Бывший муж. Я все еще люблю тебя

— Волшебный, — кивает Сеня. — Любое желание исполнит.

Придерживая подол одной рукой, второй она хватает один и белых продолговатых камушков и протягивает мне:

— Я не вру, тетя Мила. Волшебный.

— Спасибо, — я аккуратно выхватываю камушек из ее пальчиков.

Девочки опять переглядываются, улыбаются и бегут дальше по дорожке к дому:

— Всем-всем надо подарить!

— И дяде Ване!

— А это кто?

— Садовник. Он и у нас тоже работает, но по вторникам и четвергам, а у дяди Ильи по понедельникам, средам и пятницам. Он хороший и добрый. И у негос мешные усы.

— Очаровательные, — смеется няня и неторопливо следует за девочками.

Из дома выходит Вика. Я напрягаюсь и внимательно наблюдаю за тем, как она торопливо смахивает слезы.

— Мама! Мамочка! Мы собрали волшебные камни!

Вика очаровательно улыбается, присаживается перед девочками на корточки и с интересом выбирает у каждой из них по камушку.

После она с таким неподдельным восторгом всматривается в детские лица, что я сама готова умилиться красивой молодой маме.

— Нет, мама, — до меня доносит ветер голосок Сени, — нам надо всем камни раздать… Всем-всем…

Вика смеется вместе с няней. Меня накрывает диссонанс: разве могла эта дружелюбная женщина с доброй улыбкой обижать в библиотеке Сеню?

Может, я ошиблась? Может, мне показалось? Может, у меня случились слуховые галлюцинации?

Но что-то екает, когда Вика притягивает к себе Сеня и что-то шепчет ей на ухо. С той же сладкой улыбкой, но мне холодно.

Сеня оглядывается на меня, недоуменно моргает, и в ее глазах проскальзывает детский страх и разочарование.

Что Вика ей сказала?

— Бежим дальше! — взвизгивает Аня и скрывается в доме.

— Вот уж непоседы, — Вика улыбается няне, которая поднимается на крыльцо. — Мне бы столько энергии.

А Сеня уже потеряла основной запал радости. Его погасила Вика своим ядовитым шепотом.

— Найдите папу, — Вика гладит Сеню по голове.

Когда настороженная Сеня исчезает в доме, Вика спускается с крыльца и медленно, как кошка, движется в мою сторону.

— Мила, мы кажется друг друга сегодня недопоняли, — она продолжает улыбаться. — Может, я была с тобой груба. Если так, то я хочу извиниться. Я устала.

— Что ты сказала Сене? — тихо и серьезно спрашиваю я, крепко сжимая камушек в кулаке.

— Что очень ее люблю, — Вика улыбается шире. — Что еще может сказать мама дочке? Мила… — она клонит голову набок, — с тобой все в порядке? Тебя Сеня нервирует, да? — прижимает ладонь к груди и печально вздыхает. — Ты же дочку хотела… Мила, — закрывает губы аккуратными пальчиками, — вот в чем дело. Ты поэтому злишься на меня? Потому что я подарила Косте дочку, а ты нет?

28

— Мне не нравится, что твой отец будет жить в отеле, пока в доме идет ремонт, — жена моего старшего сына Ильи Оксана озадаченно вздыхает.

— Мне тоже, — соглашается Илья.

Я нашла Илью и его жену в южной беседке.

— Ну, это же странно, — Оксана переводит на меня взгляд, — мы же вроде как семья. У каждого из сыновей по дому, а он в отель? Не по-человечески как-то.

От липкого сладкого запаха розовых кустов меня немного мутит.

Разговор с Викой произвел на меня неизгладимое впечатление. Она не оскорбляла меня, не кричала и не говорила ничего такого, на что можно открыто возмутиться, но мне тошно.

И неприятно.

— Мам, а ты что думаешь? — Илья обращается ко мне.

