На исходе земных дорог

Дыра расширилась, стала размером с кулак. Ага, этоспециальное отверстие для воздуха. Заботливые. Значит, его смерть не входит вих ближайшие планы. Тогда что они задумали?

Снова побежали. Ладно, теперь надо действовать осторожно, непривлекая внимания этих дур.

Никита стал проталкивать тяжёлый ботинок в дыру. Этонаиболее слабое место, здесь его шанс.

Ботинок слишком широкий. Но надо давить. Вода камень точит,неужели армейские берцы не одолеют шкуру?

Неожиданно помогли сами безмозглые. Они, похоже, полезливверх. Это было недоброе предзнаменование, но его перевернули в удобноеположение - ногами вниз. Теперь давить на дыру помогал собственный вес.

Никита не услышал, скорее почувствовал треск раздираемогоматериала. Чуть ослабил давление. Бабы тянули его всё выше, и не хотелось бы вывалитьсяиз мешка в свободное падение. Когда-то же они должны остановиться.

Но не остановились. Забравшись на значительную высоту, потопалитеперь уже в горизонтальном направлении. Как это понимать? Эх, была не была.

Никита с огромным усилием надавил на шкуру, та затрещала,рванула солнечным светом, и он выскочил из неё, кувыркаясь в сторону, подальшеот баб. Но подняться не успел. Не потому, что мешал гипс, а потому, что щуплые,но вёрткие мартышки, набросились на него, как злые собаки.

Никита бился… Синяков он поставил немало. Может, не разсломал попавшие под злой кулак рёбра и хрупкие носы.

Но и Никите досталось. Тётки пыхтели, кусались, взвизгивали,били кулаками и острыми локтями. Получали сами, дубасили Никиту. И всё почтимолча, почти в тишине. Только пыхтение, звон затрещин и звуки реакций на этизатрещины доносились из кучи человеческих тел.

Закончилось новым пленением. На этот раз Никиту связали порукам и ногам верёвками, тонкими ветками, полосами той шкуры, которую онразорвал, и спелёнатого, словно гусеницу, потащили дальше.

Теперь у Никиты появилась возможность посмотреть вокруг.

А вокруг были… улочки и тропинки. Только не по земле, а взелёных кронах высоких деревьев. И эти улочки и тропинки, широкие и узкие, былисделаны из досок, скреплённых между собой верёвками. Все эти подвесные мостыкачались от движения, но бабам, по всей видимости, было привычно. Никита боялсяпосмотреть вниз. По сторонам же виднелись домики. Оттуда выглядывали любопытныеморды.

Впереди улочка расширилась до площадки приличного размера. Адальше был… Этому жилищу и не сразу дашь название. Наверное, дом. Довольносимпатичный и большой. Кто тут у них живёт? Главный?

Две бабы караулили у широких дверей. Никиту нацелили головойпрямо туда. Перед тем, как разбить макушку, двери распахнулись, и он попалвнутрь. Его бросили на пол и ушли. Стало легче. Чтобы не произошло дальше,отвратительные, пыхтящие топотухи испарились.

Никита повертел головой. Пол деревянный, выскобленный дожелтизны. Стены, сплетены из гибкого материала, широкое окно, в котороезаглядывали зелёные ветки. Стул, стол, шкуры. Хозяин постарался, чтобы здесьбыло уютно.

Но долго радоваться отсутствию неприятных для него местныхжительниц не пришлось. Вскоре заявились ещё две. Они что-то завозились у егоног. Никита попытался отбрыкнуться, но не получилось.

- Что вам надо?

В голосе у Никиты было слишком много ненависти. Может,поэтому ему не ответили. А может, по другой причине. Никита почувствовал нащиколотке тяжесть холодного металла, и вскоре вокруг его ноги защёлкнуласьцепь. Приехали.

Женщины быстро прошмыгнули вдоль его тела, развязывая всепуты. Тут уж Никита потерпел. Потом они исчезли за дверью.

Никита сел. На ноге цепь. Тяжёлая и длинная. Тянется к толстомустволу какого-то дерева. Он же угол комнаты. Что дальше?

А дальше парень почувствовал чьё-то присутствие. Резкообернулся…

В глазах мелькнуло изумление. Такого он не ожидал.

Глава 96

Жора в своей жизни дрался не раз. Ну, детство лучше непринимать во внимание, кто в детстве не дрался? Жора дрался уже будучивзрослым. В основном, по пьяни.

Но тогда было другое. Тогда ясно виделась обида, и он, какмог, отстаивал справедливость. Правда, на трезвую голову, обида частостановилась сомнительной. А справедливость какая-то кособокая. С другой,противной, стороны, она, может, вовсе и не справедливость. Но в момент драки онвсегда ощущал свою правоту. Это и придавало ему мотивацию и стойкость.

А как тут драться? Ему что эти, что те были одинаковоприятны. Да и выглядели они похоже. Цвет глаз издалека был незаметен.Отличались же лишь шкурами на теле. У этих серые, у тех – коричневые. Зато подногами и на стенах, очевидно, наоборот.

