На исходе земных дорог

Нечасто она вот так встречала утро. Может, вообще никогда.Вставала-то рано, с коровой как иначе? Но за хозяйскими ежедневными деламибросала лишь беглый взгляд на небо, проверяя себя – не запаздывает? Бывало, останавливаласьи замирала, когда особенно нежные краски трогали душу, а потом снова бежала,стараясь переделать кучу дел, которая никогда не переделывалась.

Работала-работала, а что наработала? Может, за хлопотамипросто маскировала пустоту? Потому что все её дела не стоили выеденного яйца.Или выведенного? А, какая разница. Нет результата, — вот что печально. А еёвозраст такой, что невольно оглядываешься и задумываешься, что же она оставитпосле себя? Что? Пока позади сплошные нули.

Небо посветлело. Ярко-оранжевая полоска окрасила горизонт итут же отразилась жаркими искрами в воде.

Красиво. Бабуля вздохнула и вернулась к своим мыслям.

Никогда бы не подумала, что доживать придётся почти полтыщилет после запланированного. Казалось, что жизнь уже вся состоялась, что,покрутившись вокруг своей коровы и своего одиночества, она, спустя недолгоевремя, уйдёт туда, куда уходили до неё все. Так и жила.

Единственный сынок уехал в город. Родились три внучки.Поначалу приезжали на каникулы, потом перестали. Деревня-то совсем глухая. Она,да Зорька, да ещё с десяток дворов. Не нужна им её речка, у них море. Не нуженим лес, у них интернет. Не нужна и старая бабуля.

Нет… Ей жаловаться не на что. Её любили, звали к себе. Нокуда она от своей речки и от своего леса? К какому такому интернету?

Да она бы поехала! Пешком бы побежала! Если бы знала, что нев тягость. Но кому нужен старый человек? Кому он интересен? Что она может дать?Только надоест. А это самое страшное…

Как та Зорька. Вроде, и полезна, да покупное молоко вкуснееи даётся без труда. Вот и не нужны стали зорьки.

Осталась в деревне. Решила тогда - её дни подсчитаны ирасписаны. И нет в них места переменам.

И ошиблась...

Перед тем, как лечь в «яйцо», или как там та ячейканазывается, приходили к ней и сын с женой, и внучки. Подивились, что их бабулювыбрали непонятно за какие заслуги. Поглядели удивлённо и с новым интересом.

Тогда уже для всех стало понятно, что взрыв будет, но шансына выживание были одинаковы и у бабули, и у оставшихся. Шансы были малы.

- Наша бабуля поедет в будущее и спасёт человечество? –спросила тогда младшая Стеша, чем почти насмешила всех. В другое времянаверняка бы рассмеялись, но тогда душа не принимала веселье.

- Похоже на то, - удивлённый сын покачал головой.

- А я… - невестка заколебалась, продолжать ли... Решилась. –А я всегда чувствовала… Вот не могу выразить словами, но я знала, что вынеобычная женщина.

Баб Уля была тронута.

Хотя в себе ничего особого не замечала. Самая обыкновенная, простаяи скучная.

Солнце проклюнулось. Торжественно и безмолвно ворвалось вэтот мир, неся новый день. И птицы первыми оценили этот дар.

А она? Оценила ли? Оценит? И новый день, и новую жизнь?Считай, получила второй шанс. И надо его не прозевать. Чтобы оглядываясь назад,не считать за собой нули и в этом мире.

Глава 73

Венок на голове у Борьки вскоре завял и повис унылыми сосульками,мешая ему смотреть под ноги. Поэтому Борька то и дело спотыкался.

Мара поглядела на его жалкую фигурку. Сверху он смотрелсяпотешно - округлый зонт из увядшей травы живо подпрыгивал на лесных прогалинах,временами показывая быстрые ножки в оранжевых штанах.

Там, где Андрей делал шаг, Мара – два, Борьке приходилосьперебирать башмачками-каштанами раз десять. Но на руки он не желал. Приходилосьэто учитывать и замедлять свои шаги.

