Бывший муж. Я все еще люблю тебя

— Знаешь, мам, — младший сын Паша хмурится, — ты бы могла хотя бы нам сказать, что продаешь дом. Лучше бы уж кто-то из нас его выкупил у тебя.

Да, я могла этот дом отдать кому-нибудь из сыновей. Это было бы правильно, ведь у моих мальчиков была привязанность к “бетону и кирпичам” и к земле, но… я тогда думала только о себе.

— Да, мне тоже было так жалко ваш дом, — вздыхает жена Олега Марина.

— Да мы все тогда знатно прибалдели, — Илья хмурится на отца, — а я, кстати, пытался тогда дом выкупить обратно, а меня отбрили. Жестко.

— Ты мне этого не говорил, — я тоже хмурюсь.

— А ты нам о продаже ничего не сказала, — напряженно парирует Олег.

Ну да.

Как глупо я сейчас прозвучала. Чего я ждала от сыновей, когда сама многое от них скрывала и скрываю?

Вот он итог моих игр в сильную и независимую.

Если в матери нет искренности, то и в детях ее не стоит искать. Это закон обмена энергиями, и сегодня я за общим столом “призналась” им, что наши прогулки и пикники у пруда меня тяготили.

Взрастила в них еще один росток разочарования, но оправдываться я не стану.

Поздно для оправданий и для честности.

— С домом-то все понятно, — Вика пытается разрядить обстановку улыбками и примиряющим голоском. — А у вас какие новости? — переводит любопытный взгляд на меня. — У тебя? Столько болтаем, а ты так ничего не рассказала о себе. Что у тебя нового? — ее блеск в глазах и прищур мне не нравится.

— Да нечего рассказывать, — я сдержанно вздыхаю.

— Может быть, появился какой-нибудь интересный мужчина? — хихикает Вика. — Неужели такая красавица и одна? Не поверю.

22

Над столом пролетает оса. Жужжит, планирует на фруктовую нарезку, но жена Ильи Оксана отгоняет ее взмахом тканевой салфетки.

В стороне визжат дети, прохладный ветерок доносит запах сладкой ваты и свежей влажной травы.

Время замедляется.

Все ждут моего ответа.

Есть ли у меня кто-то?

Какой глупый и оскорбительный вопрос.

Я пыталась найти новые отношения и новую любовь, которая закружит голову.

Сайты, случайные знакомства на публичных мероприятиях, пересечения с мужчинами по рабочим вопросам…

Я, правда, пыталась, но в итоге мне было скучно с каждым из этих мужчин даже в разговорах.

Они были во мне заинтересованы, а я на свиданиях скучала и с холодной головой анализировала каждого из кандидата.

Все они старались меня впечатлить и очаровать с разными целями.

Другие хотели присосаться к моему благополучию.

Третьи искали новую мамочку после разводов, и кто-то даже в открытую говорил: “Я ищу женщину, чтобы обо мне она заботилась”.

Четвертые ждали, что я сразу раздвину ноги, ведь вариантов у меня не так много. Что же я такая привереда? Плати за такси и вези к себе с восторгом от того, что кто-то захотел тебе присунуть свой золотой огурец в твою поношенную и потертую пилотку.

В молодости нормальных мужчин не так просто найти, а после сорока пяти — это невозможно.

Хорошие и стабильные мужики женаты, а джентельмены, кто оказался в таком возрасте одинокими, те еще придурки, и на женщин ровесниц смотрят снисходительно.

Старые мы для этих мачо, и на свиданки с теткой около пятидесяти они решаются лишь тогда, когда других вариантов нет. И то, потом сидят перед тобой такие чванливые, будто облагодетельствовали несчастную отчаявшуюся старушку.

Противно.

Каждый раз мне было скучно и противно, и я поняла, что не хочу тратить свою жизнь на то, чтобы перебирать мужиков в поисках того самого принца, который заставит забыть Константина.

