Игра на выбывание

Она небрежным движением мазнула по губам полупрозрачной краской с бордовым оттенком и почмокала, придирчиво разглядывая отражение. Пощипала щёки, пригладила брови, взъерошила волосы, которые так и не сподобилась выпрямить; беспорядочное облако над головой упруго всколыхнулось от плавных движений шеи. Алиса критически насупилась и пошарила снова нырнула рукой в недра клатча, выудив оттуда золотистую заколку.

Собрала непослушную копну, уже намереваясь скрепить её в подобающий серьёзному поводу хвост, но тут неожиданно помешал Шемелин: Алиса вдруг ощутила лёгкое касание ладоней на обнажённых плечах.

– Оставь так, – шепнул он ей в шею, откинув в сторону волосы и приложившись коротким поцелуем к косточке ключиц под лямкой платья.

– Неаккуратно, – выдохнула она, чуть подавшись назад, чтобы стать ближе к теплу его тела.

– Красиво, – возразил он и развернул к себе лицом, впившись в её губы требовательным поцелуем.

Алиса сдавленно промычала что-то невнятное ему в рот, но все мысли выветрились из головы, едва Шемелину стоило проникнуть в неё горячим влажным языком; и в мире, казалось, не осталось ничего, кроме бархатисто-тёплой кожи его затылка, и шелковистых волос, в которых Алиса запуталась пальцами, и терпко-древесного запаха – того, что она с томлением впитывала каждой клеточкой тела. И неё самой – ничего и никого не осталось в мире, кроме Алисы, безрассудно целовавшейся в лифте бизнес-центра с ещё пока женатым мужчиной, ничего ей не обещавшим, но дарившим этими поцелуями больше, чем кто-либо другой за всю её жизнь.

Над головой деликатно пискнул сигнал остановившегося на первом этаже лифта. Алиса всполошенно отлынула от Шемелина, мельком бросив взгляд в зеркало за спиной: губы красила напрасно – всё осталось у него на лице. Она, подавив смущённую улыбку, протянула ему бумажный носовой платочек из благополучно завалявшейся в сумке пачки; вторым – утёрла собственные распухшие губы, что делу, в общем-то, вряд ли помогло.

– У вас не больше получаса, – сухо предупредил их высокий молодой мужчина в лобби “Хилтона”, демонстративно вздёрнув запястье с неброскими, но дорогими часами. Метнув вопросительный взгляд к Алисе, шедшую на шаг позади Шемелина, он вопросительно вскинул брови.

– Ассистент, – прокомментировал её, видимо, нежелательное присутствие Шемелин.

– Разговор предельно конфиденциальный.

– Да вы не переживайте. Она у меня немая. И в делах не разбирается, так что ничего не поймёт, – криво ухмыльнулся Шемелин и многозначительно понизил голос, нагло скользнув ладонью ниже её талии: – Всё равно не для того держу.

Смысл последней его реплики дошёл до Алисы, путавшейся в мыслях и догадках насчёт цели их визита, только на мраморных ступенях витой лестницы. Она мягко и осторожно шагала по багровой ковровой дорожке, придерживаясь от страха упасть за его локоть, а сама завороженно рассматривала роскошный интерьер с хрустальными люстрами и позолотой на потолке.

– Ты же не против ещё разок сыграть в молчанку, малышка? – урвал Шемелин момент, чтобы шепнуть ей на ухо короткую фразу.

Алисе оставалось лишь кивнуть и согласиться.

Сопровождающий, нервно поглядывая на часы каждые полминуты, будто время от этого побежит быстрее, довёл их до двери номера – ничем не примечательной, такой же, как десятки других таких же, мимо которых они долго шли по длинному коридору отеля. Но за порог они ступили лишь вдвоём: в номере царила полутьма и пахло дорогим мужским парфюмом с нотами кожи и табака.

Шемелин шёл вперёд решительно, ни на секунду не задерживаясь, а вот Алиса – так осторожно, будто двигалась по хлипкому деревянному мостику над пропастью, дна которой даже не удавалось разглядеть.

