Игра на выбывание

Кара бросила задумчивый взгляд в окно на сад в лёгкой дымке мерцающего света.

– Надо бы найти Давида. Он, кажется, не против познакомиться поближе.

– Я видела его в саду.

Кара улыбнулась одними краешками губ и обернулась к послушно ожидающему швейцару:

– Где там этот ваш… чёрный ход, – спросила она с толикой надменности и схватила со стола свою брошенную маску, но тут же покосилась на неё с пренебрежением и махнула рукой: – К чёрту.

– Я могу пригласить сеньора? – обратился к Алисе швейцар, раздвинув тяжёлые портьеры над проходом в коридор флигеля, куда секунду назад юркнула Милославская.

Алиса снова опустилась на стул, приняв напряжённую позу, и кивнула.

– Подождите, – спешно окликнула его она. – Можно… можно потушить свет?

– Совсем, сеньора?

Алиса оглянулась.

– Нет… Оставьте только свечи на столе. А остальные – затушите.

Когда вокруг стало ещё темнее, чем было, и едковато запахло дымком свечных огарков, Алиса дрожащими пальцами взяла хрустальный фужер за ножку и припала губами к ободку, перекатив на кончике языка щиплющую кислинку вина.

Что она собиралась делать, сама представляла весьма смутно. Ещё каких-то двадцать минут назад она была полна решимости бежать отсюда без оглядки; даже ведь не подумала о том, что ей в сущности некуда идти: попасть в Карины апартаменты без ведома хозяйки, конечно, не могла, а собственный дом слишком далеко, да и ключи от квартиры остались у Вани. У вахтёрши имелся дубликат; но будить старушку среди ночи, будучи в таком-то виде…

Ваня… Алиса прижала запястье к губам. Даже и думать о нём забыла, а он ведь ждёт её в загородном отеле, пока она здесь…

Пока она, Алиса, ждёт тут совершенно другого мужчину.

Ещё один большой глоток вина рассудительности мыслям не прибавил. Напротив: голову слегка кружило, и таким пустячным показалось сейчас всё, что находилось за пределами стен этих роскошных покоев со старинными картинами на стенах, с бархатными шторами длинною по несколько метров, в складках которых, казалось, запутались целые столетия, с накрытым изысканными блюдами столом в тусклом ореоле горящих огоньков. Алиса ощущала себя по меньшей мере героиней какого-нибудь бульварного исторического романа; и ей нравилось, что настоящая скучная жизнь – и скучный Ваня, и скучный офис, и даже сама скучная Алиса, – все остались где-то там, снаружи. Слишком далеко, чтобы иметь сейчас хоть какое-нибудь значение.

– А я думал, ты окончательно сбежала, – донеслось со стороны.

Она повернула голову на звук его бархатистого голоса и расправила плечи.

Она не видела его. Ни силуэта, ни лица – но продолжала цепко вглядываться в полутьму. Раздался шорох мягких шагов, и вот уже оранжеватый свет выхватил из мрака его фигуру.

Шемелин опустился за стол напротив. Он поднял серебристую крышку клоша, придирчиво оглядев заранее поданное блюдо, и Алиса последовала его примеру, вдохнув приятный аромат поджаристой мясной корочки.

– Продолжаешь играть в молчанку?

Алиса неопределённо пожала плечом, а он, издав тихий смешок, облизнулся.

– Мне нравится твоё упорство. Куда ты ушла?

Она стрельнула глазами в сторону – на сад за окном.

– Дышала свежим воздухом?

Она кивнула, снова приложившись к фужеру. Легкомысленность, которую дарило вино, разжигала под рёбрами азарт, и в этом пламени сгорал её былой – казавшийся теперь ужасно глупым – стыд. Под покровом таинственного полумрака Алиса и сама для себя превратилась в незнакомку.

– Что ж, это радует. По крайней мере, буду надеяться, что ты была там одна.

