Игра на выбывание

– Нет.

Она посмотрела на него, широко распахнув от чувства противоречия глаза. Шемелин стоял почти впритык и склонялся к её лицу всё ближе и ближе, словно собирался вот-вот поцеловать, но замер и едва слышно проговорил, не касаясь её губ:

– А мне кажется, ты прекрасно понимаешь, что он тебе совершенно не нужен, – тёплое дыхание опаляло кожу Алисы. – Так пускай он обо всём узнает и проваливает в дыру, из которой вылез…

Влажный кончик языка осторожно скользнул Алисе в рот, распахнувшийся инстинктивно и помимо всякой воли. Этим лёгким касанием Шемелин точно спрашивал разрешения на поцелуй, но вот руки его, напротив, на талии сжались властно и требовательно, не оставляя ей никакого пространства для манёвра. Лицо Алисы искривила мучительная гримаса: больше всего сейчас хотелось, чтобы он сильнее впился в её губы бесстыдным поцелуем, наплевав на слабое сопротивление остатков её трезвого разума. Но тонкий голосок в голове как будто твердил неустанно и ужасно раздражающе, что лучше бы Шемелин и впрямь сейчас бесследно исчез.

Может быть, навсегда. Может быть, никогда не напоминая о случившемся. Может быть, это принесло бы Алисе счастье и покой.

Может быть – нет.

Он правда исчез: спустя один долгий и томительный поцелуй, после которого Алиса осталась стоять, оторопевшая и потерянная, посреди гостиной шале в попытке осознать, что произошло этой звёздной альпийской ночью.

Ваня вернулся скоро – но Алиса, уже свернувшись клубочком на постели, сделала вид, что спит.

https://t.me/missohmy – Телеграм-канал автора

❤️ ПОЖАЛУЙСТА, ЕСЛИ ВАМ НРАВИТСЯ КНИГА ❤️❤️ ПОСТАВЬТЕ ОЦЕНКУ И ДОБАВЬТЕ КНИГУ В ОТЛОЖЕННЫЕ!❤️

Глава 18

в которой находятся ответы, но вопросов становится больше

– Ты позоришь меня, – Эльвира говорила тихо, но сдавленно и напряжённо. – Ты понимаешь, что я выгляжу посмешищем? Понимаешь, к чему это всё может привести?..

– Так ты переживаешь из-за того, что выглядишь посмешищем, или из-за последствий? – уточнил Шемелин. По его интонации, однако, было понятно, что разговор не на шутку ему досаждал. – Давай не будем обсуждать это здесь.

– Не будем обсуждать это здесь? Славно. Тогда давай и ты не будешь трахать дочерей своих партнёров здесь? Шемелин, ты в своём уме? Какого хрена ты задумал?

Сердце у Алисы ушло в пятки, а сама она рухнула бы на пол после этих слов прямо там, в спа-центре, где стояла, если бы не схватилась похолодевшей рукой за стенку.

– Эль, – миролюбиво позвал Шемелин.

– Что – “Эль”? – взвилась его жена. – Ну что – “Эль”? Чего ты добиваешься? Сначала всё чуть не покатилось к чертям собачьим из-за этой твоей Милославской… Я считала, ты одумался. Понял, что такие вещи плохо заканчиваются. Но нет, Шемелин, теперь ты пошёл ещё дальше! Это так ты пытаешься доставить неприятности Ковалю? Другого способа не нашлось? Или ты думал не мозгами, а другими органами?

– С чего тебе вообще в голову взбрело, что я с ней спал?

– С того, что я твой жена и знаю тебя двадцать лет, – проговорила Эльвира сочащимся злобой голосом. – А у этой вообще всё на лице написано, так что остальные тоже скоро догадаются, можешь не обольщаться. Ассистентка, надо же такое придумать! Послушай, ты ведь понимаешь, до чего тебя эти шашни доведут, а? Или не понимаешь?