Зачем Шемелин всё-таки взял её с собой?

– Сожалею, что пришлось побеспокоить, – услышала она любезный и тихий голос из глубины номера. И голос этот был знаком.

– Не бери в голову, – отмахнулся Шемелин и расслабленно упал в велюровое кресло.

– Ты не один? – искренне заинтересовался голос.

Алиса, наконец войдя в тускло освещёную гостиную, рассмотрела хозяина, но недоумение от этого лишь кратно возросло: перед ней сидел, потягивая бордовое вино из хрустального бокала, Давид.

Шемелин тем временем бросил на неё насмешливый взгляд и ответил:

– А я твоему гаврику её уже представил. Моя ассистентка. Вы знакомы? – фальшиво удивился он, заметив откровенный шок на лице Алисы.

– Так ты всё-таки смог разгадать свою загадку, – невозмутимо резюмировал Давид. – Алиса, можете быть уверены: я вас не выдавал.

– Я же тебе сказал, что всё узнаю, – побарабанил пальцами по дорогому дереву кофейного столика Шемелин. – Хоть с твоей помощью, хоть без.

– О, я не сомневался. Напротив: просто не хотел лишать тебя удовольствия от погони, – с доброжелательной интонации в голосе отреагировал Давид, плотоядно оскалившись, от чего у Алисы по загривку пробежала стайка мурашек. – Рад за вас, но вызвал, впрочем, не за этим.

– Что за проблемы? – самодовольство Шемелина тут же сменилось и стало деловым.

Давид в отличие от своего нервного помощника спешить и стараться уложиться в заявленные полчаса даже не думал, судя по медлительности его движений. Будто проигнорировав вопрос Шемелина, он чинно отпил вина и внимательно взглянул на Алису.

– Вы не хотите присесть? – вежливо склонив голову, спросил он. – Могу я что-нибудь предложить вам выпить?

Шемелин раздражённо сморщился и нетерпеливо дёрнул ртом, за что Давид одарил его холодным взглядом для острастки.

– Мы всё-таки в обществе дамы, – сдержанно приподнял он уголки губ. – Присаживайтесь, Алиса.

Так и не избавившись от претящего чувства неловкости, она, двигаясь скованно и неуверенно, опустилась на самый краешек свободного кресла и положила руки на тесно сжатые коленки. Лопатки напряжённой до предела спины сошлись вместе: Алиса, вытянувшись, как струна, чувствовала себя так, точно проглотила длинную острую спицу, неприятно теперь покалывающую внутренности – то желудок зацепит, то мышцу диафрагмы.

– От неё нечего скрывать, – повторил свои слова Шемелин, который намёки Давида про общество дамы истолковал по-своему. И, видимо, был прав: Давид после этих слов настороженно прищурился, пытливо вглядываясь в Алисино лицо.

Многозначительно усмехнувшись своим мыслям, он в одночасье придал напустил на себя обманчиво расслабленный вид: тоже, как почудилось Алисе, уловил во фразе Шемелина смысл, который от неё самой упорно ускользал.

– Что ж, – поставил Давид бокал с недопитым вином возле бутылки из тёмного полупрозрачного стекла. – Раз так, перейдём сразу к делу. До меня дошла весть, что органы уже раскопали кое-что для нас неприятное о нашей общей знакомой. Упокой Господь её грешную душу…

Давид возвёл тёмные глаза к потолку и мелко перекрестился.

– Я думал, дело замнут, – пониженным тоном проговорил Шемелин, не отрывая от Давида сосредоточенного взгляда.

Речь, должно быть, шла о Милославской – на эту догадку натолкнула Алису последняя реплика Шемелина. Только день назад он сам заявлял ей, что расследование Кариного убийства спущено на тормозах при содействии Коваля. Но выходит, это совсем не так?

– Пытались, – скупо отозвался Давид.

