2042. Наша танковая дивизия. Акт II: За Справедливость!

Вообще в Дивизии, одни знакомые фамилии в руководящем составе. Krause, Simpson, Parker все получили повышение и возглавляют теперь уже свои панцерполки. В обеспечении все те же лица — Ortega командует артиллерией, Sumskaya — боевыми «вертолетчиками» и дроноводами (вместо вертолетов они теперь на крафтах), Karpenko смотрит за небом, Letlev подвозит боеприпасы, Lewandowski лечит раненых.

Вишенкой на торте было бы, если Дивизией командовал лично Čenkov, но он его поставили командовать целым фронтом (в шутку прозванным Добровольческим), а это, помимо Первой Панцердивизии еще Вторая, плюс еще 5 добровольческих полков с Родины, плюс 2 механизированные бригады райенских повстанцев, плюс ушедшее с нами ополчение Бегемота. Добавьте сюда еще Первую, Вторую и Третью Революционные Дивизии и несколько революционных бригад — это арукадианские коммунисты, которые под командованием «аристократов» воевать отказываются. В общем, тот еще салат vinegret получился, но как раз Čenkov всю свою жизнь такими салатами и командует, поэтому командовать дивизией будет General Popovič.

Догадайтесь, какое соединение в этом объединении считается самым организованным и боеспособным? Правильно! Наша Панцердивизия. Кто круче — первый или второй полк? Это дисциплина так называемой «специальной олимпиады». В любом случае именно нам стоять на острие предстоящей контратаки.

Если бы мы были на старых добрых Panzer-7, то у нас были бы сейчас проблемы, ведь столица Нордии — Норсклаг расположена холмистой (а местами даже и гористой) местности у самого моря Северного моря (собственно, название переводится, как «северный закон», отсюда и название всей планеты, когда Кнэг Севера огнем, мечом и подкупом завоевал все остальные государственные образования — про это я как-нибудь отдельно расскажу), и углы вертикальной наводки нас бы замучили — представьте, что из-за неровности местности ты просто не можешь достаточно склонить орудие, чтобы навестись на противника. Благо то, что мы имеем на вооружении сейчас (Тип-24/25) — просто сказка, настоящий киберпанцер!

И в местных условиях выдвинутая вперед башня дает несомненные преимущества, потому что будет дрочка возле укрытий, засады и засады на засады. Лобовых атак подобно той, что имела место быть во время битвы за космопорт города Наварон, тут явно проводить не стоит, и именно это сделал противник. 1-й Полк Polkovnik’а Krause успешно поймал в огневой мешок наступающую часть противника и обратил их в бегство. Мы же должны развить успех, и, если повезет, погнать противника обратно к столице, где сейчас героически погибают последние ее защитники, в их числе — Nikolai, Jose и другие ребята из «Дикого Батальона». Maior Lukin, конечно, он настоящий демон партизанской войны, он что-нибудь придумает. Наверное.

К моменту, когда мы вступили в контакт с противником, побоище приобрело уже по-настоящему титанические масштабы. Битва за космодром, казавшаяся, сражением, достойным легенд, теперь виделась детской дракой в песочнице, каковой она, разумеется, в сравнении и является. Тогда сколько принимало непосредственно участие в бою? Несколько тысяч человек? Ладно, десятков тысяч? Тут сразу видно, что воюют сотни тысяч. И мы являемся наконечником этого «многосотентысячного» копья. Наша артиллерия, авиация и дроны пытались превратить вражеский передний край в филиал преисподней, враг пытался делать то же самое по отношению к нам.

Мы налетаем авиацией? «Сосед» тоже налетает авиацией. Мы вываливаем тонны снарядов и ракет — враг тоже «отгружает» на нас тонны снарядов и ракет. Мы запускаем стаи воздушных дронов — и он запускай стаи воздушных дронов. Мы шлем вперед орду робопанцеров... «Он не накопил. Радостно!»

На самом деле, если бы местные не наклепали огромное количество робопанцеров или teletanki, как их называют русы, наверно наш полк бы закончился часок-другой назад. Хорошо, когда есть кому принимать снаряд вместо тебя. Да и терять железяки, не обладающие полноценной личностью проще, чем терять реальных живых человеческих существ. И каждый панцер с экипажем теперь сопровождало, как минимум, три безэкипажных, управляемых искусственным интеллектом. Кстати, в небе примерно так же дело обстоит. Война в стиле кибертехно, прошу любить и жаловать!

