Истинная ведьма дракона

— Алиса! Алиса! — чей-то голос меня звал как будто издалека.

“Моя”, — прозвучал в ушах странный голос, как будто визгливый рык, и меня окутало запахом гниения и почему-то — цветов. Чей это голос? Что за запахи?

— Алиса!

— Руки от нее убрал, — услышала я далекий голос отца.

— Не уберу! Алиса! Ты меня слышишь?

Чья-то немного шершавая ладонь дотронулась до моей щеки, и я дернулась. Чья-то! Сеймура — кому еще придет в голову меня трогать?

— Убери руки, — повторила я вслед за отцом и открыла глаза.

Мир вокруг кружился, обеспокоенное лицо отца расплывалось. Сеймур… где Сеймур? Ага, вцепился в меня. А я — почему-то в него: мои пальцы сжимали его руку.

— Пусти, — выдохнула я.

— Ты упадешь.

— А я говорю — пусти!

Вырвавшись из хватки Сеймура, я пошатнулась и схватилась за обшитую старинной деревянной панелью стену, приятно теплую и почти живую. Я всегда любила этот дом, но сейчас...

Что со мной?

Откуда такая слабость? Почему она накатила в тот же момент, когда я вошла домой? Это же… мой дом. Где это видано, чтобы ведьму не принимал собственный дом?!

Мне показалось, я увидела какой-то непонятный дым, который утекал от моих ступней куда-то в пол, в подвал, но… он уже исчез.

Да что это?

Скосив взгляд на Сеймура, я увидела, как он настороженно оглядывает что-то вокруг меня и протягивает ко мне руки, как будто готов меня ловить, если что. А отец… А отец настороженно оглядывал Сеймура.

— Слышь, Как-Тебя-Там…

— Джеймс Сеймур, — нахмурился он. — И нам лучше не стоять на пороге.

“Да что тут у вас творится?” — пробормотал он.

Оглядевшись, Сеймур уже зашагал в глубь особняка. Я почему-то зашагала вслед за ним. Почему?.. Ах да, он схватил меня за руку.

Мысли путались.

Обычно холл нашего дома производил гнетущее впечатление на гостей: темный, наполненный сквозняками, негостеприимный и жуткий. С чудовищным чучелом у лестницы, которое было похоже не то на медведя, не то на вставшего на задние лапы огромного косматого волка.

Но Джеймс, кажется, вовсе не обращал на это внимания.

— Дочь, ты кого в дом привела? И не могла себе хоть родовитого дракона найти? — проворчал отец. — Сеймур! Что это за фамилия? С таким даже разводиться стыдно. Он вообще кто? Лицо какое-то знакомое…

Были у меня подозрения по поводу того, кто такой Сеймур. Но я изо всех сил надеялась, что ошибаюсь.

— “Меньше знают — реже пытаются насадить на вилы”, — прочитал Сеймур наш фамильный девиз.

Он остановился у горящего камина и рассматривал наш фамильный герб, на котором изображены были, собственно, вилы.

Отец, посмеиваясь, говорил, что нам на роду было написано быть фермерами.

Бабушка говорила, что что это не вилы, а трезубец, а шутки у отца дурацкие.

Мама говорила, что если еще раз хоть кто-то помешает ей отсыпаться после тяжелой рабочей поездки, результатом которой стали несколько внезапных смертей в других семьях и страшная мигрень у нее лично, то она всех причастных насадит на вилы. Или на трезубец. Ей без разницы.

— Алиса, как ты себя чувствуешь? — обернулся ко мне Сеймур. — Может, хочешь прилечь?

Чувствовала я себя преотвратно. Голова кружилась, ноги были ватными, во рту пересыхало, а в ушах шумело, как будто рядом звучало одновременно больше десятка голосов.

Еще один дурной знак. Чтобы ведьме стало плохо в собственном доме?! Ничего. Я со всем разберусь.

— Прекрасно.

Сеймур прищурился.

— Кажется, я забыл об одном ритуале.

— Каком?

— Жену носить надо на руках. А ну иди сюда.

— Нет уж, — отшатнулась я.

— Давай-давай, мне же надо показать твоему жениху, кто тут главный. У кого жена на руках, тот все вопросы и решает.

— Сеймур, убери от меня руки!

— Алиса! — раздался за моей спиной ломающийся мужской голос. — Алиса, я так ждал тебя!

Обернувшись, я застыла.

— Ронни? Ты что тут делаешь? Еще и… в таком виде.