– И?

– Не всех можно купить, Павел Константинович, – сказано это было с до того слащавой улыбкой, что у Шемелина, крепко сцепившего челюсти, кажется, свело зубы.

Заметно напрягшись, он облокотился локтями на собственные колени и превратился в один большой сгусток нервов.

– Её отец… – Давид, напротив, со скучающим видом рассматривал интерьер номера и говорил равнодушно. – Он заслуженный работник органов. И окончательно всё замять просто не даст, если от него не… – Давид тактично смолк, многозначительно дёрнув бровью и глотнув ещё вина. – Следствие всё равно ведётся. Медленно, да. Им со всех сторон втыкают палки в колёса, но… Но зарегистрированные на имя Милославской компании, связь от которых несложно потом проследить до нас, они уже обнаружили.

– Это ничего им не даст.

– Им, может, и не даст, – пожал плечом Давид и изучающим взглядом принялся буравить онемевшую Алису. – А вот Ковалю, я уверен, информация покажется очень занимательной.

– Я знаю его почти двадцать лет, – хмыкнул Шемелин. – Он даже не поймёт, что к чему. Ну, были на Милославскую записаны компании-прокладки, ну, шли через них поставки. Дальше-то что?

– Ну, насчёт своего дорого партнёра ты, может, и прав. Но вдруг рядом с ним найдутся охотники объяснить, куда нужно смотреть? – парировал Давид хладнокровно. – А может, в самый неожиданный момент всплывут документы, которые ты до сих пор не разыскал, потому что был очень занят поисками нашей милой гостьи?

Шемелин помрачнел ещё сильнее.

Алиса, хоть и лишилась дара речи, но слушала так внимательно, как никогда раньше. Значит, с Карой Шемелина объединяло нечто большее, чем личная жизнь. На Милославскую были записаны какие-то фирмы – значит ли это, что Кара была для Шемелина подставным лицом?

И Шемелин очень не хотел, чтобы об этом узнал Коваль. Вернее, не хотел Давид; а Шемелин полагал, что Алисин приёмный отец просто ничего не поймёт…

Но теперь понять хотелось Алисе: понять, что так бережно от Коваля пытались скрыть.

И какие документы ищет – судя по всему, до сих пор – Шемелин?

Одна за другой в памяти всплыли сцены: вот Кара говорит в их с Алисой последнюю встречу, что делала за Шемелина всю грязную работу; а вот Шемелин в конференц-зале отдаёт приказ ещё раз обыскать квартиру Милославской, потому что хочет найти что-то очень важное; а вот Шемелин, сжав в мёртвой хватке Алисин загривок, спрашивает: не забирала ли Алиса из квартиры Кары что-нибудь чужое?..

Голову осенила очевидная мысль: Шемелин считал, что документы забрала Алиса. И мысль эту развиться дальше было совсем несложно: Алиса забрала документы для того, чтобы передать Ковалю.

Подозревал ли Шемелин, что Алиса была в курсе каких-то тайных схем? Предполагал ли, что Кара рассказала ей нечто такое, о чём не должен был узнать приёмный отец? Как Шемелин, имея всё это в виду, затем для себя рассудил: рассказала ли Алиса, по его мнению, обо всём Ковалю сразу? Или только намеревалась это сделать, подкрепив обвинения бумагами?

И главный вопрос, который отчего-то волновал Алису куда сильнее всех деловых интриг, невольной участницей которых она себя внезапно обнаружила.

Вопрос был предельно простым, но единственным, ответа на который Алиса не в силах была найти. Разгадать человека, сидевшего в соседнем велюровом кресле на расстоянии вытянутой руки, ей не удавалось никогда – и, казалось, ни за что в жизни не удастся.

Считал ли Шемелин всё это время Алису шпионкой Коваля?

Но даже не это тревожило её. Главной загадкой, таящейся в непроницаемом для посторонних водовороте его мыслей, оставалось совсем другое: как он относится к ней теперь?