Другие скажут, чтобы я не лезла в семью Кости. Что отношения Вики и ее дочери — не мое дело. Что я должна заняться собой, своей жизнью, своим одиночеством, но я же знаю — мне теперь не заснуть.

Я учуяла в Вике ту мать, которая воспитывает дочь незаметной тихой травлей, которая давит, которая медленно, но верно уничтожает личность ребенка и которую в итоге никто ни в чем не может обвинить.

Потому что такие мрази действуют скрытно.

И поднимать открытую и громкую панику — бессмысленно. Она не сработает, потому что Вика изменит тактику.

А Костя… Да даже я сейчас не могу четко и по делу сказать, почему я хочу выступить против Вики.

Сама стою в беседке и сомневаюсь в том, что слышала и что почувствовала.

— Мам?

Оглядываюсь на сына со сдержанной улыбкой:

— Извини, задумалась.

Может, мне попрощаться с сыном и уехать? Уехать и забыть ядовитые слова, что были сказаны Сене?

Она для меня чужая девочка. Маленькая, беззащитная, наивная…

— Вы будете против того, чтобы Константин остановился у нас, да? — Оксана с женским цепким вниманием всматривается в мои глаза. — Я не хочу, чтобы у вас были потом обиды на меня за мое предложение Константину остаться с семьей у нас.

— Но нам, мам, как-то не по себе отпускать отца в отель, как чужого человека.

Возможно, другие бы женщины возмутились тому, что старший сын готов приютить отца и его новую жену с дочерью в своем доме, но я сейчас отринула свои женские обиды и ревность из-за Сени.

— Тем более дом у нас большой, — Оксана слабо улыбается.

— Нет, я не обижусь, — отвечаю я, — это хорошая идея.

Это, правда, хорошая идея.

В доме Оксаны и Ильи много внимательных глаз. Много взрослых, которые ограничат Вику в ее манипуляциях, агрессии и мягкой жестокости по отношению к Есении.

Да и Сеня отвлечется от ядовитой матери: младший сын Ильи и Оксаны почти ее ровесник, общение с которым смягчит для Сени ее реальность.

— Да, это хорошая идея, — повторяю я. — Это ведь такой стресс вернуться из другой страны… Зачем тогда семья, если при возвращении на родину живешь в отеле?

— Мы опять зря волновались? — Оксана смеется.

— К тому же сейчас стоит помочь Вике устроить Сеню к детский сад, — продолжаю я. — Почему бы Сеню не оформить в те же группы, где наша Анечка и Ваня? Они так подружились.

Мне Вику не перевоспитать, не изменить и, вероятно, до нее не достучаться, что детей надо любить, но… у Сени теперь есть большая семья со стороны отца, и поспособствую тому, чтобы ее приняли.

Чтобы у Сени были друзья и родственники, за которыми она может спрятаться от матери. Чтобы сама Вика осознала, что она стала частью большой семьи, в которой придется себя сдерживать.

— Тогда иди и переговори с отцом, — Оксана сжимает ладонь Ильи.

— О чем переговорить? — слышим голос Константина, и через несколько секунд он уже стоит в беседке под резным навесом. — Илья, это терпит до завтра? Я с девочками хочу уже поехать…

— Оставайтесь у нас, — Оксана делает предложение немного взволнованно и громко. — Мы против отеля, — сжимает руку Илья крепче, — мы же семья. У нас много места. Всем хватит.

— Определенно, — соглашаюсь я. — Троих сыновей воспитал и каждому помог построить дом для того, чтобы жить в отеле?

Костя переводит на меня недоуменный и напряженный взгляд.

— Я прямо теряюсь, — говорит он, — библиотека с обвинениями, а теперь вот это. Что за игра, Мила?

29

— Нам неудобно, — Вика явно не нравится идея остановиться в доме нашего сына Ильи. — Мы вам будем мешать.

— Какие глупости, — смеется жена Ильи Оксана. — Дом огромный. И мы будем рады.

— Пап, серьезно, — Илья вздыхает, — зачем ты нас позоришь перед остальными родственниками?