Алиса тихо усмехнулась.

– Будем ужинать? – Шемелин оглядел накрытый стол и с секунду помолчал. – Тебе, наверное, неудобно в маске.

Она отрицательно мотнула головой: нет, маску сегодня она снимать не станет ни за что на свете, чтобы не обратиться вновь в смущённо краснеющую от его недвусмысленных взглядов Алису. Горячее, тем не менее, от себя отодвинула, вернув на место куполообразную металлическую крышку: аппетит из-за потряхивающего волнения сошёл на нет. Вместо этого Алиса грациозным движением подняла пальцами мягкий кубик рахат-лукума в сахарной пудре, обрадовавшись, что все блюда вместе с десертом подали сразу – вероятно, чтобы не мешать досугу гостей.

– Я тоже думаю, что тянуть нечего. Пора переходить к десерту, – хищно оскалился Шемелин.

Алиса вопросительно повела подбородком в сторону, а он вдруг поднялся под её заинтересованным взглядом и, без труда подхватив свой стул за спинку, обошёл стол.

– Мы слишком далеко друг от друга, тебе не кажется? – остановился он возле неё. Деревянные ножки глухо стукнули по лакированному покрытию паркета.

Она, приоткрыв рот от лёгкого удивления, посмотрела снизу вверх прямо ему в глаза, и по губам, на которых остались крошки сахарного порошка после восточного угощения, осторожно скользнула подушечка его большого пальца. Он тут же облизал его сам, не прерывая зрительного контакта – и в этот момент Алиса поняла, что на одном только ужине сегодня не остановится.

Беспредельно глупо с её стороны было вообще поверить в это даже на одну мельчайшую секунду. И пускай в ней говорило вино или похоть, которой пропитались все клеточки объятого жаром тела и которой она заразилась там, внизу, пока плутала между колоннами, но Алиса без малейшей доли сожаления отбросила в сторону всякую осторожность.

Шемелин склонился к ней ближе, поддев пальцами её подбородок и заставив чуть задрать голову, точно собирался приникнуть к сладким от сахара губам, но кончик длинного носа его маски уткнулся в её, став единственным препятствием перед поцелуем.

– Ч-чёрт, – сдавленно выругался он полушёпотом и одним движением сбросил собственную маску на пол. – Плевать. Здесь не от кого прятаться.

Алиса едва успела отклониться назад, уворачиваясь от его рук, когда Шемелин твёрдо вознамерился лишить прикрытия и её. Она поймала его запястья, безмолвно требуя остановиться. Шемелин криво ухмыльнулся.

– Нет?

Она отрицательно встряхнула волосами. отстраняясь от него ещё дальше.

– Я не отказываюсь от своих слов, – отозвался он хрипло. – Ты сама захочешь её снять. Тем более… – он провёл пальцами по её шее, коснувшись обнажённых ключиц. – С ней нам будет очень неудобно.

Алиса на выдохе издала немой смешок в ответ на его самонадеянное заявление, принимая вызов. Ни за что этой ночью он не увидит её лица – и именно из-за того, на что Алиса окончательно решилась, ощутив кожей тепло его пальцев.

Шемелин отнял руку от её шеи и потянулся к стоявшей в центре стола хрустальной фруктовнице. Подцепив сочную и глянцевую клубнику, он поднёс ту к губам Алисы.

– Так что насчёт десерта? – спросил он, и Алиса послушно обхватила ртом округлый край ягоды.

Он, сосредоточенно наблюдая за ней, тихо выдохнул от невесомого и как будто бы совершенно не нарочного прикосновения её влажных от ягодного сока губ к кончикам его пальцев.

Алиса едва успела проглотить кисло-сладкую мякоть, смешавшуюся с терпким послевкусием вина на языке, а Шемелин уже припал к её шее, зарывшись ладонью в волосы и откинув пышную копну ей за спину.

