2042. Наша танковая дивизия. Акт II: За Справедливость!

[Морриган]: Ну, это всех устраивает… наверно.

[Юрий]: Не всех. Тут прибыла герцогиня Дома Быка, она вроде как будет иметь серьезный разговор с Каэлом от лица Великих Домов. Чую, там назревает серьезная такая фронда. Да и Луна-Суунт была под контролем Дома Быка.

[Морриган]: Нашли время… Хотя, когда как не сейчас, да?

[Юрий]: Чертова политика. А почему ты не принимаешь участие в переговорах?

[Морриган]: Не хочу никого пугать своим внешним видом.

[Юрий]: Эй, ты сейчас серьезно?

С этими словами он развернул ее к себе лицом и пристально посмотрел ей в глаза.

[Морриган]: Будет сложно скрывать мою «супернатуральность» от партнеров по переговорам.

Ее улыбка была полна самоиронии. Отрывисто поцеловав его, она положила голову ему на грудь.

[Юрий]: Кстати, о супернатуральности. Ты обратила внимание, что среди барданцев подозрительно много латентных псайкеров, особенно много класса «альфа»?

[Морриган]: Я… в последнее время слишком зациклилась на себе самой, прости.

[Юрий]: В общем, я обратил внимание на личный состав барданской элиты, я, конечно, не уверен, что все они с Барды, но… сам факт! К тому же, они заряженные!

[Морриган]: В смысле?

[Юрий]: Ну, в смысле, они как бы и вроде потратились… блин, как объяснить-то… энергия у них свежая! Во! То есть у большинства людей их накопления старые, как будто многолетние сбережения. А эти как будто перед походом напитались!

[Морриган]: Неужели… у Барды есть действующий Источник?

[Юрий]: Надо выяснить! У меня ощущение, что их На-Каан тоже из наших, из «супернатуралов». Это многое объяснило бы.

[Морриган]: Интересно, где он у них… мы должны туда попасть.

[Юрий]: И склонить этого Гунсенга к сотрудничеству с Орденом.

[Морриган]: Все-таки мне придется отыгрывать Богиню Смерти, да?

Юрий хохотнул.

[Юрий]: Почему отыгрывать? Ты ж она и есть!

[Морриган]: Не фантазируй! Аватар и Богиня – совсем не одно и то же! Мягко говоря!

[Юрий]: Хм… мне кажется, что если тебя напитать энергией ты всем покажешь кузькину мать. Суеверные люди в любом случае особо разницу не заметят.

[Морриган]: Теперь я понимаю, что имела в виду «Мантикора» тогда. Вот ведь скрытная тварь!

[Юрий]: Ладно, что сейчас об этом? Пойдем, нам бы все-таки тоже надо все-таки быть во Дворце Встреч. Посмотрим на барданского прынца своими собственными глазами. Не все же Иванову с Волгиным его развлекать болтовней и фуршетом.

[Морриган]: А чего это он так рано на целых полчаса? И где Каэл с Йарой?

Юрий пожал плечами.

[Юрий]: Да, вообще странно, прибыл вместе со своими штабными дипломатами с минимумом охраны. Якобы в интересах безопасности. А Каэл с Йарой в пути, они все подготовили к вечернему погребению ее отца, к тому же ей нужно было получить благословение старейшин и жрецов на подписание договора.

Когда Морриган с Юрием вышли из гостевого крыла подходили к ступеням главного здания Дворца встреч в воздухе витало что-то очень странное. Несколько мгновений спустя. По коммлинку объявили тревогу. В этот момент в двух примерно равноудаленных от Дворца локациях тишину разорвали взрывы и треск выстрелов. Они переглянулись и в тот же миг бросились внутрь, насколько позволяли их сверхъестественные возможности.

***

Примечания к главе:

[i] Песня "Griftwood"вокально-инструментального ансамбля "Ghost".

Интерлюдия. Гамартии и трагедии. Моника

Стоило пальцу нажать на курок,

Мозг получил бесполезный урок[i]

Песня «Пуля»

вокально-инструментального ансамбля «СЛОТ»

Моника и Хази вошли в большой зал. Так как они были «свои», и официально были прикреплены к предстоящему мероприятию, никто не стал забирать их личное оружие. Умом, который болью утраты, жаждой мести и справедливости был послан в далекое пешее эротическое, Моника понимала, что месть не вернет ей Макси, не вернет отца, как и ни вернет погибших друзей. То, что чьих–то друзей и любимых погибнет после их «демарша» еще больше, она сейчас не думала.

