Терра: Ortus in igne - Рожденный в огне

Потом край доски приподнялся.

Кайн сделал шаг назад.

Вельт уже поворачивался к дому, когда с крыши амбара посыпалась мелкая каменная крошка.

Кайн вскинул голову.

Тёмная фигура сорвалась с края.

Вельт успел только повернуть голову. Удар пришёлся ему между лопаток, и возчик рухнул в грязь. На мокром плаще сразу расползлась тёмная полоса.

Гоблин был Кайну по грудь, жилистый, с непропорционально длинными руками. На нём висели обрывки кожи и верёвок. В кулаке блеснула заточенная железная полоса.

Кайн не успел испугаться.

Шагнул вперёд.

Перехватил запястье.

Железо скользнуло по его рукаву и рассекло кожу предплечья. Боль пришла позже — сначала Кайн почувствовал только горячую влажную линию под тканью.

Гоблин дёрнулся с такой силой, что Кайна повело в сторону. Из пасти пахнуло гнилью. Кайн ударил его лбом в лицо.

Раздался короткий хруст. Гоблин отшатнулся, захлебнувшись визгом. На подбородок ему потекла кровь.

Вельт перекатился и рванул меч из ножен.

— Тревога!

Из амбара ответил треск.

Доска вылетела наружу. В щели показалась вторая голова, за ней — плечо и рука с коротким ножом.

Кайн схватил лежавший у стены деревянный кол и встал между проломом и Вельтом.

В груди поднялось знакомое тепло.

Сначала слабое.

Потом резкое.

Оно рванулось от сердца к плечам, будто под кожей вспыхнула тонкая красная нить.

Кровь.

Пальцы сжали кол сильнее.

Stann .

Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе.

Голос Хальвара прозвучал в памяти почти рядом.

Она будет управлять тобой.

Кайн выдохнул через зубы и не потянулся к жару. Не дал ему подняться выше груди. Тепло дрогнуло, сопротивляясь, и начало отступать.

Первый гоблин снова бросился на него.

Кайн встретил его колом. Удар пришёлся в грудь и отбросил тварь в грязь. На дереве остался тёмный след.

Второй уже почти выбрался из пролома.

Дверь дома распахнулась.

Сэр Рейнар выскочил во двор без плаща, но с обнажённым мечом. За ним — оба коронных стражника.

— Отойти от амбара!

Кайн остался перед проломом. За спиной Вельт тяжело поднимался на одно колено.

— Альсейф!

Теперь в голосе Рейнара не было ни раздражения, ни урока. Только приказ.

Кайн отступил.

Первый гоблин попытался подняться. Рейнар оказался рядом раньше, чем тот нашёл в грязи своё оружие. Меч сверкнул один раз.

Гоблин рухнул. Кровь смешалась с дождевой водой и потянулась тонким тёмным ручьём между камнями.

Второй рванулся наружу. Стражник встретил его краем щита и вбил обратно в пролом.

Из темноты метнулась рука с ножом. Рейнар ударил по запястью, отрубил его и сразу нанёс второй короткий удар. Визг оборвался.

Ещё одна тень мелькнула глубже в ходе и исчезла.

— Перекрыть проход! — приказал Рейнар.

Стражники навалили на доски тяжёлое бревно. Возчики подтащили камни. Из-под амбара ещё несколько мгновений доносились скрежет и торопливые шаги, потом глубина проглотила звуки.

Во дворе зажгли фонари.

Только теперь Кайн почувствовал, как дрожат пальцы. На рукаве темнела кровь — его собственная. Жар Крови ушёл, оставив после себя холод и неприятную пустоту под рёбрами.

Годрик выбежал из дома с топором. Лиара появилась следом, застёгивая дорожное одеяние. По её пальцам скользили тонкие синие линии.

Ильва опустилась рядом с Вельтом.

— Где ранен?

— Не знаю.

— Очень полезно.

Она провела ладонями по его спине. Куртка была разорвана, но железная полоса только скользнула по кожаной накладке.

— Царапина и сильный ушиб.

— Я так и думал.

— Поэтому лежишь лицом в грязи?

— Проверяю землю.

Кайн посмотрел на убитых гоблинов.

При свете фонарей они казались меньше, чем во время нападения. Худые тела, длинные руки, обрывки кожи вместо одежды. На шее одного висела верёвка с ржавыми ключами и кусочками кости.