Она с отчаянием утопающего вцепилась в ткань его пиджака, и тогда Шемелин накрыл её ладонь своей, заставив опустить руку ниже и прижав к брюкам, под которыми пальцы тут же нащупали нечто твёрдое.

– Когда я говорил про десерт, – хрипло шепнул он ей на ухо, заставив Алису сдавленно выдохнуть, – я имел в виду совсем не то, что на столе.

Она податливо и осторожно сжала его напрягшийся от возбуждения член, ощутив прилив жаркого и трепетного удовольствия: больше всего ей нравилось сейчас чувствовать осязаемое доказательство его желания. Нравилось, что предметом этого желания была она, Алиса, и никто иной; и целовал он её, а не Милославскую и не кого угодно ещё.

Её. Алису.

Пусть и не знал, что это она. Но это она им пахла.

Его рука, нахально задирая подол платья, скользнула от её колена вверх, пройдясь по чувствительной коже на внутренней стороне бедра. Шемелин, не теряя ни секунды, поддел лямку трусиков, стянув их ниже, не переставая покрывать ключицы на тяжело вздымающейся груди влажными поцелуями.

– Это я оставлю себе. Не возражаешь? – сквозь тяжёлый выдох произнёс он, дёрнув на себя бельё и заставив Алису на мгновение сдвинуть колени, чтобы лишить её кусочка кружевной ткани, а затем тряхнул им перед её лицом и спрятал в кармане собственных брюк.

Она не нашла иного способа выразить своё согласие, кроме как дёрнуть молнию на его ширинке. Шемелин, верно истолковав её движение, помог ей справиться с брюками, и Алиса скользнула рукой по тёплой коже обнажившегося органа.

– Так что насчёт десерта? – спросил он, ласково пройдясь подушечками пальцев там, где ещё недавно были её трусики, но в ответ Алиса лишь шумно втянула воздух ртом.

Большой палец другой его руки оттянул вниз её нижнюю губу.

– Не переживай, я могу не смотреть, – заглянул он ей в глаза, вновь схватившись за маску на её лице, но Алиса успела его остановить, оттолкнув в сторону руку.

Она, медленно помотав головой, резко встала и огляделась, пока Шемелин с интересом наблюдал за её действиями. Идея пришла внезапно: Алиса даже коварно ухмыльнулась, взяв со стола брошенный самою же ещё недавно платок.

Шифоновая ткань мягко скользнула по её плечам, следуя за плавными движениями рук, заструилась, лаская кожу, а затем обвила его шею, когда Алиса, ступая неспешно и уверенно, оказалась у Шемелина за спиной.

– Такие игры я не люблю, – тут же схватился он за платок, но Алиса властно накрыла его рот рукой, заставляя смолкнуть, и, решительно надавив на плечи, усадила на стул.

Затем подняла платок выше – так, чтобы он закрывал Шемелину глаза. Обмотала несколько раз вокруг головы, завязала на затылке прочный узел; удостоверилась, что ткань прилегает к его лицу достаточно плотно; задула несколько свечей, оставив гореть лишь одну-единственную – на дальнем конце стола; и в комнату вплыла, скрывая всё происходящее под тёмно-сизым мороком, ночь.

– Хитро, – резюмировал Шемелин, дотронувшись до импровизированной повязки, лишавшей его зрения и наделявшей её решимостью, но Алиса тут же заставила его отдёрнуть руку. – Ладно-ладно. Играем честно.

Избавляться от маски она всё равно не собиралась – только чуть сдвинула её наверх, когда опустилась перед ним на колени и коснулась кончиком языка головки члена.

Его пальцы сжались на её затылке, запутавшись в волосах, чуть надавив и заставив опустить голову ниже. Алиса не стала сопротивляться, скользнув губами по горячей солоноватой коже. С разливающимся по телу удовлетворением услышала, как с его губ сорвался судорожный выдох. Хватка пальцев в кудрявых локонах стала крепче.