Я чувствую на себе взор Есении, которая настороженно выглядывает из-за Кости, вцепившись в его штанину.

— А пусть другую неделю живут у нас! — подает голос Анечка с дивана, стискивая в руках плюшевого щенка. — Сеня, — подползает к широкому подлокотнику дивана и шепчет, — у нас тоже дом большой. Будешь со мной в комнате жить. У меня есть даже замок принцессы.

Сеня поднимает взгляд на Костю и дергает его за рукав:

— Пап.

— Но дедушка с Сеней будет жить у нас, — хмыкает с ковра шестилетний Аркаша и протягивает младшему брату колесо от машинки, — мы круче. Мы, — с вызовом смотрит на Аню, — старшая семья.

— Дурак! — Аня хочет кинуться в драку, но я этого ей не позволяю.

Буквально перехватываю на лету маленькую гарпия и с покряхтываниям поднимаю на руки:

— Не дерись.

Тяжела стала. Едва держу на руках.

— А я хочу! — Аня рявкает мне в лицо, и ее слюна брызгает мне в лицо. — Тогда ты живи у нас! У них дедуля, а у нас бабуля! — показывает язык Аркаше.

Двухлетний сынок младшего сына Паши на руках невестки ревниво хмурится. Раздувает ноздри и громко заявляет:

— Нет!

Видимо, ему не очень нравится, что ему ни бабуля, ни дедуля не достанутся при дележке среди внуков.

Согласна, несправедливо.

— Вот чтобы нас никто не делил, — неловко смеется Вика, — нам лучше пожить в отеле, а потом мы снимем квартиру или дом… Мы не хотим никого стеснять, никому мешать…

— Деда, — в бой идет Ванюша.

То ли его Оксанка успело подговорить, то ли в нем заговорило упрямство и он тоже решил, что Сеня должна остаться жить в его доме, но он решил поднимается с ковра на ноги и шагает к Косте.

— Деда! — он останавливается перед удивленным Костей. — Живи у нас! — разводит руки в стороны. — У нас большой дом!

Затем он ловит Сеню за руку и уводит к старшему брату

— Ты теперь живешь тут. Пойдем играть.

Оглядывается на насупленную Аню и расплывается в хитрой улыбке. Он победил.

— Папа! — взвизгивает Аня. У меня аж в ушах закладывает. — Пусть у нас живут! У нас! У нас!

— Зайка, — шепчу я. — Тише.

— Я буду в гости ходить, — тихо и виновато оправдывается Сеня, а в ее руки Аркаша и Ваня уже суют машинки и роботов.

— С ночевкой? — сердито уточняет Аня на моих руках.

— Да… — настороженно и с ожиданием оглядывается на Вику, — мама… Мы же будем ходить в гости к Ане?

Я вижу в глазах Вики искру паники. Пришло осознание, что у Кости большая и очень неравнодушная семья?

Костя замечает мой внимательный взгляд в сторону его ненаглядной жены, и я не пугаюсь его немого вопроса и недоуменно вскинутой брови.

Он ведь был прав. Я действительно веду сейчас очень хитрую игру против Вики. Пусть он не понимает, не верит, не осознает, но я защищаю его дочь.

Как мужчина, он ослеплен и не чует опасности, а когда он откроет глаза, то может быть очень поздно.

— Милый, — нашу с Костей дуэль пристальными взглядами прерывает Вика, — я не думаю, что мы можем…

— Можем, — отвечает он и нежно касается ее подбородка, и заглядывает в ее глаза, — мой сын прав. Мы семья. И это для моих детей будет позором, если я остановлюсь в отеле или на съеме.

— Костя, но мне неловко…

Ути-пути. Тебе не было неловко дочь родную обижать в чужом доме.

— Тебе не нравится тетя Вика, да? — шепчет на ухо Аня, прикрыв ладонью рот.

Вы же все прекрасно знаете, как тихо шепчут дети. Так тихо, что можно уловить в соседней комнате.