Ни доспехов.

Ни знаков северных племён.

Ни оружия, кроме украденного железа.

Лиара присела возле ближайшего тела, не касаясь его.

— Скверны не чувствую.

— Значит, они не связаны с северными шаманами? — спросил один из стражников.

— Это значит только то, что на них нет заметной скверны.

Рейнар осмотрел пролом.

— Обычная подземная стая. Голодная и слишком привыкшая к людям.

— Но гоблины принадлежат Орде, — сказал один из кандидатов.

— Принадлежат, — ответил Рейнар. — Орда — это не только войско за северной границей. Остатки её племён веками прячутся в шахтах, пещерах и старых подземных дорогах.

Годрик посмотрел на амбар.

— Сколько их там?

— Достаточно, чтобы вы перестали считать это крысами.

— Что теперь делать?

— Утром отправите человека в ближайший гарнизон. До прибытия солдат амбар закрыть. Никому не спускаться под землю.

— Они могут выйти через другой ход.

— Поэтому выставите охрану и предупредите соседние дворы.

Годрик помрачнел.

— У меня два конюха и повар.

— Тогда перестанете брать деньги за безопасный ночлег, пока не устраните опасность.

Управителя это, похоже, обеспокоило сильнее самих гоблинов.

Рейнар повернулся к Кайну:

— Вы почувствовали Кровь.

Это не было вопросом.

— Немного.

Лиара подошла и взяла его за запястье.

— Сердце ускорено. Жара нет. Сосуды целы.

— Я остановил её.

— Вы много чего говорите.

— Но сейчас это правда.

Рейнар посмотрел на деревянный кол в его руке.

— Почему остановили?

Кайн вспомнил голос Хальвара:

Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе. Она будет управлять тобой.

— Не хотел, чтобы она решала за меня.

Лиара подняла взгляд.

Рейнар несколько мгновений молчал.

— Хороший ответ.

Кайн не ожидал похвалы и потому не сразу понял, что она прозвучала.

Рейнар перевёл взгляд на его разрезанный рукав.

— Но завтра до следующего почтового двора в повозку не сядете.

— За что?

— Мне пришлось дважды приказать вам отойти от пролома.

— Я держал их.

— Пока рядом уже были я и два вооружённых стражника. В тот момент ваша задача закончилась.

Кайн стиснул зубы.

— Я спас Вельта.

Возчик, сидевший рядом с Ильвой, поднял руку.

— Это правда.

— Поэтому я и похвалил его, — сказал Рейнар. — А потом Альсейф снова решил сам, какой приказ выполнять сразу, а какой сначала обдумать.

— Разница небольшая, когда на тебе сидит гоблин, — заметил Вельт.

— Для вас — небольшая. Для человека, который однажды будет отвечать за других, — огромная.

Кайн посмотрел на мокрый двор. Тёмный ручей у амбара уже разбавлялся дождевой водой.

— Я ещё ни за кого не отвечаю.

Рейнар посмотрел на Ильву, кандидатов, возчиков и стражников.

— Уже отвечаете. Просто пока этого не замечаете.

Он убрал меч в ножны.

— Тела вынести за стену. Утром передадим их патрулю как подтверждение появления стаи. Через четыре часа подъём.

На рассвете приехал дорожный патруль.

Шестеро солдат осмотрели пролом, следы возле амбара и тела убитых гоблинов. Их десятник не выглядел удивлённым.

— Старая выработка тянется к западным холмам, — сказал он. — Прошлой весной мы засыпали вход у карьера. Видимо, нашли другой ход.

— Стая большая? — спросил Рейнар.

— Была около двадцати. Половину перебили, остальные ушли глубже.

— Значит, либо выжили, либо к ним присоединилась другая стая.

Десятник кивнул своим людям:

— Тела сжечь. Двое пойдут за каменщиками. Остальные проверят известные выходы.

Колонна отправилась дальше.

Кайн шёл слева от второй повозки.

Ровно в десяти шагах за колесом.

Первые часы никто с ним не разговаривал.

Потом Ильва высунулась из-за борта.

— Хочешь яблоко?

— Откуда?

— Годрик дал.

— За спасение двора?

— За молчание о том, что он десять дней сдавал комнаты над гоблинской норой.

Кайн взял яблоко.