Может ли Алиса надеяться, что Шемелин пришёл к единственно верному выводу: раз Коваль ни о чём пока не догадался, с Алисы все подозрения можно снять?

– В общем, – тем временем выдержав долгую паузу, объявил Давид и погладил подушечкой указательного пальца ободок бокала. – Нам нужно ускоряться, Павел Константинович. Ждать дальше – рискованно.

Шемелин после этих слов погрузился в тяжёлые раздумья, а Давид, приветливо улыбнувшись Алисе, направился к мини-бару.

– Может, всё-таки что-нибудь выпьете, Алиса? – обратился он к ней вновь.

Долю секунды посомневавшись, она взглянула на Шемелина, сидевшего с отрешённым видом, и махнула, наконец, рукой на все свои зароки.

– Чего-нибудь не слишком крепкого… – попросила она несмело, и звук её голоса как будто пробудил резко вынырнувшего из размышлений Шемелина.

– Я думал, ты пьёшь только мой виски, – с неизменной издёвкой вмешался он, пристально глядя, как Алиса отпивает кисловатого вермута. Затем вновь обратился к Давиду: – Это всё, за чем ты меня позвал?

Давид вернулся на своё место, безмятежно утонув в мягком кресле.

– Честно говоря, я и не думал, что ты вот так сорвёшься, – криво ухмыльнулся он, а затем мазнул по Алисе взглядом. – Но теперь понимаю, зачем тебе была нужна такая скорая личная встреча.

Шемелин встал и, не отводя от него глаз, с нажимом проговорил:

– Мне нужно время подумать, – и небрежно позвал за собой Алису, направившись к выходу: – Пошли.

– Не затягивай, – кинул им вслед Давид за секунду до того, как Шемелин плотно прикрыл дверь номера.

Застыв на месте в полном замешательстве, Алиса уставилась на Шемелина со смесью недоумения и смущения, а тот, с пару секунд о чём-то многозначительно помолчав, вдруг сказал:

– Ни об этом разговоре, ни о самом факте встречи, ни о состав её… кхм, участников, разумеется, никто знать не должен.

Алиса спешно закивала.

– Пошли. Внизу ждёт водитель.

– Куда мы? – только и удалось выдавить ей сквозь сбивчивое дыхание.

– У нас ведь корпоративная поездка, – лукаво подмигнул Шемелин, взяв её под локоть и уверенно потащив за собой. – Забыла?

Алиса было решила, что они летят обратно в Швейцарию, однако шофёр – всё тот же старый Алисин знакомый – направил авто Шемелина загород, и вскоре за окном перестали мелькать московские хрущёвки; пейзаж мегаполиса сменился лесными чащами и частными домами.

Шемелин всю дорогу молчал, и нарушать эту тишину Алиса трусила: он то всматривался в бумаги, то изредка звонил кому-то – и тогда молчание прерывалось его совсем тихим низким голосом, а потом снова растекалось по пространству салона; и Алисе всё казалось, что оно, это молчание, наполненное подозрениями и не отвеченными вопросами, просачивается ей в глотку и заставляет язык онемевать.

Она всё прокручивала и прокручивала в голове беседу, произошедшую в номере “Хилтона”; теперь в мыслях всплыла первая встреча с Давидом – тогда Кара заявила, что он помогает людям решать проблемы и вскользь намекнула, что у кого-то они, эти проблемы, есть. Имела в виду Шемелина – вот что выходит?

– Чего притихла? – спросил вдруг он, с хитрецой покосившись на Алису.

Она пожала плечами.

– Не хотела мешать…

Его рука вновь скользнула по Алисиной коленке, пробираясь под подол платья.

– Ты не мешаешь… – шепнул он на ухо, склонившись к ней ближе.

– Куда мы едем? – настойчиво повторила свой вопрос она.

Машина замедлилась.

