Колыбельная для медведицы

За ней рванул совершенно белый медвежонок с розовым носом и светлыми глазами, такой же быстрый и тонкий, как она сама.

"Альбинос", – восхищённо подумала Айна, наблюдая за этим. Она в первый раз видела подобное чудо.

Мальчишка бежал за девочкой, за ним – крупный сильный медвежонок, который быстро перегнал хозяина, но остановился, дожидаясь его. Девочка вдруг развернулась и, взмахнув кнутом, обвила его кончиком ногу преследователя, повалив того на землю.

– Это нечестно! – обиженно сказал мальчишка, поднимаясь.

Распутывая ногу, он с силой дёрнул за ремень кнута. Девчонка, державшая рукоять своего оружия, не устояла и тоже растянулась на земле. Мальчик подполз к ней и сел сверху. Та посмотрела на него сначала с вызовом, а потом со смирением отдала ему кнут, признав своё поражение. Пацан встал на ноги, подал ей руку, помогая подняться.

Второй мальчик, тоже высокий и красивый, с благородным прямым тонким носом и русыми волосами, рассыпанными по плечам, наблюдал за ними с улыбкой, тиская своего медведя, крупного и ухоженного. Пока его друзья носились по полю, он вогнал в самый центр яблока свою стрелу.

Айна наблюдала за ребятами, соображая, чьи это могут быть дети, и заметила, что в их сторону быстро направляется несколько фигур – войны на медведях. Одна из медведей был огромный. На гиганте величаво восседал хозяин.

– Вот чёрт! – выругалась Айна, узнав медведя со шрамом и серьгой, и стала медленно отступать, пока тот её не заметил.

Глава 6

Айна вернулась к месту стоянки делая вид, что ничего не случилось.

– Беременность, походы и перекусы на бегу не идут на пользу твоему пищеварению, – сделал вывод Юкас, намекая на её долгое отсутствие.

– Хочешь обсудить это? – с готовностью повернулась к нему девушка.

– Если других тем для разговора нет, и тебе хочется моего совета, я с удовольствием побеседую с тобой. Я и сам, знаешь ли…

– Нет, Юкас! – замахала руками Айна. – Я не хочу это слушать!

– Как хочешь! – пожал плечами тот и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Они прислушались. Медведи подняли уши и посмотрели в одну и ту же сторону. Вдалеке слышался треск ломающихся веток.

– Медведь, – шепнул Юкас.

– Туда, – Айна указала на вывороченное из земли дерево, под корнями которого можно было укрыться.

– Бесполезно, малышка! Он нас учует.

Айна, не послушав, указала своему медведю идти в то место, которое она наметила, зверь, пригибаясь, полез под корни. Она и сама направилась туда же, на ходу доставая короткий кривой нож, не издавая ни звука. Старый медведь внимательно смотрел на Юкаса и ждал указаний. Тот выругался себе под нос и снова прислушался. Треск веток отдалялся, и он облегчённо вздохнул.

– Мы слишком близко, нужно отойти назад, – шепнул он, пробираясь к Айне. – Что они тут делали, интересно?

Айна пожала плечами, но закусила губу, понимая, что, убегая, она, возможно, себя выдала. Но вскоре всё стихло, и она успокоилась.

Юкас немного подумал, позвал старого медведя укрыться за поваленным деревом и сам устроился там же, привалившись спиной к одному из толстых стволов. Некоторое время они сидели тихо, даже, кажется, не двигаясь, но потом снова начали тихо переговариваться.

* * *

Это утро, не в пример предыдущему, обещало быть тёплым и ясным. В предрассветных сумерках Айна сняла с себя штаны, кирасу и удобные походные ботинки, надела простое платье. Юкасу переодеваться было без надобности. Оставив медведей и часть своих вещей, они разделились и отправились к широкой дороге, ведущей в процветающий город.

Он располагался на открытой местности и был окружён высокими стенами с несколькими смотровыми башнями. Впрочем, жители не слишком беспокоились о безопасности, зная, что нападать на них попросту некому.

Устроившись в крестьянской телеге, Юкас весело хихикал с толстой, но миловидной женой её хозяина. Он внимательно наблюдал за тем, что происходит вокруг. В город стекался народ, в основном для торговли или для обмена товарами. А ещё чтобы развеять скуку, узнать последние новости, напиться, затеять драку.

