетарианцы или нет, вампиры все с-с приветом! Я не хочу ночевать в гробу!

– Тише ты! – шикнула Нувола. – Не будешь вести себя прилично, они всех нас ими обеспечат.

– Ну п-почему из всех стран Мицелии твоя шляпа выбрала именно Свартбайн? – прохныкала Банши сквозь сопли.

– Здесь Центелла точно не станет нас искать, – предположила Нувола.

– Никто не станет! – взвыла Банши.

– А мне стоит бояться вампиров? – боязливо спросил Скуро, семеня за Нуволой мелкими шажками.

– Не бойся, мы не дадим тебя в обиду, – пообещала Нувола.

– Это не ответ, – похолодел мышонок. – Кто такие эти вампиры?

– Не самый приятный народец, – сморщила носик Нувола.

– Точно, – Банши поднялась на носочки, пытаясь разглядеть содержимое окна одного из домов. – У них только к-кровь на уме.

– Они ужасно неопрятны.

– Но все как один боятся солнечного света: в-видите ли, он вреден для их нежной кожи.

– Повёрнуты на традициях, – закатила глаза Нувола.

– В-вечно лезут со своими зеркалами, – сжала кулаки Банши.

«Они в чём-то согласны, – напрягся Скуро. – Это плохо».

– А ведь когда-то давно вампиры мнили себя важными шишками, – выдохнула облачко пара Нувола. – Величали себя совершенной расой и воображали, что соседние страны платят им дань кровью из страха перед их могуществом.

– А на самом деле?.. – донеслось из дырки в сугробе.

– Население Свартбайна пополняется исключительно засчет иммигрантов. У многих здесь родственники живут, если можно так выразиться. Поэтому Фарпитсгейт и Шегьялок сотни лет присылали запасы крови в Свартбайн в рамках гумаритарной инициативы…

– Так и скажи, из жалости, – ядовито вставила мандрагора.

– Банши… – прошипела крольчиха.

– Да расслабься ты, Нувола, – шмыгнула носом Банши. – Глубокая ночь, а на улице никого. Д-должно быть, вампиры покинули этот город, как и м-многие другие. Закат года для них – время жатвы.

В самом деле, кроме Банши, Нуволы и Скуро по улицам бродили лишь пронизывающие до костей порывы ветра, неучтиво швырявшие колючий снежный песок в лица новоприбывших. Но как скоро их глаза привыкли к темноте, оказалось, что Банши ошиблась в своём предположении: в томившихся от невостребованности окнах проявлялись фигуры мужчин и женщин, детей и стариков. Все они были неподвижны, словно кладбищенские изваяния. Они не спали, но и не бодрствовали: их внимание было намертво приковано к зеркалам. Намертво.

– Совсем на зеркалах своих п-помешались! – крикнула Банши, со злостью пнув дверь одного из зданий после очередной попытки достучаться и докричаться до хозяев.

– Банши, это невежливо, – упрекнула её Нувола, втайне удивляясь, что способна на такие слова. – Тебе прекрасно известно, что вампиры жить не могут без зеркал. Остынь.

– Остынь? – чуть не плача простонала Банши. – Я сейчас в л-ледышку превращусь!

– Почему вампиров так заботят зеркала? – поинтересовался Скуро.

– А это уже другая история, – Нувола предусмотрительно перешла на полушёпот. – После того как король Свартбайна Тэннур XXXI напал на Шегьялок, война закончилась на следующее же утро: дворфы зарубили короля в собственном гробу. Всё разрешилось так быстро, что история забыла, что именно побудило Свартбайн напасть на дворфов, терпевших соседство с вампирами много веков. Но вампиры укусили руку с едой, и вот уже двести лет никто не хочет их подкармливать. Теперь основной донор Свартбайна – экспорт волшебных зеркал.

– Они настолько ценные? – задумался Скуро.

– Никто не делает волшебные зеркала лучше тех, кто в них не отражается, – кивнула Нувола. – Вампиры Свартбайна используют для своих зеркал особое напыление, состав которого хранят в строжайшем секрете. Даже мне не удалось его выведать. Знаю только, что для создания зеркала им нужно пожертвовать частью себя: волосом, ногтем, зубом… Такое зеркало связано со своим мастером. По сути, оно становится частью его тела…

– К-которую можно продать, – съязвила Банши, и прикинулась, что не почувствовала удар током по ноге.

– А чтобы зеркало проявило волшебные свойства, нужна ещё одна жертва, – закончила мысль ведьма.