– Не понимаю я, Эля, только одного: ты правда, что ли, ревнуешь? – заинтересовался Шемелин. – Я думал, мы эту станцию давно проехали, дорогая.

– Мне надоело краснеть из-за тебя в приличном обществе, Шемелин, – взорвалась жена, и Алиса услышала, как что-то с громким плеском падает в воду. – Ты можешь перестать трахать баб, у которых мозгов меньше, чем у курицы, и они способны не попадаться на глаза мне и особенно моим знакомым в компании с моим мужем, а? Я только об этом тебя и умоляю, Шемелин! Уже даже не прошу тебя просто не залезать под каждую юбку!

– Моя ассистентка не может не попадаться всем на глаза в компании со мной, Эля, – флегматично отозвался он. – А мужем я тебе совсем скоро быть перестану. Или ты уже этого не хочешь?

Ответом ему послужило молчание. Алиса взволнованно закусила губы, ощутив на языке солоноватый привкус крови. Перестанет быть ей мужем?

Эльвира в ответ ничего говорить не стала, хотя Алисе до зуда под кожей хотелось услышать, что думает жена Шемелина по поводу последнего заявления. Но рассудила так: если Эльвира хотя бы вслух не выразила открытого удивления, то развод для обоих – в отличие от самой Алисы – далеко не новость.

СПА-центр, обслуживавший сегодня только их компанию, пустовал: поздним утром в предбаннике у горячего бассейна с панорамным видом на снежные вершины никого, кроме Алисы, не было. Она не ожидала здесь встретить и Шемелиных: с утра по программе шло катание на открытом только до часу дня склоне, а уже после предполагалось завалиться всей гурьбой на расслабляющие процедуры – горячие ванны, турецкий хамам, массаж, обёртывания и прочую ерунду, от которой у Вани с утра так горели глаза.

Алиса и сама не отказалась бы подняться на гору, но вчерашняя травма нарушила все планы. Только услышав на подходе к бассейну голоса, она запоздало подумала: Эльвира, которой претили снег и холод, вряд ли с радостью потащилась бы кататься, зато от спа-процедур бы не отказалась – а значит, был большой шанс столкнуться с ней тут, чего Алисе после вчерашней ночи откровенно не хотелось.

Только вот почему Шемелин не отправился с остальными?.. Отчего-то в душе на короткое мгновение даже зародилась искорка глупой надежды: может, он опять хотел зайти к ней, пока никто не мог их увидеть?.. Но зачем же тогда пришёл к жене? Напомнить о разводе?..

То, что произошло между ними не больше полусуток назад, теперь казалось Алисе сном – фантазией, иллюзией, сокровенной грёзой. Мир, облитый теперь ярким солнечным светом, чистый и реальный, как будто смотрел ей в лицо прямым взглядом и говорил: события ночи ей привиделись.

– В общем, я тебя смущать своим присутствием больше не стану, раз у тебя столько от этого проблем, – донёсся до неё как сквозь толщу воды его голос. – Всё, что хотел, я тебе сказал. Вылет через пару часов.

– Один полетишь? – язвительно взвился Эливирин голос, перешедший в конце реплики в заливистый смех. – Шемелин, ты роешь себе могилу! Гробовщик совсем не такой идиот, каким ты его считаешь…

Алиса старалась напрячь слух до предельных возможностей, но приближающиеся шаги всё равно уловила уже слишком поздно. От внимания Шемелина, толкнувшего стеклянную дверь в предбанник, совсем не укрылось то, как Алиса спешно отпрыгнула в сторону.

– Павел Константинович?! – изобразила она крайнюю степень удивления, нервозно размахивая концом пояса махрового халата. – А я думала, все на склоне и…

Шемелин, хмуро обведя её фигуру взглядом, прервал Алисины сумбурные попытки объясниться:

– Можешь не стараться, – ухмыльнулся он с таинственным видом, а потом сухо прибавил уже на ходу: – Собирай вещи.

Алиса нахмурилась и поспешила зашагать за ним:

– Что?