Смеркалось. Лес не заканчивался. Пора было подумать оночлеге, вот и высматривали удобное местечко. Желательно возле ручья или озера,чтобы помыться-постираться.

- Что-то светлеет, - указал Борька пальцем вперёд.

И как только со своей высоты заметил?

Лес и в самом деле впереди поредел.

Андрей ускорил шаги, обгоняя спутников. Обернулся:

– Постойте, я посмотрю.

Мара с Борькой остановились. Стали ждать.

Андрей дошёл до крайних деревьев. Дальше, насколько девушкасмогла увидеть, росли кусты, потом просвет. Может быть, поляна, может, болотокакое-нибудь, может, лес закончился. Сейчас Андрей выяснит и даст знать. Ивскоре он поднял руку.

- Наверное, нас зовёт, - предположил Борька.

Но Маре показалось, что это предупреждение об осторожности.

- Давай лучше подождём.

Ждать пришлось долго. Наконец, озадаченный Андрей вернулся кним.

- Ерунда какая-то, - зашептал он.

- Что такое? – Маре стало тревожно.

- Деревня…

- Деревня? – девушка была удивлена. – Самая настоящая?

- Не знаю. Во всяком случае, несколько домов.

Это могло быть опасным.

- Может, лучше обойти?

- Может… и лучше.

- А почему ты сказал «ерунда»?

- Да странно… Столько простоял и ни одного движения. Хотя,туман…

- Пошли посмотрим, - Мара вдруг приняла решение. – А то чтоже мы? Так и будем удирать ото всех? Может, там вполне приличные люди.

Андрей внимательно посмотрел в зелёные решительные глаза,перевёл взгляд ниже:

- А ты, Борька, что думаешь?

- Я?.. Что думаю?.. Я как Мара…

- Ну что ж… Пойдёмте знакомиться с местными жителями.Надеюсь, они приличные люди.

Но решимость Мары немного поколебалась, когда они втроёмдошли до крайних деревьев и заглянули за их широкие стволы.

Высокий частокол. Прямо перед ними открытые ворота.

Втроём ступили внутрь. Несколько домиков, скорее хат. Низких,старых, бревенчатых. Некоторые были покрыты соломой и по самую крышу вросли вземлю.

Между домами виднелись хатки поменьше. Хозяйские постройки,догадалась Мара.

- Это… так раньше жили. Крестьяне или славяне.

- Похоже. Вот только заброшено всё.

- Нет… не заброшено. А словно… хозяева отошли куда-то.

Между тем туман рассеивался на глазах. Избы проступалиотчётливей, в глаза бросались детали, которых сразу не разглядели.

Телега с кривыми колёсами. Деревянная ступа. Мара накартинке такую видела. Печи. Горшки. Загоны для животных. Какие-то вёдра, бочкии кадушки, почти все из дерева.

Мара глянула на ближайшую крышу, и на её глазах показалось вырезанноеиз дерева изображение лошадиной головы. Хотя её там только что не было. Она вэтом почти уверена. Почти… Туман, всё же.

Окна маленькие, расположенные высоко. Стёкол нет.

Вдруг отчётливо почувствовался запах дыма.

- Что-то горит, - Мара оглянулась.

- Вон, - указал Борька пальцем на печку, - дымится.

Печь была выложена из камней, вверху дыра, оттуда потянулодымом ещё сильнее.

- И вон ещё, - указал Борька на небольшой костерок, которыйразгорался на глазах.

- Слышите? – Андрей поднял руку.

Вначале Мара ничего не слышала, кроме обычного лесного шума,который сопровождал их весь день. Но потом… петух прокричал своё «кукареку». Где-тодалеко, едва различимо. Потом стук молота… Корова промычала… Ближе… Заскрипеладверь где-то неподалёку. Мара повернулась на звук… Дверь ближайшей хаты, словноповинуясь невидимой руке, медленно открылась наружу.