Вот он! Этот гад! Терракотовая кожа, строгий без излишеств мундир, жесткий полный благородного высокомерия взгляд ярко–зеленых глаз. И руки «по локоть в крови». Он почему-то прибыл раньше плана, а потому был срочно организован небольшой фуршет, пока остальные участники итоговой стадии переговоров прибудут.

Подле барданского главаря находилась, судя по форме, штабная девушка–офицер. Гостя развлекали разговорами Товарищ Иванов и Товарищ Волгин, но через полминуты по закрытому каналу их срочно вызовут к терминалу Нуль-Т связи – знакомую «радистку», потерявшую в бою за столицу Нордии множество друзей, включая особо дорого сердцу друга, оказалось очень легко привлечь к срыву договорнячка.

По сигналу Моники ложный вызов не заставил себя ждать. Быстро извинившись, «дорогие товарищи» спешно откланялись. Моника посмотрела на Хази и кивнула, тот ответил таким же решительным кивком. Быстрым шагом они направились в сторону стоявшей парочки.

Когда официальные лица их оставили, девушка позволила себе встать чуть ближе к своему хозяину, они о чем-то успели мило переброситься парой фраз, когда она, наконец, посмотрела в сторону приближающихся. Через мгновение на ее лице отобразилось понимание происходящего. Мгновения растянулись подобно замедленной съемке – пока Моника и Хази выхватывали свои пистолеты, девушка, сделав, шаг встала на линии огня между ними и ее господином, ее рука змеей скользнула к кобуре, но ей не хватило какой доли секунды. Моника с почти что легким сожалением отметила, что эту девушку за ее преданность придется тоже убить.

Звуки выстрелов нарушили покой Дворца Встреч. Первой жертвой разыгравшейся в тот день трагедии ожидаемо оказалась девушка–офицер. Она стала живым щитом, приняв своим телом достаточно пуль, чтобы выиграть своему господину ровно столько времени, чтобы он начал стрелять в ответ. И первый же его ответный выстрел пробил щит и угодил Монике прямо в голову.

Так как в сознании Моники резко выключили свет, она уже не увидела, как Хази все же смог добиться нескольких эффективных попаданий в их главную цель. Увы, через мгновение На–Каан Барды Гунсенг собственноручно «уронил» и его, после чего уже сам медленно осел на пол рядом с телом своего адъютанта.

В это же время на кортежи Короля Каэладана и официальный конвой На-Каана Гунсенга совершили нападения заговорщики из числа формально их же собственных солдат.

***

Примечания к главе:

[i] Гамартия – в древнегреческой трагедии так называли роковой изъян и/или не менее роковую ошибку героя, которые по сюжету должны привести его к катастрофе.

[i] Если что, ваш покорный слуга в курсе, что «нажимать на курок» – еще хуже, чем «перезаряжать обойму», но из песни слов не выкинешь.

Глава 33. Разгребая последствия. Товарищ Волгин

Случилось то, о чем Товарищ Иванов предупреждал Совет уже слишком давно: заговоры и мятежи в переломные моменты истории попросту неизбежны и должны пресекаться в зародыше во избежание «гибели больших человеческих жертв». А для этого нужно более тщательно… «мониторить» настроения среди подчиненных, подданных и соратников.

И хотя на словах коллеги соглашались с доводами, на практике они так и не решились на более решительные меры. Например, использовать те же киберимпланты для выборочной слежки, в некотором смысле справедливо полагая, что эту пасту обратно потом в тюбик не затолкать. Орден упорно не желал погружаться в тоталитарные практики.

Как ни странно, несмотря на возраст, именно «сторожилы» возрастом… сколько там им тысяч лет? Так вот именно «сторожилы» и были первыми противниками решительных мер. Возможно, они что-то такое знают, но конкретно сейчас этот их идеализм «укусил за задницу» нас за задницу, как говорят в англоязычных странах.

На старушке Терре что в Красном Блоке, что во всех остальных блоках царит полнейший тоталитарный контроль – в этом вопросе что германская Штази, что русская Госбезопасность, что британская Mi-5 – все проявляют поразительное единодушие в методах. Возможно, это одна из причин, почему люди с энтузиазмом соглашаются мигрировать по линии Ордена на ту же Родину, Нордию, Вакирию… да куда угодно! Даже шахтерами на станции в глубокой жопе космоса или на ту же недавно основанную колонию на Зоре, где быт не налажен от слова «никак» и отчаянно напоминает период строительства сибирских и заполярных городов в СССР времен Сталина или раннего Брежнева!