Голова нещадно кружилась от вина. Наверное, потому всё казалось таким эфемерным, парящим в воздухе – и её тело тоже стало легче пушинки. Хорошо, что Алиса стояла на коленях и могла опираться руками на его бёдра – иначе, казалось, не избежала бы падения. Губы, обхватывая твёрдый, как дерево, член, опускались, а затем снова скользили вверх, чтобы кончик языка, подобно письменному перу, очерчивал круги на повлажневшей и нежной головке члена.

Алиса двигалась по наитию, прислушиваясь к то и дело раздававшимся над нею сдавленным вдохам; рука же, покоившаяся на её затылке уже совсем по-хозяйски, вынуждала всё наращивать и наращивать темп, от чего она, горлом ощущая грубые толчки, едва не захлёбывалась от скапливающейся во рту слюны. К лицу и губам липли волосы, дыхание сбивалось и не позволяло вдоволь насытится таким необходимым кислородом, кружа сознание; и Алиса, впервые в жизни позволяя мужчине обращаться с собой так грубо и цинично в одном лишь стремлении удовлетворить самые низменные желания, сама неистово впивалась в его плоть под аккомпанемент мокрых чавкающих звуков.

Забывшись и беспрекословно отдавшись во власть движений его рук, собравших копну её локонов в неаккуратный пучок, она едва успела порывисто опустить маску обратно на лицо, когда Шемелин, потянул её наверх и принудил встать на ослабевшие ноги. Однако вновь прятать лицо даже не было острой необходимости: он развернул её к себе спиной, заставив упасть грудью на стол, и тут же задрал подол платья.

– Проверим, как долго ты сможешь молчать? – хриплый бархат его голоса ласкал ухо, а влажную от слюны щёку обдало горячее дыхание.

Она ощутила, как его член касается, дразня, её влажных складок – но не спешит проникнуть внутрь. Алиса поёрзала бёдрами, безмолвно умоляя его совершить такое необходимое ей сейчас короткое и резкое движение вперёд.

– Чего ты хочешь? Скажи.

Алиса шикнула сквозь зубы, но нашлась с силами не поддаваться приказу.

На миг там, где ещё секунду назад она ощущала жар его горячего тела, стало прохладно; Алиса подалась назад в попытке вернуть его тепло. Но Шемелин не позволил ей оттолкнуться от стола и приподняться: надавил на лопатки, оставив лежать беспомощно распластанной на животе. Она прикусила складку парчовой скатерти, чтобы ненароком не подать голоса.

Его руки, скользнув по спине вверх, стянули лямки платья с плечей, а за ними последовал и тугой лиф корсета.

– Никогда не думал, что мне нравятся кудрявые, – он зарылся лицом в волосы за её ухом. – Ты пахнешь…

Он на секунду замолчал, кончиком носа прочертив дорожку от затылка ниже к шее.

– Чем-то сладким… – наконец, произнёс он. – Ваниль? Любишь десерты, да, малышка?

Его руки, протиснувшись между её животом и твёрдой поверхностью стола, сжали обнажившуюся грудь. Соски заныли, требуя прикосновений, едва его пальцы будто невзначай задели тугие горошины.

Алиса тяжело дышала, но не позволяла норовившим сорваться с губ стонам нарушить завет молчания, данный самой себе. Она выгнулась в пояснице, уперевшись ладонями в проскальзывающую и мнущуюся скатерть, но Шемелин снова надавил весом своего тела ей на спину.

– Ну нет, – категорично отрезал он, – теперь моя очередь.

Позади раздался тихий шорох ткани, но Алисе, попытавшейся оглянуться через плечо, ничего рассмотреть не удалось: мешала маска, которую в этот момент она готова была проклинать, позабыв обо всём на свете.

Но что затеял Шемелин, она поняла уже очень быстро: сведя вместе её запястья за спиной, он туго стянул на них шероховатую ткань и почти полностью обездвижил Алису, тут же одним махом перевернув ту на спину и окончательно задрав подол платья к животу.