Надо быть реалисткой.

Я могу почитать глупые романчики, как на голову возрастной разведенки упал удивительный во всех смыслах миллиардер-вдовец, но ждать этого в жизни — то же самое, что верить в драконов.

В пятьдесят лет я скорее увижу дракона в небе, чем столкнусь с богатым, красивым, щедрым, честным и одиноким мужиком, который почему-то обратит внимание не на молодую фертильную девушку, а на меня.

Статусный одинокий мужчина проигнорирует кучу молодых и шикарных женщин с подтянутыми телами, сочными попками, свежими лицами и влюбится в пятидесятилетку? Он отринет возможность завести полноценную семью и желание родить новых детей? Серьезно?

Такая сказка похлеще любой Золушки, а я больше не верю в сказки, потому что мой принц женился на другой и родил дочку.

Я пыталась, но я увидела в глазах мужчин самодовольство, меркантильный интерес, снисхождение и даже насмешку.

Какой бы ухоженной женщина ни была в пятьдесят, она все равно будет для мужчины на рынке невест даже не вторым сортом, а третьим, поэтому общение с мужским полом для меня было полно унижения и отвращения к их эгоизму, высокомерию и меркантильности.

И что мне ответить на вопрос Вики?

— Я думаю, что если бы был кто-то серьезный у мамы, — говорит младший сын Паша, — то этот мужчина сидел бы за этим столом, — переводит на меня взгляд, — верно, мам? Уж это ты бы не стало скрывать?

— Обычно женщины скрывают всяких странных личностей, — вздыхает жена Олега Марина и с хрустом кусает дольку яблока. — Моя тетка после смерти мужа связалась с игроманом, о котором мы узнали лишь тогда, когда она без квартиры осталась.

— Мила никогда не была глупой женщиной, чтобы связываться с сомнительными личностями, — уверенно заявляет Константин, решив встать на мою защиту.

Только мне тошно от его слов, потому что рядом со мной не сидит крутой миллиардер с белозубой хищной улыбкой, властным взглядом и сильными мускулистыми руками.

Я — одна.

— Нам не нужен абы какой мужичок, — хмыкает жена Паши Настя. — Может, — наивно смотрит на Константина, — у вас среди знакомых есть свободные перспективные мужчины для Милы?

Илья от неожиданности кашляет и делает несколько глотков воды.

— А что? — Настя не унимается. — Сейчас такой мир, что надо знакомиться только по рекомендациям…

— Бывшего мужа? — заканчиваю я и беззаботно смеюсь.

Спасибо, Настюш. Пусть ты и сама не поняла, но сыграла мне на руку. Я все сведу в шутку, игривую насмешку над отношениями с мужчинами.

— А что? — разворачиваюсь к удивленному Косте, который с небольшой растерянностью вскидывает бровь. — Ты крутишься в высшей лиге, и уж точно разбираешься в людях, кто козел, а за кого можно бывшую жену выдать по личным рекомендациям.

23

Костя на мои слова, чтобы он подыскал мне жениха среди “своих” лишь посмеялся с мужским снисхождением и заявил:

— Выгодно выдать замуж бывшую жену? Это уже новый уровень династических браков, — в его голосе я не услышала возмущения или ревности. — Только одна проблемка, все мужчины в моем окружении женаты. Пока никого не знаю, кто срочно ищет жену, но… любовь, Мила, должна тебя найти сама.

Я все же надеялась на его ревность.

Или хотя бы на то, что он оскорбится, но он не видит во мне женщину.

Я — родственница. И только.

После разговоры за столом вновь свернули на легкие темы, в которых мало смысла, но много смеха, шуток и пустоты.

Плотный обед плавно перетек в чаепитие, а затем последовали игры с детьми на свежем воздухе.

Я отстранилась от веселья, будто часть души отключила, и я глубоко не вникала в громкие забавы, и я даже не вспомню сейчас, за кем я бегала в догонялках, кого щекотала и с кем удирала от жуткой пчелы и нянек.