Что же будет, когда эта война, наконец, окончится и возможности для миграции станут более доступными! Впрочем, учитывая что обе сверхдержавы Известной Вселенной теперь сами погрязли в революциях, то сложно сказать, как это повлияет на миграционные потоки и уровень контроля.

После революций почти всегда наступает реакция, потому что перманентных революционеров после победы надо или утилизировать на экспорт или поставить к стенке, потому что революционер никогда не будет полностью удовлетворен, везде ему будет казаться отступление от идеалов, которые в силу человеческой природы попросту недостижимы. Ну, а если революция проиграла, то репрессии в отношении любого инакомыслия тоже следуют неизбежно. Такова суровая логика революционного процесса.

Однако и без здорового процента революционеров и бунтарей в обществе наступают стагнация и упадок… ох уж этот дуализм человеческой природы! Собственно, стройки коммунизма, наверное, были одним из здоровых способов утилизировать эту жажду преобразований и убегания от серых будней в конструктивном ключе. Должно быть, это какой-то особенный кайф наблюдать, как этаж за этажом, улица за улицей твоими собственными руками рождается целый город, который потом будет что-нибудь полезное производить.

Ну, а пока… Пока что надо выяснить насколько в действительности Орден заражен недовольством. Нельзя допустить, чтобы Орден раскололся. Нельзя!

«Уж коли у этого идиота действительно были исключительно личные мотивы меня убить, он мог просто вызвать меня на дуэль!» – эти слова Гунсенга порвали шаблон окружающим, в том числе и мне. В помещении помимо меня и Гунсенга присутствовали Юрий и Доктор Агата, которая применяла свои таланты полевой хирургии. Несколько вооруженных человек из личной охраны Каана также присутствовали.

[Волгин]: Извините, что?

Раны Гунсенга были по барданским меркам не слишком опасными, операция под наркозом не требовалась. Каан стойко терпел, пока Агата его «штопала». Я внимательно наблюдал за операцией и делал мысленные пометки. Способность терпеть боль, продолжать сражаться после нескольких ранений, даже для барданца это было круто. Надо проанализировать. Импланты? Аугметика? Его киберкостюм? Археотех? А может он, тоже «одаренный»? Последнее Юрий или Морриган бы почувствовали? Или почувствовали, но не сказали? Тем временем, На–Каан продолжил свой рассказ.

[Гунсенг]: У нас, на Барде, есть четкий дуэльный кодекс. Если по мнению бросающего вызов воина, именно воина, барданец совершил что–то вопиюще бесчестное в невоенное время, именно в невоенное, у войны – свои законы, и если правосудие по каким–то причинам не может восторжествовать, то это считается поводом для дуэли. XT–79 с Бардой не воевала. Я был тогда частным лицом. И формально это пиратство. То есть технически, если этот… как его… Хази? Если бы он смог увидеть меня лицом к лицу и публично бросить мне вызов, то эта дуэль возможно бы даже состоялась. Есть, конечно, всякие нюансы. Все–таки Кодекс – это реально кодекс, толстая такая книга… Я удивлен, что Вы при вашей профессии про нее не в курсе!

Это был камень в мой огород.

[Волгин]: И как бы она проходила, такая дуэль?

[Гунсенг]: Я, как Вы говорите, панцермен. Он – тоже панцермен. Дуэль может происходить и на «верховых животных», если у обоих имеются аналогичные. То есть в данном случае – на панцерах. Конечно, щиты, системы маскировки и компьютеризированные СУО судьями дуэли были бы отключены, а участие третьих лиц запрещено, но так и киберпанцером может управлять один человек… разве что прицел пришлось бы использовать «традиционный».

Вот так новость! Я был поражен. Воинская культура барданцев – это действительно что–то уникальное и интересное. Нет, то, что Барда – это эдакая смесь Древнего Рима, Монгольской Империи и самурайской Японии, я и так знал, но вот психологию и традиции врага надо знать досконально, а тут такой недогляд! Аналитикам надо вставить пропиздонов. Ну, и мне тоже, разумеется.

[Гунсенг]: Мой адъютант? Он жива?

[Юрий]: Удивительно, но да. Хотя состояние критическое. Морриган и Левандовский сейчас делают все, чтобы ее спасти.