– Туда, где нас никто не найдёт, – туманно ответил Шемелин и отстранился, вновь принявшись нажимать кнопки на клавиатуре мобильного.

https://t.me/missohmy – Телеграм-канал автора

❤️ ПОЖАЛУЙСТА, ЕСЛИ ВАМ НРАВИТСЯ КНИГА ❤️❤️ ПОСТАВЬТЕ ОЦЕНКУ И ДОБАВЬТЕ КНИГУ В ОТЛОЖЕННЫЕ!❤️

Глава 19. Часть 1

ГЛАВА 19

в которой кошмары воплощаются в реальность

Источников света, кроме ярко сияющих звёзд, тут не было никаких: даже фары шофёр зачем-то погасил. С пустой, но освещённой автомобильной трассы ещё минут пятнадцать назад они свернули на лесную колею и ехали, периодически подскакивая на ухабинах и проваливаясь в ямы в кромешной и пугающей тьме, пока просто не остановились посреди чащи.

Не было по-прежнему видно ни зги, и сердце у Алисы, перед которой галантно распахнул дверь Шемелин, попросту перестало биться. Она вспомнила его собственные слова, сказанные ей чуть больше суток назад: “А ты не боишься, что я и от тебя избавлюсь?”…

Кажется, так он сказал? И ещё добавил, что непременно найдёт способ избежать наказания…

А что, если Шемелин не перестал считать её шпионкой Коваля?

Что, если встреча с Давидом – или нечто иное – заставило его только убедиться в своих подозрениях?

Алиса вжалась в сиденье и, впившись ногтями в кожаную обивку, зачем-то отползла вглубь салона. Шемелин протянул ладонь:

– Давай уже, чего ты там возишься? – нетерпеливо проговорил он, заглядывая внутрь.

На его лице плясали зловещие тени, а глаза сверкали отчего-то особенно ярко.

– Алиса, – с нажимом добавил Шемелин. – Пошли. Долго ты тут будешь сидеть?

Она загнанно обернулась на водителя: тот молча и методично натягивал на руки чёрные кожаные перчатки, от вида которых у неё самой мелко задрожали пальцы. Алиса суматошно потрясла головой и отползла от Шемелина подальше, упираясь спиной в противоположную дверцу; но головой всё равно понимала: это бесполезно. Куда она сбежит от него в этом глухом лесу?

Шемелин порассматривал её секунду-другую, выпрямился, и до Алисиного слуха тут же донёсся тихий стук по крыше машины. В следующий миг опоры она лишилась – и полетела из салона спиной вперёд, но с землёй, тем не менее, не встретилась: её подхватили, выволокли и поставили на ноги чьи-то сильные руки.

– Алис Игоревна, вы уж поаккуратнее, – чёрные кожаные перчатки стряхнули с Алисиных плеч невидимые пылинки и настойчиво подтолкнули вперёд.

Алиса, не в силах сопротивляться, зашагала негнущимися ногами по эшафоту к Шемелину, наполовину обошедшему задний бампер иномарки.

– Я… не… – залепетала она сдавленным голосом и с отчаянием на него воззрилась.

Глазами вцепилась ему в лицо, но ночной мрак, к которому глаза после тусклого света ламп в салоне привыкнуть не успели, надёжно скрывал от Алисы все эмоции Шемелина. Он зол? Он разочарован? Он решителен и неколебим?

– Павел Константинович, я ничего никому не… – продолжал пищать её ставший похожим на комариное жужжание голосок.

Железная хватка его пальцев сомкнулась на Алисином локте, и Шемелин резко дёрнул её на себя.

– Езжай, – бросил он коротко шофёру.

Алиса с недоумением оглянулась через плечо: подручный в чёрных перчатках, не став спорить и ждать отмены приказа, вернулся за место за рулём. Размеренно заурчал двигатель.

– Павел Константинович… – предприняла новую попытку оправдаться Алиса: в горле встал колючий ком из слёз.