Шум становился всё отчётливей.

- Хлеб… пахнет? – принюхалась Мара к вкусному запаху.

- Фиска, беги за водой, - проорал визгливый женский голос поблизости.

- Отходим, - Андрей схватил Мару за руку. – Борька, быстро!

Заплакал младенец.

- Фиска! Кому сказала!

- Сейчас, - отозвался детский девичий голосок под самымухом.

Мара растеряно оглянулась:

- Что происходит?

Но Андрей уже увлёк девушку за забор. Борька прибежал следомсам.

Глава 74

За воротами Андрей отпустил руку Мары.

Не сговариваясь, они тут же обернулись ко двору и сталинаблюдать.

- Народ откуда-то понабрался, - забеспокоилась девушка.

По участку деловито передвигались мужчины и женщины всехвозрастов. Немного. Но от недавнего безлюдья не осталось и следа.

Неподалёку ребёнок в одной рубашонке выскочил из последнегоклока тумана, и сизый пар окончательно рассеялся. А мальчуган споткнулся, упал подноги старика, но не расстроился, а быстро вскочил и прошмыгнул у того между лаптей.

- Ах ты, пострел, - заохал дед, норовя стегнуть его какой-товерёвкой по голой попе. Но того уже и след простыл. Дедова верёвка выскочила изстарческих пальцев и улетела за малышом. Но тоже не догнала, упала в солому. Идед полез в солому, что-то бурча про неслухов, которых развелось - шагу некудаступить.

Солнце осветило двор. Теперь он был полон жизни.

- Как же так? Ведь вечер был, - ничего не понимала Мара.

- Так вечер и есть. У нас. Оглянись, - Андрей чуть повернулдевушку за плечи.

Мара оглянулась. За спиной день заканчивался. Солнце ужескрылось за деревьями и оранжевым пятном предупреждало о надвигающейся темноте.

Мара поглядела вперёд. Солнце в зените. Лето. Люди занятыдневными хлопотами.

- Ничего не понимаю, - беспомощно подняла глаза на Андрея.

- Я думаю… Не уверен, конечно… Но всё это вроде миража.Только не в пространстве, а во времени…

- Стёпка, отгони Вечёрку в стадо, - заорала баба тем самымголосом, которым недавно гнала неведомую Фиску за водой.

- Для миража они слишком шумные, - засомневалась Мара.

- Другого объяснения не нахожу.

В это время белобрысый мальчуган схватил кнут и погнал рыжуюкорову в их сторону. Мара стала напряжённо ждать, что будет…

Ничего не было. Корова вышла со двора в ворота, но не вышлаиз ворот к ним. Пропала, как не бывала. Следом за коровой исчез и белобрысыйСтёпка.

- Пошла, Вечёрка, ишь, не наелась! – откуда-то послышалсяего недовольный голос. Глухо, словно из подвала.

- Сейчас проверю…

- Андрей, ты куда? – испугалась Мара.

- К ним. Не бойся.

Не бойся! Как это? Как не бояться, если творится что-тонепонятное, а парень собрался в самое нутро этого непонятного.

Но Андрей уже прошёл в ворота. Целый и невредимый, никуда неисчез, и теперь осторожно ступил на широкий двор…

Ничего… Никакой реакции. Люди по-прежнему занимались своимиделами. Андрей ходил перед ними, но их глаза его не замечали.

Парень осторожно подошёл к мужику, который изо всей мочилупил молотом по раскалённой железке, заглянул через плечо, полюбовался егоработой, потом попробовал коснуться спины. Ничего. Мужик не оглянулся. Непочувствовал.

- Эй, - крикнул Андрей в пространство.

И снова никакогоэффекта.

- Это мираж… Их на самом деле здесь нет. Они далеко. Может,в каком-нибудь четырнадцатом веке, - Андрей стоял, освещённый солнцем и широкоулыбался.

«Красивый какой», - не к месту подумалось Маре.