Игры с детками смазались в мутные пятна, из которых я выныриваю в реальность у малой гостиной в правом крыле дома.

Провожу ладонями по щекам.

Мы играли в прятки, и невестка Марина нашла меня первой за портьерой под главной парадной лестницей за мраморной статуей танцовщицы.

— Нашла! — засмеялась она и вытянула меня из укрытия. — Мила, вы даже не старались хорошо спрятаться!

А я правда не старалась. Я хотела, чтобы меня нашли первой, ведь тогда я потом могу передохнуть в тихом одиночестве и собраться с мыслями.

Прохожу в малую гостиную. Прикрываю за собой двери и сажусь на софу.

Вряд ли сюда кто-то заглянет. Это то место в доме сына, которое “не пользуется популярностью”, будто оно заколдованное.

Эту маленькую гостиную в нежных бежевых цветах почему-то всегда игнорируют, и я могу посидеть в тишине, пока Марина ищет остальных.

Едва слышно скрипят петли дверей. Секундная пауза, и следует вопрос:

— И тебя уже нашли?

Это Костя.

Проклятье. Это уже несмешно.

— Да, — отвечаю я. — Нашли.

Он улыбается и неторопливым бесшумным шагом, как хищник, двигается в мою сторону:

— Тогда вместе отдохнем в тишине.

Я молчу, потому что у меня слов нет. Я хотела тишины, покоя, уединения, а получила Костю.

Он садится напротив меня в глубокое кресло и расслабленно откидывается назад, а затем деловито и по-хозяйски закидывает ноги на низкий столик:

— Это был мой хитрый план, чтобы меня нашли первым.

— И мой, — вздыхаю я.

— Мы одинаково мыслим, — смеется.

Замолкает, и я не знаю, что ему ответить. Неловкость нарастает, и у меня почти не осталось сил играть легкую и беспечную женщину, которая много смеется, шутит и острит.

— Что за проблемы у мальчиков? — спрашивает Костя, выждав несколько секунд.

Я теряюсь от его вопроса, в котором слышу серьезную и мрачную обеспокоенность, но мне нечего ему ответить, ведь со мной никто не делился проблемами и не рассказывал о сложностях.

— Я не знаю, — сдавленно отвечаю я и почему-то чувствую перед Костей какую-то нелогичную вину.

Он хмурится:

— Есть предположения, чем они меня удивят.

А я без понятия, и лишь пожимаю плечами. Костя хмурится сильнее, будто пытается просканировать мои мысли.

Опять молчание. Я хочу сбежать, потому что чую неладное. Костя не улыбается, не смеется и его обеспокоенность во взгляде темнеет до подозрительного опасения

— У тебя с мальчиками какое-то напряжение, да? — постукивает пальцами по подлокотнику. — Что-то случилось?

— Почему ты спрашиваешь? — глухо отзываюсь я.

— Потому что я это почувствовал, — серьезно говорит он, — парни как-то отдалились от тебя. И да… Они говорят о проблемах, а ты, оказывается, не в курсе.

Мне нечего возразить.

Мне самой неприятно, что о проблемах в жизни сыновей я узнала лишь тогда, когда Костя вернулся.

— Поэтому я спрашиваю. У вас что-то случилось? — Костя не отводит пристального взгляда. — Они раньше всегда тебе первой говорили о своих косяках, и только потом я узнавал обо всем. Вы явно отдалились друг от друга.

— Поговори об этом с мальчиками, — устало заявляю я, — а мне нечего сказать.

— Поговорю, Мила, — Костя кивает. — Я серьезно обеспокоен.

24

От Кости меня спас звонок телефона. Помощница объявилась. О, как же я была благодарна за то, что я могла сбежать под благовидным предлогом от бывшего мужа.

Я вежливо извинилась перед Костей и слабо улыбнулась:

— Мне надо ответить.