Оно оказалось маленьким и кислым.

— В Оксене такие скармливают козам.

— Можешь вернуть.

Кайн откусил ещё раз.

— Не настолько плохое.

— Конечно.

Дорога постепенно становилась люднее.

Им навстречу шли телеги с солью, железом, тканью и зерном. Дважды колонну обгоняли всадники Имперской почты. На четвёртый день мимо прошла легионная когорта.

Сотни одинаковых щитов.

Копья над плечами.

Мерный грохот сапог.

Во главе ехал офицер в красном плаще. Замыкающие вели запасных мулов и две телеги с инструментами.

Колонне кандидатов приказали сойти на обочину.

Кайн смотрел, как солдаты проходят мимо.

Среди них были северяне, эйзенвальдцы, люди из Валуа и Авалона. Их лица, речь и доспехи различались, но шагали они в одном ритме.

— Они идут на Север? — спросила Ильва.

— Скорее всего, — ответил один из стражников.

— Уже война?

— Если бы началась война, здесь было бы десять когорт.

— Тогда зачем эта?

— Усиливают гарнизоны. Меняют людей. Охраняют обозы.

Команда прошла вдоль строя на Аварене.

— Verstanden! — отозвался кто-то с правого края на Эйзенаре.

Чуть дальше северянин ударил кулаком по щиту и выкрикнул:

— Ved blod og ed!

Ему ответили несколько голосов. Потом кто-то затянул короткую северную песню, другой подхватил уже на Аварене, а третий выругался на Валейре, когда мул наступил ему на сапог.

— Они все из Авалона? — спросил он.

Шагавший рядом возчик покачал головой.

— Имперский легион не принадлежит одному королевству.

— Команды звучат одинаково.

— Иначе они перебили бы друг друга раньше врага.

Последние солдаты скрылись за холмом.

На дороге остались глубокие следы сапог и запах промасленной кожи.

Кайн подумал о Торене.

Когда-нибудь тот тоже будет идти в таком строю.

Или рядом с ним, в северной дружине.

А Кайн?

Академия пока оставалась словом.

Золотыми линиями внутри стеклянной сферы.

Далёкой башней, которой он никогда не видел.

Он посмотрел на свои руки.

Одна была перебинтована Ильвой. На второй оставались старые мозоли от тачки, молота и работы в лесу.

Прошлой ночью Кровь отозвалась быстрее, чем раньше.

Не вспыхнула.

Не вырвалась из-под контроля.

Но услышала опасность.

Кайн почувствовал её.

И остановил.

Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе.

Он вспомнил голос Хальвара.

Она будет управлять тобой.

Кайн сжал пальцы.

В этот раз не будет.

Через девять дней после отъезда из Оксена они достигли границы королевств.

Она оказалась не стеной и не воротами.

У дороги стоял высокий каменный столб. С северной стороны на нём был высечен волк Вальскара, с южной — дракон Авалона. Между гербами проходила тонкая вертикальная линия.

На северной стороне тракта лежали тёмные плиты, грубо подогнанные друг к другу.

На южной начиналась ровная светлая кладка.

Кайн переступил линию.

Ничего не произошло.

Воздух не изменился.

Земля не дрогнула.

Ильва остановилась рядом.

— Вот и всё?

— А ты чего ждала?

— Не знаю. Ворот.

— Империя любит ворота.

— Откуда ты знаешь?

— В Оксене их двое.

Она посмотрела на южную дорогу.

— Мы в Авалоне.

Кайн обернулся.

Позади оставался Вальскар.

Впереди лежала та же дорога.

— Пока только одной ногой.

— Вторую тоже придётся перенести.

Кайн переступил линию полностью.

— Довольна?

— Немного.

Сэр Рейнар поднял руку.

Колонна остановилась у столба.

— До Белого моста три дня, — сказал он. — Там соединяемся с западной и восточной группами. После проверки документов пойдём общей колонной до столицы.

— Сколько там будет кандидатов? — спросил один из мальчишек.

— Больше, чем вам понравится.

— Все поступают в Академию?

— Нет. Академическая башня, лекарские школы, инженерный корпус, снабжение. Кандидаты Ауры отдельно.

Кайн посмотрел на дорогу.

— Из Валуа и Эйзенвальда тоже ведут людей к Белому мосту?