Три — это количество, которое может эффективно координировать конкретно мой личный панцер, сопряженный с нашими с Гордой мозгами. Выглядит это как взвод из одного Тип-24 в сопровождении трех Тип-18 или Тип-25, безэкипажные робопанцеры выполнены в более дешевых упрощенных вариантах, но поди в бою определи это на глазок. Разве, что по электромагнитному излучению, которое излучает «командирский» танк. Кстати, к своему удивлению, обнаружил, что старые недобрые Panzerы 5 и 6 все еще активно используются. Причем кибернетизированные варианты на 4 члена экипажа позволяют вести за забой орду из 4, а то и 5 единиц.

После часа сражения мою «свиту» выбили полностью уже дважды. У меня осталась последняя тройка. У ребят ситуация не лучше, но приказа останавливаться не было. Конечно, были потери и в экипажах. Панцер Mitsuno опять был выведен из строя. Да, опять подлой бомбочкой с дрона — его подопечных быстро подобрали остальные.

Намного хуже нам стало, когда был потерян уже по-настоящему командирская машина. Близким разрывом очень жирной ракеты раскурочило панцер Leitenant’а Čang’а. Погиб его второй номер, сам он в критическом состоянии эвакуирован в тыл. Хвала Богам, мы не остались надолго беспризорными, и Leitenant Rebrov перехватил командование, теперь его рота «раздулась» до 13 человекоуправляемых машин, что означало, что 7 машин мы потеряли (и часть — с людьми), но мы продолжали упорно идти вперед и даже оторвались от своих.

Теперь мы крушили тылы той воинской части, что непосчастливилось оказаться у нас на пути. Мы выскочили на транспортную колонну на марше, которую сопровождало лишь несколько бронетраспортеров, которые через сущие мгновения уже полыхали погребальным костром для их экипажей и пассажиров — ехавших верхом «пастухов», как ветром сдуло потоком пуль и взрывов. Я на скорости протаранил один из крытых грузовиков, из кузова успело выпрыгнуть пара человек, чтобы быть незамедлительно скошенными огнем спаренной «линейки».

Выжившие в панике пытались найти укрытие и лишь немногие его находили, находили лишь с тем, чтобы по ним прошлись затем наши гусеницы. Редкие выстрели из противотанковых гранатометов вывели подбили лишь один робопанцер. Разумеется, из моих.

И вот теперь нам поступил сигнал разворачиваться. Противник контратаковал, пытаясь срезать острие копья, ударив во фланг следовавшей сразу за нами революционной моторизованной бригаде. Что ж, не только мы «умеем в» скрытные фланговые атаки и засады!

Интерлюдия. Встречное танковое сражение. Комиссар Бронн

Встречное сражение — это когда обе стороны допустили ошибку. Барданский удар во фланг, опрокинувший одну из Интернациональных бригад, превратился во встречное — Бригада имени Che встретила удар барданской элиты лицом к лицу. Увы, почти тут же противник продемонстрировал свое материальное и тактическое превосходство. В течение часа бригада потеряла половину наличествующих панцеров.

Panzer-6 даже в отдельном случае сопровождаемые четверкой робопанцеров не могли тягаться на равных с археотехнологическими машинами противника. Это было избиение. Что-то такое читал Бронн про самую кровопролитную войну в истории терран, при титанических масштабов битву — сталь против стали, броня против брони. Как же звалась та деревушка? Сейчас бойцы Бронна оказались в роли «katukovtsi» — их Т-34 тоже не могли пробить элитные машины противника в лоб даже в упор, а учитывая характер местности, сражение панцеров быстро превратилось в россыпь дуэлей, в которых у его бойцов практически не было шансов. Его бойцов... теперь только его — полчаса назад Дариус сгорел в своем командирском панцере.

Нужно было остановиться и удерживать рубежи, пока не подойдет помощь в виде терранской 1-й Панцердивизии. Налет авиации раскатал сопровождавшие элитные панцеры противника бронетранспортеры с пехотой, «забрав» лишь один из археотехнологических монстров. Бронн поймал себя на мысли, что барданцы — это ведь даже не тень Старой Империи. На секунду он представил тысячи подобных машин под прикрытием соответствующих им по уровню тактических крафтов, а с орбиты их бы поддерживали крейсеры наподобие терранского «Kirov».