Шемелин вновь дёрнул её локоть и поволок за собой, но куда – Алиса не видела. Понимала только, что вокруг лес, чаща, заросли, кустарники и кроны деревьев над головой, в редких просветах которых виднеются звёзды.

– На дороге-то не стой, – застыл он внезапно, а Алиса от резкой остановки покачнулась на ногах; Шемелин её поймал и не позволил свалиться наземь.

Мотор рыкнул настойчивей: иномарка резво подорвалась и помчалась в обратном направлении – туда, где в пятнадцати минутах ухабистой езды располагалось шоссе.

– Всю подвеску мне так испоганит, шумахер, – тихо выплюнул Шемелин, наблюдая за отдаляющимися огоньками фар и не выпуская Алису из хватки.

Всё происходящее ввело Алису в окончательный ступор: представить, как Шемелин справляется с ней в одиночку, было совсем несложно; но если вместе с шофёром уехала и машина, как же Шемелин, разделавшись с жертвой, сам планировал выбраться из этого глухого леса?

Или предполагалось, что расправа должна так затянуться – и, видимо, стать настолько кровавой, – что шофёра легче было отпустить (вместе с тем избавившись от ненужного свидетеля)?

Пульс бешено застучал в висках. Вокруг клубилась и густилась тьма, пробиралась под кожу и туманила рассудок, лишала кислорода и сдавливала горло, а липкий ужас, её неизменный спутник, окутывал разум непроницаемой пеленой.

Алиса дёрнулась, попытавшись вывернуться из рук Шемелина, но безуспешно. Он лишь тихо выдохнул:

– Ну куда?.. – и потащил за собой по тропинке.

– Куда вы меня… – пробормотала Алиса, и оборвавшийся вопрос заглушили хруст веток и шорох травы под ногами.

– Алиса-Алиса, – донеслось до неё разочарованное сетование Шемелина. – Я ведь тебя предупреждал…

Алиса что есть мочи упиралась пятками в землю, чтобы не дать ему сдвинуть себя с места; однако ощутимого результата это не возымело: Шемелину всё равно удавалось – и больших усилий не стоило – волочь её за собой вперёд. А что было там, впереди, оставалось для Алисы загадкой – но ничего хорошего она теперь уже не ждала.

– Я никому ничего не говорила! Не говорила, правда! Никому, Павел Константинович! – жалобно и надрывно сыпала она оправданиями, на которые, впрочем, плевать было и Шемелину, и глухому лесу, и тьме вокруг, надёжно скрывающей всё происходящее.

Он остановился неожиданно и резко; рывком притянул Алису к себе – так, что она врезалась ему в грудь – и, обхватив другой рукой челюсть, заставил поднять уже повлажневшие от подкатывающих слёз глаза:

– Я ведь тебя предупреждал? – повторил он грозно.

Она затрясла головой.

– Не знаю… Да… нет… о чём?.. – невнятно лепетала Алиса.

– Я предупреждал, – чётко разделяя слова по слогам, пояснил Шемелин, – я несколько раз тебя, Алиса, предупреждал…

Пальцы крепче стиснули её челюсть, а расстояние между их лицами сократилось до считанных миллиметров. Его дыхание коснулось её щеки:

– Я говорил и не один раз, что если ты, – голос его понизился и стих, став пробирающим до костей шёпотом: – если ты не перестанешь мне выкать, Алиса…

Он одним движением развернул её к себе спиной, не переставая тесно прижиматься своим телом:

– Я запру тебя здесь и не выпущу, пока ты не перестанешь, – продолжил он хрипло, заставляя посмотреть прямо перед собой: – а что я с тобой здесь буду делать, я тебе уже говорил. Ты помнишь?

Алиса судорожно сглотнула: от страха и отчаянных просьб о снисхождении горло раздирала колючая сухость. Она поморгала, зажмурилась, потому что глаза, казалось, до сих пор не привыкли к густому мраку, а потом вся обмякла – то ли ужас отпустил, то ли просто кончились все силы.

– Помнишь? – повторил Шемелин свой вопрос. – Или надо напоминать?