Нависнув над ней сверху, Шемелин склонился к её лицу, и Алиса в полной мере ощутила теперь всю свою беспомощность и беззащитность, а его пальцы тем временем сомкнулись на её подбородке.

– Теперь я могу хотя бы посмотреть на твоё лицо, – выдохнул он ей в губы, а затем отстранился, наслаждаясь промелькнувшей в её глазах паникой.

Алиса, вдохнув побольше воздуха, не позволила испугу окончательно завладеть собой. Она сцепила зубы, посмотрев на него твёрдо и уверенно.

– Но ведь это будет не честно? – усмехнулся он, прочтя в её глазах яростное сопротивление, и подхватил под коленями её ноги, заставив широко их развести.

Его пальцы вжались в пылающие жаром складки. Горло сдавило от безумного желания застонать, когда его губы, обхватив сосок, обдали затем его струйкой прохладного воздуха.

– Так и не скажешь, чего ты хочешь? – услышала она его голос, доносившийся откуда-то снизу – кажется, он был уже в районе живота.

Ноги инстинктивно сжались от того, что он, наконец, проник внутрь, нащупав пальцем чувствительную точку где-то в самых недрах растекающегося по всему телу желания.

Алиса плотно сомкнула губы, чтобы предательские стоны не вырывались изо рта: она совсем не была готова к поражению в этой игре; хотя, видел бог, и видела эта окутавшая комнату ночь, и видели эти расплывающиеся перед глазами портреты, на которые Алиса устремила безвольно блуждающий взгляд, что сдаться она была готова уже вот-вот – ещё совсем немного, ещё одна волна сводящего с ума напряжения…

Она двинула бёдрами, насаживаясь на него сильнее, но Шемелин тут же отнял руку от её тела. Алиса изумлённо распахнула глаза, едва не издав разочарованное восклицание.

– Хочешь ещё?

Она требовательно поёрзала поясницей в знак согласия. Знал бы он, как близко был к победе – но теперь она, успевшая хоть немного выровнять дыхание, ни за что ему не поддастся.

– Тогда скажи…

Она плотнее стиснула челюсти, опустив подбородок к вздымающимся ключицам. Отдающие медью в тусклом свете волосы, за которые ей сейчас больше всего хотелось схватить Шемелина и заставить вновь прижаться распухшими губами к коже, беспорядочно рассыпались по макушке, и он небрежно сдул упавшую на лоб прядь.

– Нет? – протянул с ноткой восхищения. – А ты с характером… Это мне тоже нравится.

И на этих словах его лицо пропало из вида, а в следующий миг Алиса уже ощущала влажное прикосновение языка к внутренней поверхности бедра – слишком близко к тому месту, где только что его пальцы, проникая внутрь, распаляли в ней плавящий рассудок жар.

Алиса, выгнувшись в спине, попыталась развести руки, крепко стянутые платком, в стороны: после того, как его язык скользнул в её тело, вновь безумно захотелось вцепиться пальцами ему в волосы, как делал это он несколько минут – или часов? – назад. Прижать сильнее – так, чтобы их тела слились в единое целое.

Она запрокинула голову назад, изо всех сил стремясь прижаться к нему теснее. Язык, который, не медля не секунды, опять сменили пальцы, тут же затанцевал круговыми движениями вокруг набухшей горошинки над её входом, а губы до болезненного изнеможения втянули её в себя, будто пытаясь досуха выпить все соки.

Казалось, по всей комнате гулко разносилось её дыхание; и выдохи эти были куда громче стонов, подкатывающих к горлу – Алиса им с прежним упорством сопротивлялась.

– Не сдаёшься, да? – прохрипел Шемелин, оторвавшись от неё, прижавшись лицом к влажной от пота впадинке между бесстыдно обнажённых грудей.