[Волгин]: Что–то мне подсказывает, что у Морриган–то как раз и получится.

[Юрий]: Что же нам делать с Хази? Если он вообще выживет, конечно. Моника–то «двести», тут уже, увы, без вариантов.

[Волгин]: Надо бы запросить Центр, но по идее, его по–хорошему надо бы расстрелять. Ты же понимаешь… мы не можем поощрять такие выходки.

[Юрий]: Ага. Вылечить, чтобы потом расстрелять. Прям как в старые добрые времена. От Кейна есть новости?

[Волгин]: Пока нет. Он отправился прямо к Герцогине. Каэладан и Яра сейчас в ее руках… и власти.

[Юрий]: Да, ситуация, конечно… как думаешь? Она их реально спасает или тихонько прищучит?

[Волгин]: Ну, смотри, она вдова наследного принца, которого друзья ее «гостя», то бишь – мы, изволили убить. Как и ее отца, кстати, главу ее Дома, на секундочку! А еще Каэладан «силой оружия» заставил отречься в свою пользу законного монарха, который всю аристократию отлично устраивал, что в их системе ценностей тоже такое себе. А еще! А еще ее вторая «гостья» фактически подняла восстание против своего сюзерена, того самого свергнутого монарха, т.е. она изменница, клятвопреступница и вообще открытая любовница узурпатора. С точки зрения Арукадианской аристократии, да и закона Герцогиня имеет полное моральное и юридическое право замочить их обоих. И самое главное! Так она вообще сама сможет претендовать на престол – Совет Домов выберет ее «без бэ». Как сам думаешь, у нас тут много вариантов развития событий?

[Юрий]: Даааа…

[Гунсенг]: Вы, господа любители заговоров, не забывайте еще вот что! Ее позиции на переговорах со мной будут явно слабее, чем у Каэладана. Ведь с точки зрения Барды Каэладан – достойный уважения противник, который храбро и умело сражался на поле боя. С таким великим воином заключить мир после хорошей драки, тем более с учетом тех уступок, на которые он готов пойти, будет считаться почетным и достойным. А вот мир с женщиной, которая не покрыла себя воинской славой, да еще и умертвившая такого Героя. Тут Барда будет ожидать от меня намного больших… завоеваний.

[Волгин]: Территориальных?

[Гунсенг]: Боюсь, что в случае, если она станет королевой Арукады таким вот недостойным способом, то с точки зрения барданского кодекса чести, я буду просто обязан взять штурмом ее столицу, желательно взяв ее живой. Причем желательно, во всех смыслах «взяв» и публично унизив. Например, на главной площади поверженной столицы публично сорвать с нее одежду и заставить признать мою власть, а потом я, разумеется, воздам почести мертвому Герою. Вот такой финал мои барданцы захотят увидеть в моем исполнении. И мне придется соответствовать их ожиданиям. Так что вашему Кейну лучше бы убедить ее оставить хотя бы Каэладана в живых. Она может хоть заставить его жениться на себе – на это мне плевать. Хотя Нордианку, кстати, мои воины тоже уважают, она нам много крови попила. Короче говоря, мир Барда признает только, если этот мир будет заключен с Королем Каэладаном. Он право на мир заслужил мастерством и храбростью на поле боя. Так что, если она не совсем дура, то уж своего Короля она в живых оставит. Что она у него взамен выторгует – вопрос меня мало волнующий.

Кейн с Ивановым должны были в случае, если Герцогиня поведет себя неблагоразумно, силой отбить у нее Короля. Кейн запросто порвет всю ее свиту в случае чего.

[Волгин]: А что ваш кодекс чести говорит насчет попытки Моники и Хази убить вас? Вопреки нашей воли, разумеется.

[Гунсенг]: Ну… способ они выбрали недостойный. Да и не смогли. К тому же, я собственноручно победил их. Он уже заплатил своей кровью, его сообщница – своей жизнью. Если моя Айя выживет, то я не буду требовать его головы. Накажите его так, как сочтете правильным – отправьте в ссылку, на каторгу или самоубийственное задание, изгоните с позором… неважно.

