Колыбельная для медведицы

Надежды её рухнули, когда она упёрлась в решётку из крепких кольев. Айна впала было в отчаяние и показалась из воды, вдохнув воздух. В рот ей попала грязная жижа, она стала отплёвываться, пыталась протереть глаза. Услышала приближающиеся голоса, беззвучно скрылась под водой снова, поняла, что края кольев не доходят до дна, стала аккуратно, не создавая волн и шума, выгребать руками ил, расширяя себе лаз. Снова, снова и снова, ломая ногти и задыхаясь. Выныривать было нельзя, можно себя выдать, но силы были уже на исходе.

Дыра под решёткой стала достаточно большой. Айна подлезла под решётку и непременно пролезла бы, если бы не была беременна. Застряв, она стала извиваться, пытаясь освободиться от плена, когда это не увенчалось успехом, мелькнула мысль вернуться назад, всплыть на поверхность, сдаться.

Нет! Только не сдаваться! Айна ещё раз с силой дёрнулась, развернув корпус, почувствовала острую боль, сама не поняла, в какой именно части тела, затем ощутила лёгкость и свободу, оттолкнулась ногами от решётки, насколько могла сильно, поплыла. Канал стал гораздо шире и глубже, она, проплыв в вязкой воде несколько метров, на секунду вынырнула, хапнув кислорода, снова скрылась под водой. Адреналин заглушил боль, которую она испытывала, и она всё плыла, изредка всплывая, чтобы отдышаться, пока не почувствовала, что вода становится чище, а пространство вокруг неё – обширнее. Уже смелее подняв голову над водой, Айна увидела крутые берега лесного водоёма. Она была ослаблена, от ледяной воды судорогой сводило ноги, но она, в который раз за день собрав силы, стала пытаться выбраться на берег.

* * *

Юкас, вернувшийся к медведям, примостился спиной к дереву и закемарил. С закрытыми глазами он прислушивался ко всем лесным звукам, не позволяя себе провалиться в сон. Ещё было немного времени до момента, о котором они условились с Айной, и он не слишком волновался за неё. Гораздо больше в данный момент его беспокоили собственные руки, испачканные козьими испражнениями, он мечтал их помыть. Ручей здесь был, но довольно далеко – он преградит им путь, когда они с Айной пустятся в обратную дорогу. Нужно только её дождаться.

День уже подходил к концу, и Айне давно пора было появиться. Её медведь то и дело смотрел на Юкаса вопросительно, а затем вставал, нетерпеливо переступая с лапы на лапу, стремясь двинуться в ту сторону, куда ещё утром ушла хозяйка. Юкас пытался казаться спокойным, но таковым не являлся. Он очень хотел двинуться в обратный путь. Вообще-то, он никуда не торопился, но что-то подсказывало ему, что безвременная смерть прорицательницы и долгое отсутствие Айны связаны между собой. А ум упорно подсовывал мысли, от которых по спине пробегали неприятные мурашки.

Место их стоянки располагалось достаточно близко к городу, и возможно, кто-то из бравых воинов возымеет намерение до наступления темноты прогуляться со своим медведем или просто обследовать местность. Маловероятно, конечно, зачем им бродить по лесу, когда вокруг простираются прекрасные весенние луга, подходящие для прогулок даже в вечернее время.

Юкас размышлял о том, что если Айна не пришла вовремя, значит, случилось то, что помешало ей это сделать. Городские ворота открыты круглосуточно, она легко могла бы выйти. Одинокая беременная, возможно, привлекла бы к себе внимание охраны, но не настолько пристальное, чтобы решить остаться в городе на ночь.

– Пошли домой! – приняв нелёгкое решение, отмахиваясь от собственных сомнений, скомандовал медведям, и взял сумку с одеждой Айны.

Её медведю это совсем не понравилось, он оскалил зубы, негромко рявкнул на Юкаса и вцепился зубами в сумку хозяйки.

– Тихо, тихо! – притопнул ногой Юкас, но тут же понял, что этот медведь его никогда не послушается.

Тем не менее, он попытался ещё раз, убедительно сказав, глядя в глаза мишке:

– Она знала, до какого времени должна вернуться. Нам не стоит её ждать.

Медведь Айны категорически отказывался подчиняться. Старый медведь без возражений поднялся с земли и готов был опуститься на передние лапы, чтобы Юкас залез на его спину.