Только дети за игрой в роботов и машинки ничего не слышат.

Воцаряется растерянное молчание взрослых, но Аню не остановить.

— Мне тоже не нравится, — торопливо продолжает шептать на ухо, — но Сеня хорошая. Жалко, что не ты мама Сени. Да? Мне вот очень и очень жалко.

30

— Мое мнение для тебя неважно? — охает за дверью Вика. — Костя!

Закусив губы, вслушиваюсь в возмущенный голосок Вики.

Я не специально притаилась у гостевой спальни. Я несла свежее постельное белье, а там за дверью разгорелся тихий и возмущенный спор.

Конечно, я могла уйти, но во мне взыграло любопытство.

Нет, я не буду разносить сплетни, но… мне так интересно понять, что происходит между Костей, Милой и Викой, что я же ночами не буду спать.

В коридоре появляется мой муж Илья. Вскидывает бровь, понимает, что я подслушиваю, и решительно шагает ко мне.

Вот блин.

— Нам тут не рады, Костя! — обиженно шепчет Вика. — Раз ты не видишь? То Мила меня обвиняет непонятно в чем…

О, а это интересно.

Неужели тихая и холодная Мила укусила очаровательную Вику? Не верю.

Ко мне подходит Илья, приобнимает, сердито вглядываясь в глаза, и хочет увести, но слышит голос отца:

— Вика, это дом моего сына. Я не стану отказываться от его гостеприимства.

— То есть ты одобряешь то, что сказала Аня? — в голосе Вики прорезается ревность и паника. — Ты же слышал, что она сказала про Сеню и Милу! Слышал! Да все слышали!

Илья напряженно замирает и хмурится.

— Аня — ребенок! — Костя, кажется, очень зол. — Она маленькая девочка! Ей чуть больше трех! Господи, Вика, да она недавно хотела, чтобы ей купили жирафа! Жирафа, Вика!

Да, было дело. Аня, сладкая бусинка, и нас с Ильей уговаривала, чтобы мы заставили ее папу купить для нее жирафа.

— И никто не сказал ни слова против этого бреда! — всхлипывает Вика. — Все слышали! Ты слышал! И ничего против не сказал!

— Я не вижу проблемы, — вздыхает Костя. — Аня сказала и забыла.

— Ты не видишь проблемы даже в том, что твоя бывшая жена обвиняет меня в том… что… — всхлипывает громче.

Да скажи ты уже, в чем тебя Мила обвинила?

Что заставило отстраненную и закрытую женщину оскалить зубы? Что вывело ее из себя?

Она же никогда не шла на открытый конфликт. Никогда не отвечала семье агрессией, хотя столько моментов было! Ни на одну провокацию не велась и ни одной ссоры не заводила, даже если были поводы.

Стальные нервы и железная выдержка.

Обычные свекрови бы уже давно со всеми невестками переругались, а Мила — нет.

— Я даже повторить не могу то, в чем она посмела меня обвинить! — Вика почти кричит. — Неужели ты не понимаешь, что происходит?

— Поясни, — хмыкает Костя за дверью. — Я думаю, что ты устала, Вика. Перелет был долгий, стресс…

— Ты все-таки ей веришь?!

Я готова ворваться в гостевую спальню и потребовать подробностей от Вики.

— Я не понимаю, зачем Миле врать, — говорит Костя. — Не понимаю, Вика, поэтому склоняюсь к тому, что произошло недопонимание…

— Она хочет тебя вернуть и отобрать мою дочь! — взвизгивает Вика.

Я в шоке переглядываюсь с Ильей. У меня сейчас глаза выпрыгнут из глазниц от удивления.

Вот это поворот.

— Вот что происходит, Костя! — Вика вновь переходит на злой шепот.

— Ты, правда, устала, — тяжело вздыхает Костя, будто говорит с умалишенной.

— Тебе надо отдохнуть. Выспаться.