– Кровь, – поморщил вибриссы Скуро.

– Капля крови, и зеркало покажет тебе будущее, поведает, где спрятан клад, назовёт имя того, кто съел твой сэндвич… У мастеров Свартбайна найдутся зеркала на любой вкус. Вот только мало кто из обладателей волшебных зеркал способен остановиться на одной капле крови.

Нувола и Скуро вздрогнули от металлического лязга у них за спиной.

– З-здесь открыто! – с торжеством провозгласила Банши.

– Зачем ты выломала дверь? – пробурчала Нувола.

Взглянув на горгулий, восседавших на карнизах фасада – беспомощных свидетелей бесцеремонного вторжения, взиравших на незнакомцев с непередаваемым ужасом, Нувола прониклась к ним сочувствием: она вспомнила, как жители Гримснэста громили её бедный домик, а ей оставалось лишь наблюдать… Однако этот дом в погроме не нуждался и, казалось, даже обрадовался гостям, приветливо махая им лапами паутины, почерневшей от пыли, которая покрывала плотным слоем абсолютно все убранство дома: кресла, сундуки, охотничьи трофеи и даже зеркала, теснившие картины и гобелены в холле, пропитанном затхлостью и сыростью. Нувола со скрипом провела лапой по поверхности одного из зеркал, оставив на нём блестящую дорожку.

– Похоже, дом заброшен, – сказала Нувола, брезгливо рассматривая лапу.

– Камин! – взвизгнула Банши, не заметив, как при этом слове шляпа у неё на голове немного выцвела. – Интересно, зачем камин вампиру…

– Большинство вампиров когда-то были представителями других рас, – сказала Нувола с нудным глубокомыслием. – Возможно, камин напоминал хозяину дома о…

– Неважно! – крякнула Банши, разворотив старинную табуретку ударом ноги.

– Ты что творишь? – недовольно прошептала крольчиха.

– Дэйзи не мучилась, – пожала плечами мандрагора, зашвыривая останки табуретки в камин. – Нувола, огня не найдётся?

– Дэйзи? – не понял Скуро.

– Банши думает, что может общаться с изделиями из дерева, – покачала головой Нувола, выстрелив молнией в камин из лапы. – У неё с детства этот заскок.

– Но это правда! – надулась Банши, – Я докажу. Книжный шкаф Альред жалуется, что мечтал работать в аптеке, а вместо этого прозябает здесь, в компании рыцарских романов со слипшимися страницами.

– Не очень убедительно, – пресно сказала Нувола.

– А это табуретка Лотти. Она в трауре.

– По кому? – с участием спросил Скуро.

– По Дэйзи. О, чёрт… – помрачнела Банши. – Дэйзи была её тётушкой. Неловко получилось. Прости, Лотти, – Банши поспешно расколола вторую табуретку. – Я не оставляю свидетелей.

– Крик мандрагоры точно первый в списке на исцеление? – уточнила Нувола.

– Не позорь меня перед Скуро, – позеленела Банши.

– Я тебе верю, – отозвался мышонок, блаженно жмурясь от жара камина.

– Спасибо, малыш, – уныло улыбнулась Банши. – Погодите-ка… То зеркало в углу. Видите?

– Уймись, Банши, – раздражённо протянула Нувола.

Схватив подсвечник с камина, мандрагора сунула его в топку и направила свет на высокое псише, скрытое за бархатом чёрных занавесок. Уголки губ Банши, до сих пор натужно вздымавшие ухмылку на её лице, окончательно сдулись. Неслышными шагами она проплыла по темноте и неприязненно поморщила ноздри: в них забрался резкий запах крови. Сдёрнув занавески, Банши несколько секунд сверлила взглядом ореховую раму, украшенную изысканной резьбой и позолотой. Но стоило ей перевести взгляд на начинку рамы, из её груди вырвался крик, чудом разбивший только одно зеркало и не оглушивший Нуволу и Скуро. Опережая их вопрос, она прогаркала:

– Я в нём не отражаюсь!

– Конечно, ведь ты его разбила, – процедила Нувола сквозь гул в ушах.

– Нет! – Банши схватила осколок и поднесла его к Нуволе и Скуро. – Смотрите!

– Меня нет… – покрылся мурашками Скуро.

– Что за ★★★★★? – вытаращилась Нувола.

– Не выражайся при малыше, – пристыдила её Банши.