Впереди шли тяжёлые обозы – одно из поселений везло хозяевам дань. Сопровождающие обозов старались казаться серьёзными малыми, но Юкас понимал, что они испытывают облегчение, ведь они обеспечили себе ещё немного времени для вольготного житья, необременённого страхом за свои жизни.

Юкас отметил, что смотровые башни пусты, на воротах минимум охраны.

«Уж слишком они расслабились», – подумал Юкас, спрыгивая с телеги. Он попрощался с приветливой собеседницей, поблагодарил её супруга за позволение прокатиться в его телеге и прошёл через широко распахнутые ворота.

Айна медленно шла по лесу, незаметно влилась в компанию шумных торговок, которые тащили в город свой незамысловатый товар. Айна шла чуть поодаль от них, стараясь не обращать на себя внимания, и, как и все, беспрепятственно прошла через ворота за городские стены. Побродив по шумным улицам, она для вида купила немного продуктов, чтобы создать впечатление, что горожанка идёт домой с рынка.

Задание у них с Юкасом было самое простое – прочувствовать обстановку, посмотреть количество военных в городе, узнать, куда направляются отряды захватчиков и насколько они велики. Это и разведкой назвать было трудно, так, культурная вылазка, почти прогулка.

Подслушивая бесполезные, как ей казалось, чужие разговоры, она отправилась в сторону гарнизона, который находился в дальней части города и занимал значительную его часть. В той стороне было немноголюдно, слышался рёв медведей и грубые мужские голоса.

Седые содержали своих медведей отдельно, и по улицам они не разгуливали даже в сопровождении людей.

У каждого животного был хозяин, и он мог проводить время со своим медведем, но жили звери отдельно и обучались централизованно. Учитывалась каждая беременная самка и каждый появившийся на свет медвежонок. Пока медвежата росли, отслеживался их характер и физическая форма. Отбраковка проводилась тщательно и жёстко по малейшему признаку несоответствия принятым здесь нормам. Все их животные были великолепны, и армия, восседающая на них, выглядела настолько помпезно и непобедимо, насколько таковой и являлась.

Кроме помещений для медведей и казарм для солдат, в гарнизоне были устроены тренировочные площадки, стрельбища и даже арена для показательных выступлений. Впрочем, устраивали подобное не часто.

Айна ещё сама не решила, зачем туда идёт, все важные решения принимались, скорее всего, не в этом месте, но её влекло туда нестерпимо. Возможно, где-то в глубине души, так глубоко, что она сама никогда бы себе в этом не призналась, она хоть на день мечтала оказаться в числе лучших воинов этой армии, нагонять страх одним своим величавым появлением. Тщеславие? Нет. Хотя… Все хорошие бойцы самолюбивы в той или ной степени.

На пути ей попался небольшой отряд воинов. Они были хорошо вооружены, и явно направлялись за своими медведями. Мужчины вполне обыденно обсуждали задание разорить ещё одну деревеньку. Делая вид, что занята инвентаризацией сумки, Айна прошла мимо них. Те лишь мимолётно скользнули по ней взглядами.

Подойдя к казармам и не зная, что делать дальше, Айна осмотрелась. Недалеко стоял достаточно высокий дом, под его крышей было чердачное. Айна подумала, что можно забраться наверх и осмотреть кащармы сверху.

Хозяйка дома возилась на улице – судя по звукам, чистила песком какую-то посудину. Айна нелолго думая поднялась по лестнице на второй этаж, соображая, как ей оказаться у вожделенного окошка. Из дверей одной из комнат вышла старуха и с интересом посмотрела на незванную гостью. Айна затаила дыхание, придумывая, что ей ответить на вопрос, какого чёрта она тут забыла. Но старуха кивнула и спросила:

– Пришла погадать, красавица? Пойдём, поворожим!

Она цепко взяла Айну за руку и поволокла за собой в комнату, из которой только что появилась. Айне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Посреди мрачного помещения, в котором она оказалась, стоял круглый стол, накрытый потёртой скатертью с длинной бахромой. На столе стояли несколько толстых свечей, установленных на невысокие металлические подсвечники, а ткань скатерти была покрыта каплями воска.

– Садись! – старуха подвинула стул с высокой спинкой, Айна опустилась на него.

Поставив на стол глубокую металлическую миску, украшенную диковинными узорами, пожилая женщина налила туда воду из красивого кувшина с узким горлом. Подобной посудой в их краях не пользовались, вещи приехали в этот дом издалека. Внутри поверхность миски была зеркальной, и чистая вода, не желая успокаиваться, плескалась, отражая пламя свечи и завораживая отблесками огня.