— Она и Аню, явно, подговорила на этот бред, — Вика горько смеется, — подговорила, Костя! Чтобы опять унизить меня перед всеми! А как они на меня потом посмотрели!

— Вика, — раздраженно перебивает ее Костя, — это моя семья. Это мои дети, мои внуки.

— Я не хочу тут быть!

— Но мы останемся, милая. И да, у меня большая семья. Да, это сложно…

— Твоя бывшая жена — это сложно! Мила! Проблема в ней, Костя! Неужели ты не понимаешь! Ты сейчас не выбираешь меня!

— Она мать моих сыновей! — гаркает Костя, и я прикусываю кончик языка, а Илья с замешательстве касается подбородка. — Она для меня близкий и дорогой человек, Вика! И да, я не хочу верить, что она могла пойти на ложь! Это не в ее стиле!

Илья напряженно почесывает нос, а я кусаю губы.

— Значит, вру я? Так, что ли? И неужели ты не заметил, как она смотрит на нашу дочь? Как маньячка, Костя. Услышь меня! — плачет. — Я тебя умоляю, любимый… Да, у тебя большая семья, но… Мила… Она меня беспокоит. Да, она близкий и родной человек, а я жена, Костя… Ты должен верить мне…

Илья делает мягкий шаг вперед и уводит от двери, за которой Вика опять всхлипывает:

— Костя, только не отталкивай меня, не подозревай. Я боюсь, что Мила нам завидует, а из-зависти женщины готовы на страшные вещи, — голос Вики становится мягче и слаще, — иди сюда. Я весь день хотела остаться с тобой наедине…

31

Я положила белый камушек, который мне подарила Есения, на рабочий стол рядом с массивным органайзером из красного дерева.

Да, я его сохранила и не смогла выкинуть.

Принесла в офис.

Периодически кидаю взгляд на камушек, кусаю губы и вновь возвращаюсь к бухгалтерскому отчету, в котором я прячусь от тоскливых мыслей.

Есения — не моя дочь.

Она чужая девочка, и я не должна беспокоиться о ее жизни.

У нее есть папа.

Есть мама… Конечно, к маме большие вопросы, но ее грубые слова и агрессию можно списать на усталость.

Вздыхаю. Цифры не сходятся в отчете. Расплываются, пляшут и путаются.

Встаю из-за стола, подхожу к окну. Лезу рукой за жалюзи и приоткрываю окно.

Мне не хватает звуков и запахов улицы.

Может, они меня отвлекут.

Мой офис с отделом продаж с маркетологами расположился на первом этаже одного из старых жилых домов на шумной улице Карачинской.

Мало того, что этаж первый, так еще и сам уровень окон очень низкий. Я могу распахнуть окно и выйти на улицу, например, за кофе, если будет лень ползти к главному выходу через фойе.

Но я так не сделаю.

Я же приличная женщина.

Мимо окон моего кабинета проходит компания молодых ребят. Громко смеются. Ветер откуда-то доносит мяуканье, гудят машины на дороге, а из парковочного кармана аккуратно задним ходом выезжает старенькая волга.

Делаю глубокий вдох загазованного воздуха с нотками зелени и пыли.

Можно вернуться к работе. Отвлеклась от мыслей о Сене и ее папе, который опять начал мне сниться каждую ночь.

Звонок телефона, и я аж чуть не подскакиваю.

Несколько секунд недоумеваю, зачем мне звонит невестка Оксана, и касаюсь зеленой иконки приема звонка.

— Мила, как вы? — тихо и ласково воркует она. — Ой, я что звоню так неожиданно…

Я вся напрягаюсь. Я никогда ничего хорошего не жду от внезапных звонков. Либо гадость скажут, либо оповестят о какой-нибудь серьезной проблеме.

— Говори уже, Оксан.

— Я тут на днях сболтнула кое-что Вике, — голос становится извиняющимся, — мы разговорились… она похвалила мою фигуру, а я по привычке и сказала, что занимаюсь в одном из ваших центров.

Хмурюсь.