Тактическая пауза позволила собрать и реорганизовать остатки бригады. Барданские тираны и их фашистские прихвостни должны быть остановлены. Сам Бронн давно уже не боялся, некому было за него волноваться дома, никого он не оставит сиротой, но вот его бойцы — были среди них и простые работяги с женами и детьми, были и бывшие солдаты королевской армии, считавшие, что народ и армия едины, были и просто молодые и горячие юноши и девушки, у которых вся жизнь еще впереди, и которые хотели прожить свою жизнь достойно. И все они хотели Справедливости. Именно так с большой буквы, потому что у справедливости было когда-то было собственное божество. Теперь же от Бронна зависело, сколько из них увидят торжество этой самой справедливости. В том, что она восторжествует Бронн не сомневался. Возможно даже, что не в этот раз... но обязательно восторжествует!

Глава 27. Бесполезная кавалерия. Хази

Кавалерия прибыла!

Gorda материлась особо грязными и изощренными ругательствами, которые я даже от нее не ожидал. Было отчего! Вся наша «свита» была расстреляна, еще на подходе. Самое обидное, что вражеский элитный батальон их попросту «ваншотил». Конечно, робопанцеры были упрощенной версией моего М-24, но это не отменяло того, что меня самого противник гарантированно «заберет» вторым попаданием — уж больно круты были археотех-пушки барданцев. Прикрываясь остовами сожженых машин, я провел свой панцер за очередное укрытие в виде здоровенного валуна, но теперь нам отсюда было некуда деваться. Этот же валун уже обжили Rolf с Maximilian c их последним «дроном».

[Rolf]: Arsch der Welt... Приехали, kameraden. И куда нам теперь отсюда, спрашивается. Хази, ты-то чего сюда заперся?!

[Хази]: Да, я ебу что ли?! Стадный инстинкт, наверное!

[Maximilian]: А что с Leitenant? Не вижу его в сети!

[Хази]: Кажись, подбили его. До Kommander’а тоже не могу дозвониться!

[Rolf]: Bliaaaa... попали, как член в рукомойник! Хази, ты не засек, откуда стреляют? Я пару позиций вроде вычислил, пока прорывался, но пес их знает!

[Хази]: Смотри! Засек тут и вот тут... И еще вот тут.

[Rolf]: Так! Ага, вот эти две с моими совпадают — давай арту заказать попробуем! Ща!

[Rolf]: Хази! У тебя сколько «тумана» осталось?

[Хази]: Две гранаты!

[Rolf]: И у меня две! Смотри, ща запрошу, чтобы им накидали «чемоданов», а пока кидают поставили нам «туман» на вооот этот участок. Как «загустится», сразу рвем вооон к тому камню. А дальше, если повезет, заедем им во фланг.

Rolfсвязался с Ortega. Через десяток минут, показавшихся нам вечностью по выявленным вражеским позициям прилетело несколько «чемоданов» взрывчатки. А потом еще несколько. И еще. А между тем на голый участок между двумя россыпями камней приземлилось несколько снарядов с «туманом» — особой газодымовой смесью, препятствующей работе сенсоров практически во всех наиболее ходовых диапазонах — радио, оптическом, тепловизионном и даже лазерном! В вылазку собралась почти дюжина машин — как из разгромленной Революционной бригады, так и несколько машин из нашей роты.

«Туману» понадобилось меньше минуты, чтобы застлать обзор противнику.

[Rolf]: Ну, рашим, друзья!

Весь отряд сорвался с мест, гусеницы вспахали почву, разбрасывая ошметки грунта. В тот момент я подумал, что нескоро, очень нескоро шрамы от этого сражения природа сможет спрятать за свежей травой и прочей растительностью. На ходу мы выстрелили свои собственные гранаты с «туманом». Теперь в оптическом диапазоне были слепы как, мы, так и враги. Ну, так мы надеялись. Пришлось, как говорят летчики, «идти по приборам» — вокруг было сплошное молоко. На точность «приборов» — показания систем глобального позиционирования особо полагаться не следовало, так как спутниковая группировка сильно поредела. Осталось лишь идти по сохраненным в памяти бортового когитатора (так в шутку называли вычислительный блок искусственного интеллекта) картинку местности. Две из дружественных машин все-таки столкнулись и, что хуже всего, «разулись». Минус два так нужных в этой вылазке ствола. И, вероятно, две прекрасно различимые мишени, когда туман рассеется.

Сенсоры противника оказались лучше наших, так как они нас обнаружили и начали обстреливать раньше, чем мы их. Rolf’у сбилу «gusli», отчего его машина резко приняла вправо и уткнулась в валун. Тотчас жа в машину влетело несколько добивающих снарядов. Rolf с Max’ом пропали с тактического экрана. Теперь командовал я.