– Чёрт! – поморщился Юкас и сел на тонкое поваленное дерево, которое с треском сломалось под тяжестью его тела.

Он так и остался сидеть на земле, размышляя, стоит ли оставаться здесь еще на одну ночь, чтобы утром, когда вновь загудят торговые ряды и выпивохи набьются в таверны, вернуться и постараться найти хоть какой-то её след.

* * *

Выбравшись на берег, Айна отползла в заросли кустов, ветви которых цеплялись за её мокрую одежду. Почувствовав себя в относительной безопасности, она смогла прислушаться к своему телу. Сумку она бросила недалеко от того злосчастного дома, где судьба уготовила ей встречу со старухой, а вот момент, когда потеряла плащ, не отследила. Вспоминая события прошедшего дня, поняла, что произошло это когда она пыталась пролезть под решеткой сточной канавы. Шея нещадно болела и саднила, не столько от платка, который гадалка использовала в качестве удавки, сколько от пряжки плаща. Плащ зацепился за острые концы решётки и сковывал её движения, держа за шею, как поводок. А когда она настойчиво пробивалась наружу, всё же порвался, оставив красный порез на её коже. Пряжка могла бы перерезать ей горло, если бы ткань была крепче. Плащ ей очень нравился, и она на секунду пожалела, что утратила его.

На секунду её охватила эйфория от осознания, что всё закончилось. Да, ничего ценного она не выяснила, но она жива и свободна! Сейчас чуть отдохнёт, встанет и побежит к Юкасу, он наверняка давно её дожидается. Айна ощупала руками свой живот, почувствовав, что одежда на боку разорвана. Опустив глаза, она увидела глубокую рваную рану, края которой топорщились, как лепестки отцветающей розы.

Она заставила себя не смотреть на рану, со стоном встала и, еле волоча ноги, пошла в сторону стоянки, уже не уверенная в том, что он напарник её дождался. Она-то бы, конечно, дождалась, и даже отправилась бы на его поиски, нарушив все договоренности и негласные уставы. Она бы точно его не бросила.

Представляя, как воспримут его возвращение без Айны, Юкас в очередной раз принял решение. На этот раз он всё же решил остаться до утра. А там уже покумекает.

«Как же плохо, когда нет того, кто точно знает, что делать. При старике Юме подобного произойти бы не могло. Сижу тут, не выяснив ровным счётом ничего такого, что стоило бы мне подобных переживаний. Чужие монеты, конечно, добавляют приятную тяжесть моей сумке, но они не окупят почти четырёх дней пути и жизни девчонки, которая возомнила себя умнее всех! А она точно залезла в какую-то задницу. Не удивлюсь, если она ту бабку и грохнула! Была бы здесь Джута, мне было бы легче. Я ни разу не расставался с ней так надолго», - Юкас перебирал в голове мысли, не чувствуя усталости, голода и жажды, он даже привык к мерзкому запаху своих ладоней. Впрочем, он их особо и не нюхал.

Мишка Айны выражал высшую степень уныния. Он смотрел по сторонам, нюхал воздух, и вдруг с коротким рыком рванул куда-то в сторону, совершенно не опасаясь быть обнаруженным, ломая своим телом ветки, наступая на поваленные трухлявые деревья, пугая птиц, которые уже устроились на ночлег.

– Стой! – тихо крикнул ему Юкас, и растерянно обратился к своему медведю:

– Что он творит?

Он не успел опомниться, как его животное беззвучно настигло медведя Айны и, вцепившись тому в холку, пыталось остановить, оттаскивая назад. Между медведями завязалась драка, при этом старый двигался медленно и тихо, молодой же вошел в раж. Зверь Юкаса был крупнее и опытнее, но Айнин был моложе. Опыт зачастую уступает молодости и силе, но, похоже, не в этот раз. Глядя, как старый повалил молодого на спину, на летящие клочки шерсти и на оскаленные зубы, мужчина вновь привалился спиной к дереву, даже не пытаясь их разнять. Ни тот, ни другой, его не послушаются.

– Юкас! – услышал он слабый голос.