Ронни был сыном наших соседей, тощим, рыжеволосым и нескладным. Они тоже были фермерами, но совершенно обычными, кажется, у них даже магии не было. Как Ронни здесь оказался? Почему он одет в костюм? И что у него в руках? Это что, цветы?

— Будь моей женой, Алиса! — выпалил Ронни и протянул мне букет.

Я отшатнулась.

Что?

Отец, обогнув Сеймура, встал рядом с Ронни и обхватил его за плечи.

— Ну? Дочка, ты посмотри, какая партия!

Он издевается?

Сеймур окинул взглядом Ронни. Скрестил руки на груди и любопытно прищурился.

От удивления у меня открылся рот.

Ронни?

— Отец, ты шутишь?

— Я похож на того, кто шутит?

Нет, ты похож на того, кто сошел с ума!

А… А Ронни?! На него что нашло? Отец ему угрожал? Мы с Ронни были ровесниками, росли на соседних фермах, но, конечно же, не играли друг с другом. Соседские дети не стремились со мной дружить. А я... Как с ними играть? Если бы я сказала отцу, что иду в гости к соседям, он бы ответил: “Возьми с собой лису и запусти ее в их курятник”. Это значило — сделай все, чтобы испортить им жизнь, если хочешь поджечь дом — не сдерживайся, ты же Фиар, тебя должны бояться. Наверное, надо было так и поступить, но…

Я все-таки была какой-то неправильной темной. Мне не хотелось этого делать, как не хотелось проклинать всех тех, кто дразнит меня в академии, хотя стоило бы! Но… когда я была ребенком, отцу я врала, что у меня полно дел поинтереснее, чем встречи с какими-то соседями, которым скучно даже пакостить. А сейчас красочно рассказывала в письмах о том, как в академии все меня боятся.

Как бы то ни было, с Ронни мы пересекались только на ярмарках, где отец продавал самые обычные тыквы, прекрасные, по самой низкой цене. Иногда, правда, подбрасывал покупателям кусачие — просто ради развлечения. Кусачие тыквы, которые он в промышленных масштабах выращивал на своей ферме, вообще-то были запрещены на территории всего нашего королевства и нескольких соседних — потому что были по-настоящему опасными и способными убивать. Собственно, сочетание этих двух факторов и делало их такими ценными, а ферму отца — такой доходной.

— Алиса, я долго думал, — начал Ронни, тыча в мою сторону букетом. — И я предлагаю тебе стать моей женой. Я тебя люблю.

Что?!

Он… под зельем, это точно. Может, отец его убил и сделал зомби?

Отец поморщился и хлопнул Ронни по спине.

— Ну вот это было лишним, конечно. В общем, дочка…

Сеймур выступил вперед.

— Понимаешь, Ронни, тут есть одна проблема.

— К-к-какая?

— Я.

Сеймур умудрился коротко рыкнуть, произнося это, и мне почудился вокруг его фигуры ореол золотого дракона.

— А в-в-вы кто?

— Муж. — Он протянул Ронни руку.

Ронни отступил и явно попытался спрятаться за отца.

Сеймур, помедлив, обернулся.

— Алиса, у тебя какой-то пугливый жених.

— Я буду… бороться за Алису! — выпалил Ронни.

Сеймур, посмотрев на него, выгнул бровь. Точно так же выгнул бровь отец, но, бросив взгляд на Сеймура, встрепенулся и скорчил доброжелательное выражение. Смотрелось на его лице это угрожающе и непривычно.

— Молодец, — похвалил он. — Я в тебе не ошибся. Борись, я помогу. Алиса…

— А давайте пить мою фирменную настойку! — радостно воскликнула появившаяся в холле бабушка.

Я моргнула. Очки бабушка где-то потеряла, седые волосы — распустила. И… О, она переоделась. И если кто-то думает, что обтягивающие черные платья в пол не идут тем, кто старше восьмидесяти — пускай рискнет здоровьем и скажет об этом моей бабушке.

Смотрела бабушка исключительно на Сеймура. Плотоядно так. Как Азраил на соломенное чучело, которое ему совсем нельзя было трогать (но очень хотелось, так что чаще всего чучело все-таки с поля пропадало, и найти удавалось только ошметки соломы).

— Здравствуйте! — проговорил Ронни.

Бабушка осеклась, как будто впервые его увидела.

— Ты все еще здесь? Я думала, ты приходил собирать мелочь.

— Какую мелочь?

— Для церкви. — Она похлопала себя по бокам, но увы: платье такого формата не предполагало не только карманов, но даже белья, надетого под него.

— Я… Меня зовут Рональд Морриган! Я… — Он замялся,

— Жених Алисы, — услужливо подсказал Сеймур. — Ты не стесняйся, все свои.