— Их северные ветви сходятся там с нашим трактом, — ответил Рейнар. — Главные дороги идут к столице каждая своим путём. Но комиссии собирают кандидатов в назначенных узлах. Империя предпочитает знать, кого впускает в Авалон.

— А если кто-то не хочет ждать общую колонну?

— Возвращается домой.

— Даже дворянин?

— Особенно дворянин. Они чаще считают расписание предложением.

Кайн вспомнил господина Виррена и его лошадей.

— А если его отец служит королю?

— Тогда отец получит письмо с объяснением, почему сын не способен следовать простой дороге.

Ильва тихо сказала:

— Мне начинает нравиться сэр Рейнар.

— Тебе не приходится идти десять шагов за колесом, — ответил Кайн.

— Потому что я исполняю приказы.

— Предательница.

Они снова двинулись на юг.

На второй день показались первые большие поместья.

Не дома — целые владения.

Каменные ограды тянулись вдоль тракта на многие мили. За ними паслись лошади с гладкой шерстью. В садах стояли беседки, а над деревьями поднимались крыши усадеб.

Возле одной из ворот работали трое крестьян. Они разгружали камень под присмотром вооружённого управляющего.

Кайн заметил девочку примерно возраста Мии. Она несла корзину, почти равную ей самой.

За оградой мальчик в чистом плаще упражнялся с деревянным мечом под руководством наставника.

Девочка оступилась.

Корзина упала.

Управляющий что-то крикнул и ударил прутом по каменной кладке возле её ног.

Мальчик за оградой продолжал тренировку.

Кайн замедлил шаг.

— Не отставай, — сказал стражник.

— Вижу.

Девочка собирала рассыпавшийся щебень.

Кайн посмотрел на господский дом.

Окна были выше двери их дома в Оксене.

На одном балконе стояли две каменные статуи.

Он подумал, сколько серебра стоила каждая.

Потом вспомнил, как Каспар Вельд оценивал шерсть, козу и одеяло Мии.

Кайн прибавил шаг.

Он не сделал никакого вывода.

Только запомнил.

Белый мост появился на третий день после полудня.

Сначала Кайн увидел башни.

Две невысокие каменные крепости стояли по обе стороны широкой реки. Между ними тянулся мост из светлого камня, такой длинный, что проходившие по нему телеги казались маленькими игрушками.

За рекой сходились дороги.

С запада шла колонна под синими знамёнами с золотыми соколами Валуа.

С востока приближались повозки, над которыми развевались белые полотнища с чёрными двуглавыми орлами Эйзенвальда.

Северный тракт, по которому пришёл Кайн, спускался к ним с холма.

А за мостом начиналась широкая прямая дорога.

Коронный тракт.

Путь в Авалон.

Вокруг почтового двора стояли десятки повозок. Конюхи водили лошадей. Стражники проверяли документы. Кандидаты в дорогих плащах спорили со слугами, простолюдины сидели на мешках и ели хлеб, маги держались возле отдельного здания с медными громоотводами на крыше.

Кайн остановился на вершине склона.

До этого дня Империя существовала для него в словах.

В налоговом реестре.

В указе.

В знаке на плаще Рейнара.

В золотом драконе над дорожными воротами.

Теперь она стояла перед ним.

Шумная.

Огромная.

Переполненная людьми, которые говорили на разных языках и всё равно двигались в одном направлении.

Ильва подошла ближе.

— Это ещё не Авалон?

— Нет, — сказал Кайн.

— А выглядит так, будто здесь живёт половина мира.

Сэр Рейнар остановил коня рядом с ними.

— Не половина.

— А сколько? — спросила Ильва.

Рейнар посмотрел на Белый мост.

— Вы увидите через три недели.

Снизу протрубил дорожный рог.

Ворота открылись шире.

Колонна из Валуа первой вошла во двор. За ней двинулись эйзенвальдцы.

Рейнар поднял руку:

— Оксенская группа! Проверить вещи. Приготовить документы. От повозок не отходить.

Кайн поправил сумку.

Внутри глухо стукнулся о деревянную козу камень, который Мия называла медведем.

Под рубахой лежала серебряная застёжка отца.

За спиной оставались Оксен, Вальскар и всё, что Кайн знал.

Впереди ждали люди, которые ещё не знали его имени.

Кайн посмотрел на Белый мост.