Он кивнул:

— Конечно.

Я вышла из гостиной и приняла звонок. Помощница торопливо отчитывалась за платья, которые забрала из химчистки, и за сантехников, которые, сволочи такие, испортили стены.

Я не заметила, как поднялась на второй этаж и прошла к библиотеке.

Я застываю, когда слышу тихие детские всхлипы:

— Мамочка, прости… прости… я не хотела…

Я испуганно прижимаю телефон к груди, вслушиваясь в интонации испуга, дикой вины и детского отчаяния.

Аж дрожь по плечам и спине бежит, а на руках приподнимаются волосы от озноба.

Я узнаю Сеню.

— С тобой всегда так, — шипит с холодным раздражением голос Вики.

— Я просто играла, — шепчет Сеня в безуспешных попытках остановить отчаянные всхлипы. — Мамочка… Не ругайся…

— Ты такая неуклюжая, — отвечает Вика, и ее раздражение нарастает. — Вечно все ломаешь, разбиваешь. Эту чужая ваза, Сеня!

Ваза?

Я хмурюсь.

Она отчитывает Сеню за разбитую вазу? Господи, да тут каждый день что-то бьется и ломается детками, и наша семья никогда не устраивала трагедию из-за этого.

Это жизнь.

— Что я скажу дяде Илье, а? — Вика продолжает цедить каждое слово с неприязнью. — Почему ты всегда вынуждаешь всегда оправдываться за тебя? За твое поведение? Почему ты меня позоришь?

Я должна войти и остановить Вику, но я не могу пошевелиться.

— Мамочка, но… я хорошо себя вела… Как ты и просила… Хорошо, — громкий всхлип, от которого у меня сжимается сердце. — Я просто играла… Я хотела спрятаться… Я…

— Прекрати ныть! — шепотом рявкает Вика. — Вытри сопли! Ну ка… А теперь улыбайся… Кому сказала… Успокойся. Да сколько можно, Сеня?

— Милена, алло?! Вы меня слышите?! — обеспокоенно и громко спрашивает помощница в динамике.

Но ее услышала не только я, но и Вика, потому что в библиотеке воцаряется напряженная тишина.

Я сбрасываю звонок.

— Мамочка? — шепчет Сеня.

Она уже не плачет, но голосок дрожит еще большим испугом чем прежде.

Я отступаю от дверей библиотеки, в тот самый момент, когда в коридоре появляется Костя.

— Ты только не думай, что я тебя преследую, — смеется он, когда видит меня.

Я загнанно оглядываюсь, а из библиотеки с Сеней на руках выходит улыбчивая Вика.

— А вот и папа, — на лице ни морщинки гнева, а глаза сияют нежностью и добротой. Заглядывает в заплаканное лицо дочки, — не плачь, милая. Это всего лишь ваза.

Что, мать вашу, тут происходит?!

Я схожу с ума?

Я только что слышала чистую женскую злобу и ненависть.

Или мне показалось? Послышалось?

Ведь материнская любовь не знает такой злости к беззащитному ребенку.

— Папа… — Сеня тянет ручки к Косте, который даже не подозревает о том, что было в библиотеке, — папа… — опять всхлипывает, — не хотела…

— Тише-тише, милая, — воркует Вика и передает Сеню в руки обеспокоенному Косте.

Когда он отвлекается на дочь, Вика кидает на меня беглый оценивающий взгляд. Очень быстрый и острый, как скальпель.

— Ты чего? — ласково проговаривает Костя Сеня, смахивая с ее щечек слезы.

— Наверное, устала, — вздыхает Вика и приобнимает его. Уводит к лестнице, — перенапряжение. Мы после самолета даже не отдохнули толком.

— Устала? — спрашивает Костя.

Сеня в слезах кивает и утыкается лицом в его плечо.

— Может, нам пора? — Вика играет очередную улыбку, в которой проскальзывает неловкость, вина и усталость. — Я тоже чуток утомилась.