— Я же всем подругам ваши центры рекомендую, и тут тоже не подумала и ляпнула, — тяжело вздыхает.

— И?

— Ну и… — Оксана медлит, — Вика заявила, что ей тоже надо фигурой заняться.

— Так?

— Я думаю, что она к вам заявится, — переходит на шепот. — Может быть, даже сегодня.

— Что?

— Она взяла Сеню и сказала, что поехала в город, — Оксана недовольно цыкает. — Я пыталась с ними няню отправить, но не вышло. И вряд ли она поехала именно в город на шопинг для Сени, Мила, потому что…

— Потому что? — пытаюсь быть терпеливой, но голос все равно дергается гневом. — Не тяни, Оксана.

— Я подслушала, — опять шепчет. — Сеня спросила ее, — пытается сымитировать детский голосок, — мама, а куда мы поедем?

Массирую переносицу. Оксана в своем репертуаре.

— А Вика ответила, что… — пауза, — мне дословно повторить?

— Да.

— К старой ведьме, которая хочет забрать твоего папочку, — теперь Оксана притворяется язвительной Викой, — ты же не хочешь, чтобы папочка нас бросил?

— О, господи, — закрываю глаза. — Так и сказала?

— Угу.

— Я тебя поняла, Оксана, — провожу пальцами по правой брови, прогоняя усталость. — Как думаете, Костя мне поверить, если я скажу ему о старой ведьме?

— Я не думаю, что Косте стоит такое говорить.

— Я уже ему сказала, — Оксана так по-детски наивно шмыгает, что я слышу в голосе женщину маленькую девочку, — позвонила сначала ему.

В кабинет заглядывает моя помощница Люся и неловкой улыбается. Видит, что я говорю по телефону, и хочет уже спрятаться обратно за дверь, но я спрашиваю:

— Что?

— К вам пришли?

— Я же говорила, — шепчет в телефоне Оксана. — К вам намылилась. Ой, что-то я вся на нервах. Как-то мне нехорошо, Мила.

— Пригласить? — Люся неловко улыбается.

Я киваю и сбрасываю звонок. Слышу за дверью милый голосок Вики:

— Какая у тебя очаровательная брошка. Очень тебе идет!

— Спасибо, — подозрительно пищит Люся. — Милена вас ждет.

— Конечно, ждет, — Вика смеется очаровательным беззаботным колокольчиком, — я же сказала. Мы с ней очень близко дружим, — кокетливое с нотками женского высокомерия, — я жена ее бывшего мужа.

32

Я сажусь за стол с прямой спиной.

Нет, я не испугалась того, что ко мне заявилась Вика. Я ее не боюсь. Мне даже, если честно, любопытно, зачем она тут?

Пошипеть, чтобы я отстала от Кости?

Угрожать с милой улыбкой?

Набиваться в подружки?

— Посиди тут, солнышко, — слышу голосок Вики. — Мне надо поговорить с тетей Милой.

— Мне же надо сказать тете Миле привет?

Сердце сжимается от виноватого голоска Сени. Первый мой порыв встать и выйти из кабинета, чтобы самой поздороваться с Сеней, но я силой удерживаю себя в кресле.

Возможно, это хитрая игра Вики.

Если я сейчас выйду, поздороваюсь с ее дочкой при моей помощнице, то это будет еще одно доказательство для Кости, что я одержима его дочерью.

Глупо, но каждое Викино слово у меня вызывает холодное подозрение.

— Я ей передам твой привет, — воркует Вика.

— Хорошо, — отвечает ей Сеня. — Но…

— Вот тебе карандаши, — Вика перебивает дочку, — сиди и порисуй. Мамочка тебя очень любит.

Я не чувствую в признании Вики честности. Да, нежность и ласка сыграна на десять из десяти, но я сама лгунья. Сама играю уже годами и могу уловить в словах жены Кости ложь.

— Я тебя тоже люблю! — голосок Сени прыгает от взволнованности и наивного восторга.