– Мне нужно улетать, – расплывчато пояснил он, доставая из кармана пиджака сотовый. – А ты, как мы всем рассказали, мой ассистент. Значит, летишь со мной.

Только сейчас Алиса отметила, что одет он совершенно для спа-процедур неподобающе: в водолазку с высокой горловиной, а поверх – строгий костюм из тёмного пиджака и брюк ему в тон.

Он когда-нибудь надевает что-нибудь не чёрное?..

– Но я… – шлёпая по пятам за ним в неудобных для быстрой ходьбы вьетнамках, бормотала Алиса.

– Хочешь остаться? – замер он на месте, как вкопанный, и с кривой ухмылкой оглянулся через плечо. – В бассейн пришла? Ну, иди. Только советую надеть костюм химзащиты: Эльвира там всё уже ядом закапала.

Алиса оторопело стиснула ворот халата на груди, ощутив пробежавшую по коже стайку неприятных мурашек:

– Это из-за…? – заканчивать не стала: он и без того понял, о чём она говорила.

Шемелин глубоко и как-то тягостно вздохнул, повертел в пальцах сотовый, скосив глаза к стеклянной двери, за которой осталась только что уличившая его в измене жена, а спустя секунду вновь зашагал к выходу из центра:

– Улетаем через два с половиной часа. Постарайся успеть или за простой будешь платить сама, – безразлично кинул он Алисе, скрывшись затем из виду за поворотом коридора.

Алиса, с досадой дёрнув в разные стороны длинные концы пояса, хотела было направиться в ту же сторону, потому что спорить с Шемелиным, очевидно, смысла не имело никакого, но обернулась на тихое хмыканье за спиной. Эльвира, сложив на груди руки, стояла в небрежно накинутом на плечи белом халате – таком же, как и у Алисы, с вышитыми на нагрудном кармане вензелями, эмблемой курорта.

Она не собиралась отрывать брезгливо-надменного взгляда от вмиг стушевавшейся Алисы.

Жена Шемелина как будто хотела что-то Алисе сказать – что-то наверняка особенно неприятное, – но лишь легко встряхнула влажными волосами, осмотрела её с макушки до кончиков пальцев, будто убеждаясь в каком-то своём мнении, а затем с короткой усмешкой снова нырнула за стеклянные двери к бассейну. Шемелин оказался прав: общаться с ней сегодня без специальной защиты было абсолютно невозможно – у Алисы только от её испепеляющих взглядов горела кожа, как от контакта с едкой кислотой.

Алиса зарылсь пальцами в кудри. Такого исхода она уж точно не ожидала. О том, что об измене может узнать Ваня, она, конечно, думала. Думала всю ночь до его прихода и после – когда лежала на кровати, притворяясь спящей. Думала, думала. думала… Ни на секунду не переставала представлять себе его реакцию, а потом – последствия раскрывшейся тайны.

Но о том, что всё узнает жена Шемелина…

Совершенно неведомым образом это Алиса слепо проигнорировала. Хотя – сейчас, глядя Эльвире в лицо – она доходчиво осознала, что от госпожи Шемелиной-то проблемы могут начаться куда более серьёзные.

А может, у страха глаза велики? Может, ничего Эльвира сделать не сможет и не захочет? Шемелин ведь обронил мимоходом, что их браку конец, а значит, и дела Эльвире не должно быть никакого, с кем спит её бывший муж.

Спит? Спал. Спал однажды… То есть – дважды, но первую ночь с Шемелиным Алиса благополучным образом забывала внести в общий счёт их совместных прегрешений.

Вопрос о том, продолжит ли Шемелин с ней спать, взволновал Алису теперь не на шутку – об этом она тоже как-то совсем забыла поразмышлять. И немудрено: она ведь искренне сомневалась в правдивости случившегося прошлой ночью.

Алиса вновь устремила взгляд туда, где ещё минуту назад исчез Шемелин. Сама собой на губах расплылась улыбка, которую она тут же скомкала и проглотила: времени на такие глупости у неё не было.