Поэтому он долго стоял у двери, прислонившись к косяку, ипросто наблюдал.

Со стороны и на трезвую голову – впечатляло, но в неприятномсмысле. Может, как раз потому, что смысла не понимал.

Когда бойня удалилась в конец улицы, он лишь равнодушноотвернулся. Теперь толком ничего не видать, нечего и всматриваться. Поглядел вдругой конец. И вовремя. Это и спасло ему жизнь.

Несколько человек из медвежьего племени на ходу целились излуков и бежали к нему. Жора нырнул за косяк, и деревянный столб принял на себя сразунесколько стрел.

И только теперь Жора почувствовал, как зачесались у негоруки. Несправедливо, когда в тебя целятся и пытаются убить.

Лупа, убегая на бой, всучил ему арбалет и показал, как имработать. Настало время потренироваться.

Позиция у него была удобной, он мог целиться из небольшогоотверстия в стене, оставаясь почти в безопасности. Отсюда и пустил первуюстрелу. Противник, в полном составе, лёг. Противник не мог знать, что Жора -стрелок из арбалета почти такой же искусный, как игрок на фортепиано.

Но совсем скоро у Жоры стало что-то получаться. Нет,противник по-прежнему оставался цел и невредим, но Жорины стрелы стали падатькучнее.

Те поняли, что лежать им невыгодно, поползли в стороны,притаились за развалинами, временами посылая ответные стрелы в Жорин косяк.

- И где мой автомат? – отправил Жора досадливый вопрос в никуда.

Автомат от этого не появился.

- Ладно. Будем совершенствоваться в разном оружии, - Жораиногда мог удивить красивой фразой и слушателей, и себя. От бабки - учительницыдосталось. Та с ним в детстве все нервы вытрепала, думала отличника сделать нарадость себе. Потом отстала, на радость маленькому Жорику.

Перестрелка продолжалась долго. Жора даже забеспокоился –стрелы закончатся, а противник нет. Но тут стал замечать, что и те мажут.Дверной косяк и саму дверь перестали замечать, а стреляли куда-то вдоль улицы.И в ответ получали оттуда же. Подмога, догадался Жора и выдохнул с облегчением.

Подмога была малочисленна, всего лишь Лупа. Он ворвался сощитом, побитой головой и бешено вращающимися глазами:

- Ещё идут!

Жора и сам видел подкрепление. Человек двадцать в медвежьихшкурах пробирались к своим.

- За детьми прутся. Давно пацана хотят сцапать. Специальнонас отвлекли. Мы с тобой, Георгий, остались вдвоём. Держись, я сейчас.

Держись! А как? Только хотел спросить про своё оружие, аЛупы уже и след простыл. Жора непослушными пальцами взял очередную стрелу. Былопонятно, что медведи рано или поздно разберутся, что стрелок здесь неважный, иего можно взять голыми руками, пока он перезаряжает арбалет.

Но Лупа вскоре вернулся ещё с одним оружием, и делодвинулось веселее. Теперь Жора перезаряжал и подавал, а Лупа стрелял ирассказывал.

- Твоя баба ушла с детьми. Есть местечко… Одна лишь девчонказнает дорогу… Ну и я... Теперь с Валком придётся объясняться…

Не пришлось.

Но пока ни Лупа, ни Жора об этом не знали. Жора вообще неочень понимал, о чём бубнит его боевой товарищ. Понял лишь, что Ирина вбезопасности. Уже хорошо.

Глава 97

Медведей гнали до их берлог. А потом, по дороге домой, волкитак радостно орали, что ни у кого не осталось сомнений, победа на этот раз засерыми.

Жорины противники дрогнули – побежали. Обрадованный Лупавыскочил с арбалетом на улицу и стал стрелять в бурые спины. Теперь попасть вних было гораздо проще. Вот он и воспользовался. А может, его подзадорил духпобеды, который разносился от приближающейся толпы. Но в любом случае, этооказалось трагической ошибкой. Не все медведи побежали. Двое всё ещё были взасаде. И пока Лупа бил по бегущим, две стрелы летели ему в грудь.

Ранение после победы – обидное. Тем более тяжёлое…

Потом Жора сильно рисковал, когда выскочил из своегоукрытия, когда тянул окровавленного Лупу, когда стрелы одна за другойпросвистели над ухом. Когда одна их них жёстко черканула лоб. Получается, самподставил себя под удар. Но по-другому было нельзя. Боевых товарищей небросают.

- Ты как? – спросил Лупа уже в укрытии, когда увидел залитоекровью лицо Жоры.

- Нормально. Царапина. Видимо, сосуд задет.

- А я, походу, отвоевался.

Жора был далеко не медик, но и он видел, что Лупа в тяжёломсостоянии. Врать не стал, промолчал.

- Наши орут, - чуть улыбнулся Лупа. – Слышишь? Жаль, что я сними больше не буду…

Жора посмотрел на лужу крови. Разве у человека её так много?