Гадалка устроилась напротив, вынула из волос длинную шпильку. Седые, почти белые, жесткие неожиданно густые волосы рассыпались по плечам старухи. Она протянула через стол жилистую руку, призывая Айну подать ей свою и требовательно сказала:

– Духам нужно заплатить за их ответы. Они просят совсем не много.

Айна с некоторой опаской протянула руку, и старуха ловким движением проткнула её палец своей шпилькой. Несколько капель крови упали в воду, и жидкость в миске начала успокаиваться. Последняя алая капля растворилась в воде, старушечьи пальцы разжались, выпуская руку Айны. Гадалка, накрыв голову широким платком, который до этого был у неё на плечах, нагнулась над миской с водой. Она всматривалась туда какое-то время, а потом резко выпрямилась, посмотрела на Айну, сощурив глаза. Оскалив зубы, женщина стянула с головы платок, медленно отодвинула стул, и, поднявшись на ноги, направилась к девушке, по пути скручивая платок в жгут. Она смотрела Айне в глаза, и та сидела, не в силах пошевелиться.

Старуха вдруг ласково заговорила:

– Духи показали мне твою долгую и счастливую жизнь с любимым мужчиной, девочка. А ещё ваших сильных сыновей и прелестных дочурок. Мне было дано увидеть, как вы любите друг друга до самой смерти, и как ты печёшь семье пироги, которые за обе щеки уплетают твои близкие. Сейчас у тебя не очень хорошие отношения с выпечкой, правда, милая? Ты могла бы научиться. Я слышала, как вы наслаждаетесь смехом своих детей, страстными стонами друг друга на брачном ложе и лязгом стали в битвах. Но ничего подобного не случится, потому что ты совершила большую ошибку, придя сюда с дурными помыслами. Твой муж после того, как оплачет тебя, женится снова, но уже никогда не будет счастливым. Вот, что ты натворила, дорогая.

Гадалка обошла стул и накинула платок на шею Айны. Потеряв с женщиной зрительный контакт, Айна очнулась, но её горло уже было крепко обвито. Невозможно было поверить, что пожилая дама может обладать такой неистовой силой. За голенищем у Айны был спрятан короткий кривой нож, но она не могла до него добраться, как ни старалась.

Старуха упёрлась коленом в спинку стула, и давление на шею Айны возросло. Теряя сознание, она собрала последние силы, дрожащими пальцами взяла со стола длинную шпильку, которой старуха пустила ей кровь, и, вывернувшись, воткнула шпильку женщине под подбородок, вогнав её настолько глубоко, насколько могла.

Почти сразу после этого она почувствовала, как ослабла удавка, смогла сделать вдох, и, едва начав соображать вскочила со стула. Гадалка медленно оседала на пол, Айна подхватила её, посадила на свой стул. Видя, как по дряблой шее стекает струйка крови, она хладнокровно опустила голову ещё живой старухи в миску с водой, которая по-прежнему стояла на столе. Вода зашипела и забурлила, но вскоре успокоилась, и Айна увидела, что в воде появляются картинки. Убрав набок рассыпанные седые волосы, которые закрывали обзор, Айна всмотрелась в воду, увидела, как закрываются глаза огромного медведя со шрамом на морде, и он безжизненно падает на окровавленную землю. Она хотела смотреть ещё, вдохновляться зрелищем, но вода резко стала мутной, и картинки пропали.

Находиться здесь дольше было нельзя, и она, оставив тело старухи, без суеты вышла из дома никем не замеченная, буркнув под нос:

– Всё будет именно так, как ты напророчила, старая ведьма, кроме двух моментов. Оплакивать меня не придётся, а свои дурацкие пироги он поест в таверне у Ванды!

Юкас, бродя по базарной площади, высматривал Айну. Ему не понравилось её настроение, и он беспокоился, что она может натворит глупостей. Увидев, как она покупает на одном из прилавков продукты, не вступая в диалог с торговкой, уходит к другому продавцу, делает вид, что рассматривает товар, успокоился и направился в один из местных трактиров. Там он заприметил небольшую компанию подвыпивших мужиков. Притворившись таким же пьяным, он подсел к ним.