Он поднялся выше, проводя губами по коже шеи, аккуратно прикусил мочку уха и обдал теплотой и терпкостью дыхания.

– Я тебя отсюда не выпущу, пока ты не подашь голос, малышка, – с твёрдой убеждённостью сказал он, тяжело дыша, а влажные пальцы тем временем с требовательным нажимом прошлись по губам Алисы, размазывая остатки алой помады по щекам. Она ощутила во рту собственный терпко-сладковатый вкус. – Слышишь?

Он вошёл резко – так, что Алиса зажмурилась от того, как заныли мышцы внизу живота, тесно обхватывая его член.

– Такая тугая, – промычал он ей в шею, до боли сдавливая кожу бедра одной рукой, а большой палец другой погружая в её разомкнувшийся в безголосом стоне рот.

От нового толчка шатнувшийся стол, казалось, опасно накренило, и Алиса услышала громкий звон посуды: та упала на деревянный пол – но ей почудилось, что разбивается что-то внутри неё.

– Может, ты девственница? – усмехнулся он с изнеможением, вторгаясь в очередной раз.

Алиса обхватила ногами его корпус, зашипев от желания ощутить его ещё глубже в себе. Он двигался быстро, и с каждым новым рывком Алиса была всё ближе к нарушению собственной клятвы: внутри живота набухала и пульсировала тянущая истома.

Едва она успела подумать, что в следующую секунду перешагнёт невидимую грань и, забыв обо всём, получит, наконец, освобождение, всё прекратилось – Алиса порывисто вскинулась телом вверх, желая прижаться к Шемелину ближе. Но тот отстранился и, взяв её ноги под коленями, развёл их шире, а сам, замерев, выпрямился, надменно глядя на неё свысока.

– Скажи, как тебя зовут… – его руки заскользили по бёдрам вниз, подхватив её ягодицы и приподняв над столом, пока лопатками она упиралась в скатерть и выгибалась под ним дугой, – …и я продолжу.

Алиса, прислушиваясь к собственному дыханию, становившемуся размеренней, уставилась в его сине-свинцовые глаза. Может быть, послать всё к чёрту и…

Нет.

Завидев в его взгляде торжество, она ощутила в груди всполох гордыни – яркий, но одинокий, словно пламя единственной горевшей свечи, неизвестно как ещё не упавшей на пол и не подпалившей всё здание к чёрту. Правда, подумалось ей, даже тогда они бы не остановились.

Нет, она не позволит ему сегодня победить.

Алиса теснее сцепила челюсти. Дышать пришлось носом сквозь небольшое отверстие в маске – от того кислорода катастрофически не хватало, и это туманило рассудок не хуже алкоголя и дурмана страсти.

Она поёрзала на столе всем телом, постаравшись перекатиться на бок.

– Что? – с деланным равнодушием поинтересовался Шемелин, не без удовольствия наблюдая, с каким отчаянием изогнулась перед ним почти полностью обнажённая и мокрая от пота Алиса. – Развязать?

Она растянулась на животе и демонстративно выставила над собой скованные запястья.

Шемелин отпустил её ноги, которые Алиса тут же сжала вместе и притянула к себе, оттопырив вверх бёдра, а затем дёрнул её за ткань платка на себя, вынуждая встать и кое-как выпрямиться.

– Вот так просто? – рассмеялся он хрипло. – Не-ет. Это будет тебе чего-нибудь стоить…

Алиса тихо усмехнулась, тряхнув волосами. Встав ровно – насколько хватало в ослабевшем от томления теле сил, – она прижалась спиной к его груди, ощутив кожей его твёрдый и влажный от её соков член.

Победная ухмылка заиграла на её губах, когда она услышала его сдавленный выдох: Алиса намеренно потёрлась о него ягодицами.