– Какая разница, – фыркнула крольчиха. – Из-за проклятия Центеллы всё равно никто не слышит моих сквернословий.

– А я думал это просто звёздочки… – смущённо опустил ушки Скуро.

– То зеркало, – тревожно выпалила Банши. – Оно сказало, что мы здесь не одни. Что нам нужно срочно бежать в дом за Сизым мостом, если хотим жить!

– Банши, если это твоя очередная причуда, – проклокотала Нувола. – Клянусь, я…

– Добрый вечер.

Скуро, Нувола и Банши обернулись. Из двери, которой они прежде не уделяли внимания, на них смотрел вампир. Его высокая, сутулая фигура почти идеально заполняла собою дверной проём. Нувола и Банши сразу заметили, что он был голоден. Зверски голоден. Серая кожа обтягивала почти квадратную черепную коробку и проваливалась в черные скулы. Его руки и ноги походили на удочки, преподнесённые в подарок любителю макраме и обречённые ветшать в подарочной упаковке.

– Я не ждал гостей, – промямлил вампир тонким голоском, озадаченно поправляя пурпуэн.

– Простите, – пролепетала Банши. – С нашей стороны было грубо врываться в ваш дом. Мы лишь хотели согреться…

– Признаться, мне очень неловко, – замялся вампир, разглаживая вялеными пальцами седые пряди, выбившиеся из челки, которой можно было резать пармезан, и поглядывая в сторону зеркала.

Его глаза, маленькие и жёлтые, как у варёной рыбы, проследили за дорожкой из битого стекла, тянущейся от рамы, и остановились на осколке у Банши в руке.

– Вы разбили моё зеркало, – жалобно произнёс вампир.

– А, вы про это? – проблеяла мандрагора, выронив осколок из руки. – Это вышло случайно.

– Мы очень сожалеем, – рьяно извинилась Нувола. – В качестве компенсации, я готова приобрести любое зеркало из вашей коллекции…

– Вы разбили МОЁ зеркало! – чуть не плача взревел вампир.

Не обратив внимания на говорящего кролика, он ринулся к Банши, но, не добежав, упал, поражённый молнией.

– Это не задержит его надолго, – предупредила Нувола. – Скуро, спрячься в шляпке.

– А как же вы? – испуганно спросил Скуро.

– Мы будем искать дом за Сизым мостом, – ответила ведьма.

***

– Этот вампир был странным, – пропыхтела Банши на бегу.

– Ты тоже заметила? – спросила Нувола, скача рядом с ней. – В нём не было ни кровинки! Но это не сильно его беспокоило.

– Он что, причёску поправлял? И ладно бы один вампир вёл себя подозрительно…

– С этим местом что-то не так, – согласилась Нувола. – Давай найдём Сизый мост прежде, чем выясним, что именно.

Полчаса бесцельных поисков принесли им решающую минуту удачи: идеальный слух Банши уловил треск льда на замёрзшей реке, который быстро привёл их к мосту, выдыхавшему морозный туман глотками стрельчатых сводов, скаливших массивные клыки сосулек с заледенелых карнизов. Мост не отличался внушительными размерами и под покровом снега был настолько неприметным, что Нувола и Банши взмолились всем богам, чтобы он оказался хотя бы, ну… Сизым. Стоило крольчихе и мандрагоре ступить на него, в нескольких десятках ярдов от них раздался вой:

– МОЁ ЗЕРКАЛО!

И этот вой стремительно обретал уже знакомые им очертания: вампир приближался к ним со скоростью, никак не вязавшейся с его измождённым видом и дыркой в груди. После серии неудачных ударов молнией, попавших в кладку нескольких зданий и единственное в городе дерево, Нувола с укором намекнула мандрагоре:

– Помочь не хочешь?

– Мазила, – громко прошептала Банши и, подхватив Нуволу, кинулась через мост.

– Я не это имела в виду! – дрыгнулась в её руках Нувола. – Где твой крик, когда он так нужен?

– Похоже… Я простыла, – обрывисто прохрипела Банши. – Голос… Пропал.

– ★★★★★! – в панике завопила Нувола.

Миновав середину моста, прямо напротив него они увидели скукоженный дом, похожий на неудачный проект чересчур самоуверенного студента-архитектора. Обособленный от соседних зданий пустырём, он стыдливо прятался в сизой дымке и грустно моргал светом канделябров сквозь маленькие круглые окна, хаотично испещрявшие фасад и усугубляющие впечатление, что дом болен неизвестным штаммом мора, передающимся по канализации.