А затем сделал первый шаг вниз.

ГЛАВА VII

Белый мост

Белый мост не был белым.

Когда-то светлый камень потемнел от дождей, дыма и тысяч колёс. На боковых стенах проступали серые разводы, между плитами чернели следы старого мха, а возле западной башни каменщики меняли треснувший участок парапета.

Но издали мост действительно казался белым.

Особенно на фоне тёмной реки.

Кайн спускался следом за второй повозкой и смотрел, как по мосту одновременно движутся телеги, всадники и пешие люди. Потоки сходились у северных ворот, перемешивались, а затем снова разделялись под крики дорожной стражи.

— Северная колонна — к третьему двору!

— Западная комиссия — держаться синих знамён!

— Восточные повозки на мосту не останавливать!

— Уберите лошадей с осевой линии!

Голоса накладывались на стук колёс, лязг подков и непрерывный гул воды.

Над воротами висели четыре длинных знамени.

Серебряный волк Вальскара на сером поле.

Золотой сокол Валуа на синем.

Чёрный двуглавый орёл Эйзенвальда на белом.

И над ними — золотой дракон Авалона, раскинувший крылья на таком же белом поле.

Дракон висел выше остальных.

Кайн заметил это сразу.

Он ничего не сказал.

Сэр Рейнар ехал впереди. У самых ворот он передал стражнику свёрнутый приказ, заверенный имперским военным ведомством.

Стражник пробежал глазами первые строки и выпрямился.

— Маршевый начальник северного направления?

— Да.

— Западная и восточная комиссии уже прибыли. Эйзенвальдцы ждут с утра. Валуа вошли меньше часа назад. Местная башня тоже направила троих.

— Списки сверили?

— Западный почти закончили. В восточном не хватает двух печатей. Полный список сведут после проверки.

Рейнар оглянулся на оксенскую группу.

— Наши документы готовы.

— Если всех пропустят, сэр.

Кайн услышал.

— А могут не пропустить? — спросил он.

Рейнар повернул голову.

— Могут.

— Нас уже проверяли.

— Вас допустили к дальнейшему отбору.

— Я думал, следующая проверка будет в Авалоне.

— Будет.

— Тогда зачем эта?

— Чтобы в столицу не приехал человек, которого нет в списках, который умер по дороге или решил поменяться документами с более талантливым братом.

— Такое бывает?

— После каждого большого указа.

Ильва, шедшая возле задней повозки, подтянула ремень лекарской сумки.

— Зачем меняться с братом, если на испытании всё равно узнают?

— Некоторые люди сначала совершают глупость, — ответил Рейнар, — а потом надеются, что мир постесняется это заметить.

Кайн усмехнулся.

— Звучит знакомо, — сказала Ильва.

— Ты про кого?

— Ни про кого конкретного.

Один из воротных стражников поднял цепь.

— Северная группа! По одному через малые ворота. Повозки после осмотра.

Кайн посмотрел на открытый проезд.

До моста оставалось несколько десятков шагов.

И всё же путь в Авалон снова начинался с очереди.

Очередь двигалась медленно.

Сначала проверяли людей из Валуа.

Их было больше двадцати. Над группой держали синее знамя с золотым соколом. Некоторые кандидаты приехали верхом, другие — в закрытых каретах с семейными гербами. Вокруг суетились слуги, развязывали ремни, снимали сундуки и пытались удержать под дождём цветные дорожные плащи.

Один юноша привёз четыре лошади.

На первой ехал сам.

На второй — его оруженосец.

Третья несла два окованных сундука.

Четвёртую вёл конюх, оберегая седло от дождя отдельным полотнищем.

У ворот чиновник поднял ладонь.

— В колонну допускается одна верховая лошадь и один дорожный сундук.

Юноша не сразу понял, что слова обращены к нему.

— Это распоряжение для простых кандидатов?

— Для всех кандидатов.

— Я — Ален Ремар, сын барона Ремара.

— Вижу в списке.

— Тогда вы должны понимать, что я не могу оставить снаряжение здесь.

— Можете отправить его обратно.

— В сундуках мои книги, одежда и доспех.

Чиновник посмотрел на два одинаковых сундука.

— Академический кандидат обязан самостоятельно отвечать за своё имущество. Один сундук.

— Я не понесу его сам.