А вот Сеня не врет. Она растаяла от лживого признания Вики, раскрылась и радуется нежному вранью мамы.

Мне опять становится зябко.

Я не выдерживаю и встаю. Подхожу к высокому комоду в углу кабинета и наливаю себе воды. Руки трясутся.

Женское чутье вопит, что Вика — холодная жестокая крокодилица, у которой из яйца вылупился нежный слабый цыпленок, и я могу только со стороны наблюдать за ними.

Если я буду слишком настырной с Костей и моими подозрениями, то я только сыграю на руку Вике.

Тихий стук, и я делаю глоток теплой воды.

— Да, — отвечаю я.

Дверь медленно открывается, и в кабинет несмело заходит Вика.

Как всегда очаровательна.

Ей же уже за тридцать, но ей удается сохранить образ воздушным, милым и беззащитным: скромное платье из плотного молочного льна, кардиган из тонкой светлой шерсти и туфельки на невысоком каблуке. Волосы собраны в объемный пучок на макушке.

— Ого! — она округляет глаза и закрывает за собой дверь. — Да ты большой босс, да? — смеется.

В ее восторженном смехе и льстивых словах я слышу женскую зависть. Она ведь падкая на внешний успех, а что у человека в душе — неважно.

— Привет, — я деаю новый глоток и оставляю стакан к графину с водой.

Медленно разворачиваюсь к гостье и сдержанно улыбаюсь:

— Очень неожиданно, Вика.

— Ты такая суровая сейчас, — она улыбается и прижимает ладони к груди, — я будто у директора в школе.

Ах ты, мымра хитрая.

Сравнила с себя с юной наивной школьницей. Очаровательная Вика. Слов нет, одни эмоции.

— Только я тебя к себе не вызывала, Виктория, — немного прищуриваюсь. — Зачем пожаловала?

— А ты на работе очень серьезная тетенька, — Вика проходит в кабинет и грациозно садится на стул перед моим столом. — Я тебя прямо не узнаю.

— Я не поверю в то, что ты случайно проезжала мимо и решила поздороваться с бывшей женой мужа, потому что мы якобы подружки, — я говорю спокойно, но в груди с каждой секундой нарастает желание схватить гостью за волосы и выволочь из кабинета с матами и угрозами.

Но я приличная и тихая женщина.

Я никогда не ругаюсь матом.

— Я подумала, что в прошлый раз, я могла тебя обидеть, Мила, — опять складывает бровки домиком и неловко улыбается, — я могла быть грубой… Я очень тяжело переношу перелеты. У меня будто мозги взбалтываются. Мы тогда мало спали. Ну не тебе же объяснять. Ты сама была мамой маленьких детей, Мила.

Мастерский ход. Сказать о своей усталости и втянуть собеседника в воспоминания о мамских буднях.

Все мамы помнят, как могут кипеть мозги от недосыпа и маленьких детей.

— Я не хочу беспокоить Костю тем, что между мной и тобой… — кусает губы играя, вину и смущение, — что между мной и тобой напряжение, — печально смотрит на меня, — ты меня понимаешь?

— Не совсем.

— Это будет нервировать его, — вздыхает, — а я понимаю… ты мать его детей. Ты важная часть семьи, но и я теперь тоже…

— Не любовница? — хмыкаю.

Молчание, и взгляд у Вики на мгновение становится стальным и острым. Всего лишь на долю секунду, но и именно в этом взгляде она — настоящая.

И она — злая и хитрая женщина.

Самое смешное, что я верю в ее любовь к Косте, и она не хочет им делиться даже с дочерью.

Вот такая любовь. Собственническая, эгоистичная и требовательная, и она не терпит конкурентов. Даже родных деток.

Такое бывает.

— Да, я теперь тоже жена Кости и мать его дочери, — Вика берет себя в руки и опять прячет яд под сладостью мягкого голоса, — долгожданной дочери. Я тоже часть семьи, — приподнимает подбородок, — вашей семьи.