Я выдохнул. «Оливка» Хази был одним из нас. Да, он пошел «против линии Партии», чуть не обрек Известную Вселенную на еще несколько лет кровавой войны, но он был «свой пацан». Он был герой, без всяких «но». Я не хотел его смерти. Я не хотел ему и позора. С другой стороны, всю глубину заговора (или заговоров?) еще только предстояло выяснить. Оператора связи, отправившего ложный вызов, отвлекший меня и Иванова, уже допрашивают, но он, похоже, просто исполнял «странную просьбу Моники», как он это охарактеризовал. Я сделал мысленную пометку на «моя Айя» в отношении адъютанта.

В комнату вошла Морриган. Вид у нее был крайне задумчивый.

[Гунсенг]: Как она?

[Морриган]: Жить будет. У меня вопрос. Кто она?

[Гунсенг]: Мой адъютант.

[Морриган]: Я не про это. Что она за существо?

[Гунсенг]: Ну, она не барданка, конечно. Она с вассальной планеты. Сирота. Военная школа…

[Морриган]: Подождите! Я не про это… Вы сейчас серьезно? Вы что не в курсе, что она не вполне человек?

[Гунсенг]: Что значит ваше «не вполне человек»?

[Морриган]: То, что она искусная имитация человека, а не человек. Я так–то думала, Вы мне расскажете… Оу! Что ж, товарищи. Я вас поздравляю! Мы только что обнаружили первое чужеродное нечеловеческое существо за пределами нашей родной планеты.

Многие в комнате разинули рты от удивления. Вот это поворот!

Интерлюдия. Перманентная революция. Комиссар Бронн

Есть у Революции начало,

Нет у Революции конца!

Неудача! Проклятые монархи смогли спастись. Барданца не было в его конвое, барданские товарищи лишь зря положили многие жизни! Короля Каэладана же спасли внезапно подоспевшие чертовы аристократы, хотя от них-то в первую очередь и ожидался нож в спину!

Теперь революционеры спешно прорывались к космопорту, который удерживают их барданские товарищи. «Барданские товарищи» – невероятное сочетание, почти оксюморон, но сейчас они действительно в одной лодке, с единой целью.

На части кораблей барданцев поднято успешное восстание, есть всего несколько часов, прежде чем барданцы-лоялисты разберутся кто на чьей теперь стороне и начнут осмысленно стрелять. Хуже всего, если им в этом вопросе начнет помогать «Октябрьская Революция». Иронично… корабль с революционным названием с крайне высокой степенью вероятности будет теперь душить Революцию. Или все-таки не будет?

Поступило сообщение, что на барданского «фюрера» напали мятежники из Ордена. Значит, у них тоже есть свои революционеры? Или просто заговорщики? Жаль, что нет возможности с ними связаться!

В общем, хаосом надо воспользоваться по максимуму! И эвакуировать своих до последней возможности. А своих на поверхности планеты осталось еще сильно больше половины.

Его размышления прервало внезапное сообщения от связиста – старый, отрекшийся от престола король Аракуды скончался этой ночью от сердечного приступа!

Глава 34. Старый друг. Йеранефь

I'm just playing games, I know that's plastic love

Dance to the plastic beat, another morning comes[i]

Йеранефь сидела на краю кровати, на которой отдыхал после операции Каэладан. Он как раз пришел в себя и попросил воды. Его ранения оказались не слишком опасны. Скорее дело было в общей кровопотере, которую, разумеется, компенсировали. Его любовнице досталось чуть сильнее, но ее жизни тоже ничего не угрожает. Пока. Пока?

[Йеранефь]: Как самочувствие, мой милый старый друг?

[Каэладан]: Как будто меня молотом били. Что с Йарой?

Йеранефь вздохнула. Ни тебе «спасибо», ни тебе благодарности за спасение. Хотя в его спасении она принимала непосредственное участие.

[Йеранефь]: Жить будет. Ничего такого, чего бы не смогла поправить современная пластика.

Умом она понимала, что ей тут ничего не светит. Все-таки их дороги разошлись. Все-таки разошлись.

[Йеранефь]: Каэл. Я видела проект мирного договора. Великие Дома на него, возможно, даже бы и согласились, вот только… То, что произошло показывает, что ты не контролируешь «красных». В общем, они хотят, чтобы Арукадой правила я, а не ты.

[Каэладан]: А ты?

[Йеранефь]: А я? Я, с одной стороны, хочу помочь тебе, но, у тебя, похоже, сейчас начнется восстание, которое тебе придется подавлять силой. И пачкать руки в крови… слишком сильно… я не горю желанием.

[Каэладан]: А с другой?