Костя уже у лестницы, и на секунду Сеня поднимает взгляд. Я дышать не могу. Мне больно. Мне страшно. Мне тошно.

Я должна Костю окликнуть, остановить его и все рассказать, но… поверит ли? И разве это мое дело?

Сеня несмело поднимает ладошку, прощаясь со мной, и я сглатываю ком боли и вины перед маленькой девочкой.

— Костя… — сдавленно и сипло шепчу я.

25

— Да, Мила? — недоуменно оглядывается Костя.

Что говорят отцам, когда их жены сливают агрессию на детей? И как об этом говорят? К тому же я сейчас не уверена в том, что слышала, ведь Вика опять улыбается, а в ее глазах светится теплая нежность.

— Костя, меня кое-что беспокоит…

— Тетя Мила злится, что я разбила вазу, — бубнит в шею Кости Сеня и затем накрывает ладошками заплаканное лицо, — я не хотела…

Я аж задыхаюсь под волной боли за испуганную детскую душу:

— Нет, Сеня, я не об этом…

— Все в порядке, сладкая, — воркует Вика, а затем с улыбкой заглядывает в лицо Кости, — день какой-то бесконечный.

Мастерски отвлекает его от меня, и моя уверенность в том, что Костя поймет мое беспокойство и поверит, тает с каждой секундой.

Ситуация очень непростая. Я бы сказала скользкая и щекотливая. Слово бывшей нелюбимой жены против нынешней обожаемой жены.

Да и что я скажу? Что?

Я окликнула Костю и не подумала, как заявить о том, что маленькую Сеню обижает мама.

Так и сказать? Но у меня никаких доказательств, а мои возмущенные речи ничего не стоят.

Я — никто для Кости. И для его семьи. Но… я не буду молчать. Пусть буду дурой. Пусть мне скажут, чтобы я не лезла в чужую семью. Пусть скажут, что я оболгала милую добрую Вику в желании ее поставить из-за ревности. Пусть!

Даже если Костя не поверит, усомниться в моей правде, она будет озвучена, потому что сейчас молчание будет преступлением.

Когда я набираю в легкие воздух, в глазах Вики пробегает темная тень. Она понимает, что я решилась быть дурой.

Не в первый раз, боже мой.

— Вот вы где, — слышу среднего сына Олега. — Маму не видели? Мы ее потеряли.

— Она тут с нами! — подает голосок Вика.

— Бабуля! Бабуля! — кричит внучка Аня, доча Олега. — Я тебя потеряла! Бабуля!

Вылетает со стороны лестницы в коридор и бежит ко мне с каким-то камнем в руках:

— Бабуля, смотри! — дикий восторг в глазах. — Камень на черепашку похож!

Чуть не врезается в меня, протягивает камень, и Костя с Викой теряют ко мне интерес. Только Сеня на руках папы оживает. Ей хочется посмотреть на камень-черепашку, и я обыгрываю эту ситуацию в своих интересах.

Никогда недооценивайте бывших жен. Никогда. Если я могла столько лет играть нелюбовь и даже холодное равнодушие, то и сейчас найду, как быть.

Я не позволю сейчас Вике увести Костю.

Если она сейчас это сделает, то он потом мне точно не поверит.

— Бабуля! Камень!

— В нашей коллекции новый камень, — вздыхает Олег в стороне.

— Ты тоже собирал камни в ее возрасте, — заявляет Костя. — Целый склад камней под кроватью был… Илью не видел. Мы устали…

— Какой красивый камень, — наклоняюсь к Ане и улыбаюсь, — и, правда, похож черепашку… Не хочешь показать Сене?

Сеня на руках Кости от восторга аж рот открывает. Она уже забыла о разбитой вазе, о маминых словах, о слезах и страхе. Она хочет к Ане, которая нашла интересный камень.