– Ты чего? – в шале Ваня заявился раньше, чем Алиса предполагала.

Она надеялась, что к моменту его возвращения её уже и след простынет, а об экстренном отъезде босса с ассистенткой жениху Алисы сообщит кто-нибудь из коллег. Но оказалось, что объясняться придётся ей самой, глядя Ване в лицо. Она конвульсивно сглотнула и придала тону тревожной серьёзности:

– Мне придётся улететь, – сообщила она весть, которой Ваня рад точно быть не должен. – Там… там какие-то проблемы с бизнесом, и мне надо…

– Тебе? – изумлённо вмешался он.

– Ну, не мне, а Шемелину, но он сказал, что мне надо с ним и…

Ваня почесал затылок. Алисе на секунду показалось, что в его глазах мелькнула нехорошая подозрительная искра; но она тут же одёрнула себя: от страха ей везде чудится опасность разоблачения.

– И что, без тебя – совсем никак? – с досадой спросил он.

Алиса лишь развела руки в стороны, всем видом демонстрируя, что рада новостям не больше него самого.

– Не знаю, – с правдоподобной, как ей самой представлялось, тоской вздохнула она. – Мне кажется… – вдруг осенила гениальная догадка её мысли: – Думаю, он сильно разозлился. Ну, что мы с тобой, ну… сам понимаешь. Сами себя внесли в список гостей, поэтому вот…

Она с театральным прискорбием ткнула вялыми пальцами в разложенный на диване чемодан. Но Ванин мрачный взгляд ни на мгновение не смягчился.

– В общем, я тебе говорила: не стоило этого делать. Теперь и не знаю, что меня там ждёт… Будет, наверное, всю дорогу издеваться. Ты ведь знаешь его характер.

– М-м… – протянул Ваня неоднозначно.

Алиса, с обелгчением рассудив, что раз новости она сообщила, а теперь, следовательно, совесть у неё чиста, поспешила вновь сосредоточиться на собирании вещей: хмурила брови, металась из комнаты в комнату и пристально оглядывала все поверхности в шале, изо всех сил стараясь делать вид, будто до ужаса боится позабыть здесь хоть даже и ерундовую резинку для волос. Ваня, единственный зритель, ради которого разыгрывалось представление, всё это время наблюдал за Алисой разве что украдкой и сидел с мрачным видом на диване, уткнувшись в книгу. За весь оставшийся час он не произнёс больше ни слова, а от повисшего между ними и с каждой минутой сгущающегося всё сильнее напряжения Алисе становилось тяжело дышать.

Самолёту, тому же самому, на котором они сюда и прилетели, всё равно пришлось ждать их лишние полчаса. Но Алисе казалось, что в тот самый миг, когда они грузились в трансфер до аэропорта, что никакие самолёты ей сегодня и вовсе не нужны – она и без них парила на внезапно выросших за спиной крыльях.

Ваня, упрямо потащившийся её провожать, был по-прежнему хмур и невесел; зато круглое лицо Коваля, узнавшего об отъезде дочери и вышедшего попрощаться, светилось, как пузатый бок медного самовара.

– Молодец, Алиска, – хлопнул он её увесистой ладонью между лопаток, от чего из лёгких у Алисы одним махом вылетел весь воздух. – Погляди-ка, как растёшь! Уже без тебя и не решается ничего. А я тебе, Паш, говорил, что девчонка у меня золотая. Умница и сообразительная. Надо было только шанс дать.

Алиса воровато переглянулась с Шемелиным, опустив голову, чтобы спрятать за волосами румянец на щеках.

– А я зря не поверил, – в свою очередь Шемелина ничего не могло смутить: он беззастенчиво ухмыльнулся и подмигнул Ковалю.

Коваль сложил локти на крышу кузова авто.

– И Иван молодец, – веско прибавил он, качнув головой.