А ещё подумалось, что вот случилось такое чудо с ней. Онасвоими глазами может заглянуть в далёкое прошлое, а вместо того, чтобыполюбопытствовать, что там да как, трусливо прячется за забор.

- Я тоже иду! – крикнула она Андрею, и у того улыбка мгновенносошла с лица.

Мара не стала ждать возражений, а решительно шагнула заворота. Ну и что, что колени дрожат, кто это видит?

Солнце окатило жаром. Не такое уж оно миражное.Остановилась. Прямо на неё нёсся тот самый малыш, который недавно чуть не сбилс ног деда. Теперь он, похоже, собирался сбить её. Мара замерла. Сейчас что-тобудет. Сделать шаг вправо-влево, не смогла. Сила воли, или что там двигалочеловека, на несколько секунд оказалась парализована.

Мара зажмурилась. Но никакого удара не было. Открыв глаза,она успела заметить, как мальчуган, сделав петлю около неё, понёсся с воплямидальше.

«Они чувствуют нас!», - хотела крикнуть Андрею, но он,похоже, и сам догадался, и послал ей чуть удивлённую и насмешливую улыбку.

И Мара осмелела. Она пошла бродить по чужому хозяйству, какпо музею, рассматривая всё. Всё было жутко интересно. Но особенно люди.

Вот бабушка резала крапиву сточенным до узкого лезвия ножом.Она брала жгучие ветки коричневыми скрюченными пальцами, нисколько не опасаясь злыхожогов.

Вот маленькая девочка, с виду Анюткина ровесница, кормиламалыша. Она ему всё подносила и подносила деревянную круглую ложку, наполненнуюс горкой кашей, а тот едва успевал прожёвывать и глотать.

- Фиска, не спеши, - ласково сказала ей проходящая мимодевушка.

- А ты куда? – живо отозвалась Фиска.

- Бельё стирать.

- Можно и я с тобой?

- Покормишь Мишку, и приходи.

И Фиска с новым усердием стала пихать в Мишку кашу. Так, чтоглазки у того стали круглыми от напряжения. Мара немного испугалась за малыша,оглянулась, кто бы ему помог в такой непростой ситуации. Но все были занятысвоими делами, на детей внимания не обращали. Оставалось надеяться, что Мишке,наверное, не впервой есть эту Фискину кашу. Мара пошла дальше...

А Борька долгое время не решался присоединиться ко своейкомпании. Но стоять одному за воротами тоже было скучно. И вот, тяжко вздохнув,он отправился на чужой двор. Правда, бродить и рассматривать всякое разное емубыло неинтересно, и он огляделся, отыскивая местечко, чтобы подальше от народа,поближе к Маре.

Лучшего места, чем укромный уголок за полуоткрытой дверьюпустующего помещения, не нашлось. Это была баня. Но Борьку не оченьинтересовало его название. Он укрылся за дверью и стал ждать, когда егокомпания наглядится и нагуляется.

А потом сам засмотрелся на девушку. Была та настоящейкрасавицей. Бровки тёмные, глаза голубые, щёчки нежные, а ресницы длинные,русая коса болталась значительно ниже тонкой талии. Но не это всё впечатлилоБорьку, а молоко.

Девушка недавно подоила корову, и теперь разливала белоечудо по глиняным крынкам так, что над каждой крынкой, как только посудинанаполнялась, появлялась пенная шапка. Вот эти белые шапки и заворожили Борьку.

Отведать молоко ему мечталось давно, с самого детства. И доста тридцати годков мечта всё не сбывалась. Не было никакой возможности найтимолоко в целом мире.

Как-то раз, по молодости, он даже подбирался к мирно лежащейна лугу дикой корове. Была она с телёнком, значит, и с молоком, логичнорассудил Борька. А дальше всё пошло нелогично. Помнил корову, помнил вымя,мягкое и розовое, дальше ничего не помнил. Очнулся – ни вымени, ни телёнка, идень куда-то делся, ясная луна глядела с явным сочувствием.