Медведь Айны тут же потерял интерес к драке и, вывернувшись, с кровавыми пятнами на шерсти, побежал на голос. В несколько прыжков достигнув хозяйки, он обнюхал её и присел, чтобы она могла на него забраться. Юкас быстрым шагом подошел к ней, радуясь и злясь одновременно. Увидев, в каком состоянии его напарница, эти чувства тут же испарились, Юкас застонал и замедлил шаг, как будто не желая к ней приближаться.

– Я всё же пролезла через сточную канаву, – прошептала она и ослабла, повиснув на шее медведя. – Но это была самая дурацкая идея, которую я когда-либо воплощала в жизнь!

Юкас покачал головой, помог Айне забраться на медведя, накинул на неё свой плащ.

– Сполоснёшься в ручье и переоденешься, – сказал он, стараясь не срываться на крик, хотя очень хотелось.

– Почему медведи в крови? – спросила Айна, ложась на шею мишке, стараясь не тревожить свой раненый бок.

– Потому что ты, малышка, очень глупая девочка, – со вздохом сказал Юкас. – Твоему зверю надоело тебя ждать, и он решил отправиться на поиски. Медведю старика это не понравилось.

– Что ты узнал, Юкас? – желая отвлечься, спросила Айна, они тут же пустились в обратный путь.

Он рассказал ей новости, она восхитилась его умением заводить знакомства и снова позавидовала тому, что он так много всего выведал.

– Нам точно ничего не грозит. Ещё не все выплатили требуемое, но никому не было объявлено предупреждение.

– Они нападают без предупреждений, – тихо сказала Айна.

– Лишь на те жалкие сборища лачуг, жители которых считают, что организовали славное поселение. От них ничего никогда не получить. По большому счёту, Айна, малышка...

Юкас замолчал, увидев, что ей совсем плохо, и никакие разговоры её больше не увлекают.

– Потерпи, умоемся, переоденешься в сухое, и сразу станет легче.

Достигнув ручья, о котором грезил всё это время, Юкас с наслаждением помыл руки, снял маску, поплескал водой себе в лицо, помог Айне слезть с медведя и умыться.

– Отвернись! – требовательно сказала она, прежде чем снять с себя одежду.

Он картинно вздохнул, мол, смотрите-ка, какая скромница, но отошёл и сел спиной к ручью. Снимая с себя грязные рваные тряпки, она застонала, он обернулся, но в темноте ничего не разглядел.

– Ты ранена? Что у тебя болит?

– Меня чуть не задушила эта старая стерва, а потом я чуть не утонула в медвежьем говне! – резко ответила она.

Юкас с большим интересом обернулся к ней.

– Что тебе гадалка-то сделала? Зачем ты к ней полезла?

– Откуда ты знаешь, что она гадалка?

– Весь город гудел, что убили советницу предводителя.

– Чёрт – простонала Айна и добавила резко:

– Ни о чём меня не спрашивай!

Когда её медведь наклонился к ручью попить, в свете луны было видно большое кровавое пятно на его спине. Списав это на драку, Юкас не особо обратил внимания на это обстоятельство, решив, что они разберутся с этим утром, а еще лучше, тогда, когда вернутся домой.

В темноте не рассмотрел он и ран на теле девушки, но подозревал, что они там были. Может, боролась со старухой? В любом случае, в таких условиях он вряд ли смог бы оказать ей достойную помощь, тем более, она отказывалась обсуждать с ним своё состояние, поэтому не стал её ни о чём расспрашивать.

Глава 8

Медведи торопились попасть домой и шли, не останавливаясь. Притормозили лишь раз, когда Юкас настоял на том, что им всё же следует перекусить. Айне становилось хуже, и она выпила лишь несколько глотков воды, отказавшись от пищи. Глядя на это, пропал аппетит и у Юкаса.

Айна была бледна и молчалива, её медведь тоже был непривычно тих. По бурому пятну на штанах девушки, которое она изо всех сил пыталась скрыть от Юкаса, он уже понял, что ребёнку, находившемуся у неё в животе, не суждено родиться. Он уже видел такое пятно. Правда та, у кого он имел несчастье наблюдать подобное, сама сделала всё для того, чтобы её дитя не появилось на свет.