Бабушка быстро обвела всех присутствующих взглядом, а потом прищурилась, глядя на Сеймура:

— Отлично, значит — ты теперь свободен?

Сеймур кашлянул. И самое обидное — удивленным он не выглядел. Как будто воспринимал как должное то, что с ним заигрывают… да все подряд! Даже моя бабушка. Не хватало только…

В этот момент в стену над головой Сеймура вонзился нож.

— Мара! — воскликнул отец. — Что ж ты его так убиваешь? Ты же его так не убьешь!

...Только Мары.

Замерев, я наблюдала за тем, как моя младшая сестренка спускается в холл по широкой лестнице. Маре было тринадцать и она…

— Если бы я хотела его убить — я бы убила, — тихим шелестящим шепотом откликнулась Мара.

…И она была той самой темной ведьмой, которой никак не получалось стать у меня. Даже у меня от ее приближения по коже бегали мурашки. Темноволосая, бледная, бессердечная — точная копия матери, только еще более… пугающая. Хотя казалось бы, дальше некуда. И ей было всего лишь тринадцать!

Я с тоской вспоминала то время, когда совсем еще малышка Мара любила виснуть на мне и обниматься. Сейчас эти времена были в прошлом, а за одно только слово “объятья”, произнесенное в ее присутствии, можно было лишиться языка. Отец ею гордился. А я... я в нашей семье всегда была разочарованием.

— Ты уж постарайся, ради семьи, — попросил отец.

— Нет, — спокойно отреагировала Мара, а потом… метнула в Сеймура еще один нож.

Я вскрикнула, но Сеймур легко нож в воздухе в дюйме от его сердца.

Обернулся ко мне.

“О, так ты за меня переживаешь? — прочитала я в насмешливых карих глазах. — Влюбилась, Фиар?”

Я сообразила, что зажимаю ладонями рот, и поспешно опустила их по швам.

— Так меня еще не встречали, — прокомментировал Сеймур, который, по правде говоря, уже должен был лежать мертвым.

Мара улыбнулась уголками губ.

— Это только начало. Он мне подходит.

— Для чего? — не выдержала я.

— А тебе лучше отойти в сторону, сестра. — Мара улыбнулась, и больше всего ее улыбка была похожа на блеск лезвия ножа в темноте. — Ты же не собираешься вставать у меня на пути?

Что?!

— Ты еще не доросла, внучка, — угрожающе произнесла бабушка. — Можешь с Алисой жениха ее делить пока.

Мара и бабушка обменялись напряженными взглядами, а потом обе посмотрели на Сеймура. Как на добычу.

По моей коже пробежали мурашки, стало холодно, как будто меня окунули в ледяную воду. Изо рта вырвалось облачко пара. Верный признак того, что где-то неподалеку — неупокоенная душа. Вот только этого не хватало.

— Ой, — раздался за моей спиной умиленный женский голос. — Ой, какой красивый! А это кто?

А вот и тетушка Люсиль.

— Я Рональд… — зарделся Ронни, закрывая лицо букетом.

— Это я не тебе, — досадливо поправила его тетушка и, пройдя через меня, зависла между мной и Сеймуром. — Карегла-а-азый… — мечтательно протянула она, сложив руки на груди.

Через ее прозрачное тело я отлично могла разглядеть Сеймура, который почему-то стал выглядеть напряженно: губы сжались в нитку, брови сошлись к переносице.

— Алиса, отойди назад.

Что? О чем он?

— Держись от призрака подальше, — отрывисто приказал он, шагая ко мне и поднимая руки ладонями вперед.

В каждой из ладоней загорелся теплый огонек магии.

Что он собирается делать?

— От меня? — удивилась тетушка Люсиль.

При жизни, несколько столетий назад, она была крупной дамой и больше всего в жизни любила дворцовые интриги. Так что невинный вид у нее получался лучше любых других выражений лица.

— Алиса, назад.

— Ты что, призраков боишься, деятель? — с интересом спросил отец.

Сеймур дернул головой, и я за долю секунды поняла, что сейчас произойдет.

— Нет!

Я бросилась вперед, наперерез огненной струе, которую он уже готов был выпустить из своих ладоней Сеймур — и уничтожить тетушку Люсиль навсегда. Как будто королевского палача ей было мало!

Конечно, я могла бы понять, почему он так поступает: драконы были созданы для защиты этого мира. От элементалей, от злых духов, от войн — от всех опасностей. По крайней мере, так гласили легенды и так считали сами драконы, в основном потому и упиваясь своей исключительностью. Особенно некоторые. Особенно Сеймур.