А тут вот…

Борька не мог поверить своим глазам - девушка налила в мискумолоко и пошла прямиком к нему, с этой миской в вытянутой руке. Неужели егоугощать?

Он разинул рот и стал смотреть на приближающее чудо.

Но дальше произошло всё быстро и снова не так, как хотелосьбы.

Девушка подошла, мельком глянула на него, нагнулась, чтобыпоставить миску на пол, как Борька и хотел, но не успела. Резко подняла глазаснова на Борьку. И теперь в них плескалась паника вместе с ужасом. Онавыпустила миску из рук, и Борька грустно наблюдал, как падала, переворачиваясьв воздухе вожделенная миска, как выплёскивалось из неё молоко. А потом эта мискабрызнула на полу глиняными осколками и остатками неведомого лакомства.

- Домовой! – завопила девушка, закладывая бедные Борькины уши.

Тот дёрнулся к ней, желая разъяснить, что он вовсе недомовой, а совсем бездомный, и к тому же сирота, но лучше бы он не дёргался.

Девица рванула от него. Борьке не осталось ничего, какубегать из своего, теперь уже ненадёжного укрытия, а девушке показалось, что онгонится за ней. Она с воплями бросилась дальше, но и Борька не хотел теперьоставаться на чужой территории и побежал к воротам.

Мара и Андрей поспешили на помощь… Непонятно, кому помощь быланужнее, но они приготовились оказать её всем.

Так, минуту спустя, за воротами оказались – незнакомаядевушка, расстроенный Борька, перепуганные Мара и Андрей.

И в этой суматохе не сразу заметили, как туман стремительнонадвинулся на встревоженное селение.

Глава 75

Через минуту Ирина и Жора остались в комнате вдвоём.

- Какие медведи? – не поняла Ирина.

- Наверное, такие же, как эти – волки.

С улицы донеслись крики.

- Там, походу, война, - вновь забеспокоилась Ирина.

- Не волнуйся. Скорее, битва.

Ирина постаралась не волноваться. Тем более, раз битва.

- Может, нам под шумок рвануть отсюда? - предложил Жора.

Ирина готова была согласно кивнуть, но не успела, дверь резко распахнулась, и в комнату вбежал Лупа с двумя детьми. Мужчина крепко держал их сзади за шкуры.

Мальчик, в одной руке, недовольно отбрыкивался. Но не серьёзно. Девочка в другой смирно ждала освобождения. Ирина поняла, что такое обращение привычно и для взрослых, и для самих детей.

Лупа довольно небрежно швырнул их в середину комнаты и заорал:

- Не доросли ещё! Отец головы поотрывает… И мне, и вам… Всем!

Потом повернулся к гостям:

- Георгий, пригляди за ними. Ладно? – Лупа, казалось, забыл недавнюю враждебность. – Покарауль, чтобы не сбежали.

Он вновь повернулся к ребятам:

- А то им драки захотелось. Воевать собрались. Не выросли ещё сопатые сопелки!

Жора чуть подрастерялся. Караулить детей, чтобы те не сбежали? Этим ему ещё не приходилось заниматься. Как караулить? За руки что ли держать?

Но Лупа помог развеять сомнения:

- Там выход, - махнул рукой за свою спину. – На выходе постоишь? Чтоб медведи сюда не забрались, и эти не выскочили.

Другое дело. Жора кивнул:

- Постою.

И мужчины ушли.

«Не рванули…», - Ирина постаралась не впускать разочарование в душу.

Огляделась. Теперь, когда народ разбежался, комната стала казаться большой. Она прошла в угол, села на шкуру, приготовилась ждать.

Дети некоторое время покосились в её сторону, потом перестали обращать внимание.

- Ты зачем за мной побежала?

- Как зачем? Ты же побежал?

- Я волк… Ну… скоро им буду. Моё место в бою. А девочки не должны воевать.

- Как не должны? А наша мама?