* * *

Ворота в их город были открыты, и приближающихся к ним Айну и Юкаса соглядатаи увидели издалека. Галвин вышел встречать жену, едва сдерживаясь, чтобы не побежать ей навстречу, но, посчитав, что это будет по-ребячески, не солидно, остался стоять на месте. Не спеша покинула таверну Тея с намерением увидеть Юкаса, но остановилась чуть поодаль, не желая демонстрировать своей привязанности к нему. Глава города Занг вразвалку подошёл к сыну, который, хмуря брови, всматривался в устало бредущих по дороге животных и в их наездников. Не успел отец подойти к Галвину, тот взглянул на него с волнением, сорвался в места и всё же побежал.

Ванда хозяйничала в своей кухне, поливая соусом кусок манящего запеченного мяса. Тарелка с этим блюдом стояла перед старым вождём Харольдом, который с аппетитом принялся за угощение. Хозяйка не любила, когда в святая святых, месте, где готовят пищу, появлялся кто-то, кроме тех, кто ей обычно помогал. Тем более, что помощи она просила достаточно редко, лишь тогда, когда намечалось большое скопление народа. Чаще всего она справлялась сама, совершенно справедливо полагая, что никто не приготовит лучше неё. Харольд же часто трапезничал здесь, вдали от посторонних глаз, наслаждаясь обществом Ванды, а она охотно его – своё общество, предоставляла.

Когда-то, когда они оба были моложе, он частенько заглядывал и в её спальню. Сейчас это случалось, немного реже. Последний раз он, замеченный Теей, таясь во мраке длинного коридора, направлялся в комнату Ванды пару недель назад.

Про тёплые отношения хозяйки таверны и старого вождя в своё время ходило немало слухов, которые она кокетливо отрицала, а он, сохраняя достоинство, никак не комментировал. Наедине они могли позволить себе нежно прикасаться друг к другу, ласково улыбаясь, и мило беседовать. Идиллию нарушила Тея. Она заглянула в кухню и замахала руками, привлекая внимание Ванды. Ванда нахмурилась.

– Что там, дорогая? – отвлекаясь от мяса, спросил старый вождь, поймав трактирщицу за руку, когда та проходила мимо.

– Что бы ни было, ты, судя по всему, остался без десерта, – Ванда, скинув фартук, степенно вышла из кухни, а увидев лицо Теи, поняла, что случилось что-то ужасное, взмахнула руками и помчалась туда, куда он ей указывала.

Вытолкав мужчин из комнаты, в которой на постели лежала полуживая Айна, Ванда, не потерявшая самообладание (она никогда его не теряла), командовала оставшейся там Теей. Та без промедления выполняла указания, бегая по коридору с тазами и тряпками.

– Вскипяти воду, Галвин! Быстрее! – легонько пнула она парня, сидевшего на полу, чуть поодаль от двери, ведущей в помещение, где, как он был уверен, умирала его жена.

Голова его была уныло опущена, но, услышав голос Теи, он быстро вскочил на ноги и бросился в кухню

Отец и дед Галвина, сидя за своим привычным столом в зале для посетителей, выспрашивали у Юкаса, что произошло. Юкас честно поведал им, что Айна ещё по пути к пункту назначения выражала желание отступить от плана, что, судя по всему, и сделала.

– План был настолько прост, что любая кухарка справилась бы с такой "разведкой"! – отвернулся от Юкаса Занг. – Можно было бы послать первую попавшуюся глупую бабу по центральной дороге с повозкой, запряженной ослом! Она и то выведала бы больше!

– В следующий раз так и сделай! – беззлобно ответил Юкас. – Если у тебя есть лишняя неделька, а то и полторы, чтобы получить рецепт новой похлёбки и узнать цены на бабские тряпки, которыми там торгуют.

– Ты не уберёг её! Я доверял тебе! Она доверяла тебе! Мы все на тебя надеялись! –проходя мимо с ведром воды, зло прошипел Галвин. – Вы должны были работать в команде!

– Ты меня сейчас не услышишь, но я не мог на это повлиять, – Юкас не оправдывался, ему не за что было оправдываться.

– Как ты мог допустить, чтобы с ней произошло подобное? И каким образом пострадал её медведь? – не успокаивался тот.

– Вопрос в другом: как я мог всего этого не допустить? Мы разделились. И пока она убивала старуху и изучала медвежье дерьмо, я действовал так, как обычно. А медведи подрались, потому что зверь Айны такой же безумный, как она сама!

Галвин выплеснул воду из ведра, окатив ею Юкаса, прошипел:

– Ты – чужак. Всегда им был, им же и останешься!