— Для этого существуют повозки.

— Мой конюх поедет со мной.

— Личные слуги остаются при владельцах до формирования общей колонны. Затем едут в обозе либо возвращаются домой.

Ален Ремар покраснел.

— Я потребую начальника.

Сэр Рейнар, находившийся в нескольких шагах, произнёс:

— Уже потребовали.

Юноша обернулся.

Его взгляд быстро прошёл по серому дорожному плащу, знаку Корвейна и рукояти меча.

— Сэр рыцарь, произошла ошибка.

— Не произошла.

— Моей семье позволили доставить меня до столицы.

— Вас доставили до Белого моста. Дальше вы кандидат Империи.

— Мой отец…

— Не едет с нами.

— Он барон Валуа.

— А я назначен Короной отвечать за эту колонну. Выбирайте сундук.

Ален посмотрел на сопровождающих, словно ожидал, что кто-то вмешается.

Никто не вмешался.

— А если я откажусь?

Рейнар пожал плечами.

— Запишем, что кандидат добровольно прекратил участие. Следующая комиссия состоится после окончания чрезвычайного указа.

— Когда?

— Если нам повезёт, через несколько лет.

Несколько кандидатов Валуа отвернулись, пряча улыбки.

Ален стиснул зубы.

— Первый сундук.

— Разумно.

— А второй?

— Ваш отец наверняка найдёт ему применение.

Кайн заметил, как юноша посмотрел на Рейнара.

Раздражение мелькнуло на его лице всего на мгновение.

Потом исчезло.

— Благодарю за разъяснение, сэр.

— Не за что.

Ален прошёл в ворота.

Ильва тихо сказала:

— Он только что поблагодарил человека, которого хотел проклясть.

— В Валуа это, наверное, одно и то же, — ответил Кайн.

Стоявший перед ними кандидат обернулся.

На нём был короткий синий камзол, запылённый у нижнего края, и светлый плащ с тонкой серебряной застёжкой. Тёмно-русые волосы были собраны сзади лентой.

— Не всегда, — сказал он. — Иногда мы проклинаем совершенно искренне.

Он коснулся пальцами груди и слегка склонил голову.

— Bel jour.

Кайн посмотрел на него.

— Что?

— Добрый день.

— Он и без тебя уже начался.

Незнакомец улыбнулся.

— Значит, пожелание сработало заранее.

— Я не просил.

— Но ответил. У нас это считается приглашением к беседе.

— У нас — нет.

— Уже заметил.

Незнакомец повернулся к воротам.

— Люсьен Вальер! — крикнул писарь.

— Настал мой суд.

Он шагнул вперёд.

Проверка проходила в длинном каменном здании у моста.

Внутри стояли пять столов. За каждым сидели писари, стражники и представители разных служб. На стене висела большая доска с перечнем направлений:

ИМПЕРСКАЯ АКАДЕМИЯ

АКАДЕМИЧЕСКАЯ БАШНЯ

ЛЕКАРСКИЕ ШКОЛЫ

ИНЖЕНЕРНЫЙ КОРПУС

СНАБЖЕНИЕ И ДОРОЖНАЯ СЛУЖБА

ЛЕГИОННЫЕ УЧИЛИЩА

Кандидатов разводили по разным очередям.

Ильву направили к столу лекарской службы. Будущего инженера из Оксена — к пожилому человеку с медным циркулем на груди. Двух мальчишек со слабым золотым откликом оставили вместе с Кайном.

— Имя? — спросил писарь.

— Кайн Альсейф.

— Альсейф — семейное имя?

— Да.

— Признанный род или Дом?

— Нет.

— Место рождения?

— Оксен.

— Глава хозяйства?

— Марта Альсейф. Моя мать.

Писарь нашёл нужную строку в приложенном списке.

— Отец указан как неизвестный.

Кайн напрягся.

— Значит, вам уже ответили.

Перо на мгновение остановилось.

— Возраст?

— Шестнадцать.

— Сословие?

— Свободный общинник.

— Земельная собственность?

— Нет.

— Долговые обязательства?

Кайн сжал челюсть.

Рядом стояли другие кандидаты. За соседним столом светловолосый юноша из восточной группы спокойно отвечал на вопросы чиновника. Люсьен Вальер уже закончил проверку, но не ушёл и теперь разглядывал карту тракта.