- Наша мать погибла, потому что на неё напали подло и сзади. Она не воевала.

- Но другие тёти сейчас там?

- Они всего лишь падают оружие и уносят раненых, но сами не воюют. Это дело мужчин.

- Но я тихонько, - девочка понизила голос, - никто не узнает. Я ведь умею хранить тайны.

Мальчик мельком глянул на Ирину, потом шикнул на сестру:

- Тихо.

Девочка послушно кивнула.

- Давай посмотрим, что происходит.

- Давай. На улицу пойдём?

- На улицу этот Георгий… Чистый не пустит. Давай в окно.

Ирина подивилась Жориной популярности. О нём уже и дети знают, и кличка готова.

Дети подошли к одной из стен, отодвинули шкуру, за ней был проём, забитый досками. Между досками светились широкие щели. Дети приникли к ним.

- Можно и мне? – попросила Ирина.

Дети с неохотой отодвинулись.

Ирина выглянула…

Это была почти улица - в разломах бетона, заваленная камнями, заросшая травой и деревьями. И, словно мало было разрухи, люди усиленно добавляли в неё новые детали. Огнестрельного оружия, насколько Ирина могла наблюдать, не было. Зато в ход шли дубинки, камни, мечи и стрелы.

Битва передвигалась всё дальше от их убежища - волки побеждали.

Женщинам, как Ирина поняла из разговора детей, драться открыто не разрешалось, поэтому они прятались в оконных проёмах полуразвалин и швыряли оттуда камни, тем самым внося нескромный вклад в будущую победу.

Ирина поглядела на детей.

У мальчика глаза зажглись от восторга. Девочка смотрела хмуро, потом и вовсе отвернулась.

- Почему они бьются?

Мальчик глянул мельком, не стал отвечать.

Девочка подняла на Ирину синие глаза:

- Потому что мы волки, а они медведи.

- Понятно, - протянула Ирина только для того, чтобы как-то отблагодарить девочку за отзывчивость.

Внезапно раздался шум за спиной. Оглянулись. Снова Лупа. На этот раз уже израненный, кровь заливала лицо.

- Быстро… Уходите. Обманули.

- Куда? – напряжённо спросил мальчик.

- Вела знает… Ты, - Лупа указал пальцем на Ирину, - не брось их.

Женщина машинально кивнула.

- Сейчас сюда могу ворваться медведи…

«Но там же ведь Жора!», - Ирине стало страшно за своего товарища. Как же Жора?

- Сюда! – крикнула девочка, и бросилась к единственному предмету мебели в этой комнате – грубо сколоченному шкафу. – Отодвинь, - попросила Ирину.

Та, толком ничего не понимая, толкнула шкаф. Тот даже не шелохнулся.

- Подожди, забыла, - Вела наклонилась, чем-то пошуршала внизу.

- Давай ещё раз.

Теперь шкаф легко сдвинулся, открывая проём в стене.

- Уходим, - сориентировался и мальчик. – Ты с нами.

Ирина первая шагнула в темноту.

Глава 76

- Где-то здесь факел и зажигалка, - раздался нежный голосокВелы. В полной темноте.

После того, как Ирина придвинула шкаф на место, а потом ониповернули пару раз на невидимой дороге, женщина потеряла всякое представление отом, где она находится. Но всё же куда-то медленно продвигалась. Вслед заголосами.

Впереди шла Вела. Она, кажется, здесь бывала. Следоммальчик. Ирина всё ещё не знала его имени.

Женщина нащупывала руками стены, пытаясь понять, что еёокружает.

- Вот…

- Давай мне, - потребовал мальчик.

В темноте чиркнули несколько раз огненные брызги, потоммягко занялся факел.

- Ещё есть? – забеспокоилась Ирина.

Трудно сказать, на сколько хватит этого огня, а остаться втемноте не хотелось бы.

- Есть. Чуть дальше по дороге.

- А ты откуда знаешь? – с подозрением спросил мальчик. – Тыздесь бывала? С кем? Зачем?