Значительное количество холодной жидкости попало на отца и на деда, но ни тот, ни другой, не проронили ни слова, лишь оба осуждающе посмотрели на парня. Тот покачал головой, не смог сдержать слёз, и вновь пошёл за водой.

– Ванде эта лужа не понравится, – сказал старый вождь, кивая на воду, разлитую по полу. – Про какую старуху ты толкуешь, Юкас?

– Не знаю подробностей, но весь город стоял на ушах из-за кончины местной гадалки, –почесал тот под подбородком. – И, похоже, это наша малышка устроила ей переход в мир иной немного раньше, чем то было задумано природой.

Занг переглянулся с отцом, в глазах обоих читалось что-то вроде тревоги, но еще не совсем осознанной.

* * *

У входа в таверну стояли мальчик и девочка. Мальчиком был младший сын Занга, а девочкой – Лотта. Парнишка спешил послушать новости, которые привезли с собой Айна и Юкас. Лотта же пришла к Ванде за очередной порцией трав для больного медвежонка.

Понимая, что произошло что-то нехорошее, они оба растерянно заглядывали внутрь, и в какой-то момент всё же решились зайти, одновременно. Столкнувшись в дверях лбами, потёрли их пальцами, посмотрели друг на друга чуть обиженно, готовясь предъявить взаимные претензии, затем рассмеялись.

– Ты живёшь у Юкаса? – спросил мальчик, чуть отводя Лотту в сторону, передумав заходить в таверну.

– Больше всего времени я провожу в сарае с медведями, – ответила та.

– Ты знаешь, что мой отец купит для меня одного из медвежат Джуты, как только их можно будет отлучить от матери? – живо спросил он.

– Правда? Выбирай того, у кого светлее уши.

– Медведя для сына или для дочери обычно всегда выбирает отец, – ответил пацан, – вряд ли мне дадут даже взглянуть на них перед покупкой.

– Попроси отца взять того, про которого я сказала, – твёрдо произнесла Лотта.

– Почему ты на этом настаиваешь? Я слышал, у неё родилось три самца.

– Один болеет и жизнь его висит на волоске. А из двух оставшихся тот, про которого я говорю, сообразительнее и будет преданным другом. Второй – себе на уме и немного ленив, он тоже неплох, но ему нужен строгий хозяин.

– Откуда ты это знаешь? – мальчишка недоверчиво поднял бровь.

– Знаю и всё! – пожала плечами та.

– Меня зовут Кейл. А тебя?

– Лотта, – ответила она. – Я пришла за травами для больного медвежонка.

– Всем не до нас, – вздохнул мальчик. – Хочешь, я покажу тебе своё тайное место?

– Хочу! – не задумываясь, и сама себе удивляясь, согласилась она.

Лотта всегда настороженно относилась к людям и ни с кем близко не сходилась. Её отец был нелюдим, что не мешало ему побираться по соседям, отчего они его недолюбливали.

Из всех жителей она больше всех общалась разве что с братом, да с древней старушкой, которая жила по соседству. Старушка, пожалуй, была единственной, о ком Лотта вспоминала с теплотой. Женщина заботилась о девочке, насколько ей позволял возраст и почти ослепшие глаза. Но она умерла так рано, что сейчас Лотта даже не могла вспомнить, как та выглядела. Помнила, разве что, приятный запах теста на закваске, исходивший от одежды старушки, когда та прижимала малышку к себе.

У Лотты никогда не было друзей, брат был намного старше, постоянно ей указывал и помыкал ею, хоть и проявлял заботу. Глядя на отца и брата, она, как и они оба, была угрюма и неразговорчива. А Кейл ей понравился, с ним хотелось говорить. Она не могла объяснить, почему. Возможно, потому, что наконец почувствовала освобождение от той безнадёги, которую испытывала, проживая в своей нищей деревне. А может, потому что к ней с добротой отнеслась Тея. Или она начинала оттаивать, потому что больше её никто не заставлял попрошайничать, чистить вонючую рыбу и дышать смрадом протухших потрохов.

Кейлу, видимо, она тоже понравилась, раз он предложил показать ей своё тайное место. На то оно и тайное, чтобы никто про него не знал. У неё тоже было укромное место до того, как она оказалась здесь. Там она пряталась от всех, делала из травы кукол и наряжала их в платья из грязных обрывков ткани, которые пыталась отстирать в ручье.