– Молодец, – эхом повторил Шемелин, галантно распахнув пассажирскую дверцу для Алисы с противоположной от Коваля стороны машины. Она, не рассчитывая на помощь, уже было и сама потянулась к ручке, но он её опередил, легонько задев кисть подушечками пальцев; и телесный контакт длился на несколько волнительных секунд дольше необходимого.

– С эдакими-то кадрами нас таки-ие дела ждут, Паш… – мечтательно прищурился Коваль, но Шемелин его оптимистичного настроя, казалось, не разделял.

Тот только холодно и скупо улыбнулся, коротко кивнув лоснящемуся удовольствием Ковалю на прощание, а затем опустил замешкавшейся Алисе пятерню на спину:

– Давай поскорей, – надавил он ей на лопатки, заставляя усесться в салон.

– Так мы… – Алиса кашлянула, когда машина тронулась с места, и внутри воцарилась неловкая пауза, нарушить которую стоило больших усилий. – Вам… нам правда нужно вернуться по каким-то делам?

Шемелин, повертев снова возникший в руке телефон, искоса кинул на неё прищуренный взгляд.

– Я же предупреждал, что если ты продолжишь мне выкать… – его голос зарокотал, словно мощный мотор иномарки, которая мчала их к аэропорту, а сам Шемелин чуть склонился к Алисе корпусом.

Она инстинктивно вжалась в дверцу возле своего сиденья и умоляюще уставилась ему в лицо, кинув красноречивый взгляд в сторону водителя. Шемелин небрежно усмехнулся, но вернулся, тем не менее, на своё место.

– Нам – по делам, – лениво отозвался он, передразнивая Алисину привычку выкать, и снова прищурил правый глаз – тот, что Алисе хорошо был виден. – А тебе… Ты здесь, чтобы мне было не скучно.

Он затих и откинул голову назад, но Алисе эта недосказанность крайне не понравилась. И она бы обязательно продолжила выяснять все подробности происходящего – а ещё точно спросила бы про жену: как та про них узнала и правда ли Шемелин от неё уходит, – и уже даже открыла рот; но все мысли, как тлеющие угли, обданные ушатом ледяной воды, с шипением потухли и испарились в одночасье, едва только его рука опустилась Алисе на колено:

– Будь добра, не мешай, – не поворачивая к ней головы, велел он таким строгим и вместе с тем спокойным голосом, что Алиса и не подумала бы ослушаться, а затем, так и продолжая ехать с закрытыми глазами, прижал к уху трубку сотового.

Но руку с её колена он не убирал всю дорогу, а ещё периодически улыбался – таинственно и волнующе: Алиса точно знала, что улыбки эти предназначены отнюдь не телефонным собеседникам, бестактно нарушавшим их уединение.

Да, самолёт ждал их, как и обещал Шемелин, тем же днём на взлётной полосе. Больше Шемелин ничего не обещал; но отчего-то у Алисы складывалось обманчивое впечатление, будто загадочные улыбки на заднем сиденьи авто всё-таки что-то ей сулили…

Только вот что – Алиса не знала. Но верила наудачу во что-нибудь хорошее.

И о Ване, и об Эльвире она позабыла уже очень быстро: едва ступила на борт частного джета, через несколько часов приземлившегося в Москве. Они остались выдуманными персонажами зимней сказки – Каем с осколком льда в сердце и Снежной Королевой, обращающей в каменное изваяние одним взглядом, – потому что вокруг уже во всю цвело и упоительно пахло лето, и вот оно было настоящим, и Алиса с Шемелиным были настоящими, и больше никого и ничего настоящего в мире не существовало.

– Заскочим в офис, – будничным тоном велел Шемелин, не отрываясь от экрана сотового. – Надо захватить кое-какие документы. Ты взяла с собой что-нибудь приличное?

– Как вы просили…

Шемелин сверкнул предупреждающим взглядом.

Алиса, выражая протест, замерла посреди светлого зала небольшого терминала, который принимал частные рейсы. Шемелин заметил её отсутствие лишь спустя несколько метров, тоже остановился и с недовольным видом обернулся.