Девочка промолчала.

- Говори, - приказал брат.

- Мы с мамой…

- С матерью здесь были? Зачем?

Девочка опустила голову.

- Ты врёшь, - в голосе мальчика зазвучало облегчение.

Но Вела здесь бывала, это ясно.

- Юма, я не вру. Но и сказать не могу. Это не моя тайна.

Его зовут Юма, поняла Ирина.

- А чья?

- Мамина…

- У матери не было тайн от меня.

Казалось, дети забыли про Ирину. Или она им представляласьне стоящей внимания. И женщину это пока устраивало. Она пыталась разобраться,что происходит.

- Если ты сейчас мне всё не расскажешь, я вернусь назад. Ипусть меня сожрут медведи. Это будет твоя вина!

- Не ходи, - девочка всхлипнула и схватила брата за руку.

Но тот с силой вырвался.

- И пусть меня сожрут медведи… Они ведь пришли за мной. Лупасказал, что обманули. Теперь ты меня обманываешь!

Девочка заплакала. Ирина хотела уже вмешаться. Но, кажется,Вела решилась.

- Это была наша с мамой тайна… Мы с ней ходили… к однойтёте… и девочке…

- Что за чушь? К какой тёте? Зачем матери ходить поподземелью, если она может к любой тёте пойти по улице?

- Нет, не может. К этой не может… Потому что… она… Эта тётяне из нашего племени…

- Как это? А из какого?

Вела опять замолчала.

- Кроме нас в городе никого нет… Вот чистые появились. Но ихне было, когда мать была жива. Не к медведям же она ходила?

Тишина… длилась и длилась. И это молчание было ответом.

- К медведям? – ахнул Юма.

- Да… К маминой сестре.

- Не ври… - но в голосе мальчика уже не было уверенности.- Как может сестра матери бытьмедведицей?

- У нашей бабушки родились сразу две девочки. Одна – нашамама, другая… с коричневыми глазами.

- Так не бывает.

- Бывает. Мама сказала, что это значит, что когда-то, можетбыть, давным-давно волки и медведи были вместе. И эта отметка – память о техвременах. Так мама сказала. А она никогда меня не обманывала.

- И где эта?.. Которая с коричневыми глазами?

- Старый Тала… Я не знаю. Тала отнёс её в племя медведей. Онзнал одну старуху. Когда-то спас её… случайно. Не сразу разобрал, что онамедведица. А потом… оставил её, не стал убивать. Она живёт на отшибе, сама посебе. И он ей принёс эту девочку с коричневыми глазами. Потом она стала тётей,ну, выросла. Я её знаю. Она совсем-совсем как мама. Только глаза другие. А всёостальное – точь-в-точь. И у неё теперь дочка Шатта. И я с ней дружу… Дружилараньше. Когда мама была жива.

- Так Тала тоже знал?

- И Тала, и Лупа знает. Лупа же его сын. Он нам тожепомогал.

Теперь Юма замолчал. Думал… Вела терпеливо ждала.

- И куда ведёт эта дорога?

- О-о, - оживилась девочка. – Идти по ней долго-долго. Апотом впереди будет свет, это значит, выход. И там уже заканчивается город. Тамречка и кусты. Там красиво.

- Пошли…

Идти пришлось действительно долго.

Факел сносно освещал бетонные стены, но под ногами былотемно, так что спотыкаться приходилось часто.

Ирина поглядывала по сторонам, пытаясь определить, что этоза подземелье. Временами оно расширялось до невидимых краёв, иногда становилосьтесным. Кое-где на стенах сохранились жалкие остатки плитки. Потом онаспоткнулась о ржавый рельс и окончательно решила, что это бывшее метро.

Конечно, будь её воля, она бы ни за что не спустилась сюда. Страшнопредставить, какие громады нависают над головой, и на каких остатках арматурыони держатся. Но Ирина забыла, когда в последний раз действовала,руководствуясь своими желаниями.