Выехав из «тумана», я оказался с фланга от вражеской машины. Так как ее видел я, то я ее засветил и для всех соединенных со мной в сеть машин. Щит противника выдержал с полдесятка попаданий прежде, чем его жесткий слой сдался. Силы мягкого слоя не хватило, чтобы снизить пробитие моего ломика. Видимо, я крайне удачно попал в реактор, так как машина врага испарилась в яркой вспышке. Термоядерный реактор на танке — это пока еще было экзотикой. Взрыв сдул «туман», а потому перестрелка резко усилилась. Одна за другой с карты пропадали отметки союзников. Скоро был должен настать и мой через, но еще пару машин мы все-таки смогли «забрать».

Ситуацию резко изменил внезапный налет союзных bober’ов. По нашему «засвету» жертвами увесистых бомб сразу стало 3 или 4 машины. Трехтонной бомбе так-то плевать, кого разносить — человека, дом, современный танк или высокотехнологичного монстра из тьмы веков. В моем прицеле оказался командирский танк противника. Я очень удачно выскочил ему во фланг. Бомба сдула его щит, а потому мой выстрел должен был его достать. Должен был, если бы он состоялся. Я оказался между двумя вражескими панцерами и второй успел меня заметить прежде, чем я выстрелил. Тело обожгло осколками, что-то ударило меня в голову, и я потерял сознание.

Интерлюдия. Бобры прогрызают оборону. Касаев

— Ну, так то если надо.— Эээ! А ведь ты врёшь, Василий Иванович! Если надо, ты всегда сам впереди идёшь.

Касаев лично возглавил «Бобров» тяжело раненого в «крайнем» вылете Кишимова. Подать личный пример? Тряхнуть стариной и помахать шашкой на старости лет? Или просто время пришло показать, что не только молодым на войне полагается головой рисковать. Сейчас он вел «Бобров» в самый горячий квадрат. Где-то там внизу сейчас наступали бойцы Первой Дивизии, а значит и молодой человек его безбашенной дочери. Он же потенциальный зять, потенциальный отец третьего поколения рыцарей Ордена — его внуков. Потенциальный, так как судя по входящим сообщения их козырь в виде новейших панцеров только что барданцы перекрыли археотехнологическим козырем.

Касаев понимал, что Макс был одной из причин, почему его Моника так рвалась в бой, она хотела сделать все, чтобы он выжил, хоть и прикрывалась словами о долге. В прошлый раз это чуть было не стоило ей жизни. Это один из минусов Ордена — эмоциональные привязанности порой слишком сильны, что может навредить выполнению боевых задач, но эти же привязанности заставляют драться подобно чертям… или спартанцам. Так что сложно по-настоящему оценить, хорошо или плохо, что Орден через какое-то время может превратиться в одну большую семью.

Выше и на флангах эскадрилью прикрывали всем чем можно, включая собой, истребители. Вскоре начали поступать сообщения о приблизительных позициях вражеских панцеров. Эскадрилья сделала первый заход. Земля доложила, что результативные попадания были. Что ж трехтонным бомбам действительно плевать насколько крутой панцер уничтожать! Неожиданно с земли прилетело несколько ответных приветов в виде осколочно-фугасных снарядов, уничтожив один и сильно повредив другой самолет, который поковылял чадя двигателем на аэродром. Конечно, новейшие дружественные панцеры тоже могли задрать хобот в зенит, но сейчас от осознания равенства возможностей было не легче. Развернувшись, «Бобры» повторили атаку «на бис».

Дружественной «наземке» было плохо. Собравшись в дерзкую атаку через поставленную завесу, сборная солянка из боевых машин сразу нескольких потрепанных частей все-таки прорвалась во фланг неприятелю, но к настоящему моменту больше половины из них уже превратились в братские могилы для экипажей или вовсе горели погребальным костром. Враг, конечно, тоже понес ощутимые потери. И вот сейчас какой-то герой-пехотинец или безлошадный панцермен подсвечивал местоположение сразу нескольких вражеских машин. Касаев развернул эскадрилью в очередной заход. Бомб больше не было, но были управляемые тяжелые ракеты.