– Я так не могу, – выговорила Алиса твёрдо, когда он, подождав с минуту, всё-таки вернулся обратно и подошёл к ней ближе.

– Как? – с досадой потёр Шемелин лоб. – Слушай, время реально поджимает.

Алиса огляделась по сторонам. Тут было тихо – никакого гомона и шума, разговоры, если и велись, то преимущественно вполголоса; на комфортных диванчиках возле стеклянной стены, за которой простирались взлётные полосы, люди сидели неплотно и внимания на Шемелина и Алису не обращали. Но каждый даже мельком скользнувший по ним взгляд всё равно заставлял её смущаться. Затравленно поозиравшись, Алиса почти шёпотом объяснила:

– Так, – резко всплеснула она ладонью. – Обращаться на “ты”, например. А если… если я скажу так при ком-то?

– Ну и что? – лицо Шемелина выражало искреннее недоумение.

– Как что? – прошипела Алиса, негодуя от того, что он не понимает таких простейших вещей. – Кто-нибудь догадается!

В памяти всплыли слова Эльвиры, подслушанные только сегодня утром. Как там было сказано? У Алисы всё написано на лице… Она привычным жестом взлохматила пряди волос так, чтобы за ними не было видно щёк.

– Кто и о чём должен догадаться, Алиса? – понаблюдав за ней с иронией во взгляде, произнёс он слишком громко – так, что окружающие наверняка услышали и задались этим же вопросом. Задались и непременно принялись изучать их странную парочку теперь уже с пристальным вниманием в поисках каких-нибудь изъянов: Алиса даже наяву ощутила, как вороватые взгляды липнут к ней, пробираются под одежду, а потом до костей прожигают кожу, как капли ядовитой кислоты. На них смотрят все вокруг – так Алисе казалось.

Шемелин, лениво пробежавшись глазами по головам людей в терминале, продолжил:

– О том, что мы с тобой работаем вместе и давным-давно знакомы? – аккуратно положил он ладонь ей на локоть, а голос его стал звучать мягче: как будто Шемелин старался её успокоить.

Алиса закусила ноготь на большом пальце и с тревогой всмотрелась в его склонённое к ней лицо. Должен ли так интимно и пронзительно заглядывать в глаза человек, с которым она просто вместе работает? Как на этот вопрос ответили бы нечаянные свидетели их разговора?

Сама понимала, что ведёт себя глупо, что только привлекает внимание своим поведением. Да и ничего особо крамольного в этом его “тыканьи” не было, если подумать. Если не знать, что между ними было и почему Шемелин требовал от Алисы перейти на “ты”. Но вот беда: Алиса-то знала. И ей казалось, что знает и весь мир.

– Или Алиса Игоревна на “ты” только с теми, с кем спит? – шепнул тем временем он ей на ухо, спрятав телефон в кармане брюк и придвинувшись совсем уж непозволительно близко.

Костяшками пальцев освободившейся руки он легонько чиркнул ей по рёбрам, с удовольствием наблюдая, как передёрнулась от мелкой дрожи Алиса.

Она покраснела – в который уже раз за последние два дня. Теперь и сама не знала, что послужило причиной: его развязный намёк, непринуждённое прикосновение к чувствительному месту или то, как выдохнул он её полное имя – ласково и сладко, точно хотел распробовать на языке.

– Нет, я так не могу, – для надёжности сделала она шаг назад, принявшись мять и разглядывать собственные пальцы: если посмотрит на Шемелина, снова растает и пропадёт напрочь. – Зачем вы меня увезли? Чтобы…

Она не договорила.

– Чтобы ты присутствовала со мной на деловой встрече, малышка. А потом съездила в одно место, которое я хотел тебе показать, – он аккуратно убрал волосы с её лица.

Она вглядывалась в его глаза, чтобы понять, был ли Шемелин до конца искренен; но разгадать его мысли Алисе было совсем не под силу.