– Хозяйка моя шатается по рынку и, клянусь своей маской, пока не потратит все мои сбережения, не успокоится, – сообщил он им.

Те понимающе закивали, и лишь один из них, хуже всех одетый и самый пьяный, в красках расписал, какая замечательная супруга у него – бережливая и рачительная.

– Поэтому ты пьёшь за наш счёт, – без упрёка захохотали над ним товарищи.

– Именно! – согласился счастливый супруг.

– Позвольте и мне вас угостить, друзья мои! – предложил Юкас. – В благодарность за то, что позволили присоединиться к вашим посиделкам. Не люблю пить в одиночестве.

– Хозяйка, видать, не все твои денежки прибрала к рукам? – пьяно ухмыльнулся один из мужчик.

– Припрятал немного. У каждого должны быть средства на маленькие удовольствия, о которых жене знать не следует, – ответил Юкас бесхитростно.

– О средствах или об удовольствиях? – уточнил высокий хорошо одетый мужчина, подмигивая приближающейся к ним с подносом девице.

– Я вижу, ты понимаешь, о чём я, дружище! – потёр руки, Юкас. – Наверняка, в вашем городе множество хорошеньких барышень, с которыми можно приятно провести время!

– Барышни-то имеются, но все они знают крутой нрав моей дражайшей половины. Она потрепала космы не одной из них. Поэтому в родном околотке дамы оказывают мне гораздо меньше внимания, чем я того заслуживаю, – ответил собеседник.

Аккуратно перетекая с темы на тему, Юкас выяснил, откуда явились сюда эти господа. Почти все участники попойки к большой его удаче оказались из разных мест и познакомились здесь же, в таверне. Просидев с ними пару часов и не выпив ни глотка спиртного, Юкас выведал много полезной, но не являющейся тайной информации. Дань узурпаторам выплатили почти все поселения, жители которых проводили время в трактире, а те, кто ещё не успел, был готов это сделать со дня на день. Так же ему стало известно, что главы двух достаточно крупных городов присягнули седым на верность, что означало, что боевые отряды этих поселений не будут поддерживать других в противостоянии против захватчиков. В ответ седые обязались защищать своих вассалов от притязаний соседей на их земли.

"Трусливые псы!" – подумал Юкас, но вслух сказал:

– А вот это правильно!

– Не согласен! – стукнул кулаком по столу тот, что в самом начале разговора хвалил свою супругу. – Сдались! Продались! Нас остаётся всё меньше и меньше, надежда на свободу угасает.

– Говори тише! Никто не будет марать руки о твою шкуру, но не стоит привлекать внимания. Надежды на оссобождение давно нет, а договор обеспечит защиту, – спорил с ним кто-то.

Юкасу это было уже не интересно. Выяснив примерное количество боевых медведей и их наездников в каждом городе, Юкас попрощался и, уверенный, что ничего ценного он больше не узнает, вновь отправился шататься по рыночной площади, пока было ещё немного времени. Влившись в толпу, с интересом наблюдающую за кукольной театральной постановкой, он без стеснения, полазил по карманам зевак, неплохо обогатившись. Бросил несколько монет в стоявшую возле ширмы шляпу, поделившись наваром с артистами, и направился к выходу из города, перед которым собралась толпа. Бравые мужчины с оружием останавливали и проверяли каждого выходящего оттуда, задавали вопросы, обыскивали и задерживали тех, кто казался им подозрительным. Оружия у Юкаса с собой не было – не такой уж он дурак, чтобы войти с ним в этот город, а вот чужие кошельки могли вызвать вопросы. Даже мысль о расставании с этими чудесными изделиями из кожи причиняла ему душевные муки – разрывать ещё толком не начавшиеся отношения с чужим добром категорически не хотелось. Досадливо поморщившись, он вместе с толпой стал ждать своей очереди на выход, не понимая, по какой причине случился переполох в самый час пик у городских ворот.

Пристроившись к пожилой даме, ведущей за веревку сопротивляющуюся дойную козу, он упёрся козе в зад и толкал её, делая вид, что изо всех сил пытается помочь её владелице.

– Что там произошло? – как бы между делом спросил он у женщины, уклоняясь от ног вяло лягающейся парнокопытной особи.

Женщина, обретя в нём поддержку в борьбе с упрямым животным, охотно вступила в разговор:

– Говорят, убили местную гадалку. Наверное, её предсказание кому-то не слишком понравилось.

– Из-за неё такой шум?