— Фиар! — в последний момент Сеймур успел изменить траекторию огня, и она ударила в потолок, а не в меня. — Что за привычка у тебя бросаться под заклинания?! Ты цела?

Он подбежал ко мне и окинул взглядом с ног до головы. Схватил за руку, я вырвалась, но он схватил меня за руку снова.

Сеймур!

Может, Ронни не такой уж плохой вариант? Вон, стоит, прячется за папой. И не тянет ко мне руки!

— Какой мужчина, — прошептала тетушка Люсиль.

Сеймур прищурился.

— Вы…

— Кажется, этот новенький нас недолюбливает, — недовольно проговорил за моей спиной дедушка Гидеон.

В отличие от тетушки Люсиль, появлялся на глаза он редко, предпочитая “созерцать вечность в одиночестве”. Видимо, Сеймур был исключительным случаем. Ну конечно. Это же Сеймур! Каким еще случаем он должен быть?

— Точно, недолюбливает, — поддакнул кто-то невидимый.

— Но какие глаза… — добавил мечтательный женский голос, незнакомый.

Я, по правде говоря, понятия не имела, сколько в этом доме на самом деле призраков. Сотня? Две сотни? Десяток?.. В любом случае, это был и их дом тоже. Я привыкла.

— У вас в особняке…

— Призраки, гений, ты все верно понял, — отрезал отец.

— И вы об этом так спокойно говорите?

— А мы не неженки. Они тут чтобы летом было не жарко и продукты не портились. Опять же — компания.

В его голосе слышалась издевка, но Сеймур как будто вовсе этого не заметил.

— Компания, — задумчиво проговорил он. — Проверим, что там за компания. Это я еще выясню. Что здесь происходит. И кто за всем этим стоит.

Сеймур настороженно оглядывал холл и выглядел как хищник, который вот-вот готов атаковать.

Только кого?

Тетушку Люсиль?

Глупости.

Но... что-то ведь не так. Я сама это чувствовала. Но что? Откуда взялся элементаль? Нетопыри? Почему мне стало плохо на пороге собственного дома?

Ладно. Я со всем разберусь. Нужно только пережить этот вечер.

— Какие бицепсы… — тем временем прошептала тетушка Люсиль и, пользуясь своим призрачным положением, придвинулась к Сеймуру неприлично близко, так что даже я почувствовала исходящий от нее холод. — Какой подбородок…

— А все-таки пойдемте пить настойку, — проговорила бабушка, недовольная тем, что ей не уделяют внимания. — Джеймс, дорогой…

— Мы догоним, — откликнулся Сеймур и впился в меня взглядом. — Алиса Фиар, — тихо произнес он. — Ты сейчас же мне объяснишь, что здесь происходит.

А что происходит?

Воспользовавшись тем, что Сеймур отвлекся на Мару, которая выразительно достала из рукава еще один нож, я направилась к лестнице наверх. Мне нужно было обо всем подумать. А остальные пускай пока развлекаются с Сеймуром.

Стоило мне положить руку на перила, как меня пробрало холодом. Не легким холодком, который обычно исходил, например, от тетушки Люсиль, а настоящим ледяным ужасом, который вонзился в сердце, как меч.

“Фи-и-и-ар, — прошелестел в голове знакомый гнусаво-хриплый голос, визгливый, низкий, как будто распадающийся на миллиард разных голосов. — Будешь моя. Мо-о-орга-а-ана…”

Меня как будто сжало со всех сторон липким холодным ужасом.

Моргана? Почему Моргана? Что вообще происходит?

— Фиар? Да чтоб тебя, Фиар! Ты ледяная! — раздался у моего уха голос Сеймура. Он был... таким теплым.

И стоп. Он что, опять меня обнимает?!

Глава 7

Но сейчас мне было не до Сеймура. Голова кружилась, в ушах шумело, тело отказывалось слушаться. Вокруг была сплошная темнота, которая пахла гниением, цветами и распадалась на множество звуков, которые я никак не могла разобрать по отдельности. Разве только насмешливое: “Мо-о-орга-а-ана…” — застряло в ушах. А еще — подкашивались колени и ощущение было таким, как будто что-то тяжелое и душное меня накрывает, как будто меня заживо забрасывают влажной вязкой землей.

— Ну зачем же так грубо: ледяная! — обеспокоенно проговорил какой-то призрачный голос. Мне казалось, что его обладатель находится бесконечно далеко от меня, но все равно в груди все сжалось от этих слов. — Алиса, конечно, не огонь у нас, но…

— Она еще раскроется, — возразил второй голос. — Наверное. Она же все-таки Фиар.