– Ты ведь хочешь начать это своё… – он пощёлкал в воздухе пальцами, – дело. Ну, вот. Поговорим обо всём в… неформальной обстановке.

Алиса скептически хмыкнула.

– Мне не показалось, что ночью обстановка была… формальной, – она почти шептала: всё боялась, что подслушают.

А вот Шемелин ни о чём не переживал. Как иначе объяснить то, что он, стоя посреди этого зала и наверняка привлекая постороннее внимание, ласково погладил Алису по щеке – той самой, от которой только что отвёл прядь волос.

– Ты же сама боялась, что там нам могут помешать, – добродушно подмигнул он ей. – А я покажу тебе место, где мешать будет совсем некому.

Алиса, разомкнув губы, постояла ещё с полминуты безмолвным истуканом, снова глядя ему в спину, и всё-таки поддалась, когда он мельком обернулся через плечо и поманил за собой нетерпеливым жестом. Споро заперебирав ногами в попытке нагнать Шемелина, Алиса опять ощутила трепетный взмах крыльев за спиной: они понесли её стремглав вперёд, за ним.

Переодеваться пришлось прямо в кабинета Шемелина. К удивлению Алисы за стеной обнаружилось скрытое пространство, куда он галантно её пропустил, заговорщически ухмыльнувшись, а сам плотно закрывать отъезжающую в сторону панель, замаскированную под деревянную обшивку стен, не спешил.

Комната была обставлена скупо и по-холостяцки, но ей отчего-то стало здесь уютно – может, потому, что Шемелин пустил Алису в личное пространство. Пугающего пейзажа за стеклом окна не наблюдалось – вообще не наблюдалось никаких окон; из всего убранства стояли только небольшой диванчик да стол, а напротив – нашлось место для телевизора. Алиса улыбнулась: под плазмой валялся джойстик от игровой приставки. Неужели Шемелин иногда умеет расслабляться?

– Где мне оставить вещи? – громко спросила она, чтобы докричаться до оставшегося за стеной Шемлина, и стянула с ног обтягивающие джинсы. – Здесь?

Шемелин, пошуршав за рабочим столом бумагами, ответил:

– Нет. Оставишь в тачке.

Алиса нахмурилась от мельком колыхнувшегося в груди разочарования. Переодеться пустил, но всё равно не хочет, чтобы в его берлоге остались следы женского вторжения?

– Сюда потом не будем возвращаться, – с задержкой добавил он, перебирая в руках бумаги и краем глаза заметив, что Алиса вышла из комнатки.

Он оторвался от изучения документов и придирчивым взглядом медленно опустился от макушки к самым её щиколоткам, криво ухмыльнувшись. Алиса, чуть смутившись от такого внимания, неловко переступила с ноги на ногу.

– Опять эти туфли, – резюмировал он насмешливо и, вздёрнув бровь, поднял глаза к её лицу. – Жаль, времени не осталось.

Алиса посмотрела на носки босоножек от “Джимми Чу” с ремешками из перламутровых жемчужинок и вспомнила, как ещё недавно сама сидела тут, за его столом, бесцеремонно закинув обутые в эти самые босоножки ноги прямо на стол.

– Впрочем, мой виски тоже кончился… – с досадой цокнул языком Шемелин. – А без него ты ведь вряд ли снова запрыгнешь ко мне на стол, да, Алиса Игоревна?

От очередного неприличного намёка Алиса судорожно сглотнула, спрятав взгляд в районе пола, но Шемелин резко поднялся и протянул ей руку.

– Поехали.

Лишь в лифте безлюдного в вечерний час выходного дня бизнес-центра Алиса сообразила оценить своё отражение в зеркале. Порылась в сумочке в поисках помады и поблагодарила судьбу, что один-единственный тюбик всё-таки завалялся среди ключей, пачек салфеток, рекламных буклетов и прочего барахла, которое ей всё недосуг было вытрясти – да всё никак руки не доходили.