Алиса замотала подбородком, что далось с трудом: его пальцы до сих пор крепко держали челюсти.

– Вот и славно, – подытожил он миролюбиво. – Тогда проходи, располагайся.

На этих словах Шемелин совсем её отпустил, и Алиса бы точно упала, не окажись рядом шероховатого и толстого древесного ствола, за который она в последний момент уцепилась.

– Что это… – она напряжённо сглотнула, – что это за место?

– Лес. Природа. Дом, как видишь, – пожал он плечами и двинулся с места вперёд, но, заметив, что Алиса за ним не спешит, остановился: – Ты чего? Правда, что ли, испугалась?

Алиса с нажимом провела ладонью по неровной поверхности ствола: лёгкое саднящее чувство странным образом отрезвляло. Она сделала несмелый шаг, выходя из-за своего импровизированного укрытия, а потом ещё и ещё – и каждый давался легче и становился всё сильнее в сравнении с предыдущим.

– Нет, – без запинки ответила она. – Ничего я не испугалась. Просто… не ожидала. Это что, это… – она замешкалась, подбирая слова. – Это дача?..

– Н-ну… – она услышала тихое хмыканье, затем Шемелин в несколько широких шагов приблизился к крыльцу небольшого коттеджика и дважды громко хлопнул в ладоши. В тот же миг вспыхнул яркий свет, от которого Алиса зажмурилась. – Дача… Можно и так сказать.

– Зачем мы здесь? – наблюдая, как он шарит по карманам в поисках ключей, звенит связкой и отпирает дверь, спросила она.

– А что, ты хотела обратно к Иванушке-дурачку? – передразнил медленно подкрадывающуюся Алису Шемелин. – Ты только скажи. Сразу же снарядим самолёт…

Он заправил руки в карманы брюк и принялся сверлить Алису немигающим взглядом, точно на самом деле ждал, кого из них двоих она выберет прямо сейчас и без всякого промедления – его, Шемелина, или своего жениха.

Алиса отвечать не торопилась, а Шемелин, уловив эту заминку, лёгким кивком головы подначил:

– Ну? – чуть прищурился он, не отводя пронизывающего взгляда. – Что скажешь?

Алиса неуютно поёжилась и обхватила себя руками.

– Не надо… – тяжело посмотрела на Шемелина она. – Про это всё не надо. Про Ваню и…

– Не надо? – Шемелин отчего-то Алисиному смущению искренне обрадовался.

Она виновато отвела глаза.

– То есть ты хочешь сказать… – мягко продолжил он, плавно и неспешно подбираясь к Алисе. – …Что не изнывала всю дорогу от желания спросить, правда ли я развожусь с женой?

Алиса прикусила губу. Глупо было надеяться, что от него удастся это скрыть. Да и считать, что он не понял, как долго Алиса стояла утром в предбаннике бассейна и сколько всего из его разговора с женой успела подслушать, тоже было нелепо.

Так что да – от желания спросить у Алисы язык уже разве что не зудел. И хоть вместе с тем разочароваться в ответе она боялась также мучительно; но надежда, что услышит она от Шемелина заветные и долгожданные слова – те, которые убедят её в самых приятных чаяниях и мыслях, – именно эта надежда терзала Алису не менее, а, может, и куда более истово.

Да, разводится.

Да, потому что не любит.

Да, специально увёз Алису из Швейцарии подальше от Вани, от своей жены, от всех, потому что…

Потому что Алиса для него особенная.

И ни в чём он её не подозревал никогда – глупости какие, абсурд и бессмыслица.

В Алисиной голове эти фантазии занимали намного больше пространства, чем загадочная беседа с Давидом и даже чем смерть Кары Милославской – о них-то говорить не хотелось совсем. Всё это казалось пеной, шелухой, не стоящим внимания вздором по сравнению с волнительным и боязливым трепетом в сердце, с которым она смотрела сейчас в лицо Шемелину.