[Йеранефь]: А с другой, мне хочется отгородиться от всего этого безумия на Гамаюне и отрывать руки каждому, кто их к нему протянет. Но закрыться на одиноком мире – это нереально, кто-то могущественный обязательно потом припрется растоптать мою клумбу с цветами.

[Каэладан]: Ну, а все же. Чего ты хочешь?

[Йеранефь]: Честно? Хочу, чтобы ты был моим, но этого ведь не будет, пока твоя рыжая жива?

[Каэладан]: Не будет.

[Йеранефь]: И брак по расчету ты тоже заключать не будешь.

[Каэладан]: Не буду.

[Йеранефь]: Идти на тебя войной, как убивать тебя и твою бунтарку я тоже не хочу, хоть меня к этому упорно склоняют.

[Каэладан]: Что же тогда будешь делать?

[Йеранефь]: Есть один вариант. Ты даешь вольную всем Великим Домам, о дальнейших взаимоотношениях с ними будешь договариваться заново и в индивидуальном порядке.

[Каэладан]: О как!

[Йеранефь]: А чего ты хотел? Ты наплевал на общепринятые правила, убил их предводителя… моего отца, между прочим, а еще убил законного наследного принца, сверг законного короля, они против тебя готовы восстать. Если не хочешь войны на два фронта: и с ними, и с красными… придется тебе пойти на серьезные уступки. Да, кстати, треть твоего флота уже тебе фактически не подчиняется, чтоб ты знал.

Йеранефь еще пока не знала, что на самом деле часть кораблей в обеих частях ныне разделенного флота выделилась в обособленную третью сторону – Красный Революционный Флот.

[Каэладан]: Хорошо. Ты получишь свою вольную.

Глубоко выдохнув. Она протянула ему планшет, в котором содержалась декларация Короля о Вольностях Великих Домов. Ниже прилагался довольно внушительный список положений, ограничивающих власть Короля во внутренних вопросах на подчиненных Великим Домам мирах практически до нуля, включая невозможность призыва и найма на королевскую службу уроженцев означенных миров без согласия сюзерена означенного мира, также предполагалось в течение 1000 дней заключить новый отдельный договор с каждым Великим Домом о разграничении власти. Фактически Великие Дома становились независимыми от Короля.

Каэладан мысленно представил на карте фактически четверть королевских владений только что утраченных в пользу Великих Домов. А ведь были еще и Малые Дома, которые тоже могут захотеть разных свобод, и Великие Дома их поддержат в этом устремлении.

Рука Каэладана с кольцом, содержавшим код Королевской Печати, зависла над контактным портом.

[Кейн]: Погодите, Ваше Величество.

[Йеранефь]: Какого хрена?!

Йеранефь вскочила, выхватывая тяжелый плазменный пистолет, наводя его на появившегося из ниоткуда незваного гостя.

[Кейн]: Не шумите, Герцогиня. Вас никто не услышит ни ушами, ни по киберсвязи. Не вынуждайте меня применить силу.

[Каэладан]: Господин Адамс! Не нужно!

[Кейн]: Я очень не люблю, когда дружественным мне людям выкручивают руки. Одно Ваше слово, и ей не жить.

Каэладан покачал.

[Каэладан]: Кейн, нет. Мы не причиним ей вреда.

[Кейн]: Вы уверены?

[Каэладан]: Да, мы же с Вами знали, что это скорее всего произойдет даже без этой декларации.

Каэладан прислонил кольцо с печатью к планшету.

[Кейн]: В любом случае, я прибыл за Вами. Нужно подписывать мирный договор.

[Йеранефь]: И без меня Вы теперь не обойдетесь. Луна-Суунт – территория Дома Быка, как и трасса до нее. И инфраструктуру строил в основном мой Дом.

[Каэладан]: Да, вот только, чтобы вывезти добытое тебе придется либо пересекать либо Королевские Сектора, либо Беззаконные миры.

[Йеранефь]: 50 на 50?

[Каэладан]: Мне полагается почти треть акций… вот от моей трети я тебе готов отдать треть.

[Йеранефь]: Хорошо. По рукам.

Они ударили по рукам. Все это время Кейн пытался понять, почему Йеранефь кажется ему такой знакомой… Случайно их взгляды встретились. Глаза – зеркало души, и в этом зеркале он увидел частичку себя.

[Кейн]: Не может быть…

***

Примечания к главе:

[i] Песня "Plastic Love"в исполнении японской певицы Марии Такеути.