- Мне надо сказать… Никто не знает… Вела… особая… Передайей, что карта в девятом волке… Повтори…

- Передать Веле, что карта в девятом волке, - Жора хотелспросить, кто такая Вела. И как считать волков, чтобы найти девятого. Носпрашивать уже было не у кого.

Вечером праздновали победу.

Жора болтался без дела. После битвы его стали считать своим,и никто не думал его сторожить. Он бы ушёл из города, он и уйдёт отсюда, покрайней мере, надеялся на это, но только после того, как найдёт Ирину.

Она как сквозь землю провалилась. И спросить не у кого.

«Какая Ирина?», «С какими детьми?», «Пойдём лучше с намиотмечать». Вот и всё, что ему ответили. Это в лучшем случае. В худшем – ушизаворачивались. Потому что некоторые волки к вечеру нажрались, как свиньи.

Стемнело. Жора завернул на очередной огонёк и шум. Куда-тоже надо идти?

Заведение напоминало средневековую таверну. Что-то похожееон видел в кино. Живой огонь. Сверху вертятся огромные куски мяса. Длинныедеревянные столы, здоровые деревянные кружки. Хохот, ругань и крикливыерассказы о недавних подвигах.

Жора сел за стол на свободное место. На него посматривали,но не лезли с разговорами. Здоровый мужик напротив оторвал свой взгляд откружки, спросил хмуро:

- Это ты был сегодня с Лупой?

- Я.

Тот встал. Жора проводил его взглядом – что бы это значило?

- Я Коготь, - мужик вернулся и с треском поставил передЖорой кружку с мутной вонючей бурдой. – Это тебе.

У Жоры кадык заходил.

Такое непроизвольное глотательное движение он у себя заметилтолько в этом мире. Как только он вспоминал о выпивке, он глотал. Слюни иливоздух – за этим не наблюдал. Но глоток этот говорил ему о том, что оналкоголик.

В прошлом такие глотки он не замечал. Возможно, их не былововсе. Потому что в прошлой жизни он по выпивке не успевал соскучиться.

Жора поднял взгляд на Когтя... Нормальный мужик. Кивнул.Уставился в пойло. Бражка. Судя по всеобщему буйству, крепкая.

Взялся за удобную ручку. Сжал кулак. Эх… Сейчас станетлегче. Сейчас родимое тепло заполнит все сосуды, ударит по ногам и зажжёт огоньв груди.

Здесь можно жить… С волками. Они нормальные. С крепкойбражкой можно жить где угодно и с кем угодно.

На мгновение мелькнуло лицо Маруси. Прямо в блестящем кругувонючей жидкости.

«Прости меня, Маруся. С тобой можно было жить и без водки.Поздно я понял это».

А потом вспомнилось, как невыносимо болело на следующийдень. Прямо в том месте, в центре груди, где накануне водка разжигала уютныйкостёр. Болело не физической болью. Даже и не поймёшь… Там и органа-то и небыло, чтобы так болеть. Потом понял - душа болела. Невыносимо. Потому исогласился лечь в ячейку, что эту боль не было никаких сил терпеть. Теперь всёсначала. Теперь всё сначала?

А как же Ирина?

Ну, Ирину он сегодня уже не найдёт. Вот завтра с утра иначнёт поиски.

«Завтра с утра ты будешь опохмеляться!»

…С крепкой бражкой можно жить где угодно и с кем угодно,только недолго.

Жора поставил кружку.

- Нет, Коготь. Свою цистерну я уже выпил.

Встал. И качаясь, словно пьяный, пошёл прочь.

Глава 98

Как только Жора отодвинул от себя бражку и встал из-застола, сомнения тысячами ядовитых иголок вонзились в сердце. И тяжёлыми гирямивцепились в ноги, замедляя шаг.

«Выпей. Тебе станет легче! Вспомни, как хорошо бывало! Тызаслужил… Куда ты, дурак? В этом городе, да и в целом мире, можно выжить толькосо спиртным. Только с ним тебе будет хорошо…».

Но он заставил себя вспомнить… Бабуля… Анютка… БеременнаяИрина… Больная Мара… Беззащитный Димон… Лёша, который при живых родителях россиротой… А им от чего станет хорошо?

И Жора шёл…

В дверях таверны столкнулся с взволнованным Серым.

- Я тебя ищу, - вместо приветствия схватил тот Жору заплечо.

- Зачем?

- Пойдём, Валк зовёт.

Трезвое лицо Серого среди пьяных мужиков, как глоток свежеговоздуха. И Жора только теперь немного пришёл в себя.

- Пошли.

Ирина, - подумал он. Нашлась, значит. Теперь можно валитьотсюда к своим. Те, наверное, волнуются, куда они подевались.

Жора ускорил и без того быстрый шаг…

Нет, Ирина не нашлась. Более того, Валк сам хотел выяснить,где она.

- Не знаю, - Жора растеряно пожал плечами.

Валк сидел в той же комнате, что и днём, но теперь здесьбыло безлюдно. Лишь Серый стоял, прислонившись плечом к стене.

- Что знаешь?