Воспользовавшись секундой его расслабленности, она изловчилась и сжала возбуждённый орган в пальцах. Рука мягко заскользила по нему вниз, чтобы затем, чуть усилив давление, вернутьсяк головке, огладив её большим пальцем.

Дыхание Шемелина опаляло висок. Он уткнулся лицом ей в волосы, позволяя Алисе дразнить его также, как он сам делал это несколько минут назад – с той только разницей, что Шемелин наивно верил в сохранность своего превосходства над ней. Но едва ей показалось, что бдительность окончательно от него ускользнула, Алиса остановилась, не отпуская его член и усилив давление.

Но на её горле тут же сомкнулась железная хватка.

– Аккуратно, – шёпотом, в котором лязгнула сталь, предупредил её Шемелин. Угроза эта разгорячённую Алису напугать была неспособна.

Она, шумно выдохнув, снова пошевелила локтями, призывая освободить её от плена.

– Имя, – выплюнул он сквозь зубы.

Пальцы угрожающе сдавили его плоть сильнее. Самую малость – вряд ли это причинило Шемелину хоть сколько-нибудь ощутимую боль, но, должно быть, серьёзность Алисиных намерений он хорошо осознал.

– Я тоже могу, – следом усилилось давление и на её горле. Дышать стало почти невозможно.

Но отпускать руку Алиса не стала, издав один только короткий выдох, отдалённо напоминавший презрительное фырканье.

– Как быстро у тебя кончится воздух?

Возможно, даже быстрее, чем он мог предполагать. Алиса дёрнулась.

– Тихо-тихо… – мягко успокоил он её ласковым шёпотом возле уха.

Краем глаза она уловила быстрое движение другой его руки. В свете пламени свечи опасно сверкнул металл ножа для сыра. Алиса сглотнула тугой ком, когда холодный тупого конца лезвия прижался к её ключице, скользнув ниже и надавив на твёрдый от напряжения сосок.

– Любишь опасные игры? – прохрипел он с издёвкой, и остриё поддело тонкую лямку платья. Та, натянувшись, тут же лопнула. – Острый… Убери руку, малышка. Не заигрывайся.

Алиса, тщетно пытаясь наполнить воздухом лёгкие и ощущая холодящий кожу металл, всё-таки послушалась. Шемелин мучительно медленно провёл губами по скату её плеча, а затем так стремительно и резко, что она вздрогнула всем телом, вонзил нож в одну из ягод, рассыпавшихся по столу.

– Так что ты отдашь за свободу? – огладив её губы спелой клубничной мякотью, поинтересовался он. – Имя?

Она упрямо мотнула головой.

– Тогда маску.

Снова нет.

– Я не отпущу.

Тишина. Только рваное дыхание.

Он чуть надавил клубникой ей на губы, заставив Алису лизнуть ягоду, но затем отобрал, сняв её с острого края ножа своими зубами.

– Тогда поцелуй, – наконец, подытожил он, чуть ослабив хватку на её шее – но и этого ей было достаточно, чтобы урвать глоток кислорода, затушивший уже было разгоревшийся огонь паники. – Для этого придётся что-нибудь придумать.

Он прошёлся пальцами по краю маски, мешавшей ему получить доступ к её губам, и Алиса сделала несколько глубоких вздохов.

– Поцелуй меня, и я тебя развяжу, – произнёс он с умоляющей нежностью. – Обещаю.

Развернув Алису к себе лицом, Шемелин схватился за маску, но снимать не стал – уставился ей в глаза, ожидая получить её собственное согласие. Она замерла, глядя в его лицо, а затем, прикусив губу, стрельнула взглядом на двери спальни.

Шемелин её жест расценил верно.

– Там? – уточнил он.

Она медленно кивнула.

– Ладно.

Он отстранился и прошагал к противоположной стене, а Алиса, спешно оглядев беспорядок на столе и полу, мысленно посетовала на собственное решение затушить все свечи, кроме одной. Где же та проклятая связка ключей, что выдал ей Давид?..