– Ходят слухи, – дама перестала тянуть козу и позвала к себе Юкаса, тот отвлёкся от тощего козьего зада и подошёл, подставляя здоровое ухо ближе к её рту.

– Болтают, – повторила она, – что именно она напророчила Марану стать великим правителем, подчинив себе всё живое! – дама назидательно подняла вверх палец. –Потому ей особое уважение оказывалось. Как это правильно сказать, милок? Вроде советника она у вождя была.

– Да ну! – подыграл ей Юкас. – Стоящая, стало быть, провидица. Была. Кто ж её так?

– Да я что услышала от баб на рынке, то и рассказываю, давай-ка, пихни эту стерву, чтобы копытами шевелила.

Громко ругаясь на козу и переговариваясь с женщиной, называя её "мамашей", Юкас приблизился к городским воротам. Козе очень кстати приспичило облегчиться, и Юкас, делая вид, что не замечает акта дефекации, продолжил толкать её, намеренно испачкав руки в козьем навозе, растерев его. Сокрушаясь и по этому поводу тоже, остановился возле стражей, демонстративно вытер руки о штаны и встал перед ними, готовый к обыску.

– Проходи, не задерживай! – брезгливо сказали ему.

Юкас пожал плечами, а коза вдруг резво побежала вперёд, потянув за собой хозяйку. Он догнал её, пристроился рядом и, вновь заведя разговор, выяснил, что и её город тоже заключил союз с седыми. Не поняв, как дама к этому относится – многие просто боялись высказывать своё мнение, он мило попрощался с ней и с её ценным рогатым приобретением, незаметно отстал и затерялся в лесу.

Глава 7

Недалеко уйдя от того дома, где только что чуть не распрощалась с жизнью, Айна судорожно думала, как бы ей заглянуть в казармы, но, ничего не придумав, обречённо повернула к торговой площади, не узнав ровным счётом ничего. Признав, что она совершенно бесполезна, девушка остановилась, присела на корточки и начала понуро трепать за ухо небольшую лохматую собаку, дружелюбно вилявщую ей хвостом.

К закрытым воротам гарнизона не спеша следовала телега, ведомая мулом, нагруженная большими корзинами. Айна проводила её глазами, но сзади на телеге сидел молодой юноша, мигом оборвав все мысли девушки об этой возможности попасть внутрь.

"Ну, попадёшь ты туда! И что? Пойдёшь считать медведей? Там тупые вояки и их прекрасные животные. Прекрасные? О, Айна! Что ты такое говоришь? Они гнусные убийцы – и мишки, и их хозяева!"

Собачонка уже перевернулась на спину, подставляя ей пузо для почёсываний, когда из дома, где в миске с водой покоилась голова старой гадалки, раздался крик. Это вернувшаяся с улицы в дом хозяйка обнаружила свою пожилую родственницу мёртвой. Женский голос пронзительно просил о помощи. Мужик, управляющий телегой, и парень, сидевший позади, оставили свой груз и бросились на зов. С разных концов улицы потянулись ещё люди, и Айна, не долго думая, залезла в телегу и притаилась между корзинами. Собачонка ходила вокруг, поскуливая и требуя обратить на себя внимание. Запряжённый мул повернул голову и фыркнул, нервничая.

"Плохая затея! Я у всех на виду!" – не успела подумать она, как извозчик вернулся, крикнул, что приведёт подмогу, и, не замечая тревоги своего мула и путающийся под колёсами собаки, направил телегу к большим казарменным воротам. Достигнув цели, слез с повозки, постучал в ворота, представился, продолжая нетерпеливо стучать. Когда массивные двери открылись, мужчина эмоционально рассказал, что гадалка их предводителя убита. Вслед за этим известием последовала суматоха, телега въехала внутрь, но разгружать её не спешили, многим хотелось узнать подробности дерзкого нападения и задержать убийцу. Отогнав повозку под навес, к зданию, где, судя по всему, готовили пищу, извозчик и сам убежал хвастать, что именно они с напарником первые оказались на месте.