Система автозахвата не распознавала цель, а потому Касаев напрягал зрение и чуйку пытаясь понять, где враг, для облегчения работы оптике он принял рискованное решение снизиться еще. Ага! Вот он! Автозахвата все еще не было, но он мог навести «хуитку», как ласково именовали тяжелые ракеты и прочие противочелночные торпеды пилоты Ордена, вручную. А значит надо было «стоять на цели», превращаясь в мишень самому. Ракета стартовала, сразу за ней — вторая. 10 секунд до попадания. Другие «бобры» нашли себе цели и тоже запустили подарки.

Девять. Восемь. Рядом начали рваться снаряды, выпущенные вражескими панцерами. Семь. Шесть. Близких разрыв! Осколки немилосердно разодрали фюзеляж, левый двигатель и кабину, несколько подлых осколков достали и самого Касаева. В голове верещала женским голосом бортовая киберсистема, накачивая его обезболивающими, кровоостонавливающими и медгелем, попутно запуская системы пожаротушения и нанопочинки.

[Касаев]: Знаю, дорогая! Знаю, что больно… терпи, дорогая, уже почти!

Три… Два… Один! Бум! Бдыщ! Щит противника не выдержал бы наверно и попадания одной тяжелой ракеты, не то что двух! Вражеский предположительно командирский панцер был решительно подбит. С чувством глубокого удовлетворения смертельно раненый Касаев повел свою истерзанную машину «домой».

На ВПП умная машина села уже самостоятельно и без малейшего участия пилота.

Глава 28. Невыносимые потери. Хази

Очнулся я в болоте,

Глядь, вяжут раны мне.[i]

Что ж, и в этой атаке я не сгорел. Очнулся я минут через 10, судя часам. Gorda вытащила меня из танка и теперь волокла в укрытие. Мои ранения оказались не слишком серьезными — иссечения осколками оказались неглубокими, обезболивающие и медгель легко их нейтрализовали. С ударом в голову все было чуть более неприятно, голова болела, даже с обезболивающими, думать было тяжело, я даже не сразу сообразил, почему я двигаюсь.

[Gorda]: Держись, малыш. Щас… мы уже… почти… у укрытия.

Я с трудом пытался оценить обстановку. Сеть работала. К своему удивлению и облегчению, нашим командиром все еще отображался Rolf. Gorda усадила меня спиной к камню и сама плюхнулась рядом, ее шлем издал протестующий звук, когда обессиленно закинула голову. Ее рука потянулась к фиксатору, шлем упал на землю… сам я только сейчас сообразил, что на мне шлема тоже не было, а моя голова — перевязана.

[Хази]: Ты как сама хоть? Тебя сильно задело?

Она прислонилась ко мне и положила голову на мое плечо.

[Gorda]: Ничего. Сейчас отдохну. Сейчас отдохну. И все будет хорошо. Все будет хорошо.

Ее ответ мне не понравился. Я попытался подключиться к ее костюму, чтобы понять ее состояние, но из-за не соображающей головы у меня не получалось. Я попытался ее обнять, но она уже потеряла сознание и свалилась мне на руки. Ее боевой комбинезон был весь в запекшейся крови. Только в этот момент я осознал, что она умирает. Ракатанцы все-таки очень крепкие и живучие, но всему есть предел. И ее предел миновал уже какое-то время назад — она просто отказывалась умирать, пока не оттащит меня в относительную безопасность.

Я прижал ее к себе и просто гладил ее по волосам. Собрав мысли в кучу, я все же активировал сигнал бедствия, но к нам сейчас было все еще не подойти. Бой был все еще очень жаркий. Краем сознания, той его частью, что было подключено в сеть контроля и управления сражением, я понимал, что снаряды рвались в неприятной близости, но мне было все равно — моя напарница умирала у меня на руках. Наши отношения были немного странные — «передрузья, недолюбовники», но в тот момент осознание того, что нам вместе быть считанные удары ее сердца, убивало меня внутри. Тактические маркеры ударных самолетов, делающих успешные заходы на противника, при прочих равных наполнили бы мою душу ликованием, но не теперь. Все что я мог сейчас это гладить Gorda по волосам, повторяя какие-то невообразимо глупые фразы утешения и призывы жить.

Таким меня и нашел Rolf одну вечность спустя — гладящим уже на тот момент умершую боевую подругу.

[Rolf]: Хази! Хази! Чертов goblin, живой! Держись, сейчас помощь подойдет!

Он подошел ко мне, я лишь тупо уставился на него непонимающим взглядом. Rolf все понял, хоть и умный костюм Gorda уже доложил в сеть, что она скончалась.