— Сеня! — взвизгивает Аня и кидается в сторону Кости, который оборачивается. — Деда! Деда! Камень! Сеня! Я хочу показать Сене черепашку! Деда, смотри! Сеня, смотри!

— Папа, — шепчет Есения и хочет сползти с рук Кости, — хочу посмотреть… Пусти…

— Да вас подставили, — охает Олег и смеется.

Он не понимает моей игры. Да и кто поймет, кроме Вики, которая теряется под визгами детей, смехом Олега и моим спокойным взглядом.

Я не паникую.

Я могу и умею держать эмоции в себе.

Костя спускает с рук оживленную Сеню, которая тут выхватывает из рук восторженной Ани камень и широко распахивает глаза:

— Анютка, вот это да… — секунда удивленного молчания, глубокий вдох и решительное желание, — я тоже хочу камень!

— Пошли искать! — Аня неуклюже тащит Сеню за собой. — Я знаю где искать красивые камни!

— Милая, мы же хотели уехать, — ласково охает вслед Вика, а после смотрит на Костю, — я устала… — она ждет, что Костя остановит дочь. — Я валюсь с ног.

Это ты зря.

— Олежа, отведи Вику в гостевую спальню, — подхожу к Косте с вежливой и мирной улыбкой. — Пусть вздремнет. Они же сейчас точно будут около часа искать камни. На правах бывшей жены, которая осталась подругой для бывшего мужа, я аккуратно беру Костю под локоть. Заглядываю в его лицо:

— А я тебя украду на минутку.

26

— Пойдем, Вика. Гостевые спальни у Илюхи в другом крыле, — Олег зевает и потягивается, — я бы сам тоже вздремнул, если честно. Все эти дни рождения утомительны.

Но Вика забыла о своей усталости.

— О, у вас какие-то секреты от меня? — она мило и тихо смеется. — Мне стоит начинать ревновать?

На лице Кости полное недоумение.

Пошутила Вика о ревности неудачно.

Даже Олег приподнимает бровь и медленно моргает в растерянности.

Действительно, к кому тут ревновать? Ко мне? Какая глупость!

— А мы идем секретничать? — Костя переводит взгляд на меня.

Мне приходится приподнять лицо, чтобы посмотреть на бывшего мужа, в глазах которого легкое замешательство.

Я держу его под локоть, чувствую тепло его тела, силу и напряжение в руках. На секунду весь мир для меня исчезает кроме Кости.

— Может, маме действительно надо о чем-то поговорить с папой? — предполагает Олег, и я слышу в его голосе сомнение.

— От жены не должно быть секретов.

Поверит ли он мне?

— Нет, мне необязательно наедине с тобой секретничать, — я сдержанно улыбаюсь Косте, — главное, не в присутствии вашей дочери.

Я отпускаю его руку и отступаю.

В глазах Кости вспыхивает беспокойство, когда я упомянула Сеню.

— Мила, — Вика складывает бровки домиком и кусает губы, — ты про то, что я немного вспылила на Сеню?

Перехватывает инициативу.

— Милый, — она прижимает к Косте и заглядывает в его лицо, — я всего-то провела воспитательную беседу с Сеней, чтобы та была аккуратной в чужом доме. Видимо, Мила про это хотела поговорить, — смотрит на меня наивно и открыто, — я понимаю, что можно купить новую вазу, но… в ребенке важно воспитывать осознание ценности каждой вещи. Разве это плохо, Мила?

Если я начну сейчас препираться, нервничать, злиться, то буду выглядеть глупо и неадекватно.

— Это была не воспитательная беседа, Костя, — я игнорирую Вику.

Мне с ней после ее агрессии на трехлетку не о чем говорить.

Она играет наивный испуг милой и растерянной мамы очень хорошо. Я сама почти ей верю, но но сейчас мне не заткнуть сердце, которое вопит о том, что молчать нельзя.

— Ты бы не могла объясниться, Мила? — голос Кости становится резко ледяным и острым.

