Бывший муж. Я все еще люблю тебя

Тут ее взгляд цепляется за белый камешек на столе у органайзера из красного дерева. Секунду на него смотрит и вновь — на меня.

— Это моя дочь, Мила, — твердо говорит она. — И ты меня начинаешь пугать. И ты сама должна обеспокоиться. Наследственность у тебя сомнительная. Может, тебе обратиться к психологу. Я… беспокоюсь за тебя, как… женщина и подруга.

33

Вика опять нанесла очень выверенный и жестокий удар, напомнив мне о моей сестре и маме, с которыми мое общение сошло на нет после их истерике на свадьбе.

Это еще одна моя рана.

Я потеряла мужа и еще двух очень близких людей, которые так и не простили мне того, что я, во-первых, не боролась за Костю, а, во-вторых, что я не оценила их самоотверженности и желания вернуть мне мужа.

Дура я, короче, и меня можно только пожалеть, потому что нет во мне мудрости и женской хитрости.

— Ты опять обиделась? — прерывает мое молчание Вика.

— Нет, — отвечаю и через небольшую паузу продолжаю, — я согласна, ты часть семьи.

— Значит, ты согласна, что нам надо относится друг к другу благожелательно? — Вика улыбается. — А не придумывать гадости.

Мне остается только вскинуть бровь.

— Я могу предположить, что у тебя богатая фантазия, — Вика прищуривается и похожа сейчас на кошку, которая готова в любой момент прыгнуть на мышь, — ты могла придумать…

— У меня со слухом и с фантазией все в порядке, — четко проговариваю я.

Я — не мышь, и пусть Вика не думает, что способна меня сожрать и переварить.

И она понимает это, поэтому злиться.

Мы обе — актрисы, и я чую ее гниль. Чую и другим нашептываю, чтобы они обратили внимание на милую и добрую гадину.

Чтобы пригляделись.

— Но ты придумала, Мила, — качает головой Вика. — В библиотеке ничего страшного между мной и дочкой не случилось. Я успокаивала ее.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Я уверена в том, что я слышала.

— Я хочу решить этот вопрос, а ты продолжаешь ситуацию усугублять, Мила, — голос Вики становится тише, — это уже даже несмешно. Костя же не дурак.

— Все мужики дураки, — улыбаюсь я, — и для женщины обмануть их… не представляет никакой сложности.

— Хочешь, что и маленькая Сеня Косте соврала? — возмущенно изгибает бровь. — Костя спросил у нашей дочери, что случилось в библиотеке, и… никто не обижал Сеню.

— Подговорить маленькую девочку соврать отцу, — я пожимаю плечами и не отвожу взгляда, — тоже несложно. Особенно если напугать ее тем, что старая ведьма украдет ее папочку.

Замирает вся.

Не ожидала.

Слишком обнаглела, переиграла, забылась, и я ее ударила. За ней следят в доме Ильи и Оксаны. Шпионят, подслушивают и не доверяют.

Но все это становится неважно в тот миг, когда ветер доносит через открытое окно приглушенный голосок Сени:

— Котя! Котя давай дружить! Котя…

Вика свою дочь не слышит за шумом улицы и гулом машин, но я слышу. Слышу будто сердцем.

Я резко встаю и шагаю к окну.

Маленькая Сеня на улице. На парковочном линии. заглядывает под одну машину, из-под которой выбегает грязный черно-белый кот.

— Котя!

Почему она на лице?!

Напуганный кот бежит, пригнувшись всем телом к дороге. Сеня семенит за ним.

К дороге. Никто из прохожих ее будто не замечает.

— Это так по-взрослому замолчать и игнорировать меня, — хмыкает Вика.

— Котя! Кис-кис-кис…

На сене милое ситцевое платье в мелкий цветочке,а волосы заплетены в две косички.

Она тянет руки.

Для нее сейчас существует только котя, а для меня — только она.

Я молча одергиваю жалюзи, а Вика испуганно ойкает:

— Господи! Мила, да что с тобой?!

Сеня почти у дороги, а кот уже у дорожной разметки. Вжался в асфальт, когда мимо проезжает белый хэтчбек.

— Котя!

Распахиваю окно.

Вскакиваю на подоконник.

— Мила, да мы же на первом этаже! Это смешно! Или ты так уходишь от разговора?

Выпрыгиваю на улицу, и в меня чуть не врезается старик:

— Ты откуда взялась?!

— Котя! — Сеня не смотрит по сторонам, протягивает руки и шагает к своей жертве. — не бойся!

— Сеня! Назад! — истошно кричу я.

Но она меня не слышит и не знает, что к ней несется грязная старая нива. Я не замечаю, как перебегаю тротуар и как перескакиваю несколько клумб.

— Котя!

Громкий оглушительный звук клаксона. Сеня застывает прямо на пути нивы, которая и не думает тормозить.

— Мяу! — мяукает кот.

— Сеня! — будто из другого мира или параллельной реальности до меня доносится отчаянный крик Кости.

Я замечаю его фигуру краем глаза на противоположной стороне дороге у кофейни, где я люблю по утрам пить кофе с хрустящим круассаном.

Он слишком далеко. Он не добежит. Не успеет.

Но успеть должна я.

Я уже в шаге от Сени. Опять звук клаксона, который отшибает у меня слух. Вскинув руку вперед, я хватаю Сеню за шиворот ее платья и дергаю назад. Откидываю обратно к парковке.

А потом… меня саму отшвыривает мощным ударом. Бум.

Я чувствую удар левой половиной тела, но мне не больно. Что-то хрустит во мне, голова будто пружинить от асфальта.

Боли нет, но я знаю, она должна быть. Мимо пробегает пятнистая и хвостатая тень с мяуканьем, которое пробивается к моему мозгу будто через метровую кирпичную стену.

Я вижу небо. Голубое полотно с белыми пятнами облаков. Дышать тяжело, но я все же шепчу:

— Сеня, дождись папу… — небо обволакивает соленый вкус крови, — ради бога… дождись его и ничего не делай…

34

Звонок невестки застал меня врасплох.

Я беседовал с ремонтной бригадой, которая должна привести в порядок мой бывший дом и его запущенную территорию.

— Константин, — сказала тихо Оксана, — возможно, это не мое дело…

Я был всеми мыслями в будущем, где в мое разрушенное чужими людьми гнездо вновь возвращается тепло и уют. Поэтому слушал Оксану вполуха, с тоской оглядывая грязные стены в трещинах, пыльный пол и разбитые окна.

— Может, я ослышалась, конечно… — вздохнула Оксана, вновь привлекая к себе внимание, — но…

— Что, Оксана?

— Вы, Константин, явно будете недовольны. Либо мной, либо…

— Либо кем?

— Вашей женой, — взволнованно выпалила Оксана, и тут я серьезно напрягся.

Напоминаю, что я должен верить жене, а только всем остальным.

Может, Вика права? Может быть, ее невзлюбили в моей семье и начали третировать, нагло оговаривая?

Может, я зря настоял на том, чтобы остановиться в доме старшего сына, проигнорировав просьбы Вики уехать в отель, и жить отдельно?

— Может быть, Вика не Милу назвала старой ведьмой, которая хочет у Сени украсть папу, — задумчиво заявила Оксана. — Я могла ошибиться. Я же просто мимо проходила вашей спальни… — цыкнула, — ох зря сказала. Точно