[Rolf]: Твари… еще и Gorda тоже!

Тоже? Я осмотрел его. На плече висит подобранный где-то калашмат. Левая рука перевязана медпакетом. Max отсутствовал. Как физически, так и в сети.

[Rolf]: Да где эти ебучие медики?!

Однако вместо медиков к нам подъехал Panzer-7UB. Из башенного люка с места наводчика высунулся панцермен с нашивкой новобранца.

[Voien Volkov]: Tovarišč Berger?

[Rolf]: Нет, блядь, Папа Римский! Ну, конечно, я! В чем дело?

[Voien Volkov]: Tovarišč Berger, нашей сводной учебной роте приказано перейти под Ваше командование! У нас как раз отсутствует командир-инструктор? Займете место в нашем панцере?

[Rolf]: Будто у меня выбор есть…

Он посмотрел на меня, положил руку мне на плечо.

[Rolf]: Хази, медики сейчас подкатят. Давай, как сможешь, возвращайся в строй. А я поведу этих желторотиков в бой.

Rolf прикоснулся к лбу Gorda.

[Rolf]: Прощай, подруга, мне будет не хватать твоих частушек и пошлых анекдотов.

Сказав это, он, несмотря на ранение, лихо запрыгнул на броню, а затем ловко юркнул в командирский люк. Машина рванула с места, а за ней последовал еще десяток таких же. Враг снова отступал. Через еще одну вечность меня подобрали медики. Меня подключили к капельнице и я уснул. Мне приснилась Gorda, мы были у подножья скалистого холма Позади нее горел походный костер, вокруг которого сидели разнообразные воины разных эпох, разных рас и народов. Пока я шел ей на встречу, несколько раз раздавался громкий смех, терранец показывал, как он топором разрубил вражеского всадника вместе с ездовым животным, а ракатанец призывал рослого воина в почему-то рогатом шлеме еще раз рассказать, как тот весело и славно погиб.

Gorda и сама была почему-то одета в стереотипично варварском наряд из какого-нибудь глупого кино, с ней рядом шагал боевой зверь, чем-то напоминавший терранского wolf. Когда я смог в свете местных лун разглядеть ее лицо, она приветливо улыбнулась мне.

[Хази]: Привет…

[Gorda]: Привет, мылыш.

[Хази]: А мы… где?

[Gorda]: Не переживай, малыш, я теперь в стране вечной охоты и честных поединков пою свои скабрезные песни благодарным слушателям. Я просто решила попрощаться, а то как-то невежливо ушла.

Я еще раз осмотрелся, местность была совершенно незнакомой, будто даже сказочной. На небе светили невероятно яркие звезды и целых две довольно крупные луны.

[Gorda]: Ты только не смей себя хоронить заживо и даже не думай героически гореть в следующей атаке, понял?

[Хази]: Да, я не…

[Gorda]: Припрешься сюда раньше срока, буду тебе рубить голову вот этим топором до скончания времен! За меня не переживай. Я умерла, как положено ракатанской воительнице — вкусно ела, пила крутое бухло, качественно трахалась и храбро погибла в бою рядом с милым другом, да еще и за правое дело, так что я теперь в нашем воинском раю. А тебе пока сюда пока рано, да и вообще тебе не сюда.

Прежде чем я успел возразить. Gorda вонзила топор в землю, приблизилась, крепко обняла меня и еще крепче поцеловала.

[Хази]: Я буду скучать по тебе.

[Gorda]: Я знаю. А теперь не трави мне дущу и пиздуй отседова!

Я не успел ей ответить, так как ее жадный прощальный поцелуй немилосердно выкинул меня в реальный мир. Я обнаружил в себя в госпитале. Вокруг шла какая-то нездоровая суета. Сложно представить «здоровую» суету в прифронтовом госпитале, но что-то было решительно не так.

***

Примечания к главе:

[i] Песня «Любо» вокально-инструментального ансамбля «Гражданская оборона».

Интерлюдия. Ступор. Айя

Hier kommt die Sonne![i]

Оцепенение. Шок. Паника. Эти слова слабо передавали то, что сейчас творилось в душе Айи. Тактический ядерный удар накрыл обе стороны. Слизнул, как грокс языком, 2-ю терранскую панцердивизию, задел остатки 1-й, а заодно добил остатки «Избранных» — Почетной Стражи Каана, которых в бой повел лично Гунсенг. Ее Гунсенг. Ее Господин. Ее мужчина.