— Я не думаю, что ты бы одобрил такую беседу, как отец, — пожимаю плечами. — Уж я-то знаю о чем говорю, — теперь я смотрю на Вику с вызовом, — мы воспитали троих сыновей, а они чего только не разбивали.

— Ты сейчас наговариваешь на меня, Мила, — с тихой обидой заявляет Вика.

На мгновение я теряюсь от ее чистого женского возмущения.

— Или ты слишком остро все воспринимаешь, — Вика продолжает играть сбитую с толку мать и жену. — Я бы никогда, — она поднимает взгляд, полный слез на Костю, — никогда бы не посмела обидеть Сеню.

Затем она всхлипывает, прикрывает рот ладонью и отворачивается:

— Я так и знала, что… какая же я дура… вернулись и опять облили грязью…

Шепчет тихо, но четко, чтобы ее причитания были услышаны Костей и мной.

Ловлю себя на мысли, что она теперь затаится, и ее игра в хорошую мать и жену будет еще ярче и убедительнее.

Но значит ли это, что она совсем не будет обижать Сеню? Вряд ли. Она обязательно улучит момент, чтобы унизить дочь, сделать ей больно словами и напомнить, какая она неловкая плакса.

— Я тебя не понимаю, Милена, — Костя хмурится. — Это серьезные обвинения.

— Мне нет смысла лгать, — стою на своем мягко, но упрямо.

— А я вижу смысл, — тихо отзывается Вика и наши взгляды пересекаются, — господи, Мила, ты Сеню-то зачем втягиваешь? Знаешь, ты… сейчас очень напоминаешь свою мать, которая пришла тогда на нашу свадьбу…

Молодец.

Очень выверенный удар. Я, действительно, сейчас выгляжу в глазах Кости как женщина, которая из-за зависти наговаривает гадости и лжет.

— У тебя очаровательная дочка, Костя, — я могу защитить себя сейчас только правдой, — милая, добрая и любопытная девочка. И я выражаю свое беспокойство не как твоя бывшая жена, а как женщина. Как мать.

После я неторопливо шагаю к лестнице и слышу тихий вопрос Вики:

— Костя… Ты должен поверить мне… Она же одинока… Дело именно в этом…

27

— Бабуля! Смотри! — ко мне по дорожке неуклюже бежит Аня, придерживая грязный подол платья, в который набрала камни. — Смотри, сколько нашли!

За ней бежит восторженная Сеня. Тоже несет в подоле камушки. В нескольких шагах от них плывет внимательная няня.

— Бабуля!

Я искала Илью, чтобы вручить ему небольшой и скромный подарок от меня и попрощаться.

Я вымотана. Хочу домой. Хочу завернуться в плед и полежать в тишине, но ко мне бегут две маленькие девочки. Чумазые и радостные.

— Бабуля, смотри!

Аня останавливается передо мной и раскрывает подол. Ее примеру следует и Сеня.

— Ого, — слабо улыбаюсь и с трудом играю интерес к грязным камешкам в подоле платья.

Меня немного подташнивает. Сегодня с Костей в коридоре у библиотеки я впервые за четыре года была с ним откровенной, и вместе с моей правдой о том, что у него родилась очаровательная дочка, треснула моя броня, за которой я прячусь настоящая.

— Выбирай, бабуля, себе, — Аня широко улыбается и переглядывается с Сеней, — мы для всех собрали.

— У всех будет свой камушек.

Аня и Сеня ровесницы. Анечка на три месяца раньше дочери Кости, и я уже вижу, что они подружатся.

Нет, они уже подружились.

Как же они далеки от взрослого мира. Ане и Сене весело. Они собрали кучу красивых камушков, все измазались в грязи и готовы поделиться с другими своей радостью, от которой мне больно.

— Мне тоже подарили камушек, — улыбается в стороне няня. — Пообещали, что волшебный.