Кейл привёл её на чердак одного из неиспользуемых сараев для медведей.

– Раньше в городе было больше медведей, – пояснил он, – теперь не каждый хочет брать на себя такую ответственность, потому что святая обязанность всякого, у кого есть медведь – участвовать в баталиях. Дедушка рассказывал мне, что раньше все мужчины без исключения, и даже многие женщины стремились пополнить собой боевой отряд города. Бои были по большей части равноправные и честные. А теперь, когда власть захватили седые, люди считают, что спасения от них нет, и боятся за себя и своих сыновей, ведь мы не присягали им на верность.

– Верность нашей деревни захватчиков не слишком волновала, – почти равнодушно сказала Лотта, осматриваясь. – Пришли и всех убили.

Здесь, на этом чердаке, был оборудован настоящий мальчишеский штаб. В помещении находилась старая мебель: стол, сломанный стул, тюфяк в углу. Какое-то подобие полок, на которых стояли вырезанные из дерева фигурки. Встать в полный рост тут получалось лишь в определённых местах – виной этому скошенная крыша, но находиться здесь было приятно. На столе был разложен плотный лист бумаги большого формата, край его был чем-то залит, что не мешало разглядеть изображение. Детской рукой, но очень старательно на лист была нанесена карта. Лотта не могла судить, насколько точно на ней были изображены географические объекты, но эта карта впечатляла.

– Ты сам её нарисовал? – стараясь не выдавать своего восхищения, спросила девочка.

– Составляю карту, помечая, кто ещё остался независимым. С каждым годом союзников становится всё меньше.

Кейл показал ей, где находится их город, выспрашивал Лотту про то место, откуда пришла она, какой дорогой они шли с Юкасом. Ткнул в свою карту, предположительно обозначая то место, где она жила.

Дети разговаривали, разбирая сокровища Кейла, состоящие из нескольких ножей, сломанного лука и огромной кирасы, которую Лотта непременно хотела примерить, но её плечи были настолько узкие, что один край тяжелых кожаных доспехов постоянно сползал.

Когда стемнело, она вспомнила про медвежонка, и сказала, что ей давно пора домой. Домом она уже называла сарай, в котором жила Джута и медвежата.

– Странно, что меня ещё не хватились! – удивился мальчик, спускаясь за Лоттой на улицу.

* * *

Ванда с печальным видом стояла за стойкой, подперев голову рукой. В таверне было немноголюдно. У хозяйки было отвратительное настроение, и вся атмосфера в «Дай леща» не располагала к веселью, поэтому сегодня гости не засиживались.

– Тётя Ванда, я пришла за лекарством, – Лотта привлекла к себе её внимание.

– Детка, если он так долго не поправляется, нужно придумать что-то другое, – Ванда грустно улыбнулась девочке. – К тем травам его организм уже привык.

– Ему не становится хуже, это уже хорошо, – возразила Лотта.

– Жди тут, - коротко сказала Ванда и ушла.

Вернулась она с другими свёртками, не с теми, как обычно, и подробно объяснила, как готовить настой из новых трав.

– Переборщишь с этим порошком хоть немного, и отравишь бедолагу, – потрясла она мешком с грязно-коричневым неоднородным порошком из лепестков какого-то растения. – Сделаешь раствор слабее – толку не будет.

Лотта уверила, что всё запомнила, поблагодарила хозяйку и побежала к выходу. У самой двери обернулась и помахала рукой Кейлу, который ждал отца, говорившего с одним из горожан. Он помахал ей.

* * *

Уставший Юкас, добравшись до дома, первым делом зашёл в сарай к Джуте. Прижавшись здоровой щекой к шерсти медведицы и потрепав медвежат, отметил, что больной медвежонок стал ещё мельче по сравнению с братьями, и он всё так же вял и безучастен. Удивившись тому, что он до сих пор жив, мужчина запустил в сарай старого медведя, указав ему на дальний угол. Там для него была насыпана свежая солома, подготовлена вода. Накормив животных, он ушёл в дом, где был наведён относительный порядок, и стараниями Теи было вставлено окно. Юкас не обратил на это особого внимания. Сняв маску и скинув одежду, он остался в одних подштанниках, улёгся на кровать, закинув за голову руки. Сумку свою он небрежно бросил на полку, не пересчитывая честно украденное добро.