Айна вылезла из телеги, прячась за ней, осмотрелась. Амбары с запасами пищи для медведей и солдат были забиты и изобиловали многообразием, но её волновало не это. Она и сама не знала, что именно хочет узнать, но ей страстно хотелось к медведям. Пробираясь мимо добротных просторных зданий, искала способ заглянуть хоть в одно из них, а услышав неподалёку рёв медведей, отправилась в ту сторону, откуда он доносился. Она осторожно вошла в приоткрытую дверь одного из сараев и увидела медвежат. Все, как один, крупные и ухоженные. Они ещё явно нуждались в материнском молоке, но медведиц рядом не было. Наверное, медвежат кормили в определенное время. Один из малышей посмотрел на неё и попытался издать рёв. Откуда-то сбоку послышался рык взрослого медведя. Айна подумала, что это мать услышала своего медвежонка, огляделась в поисках медведицы, но как только она сделала шаг, медвежонок снова зарычал. На этот раз его поддержали ещё несколько других голосов, подключились и взрослые медведи, устроив шум. Айна запаниковала. Крадучись, вышла из помещения, увидела, как к нему бегут несколько человек. Не зная, была ли она ими замечена, юркнула за постройку, осматриваясь в поисках водосточной канавы.

Где-то здесь должен быть сток, через который вымываются продукты жизнедеятельности стольких животных. Она это знала точно, в позапрошлом году даже обследовала его, но старый Юм категорически запретил ей пользоваться подобным способом проникновения в город.

– Пролезешь туда и окажешься в ловушке. Медведи тебя учуют и позовут людей, – увещевал он девушку, а той идея настолько нравилась, что мысль воспользоваться этим лазом никак не давала покоя, несмотря на то, что попасть в город через центральный вход было доступно абсолютно каждому, и необходимость пачкаться и выдавать себя ещё и мокрой одеждой отсутствовала. Но юношеский максимализм требовал приключений и риска.

Сейчас же выбора у неё не было, нужно убираться отсюда. Добежать до ворот военного городка теми окольными путями, какими она пробралась сюда, было невозможно – обитатели казарм, немного успокоившись после происшествия с гадалкой, стали проявлять бдительность, а ворота давно уже были закрыты. Да и телегу, в которую она, очертя голову, забралась, чтобы попасть сюда, начали разгружать. Девушка кралась вдоль стены, за медвежьими сараями, и, наконец, увидела сток в виде канала, шириной около метра, заточённый с обеих сторон в камень. Дно его было почти сухое, но чем дальше он под наклоном удалялся к стене города, тем больше становился объём неприятно пахнущей жижи в нём. В стене он оканчивался невысоким сводом арки, а под ней – поросшее травой зловонное болото. Айна не раздумывая полезла туда, стараясь не тревожить растения, а когда глубина позволила, опустилась с головой почти до самого дна, раздвигая их стебли. Задержав дыхание, проползла короткое расстояние, надеясь миновать стену и оказаться в лесу, по ту сторону города. Надежды её рухнули, когда она упёрлась в решётку из тонких, но крепких палок. Девушка впала было в отчаяние и показалась из воды, вдохнув воздух. В рот ей попала грязная жижа, она стала отплёвываться, пыталась протереть глаза. Услышала приближающиеся голоса, беззвучно скрылась под водой снова, поняла, что заострённые края бревен не доходят до дна, стала аккуратно, не создавая волн и шума, выгребать руками ил, расширяя себе лаз. Снова, снова и снова, ломая ногти и задыхаясь. Выныривать нельзя, можно себя выдать, но силы уже на исходе. И вот, дыра под решёткой уже достаточно большая. Она пролезет, не может не пролезть! Айна подлезла под решётку и непременно пролезла бы довольно легко, если бы не была беременна. Застряв, она стала извиваться, пытаясь освободиться от плена, затем вдруг решила вернуться назад, всплыть на поверхность, сдаться. Нет! Только не сдаваться! Девушка ещё раз с силой дёрнулась, развернув корпус, почувствовала острую боль, сама не поняла, в какой именно части тела, затем ощутила лёгкость и свободу, оттолкнулась ногами от решётки, насколько могла сильно. После канал стал гораздо шире и глубже, она проплыв в вязкой воде несколько метров, на секунду вынырнула, хапнув кислорода, снова скрылась под водой. Адреналин немного заглушил боль, которую она испытывала, и она всё плыла, изредка всплывая, чтобы отдышаться, пока не почувствовала, что вода становится чище, а пространство вокруг неё – обширнее. Уже смелее подняв голову над водой, она увидела крутые берега лесного водоёма. Она была ослаблена, от ледяной воды судорогой сводило ноги, но Айна, в который раз за день, собрав силы, стала пытаться выбраться на берег.