— Ты думаешь? — возмущенно проскрипел кто-то. — Давай на чистоту, не будь она Фиар… — голос громко и многозначительно замолчал. — Подумал бы, что она простушка!

Уверена, это был дедушка Гидеон. Он вообще недолюбливал блондинок в целом и меня в частности, когда выныривал из своего “созерцания”.

Я наконец смогла вздохнуть, навалившаяся на меня темнота как будто отступила, но легче мне не стало — из-за того, что я услышала.

Щеки запекло, к глазам подступили слезы, хотя мне совсем нельзя плакать, я же темная. Да и не до этого сейчас! Но... “простушка!” Как часто я это о себе слышала. Говорили об этом в семье обычно шепотом, но… но я все равно замечала. Недостаточно темная, недостаточно злобная, недостаточно… одно сплошное недостаточно! И все это обо мне. Позор семьи, одна надежда, что я когда-нибудь “раскроюсь”. И я собиралась!

Но пока не знала, как. Я должна сделать что-то плохое, а лучше — ужасное. Моя стезя — яды, интриги, казни, войны, смерти… Под это была заточена вся моя магия, она была темной, смертоносной и опасной. Я не могла вылечить спасенного нетопыренка, зато могла его убить десятком способов за долю секунды.

Но… Но меня пока хватало только на вполне невинные сглазы и привороты, которые работали от силы пару недель и не причиняли никакого вреда. Конечно, я хотела творить зло, и я должна была, но… Ума не приложу, что со мной не так. Наверное, я какая-то неправильная темная ведьма. Позор семьи.

— Фиар? — позвал Сеймур. — Ты меня слышишь?

Накрывшая меня грязная, липкая и вонючая темнота стала еще дальше. Я открыла глаза и вытерла лицо от влаги.

— Конечно, я тебя слышу, — прошипела я. — А не хотелось бы!

Темный князь, и как назло — вся моя семья рядом. Нельзя перед ними терять лицо.

Я подняла взгляд и вздрогнула, увидев лицо Сеймура. Я привыкла видеть его расслабленным. По академии он расхаживал с таким видом, как будто все вокруг ему принадлежало. Легкая улыбка, насмешливый прищур карих глаз, небрежно растрепанные темные волосы. Не припомню, чтобы хоть один предмет или хоть одно состязание вызывало у Сеймура затруднения, он везде и всегда был первым, хотя его жизнь, кажется, состояла только из вечеринок.

Еще и эта куртка-косуха, небрежно накинутая поверх форменной рубашки… Многие парни вслед за ним стали одеваться так же и выглядели, в отличие от Сеймура, исключительно нелепо. А он всегда был очень… привлекательным на каком-то физическом уровне — должно быть, из-за зашкаливающего уровня магии. Это просто чувствовалось, как чувствуется, например, силовое поле боевого заклинания. Не говоря уже о том, что Сеймур был красив, как сам темный князь.

Стоп. На этом мои размышления о Сеймуре стоит закончить, пока я не додумалась до совсем глупых вещей. Как бы то ни было, даже попав в дом темных и столкнувшись с элементалем, он не казался испуганным.

Сейчас вечно расслабленный Сеймур был собран, сосредоточен и явно готов к драке. Он напряженно оглядывал что-то вокруг меня, как будто мог видеть ту непонятную темноту, которая меня затапливала. Что это такое?

Почему я, темная ведьма, вообще боюсь какой-то темноты?

Украдкой я оглянулась. Отец задумчиво целился в Сеймура из самострела, Мара, наклонив голову, поигрывала ножом, а бабушка отрывала от платья этикетку.

Все они, включая бледного Ронни с трясущимся букетом цветов в руках, смотрели на Сеймура. До меня, кажется, никому не было дела. Никто даже не заметил, что со мной что-то не так. Никто — кроме Сеймура.

Выходит, эта темнота мне почудилась? Никто больше этого не видел? Мне казалось, прошли часы, но, судя по всему, выпала из происходящего я на доли секунды. Но как же голос? “Будешь моя. Мо-о-орга-а-ана…” Протяжно так, скрипуче. Бр-р-р...

Что за ерунда? Почему это слышала только я?

И что видит Сеймур?

— Ты немедленно объяснишь мне, что происходит, — коротко приказал Сеймур. — Сейчас.

— Что? Да что ты такое несешь?

— Ты поняла, про что я.

— Э, молодежь, — встрял отец. — Два шага друг от друга сделали быстро. И хватит шушукаться.

Сеймур обернулся к нему, поморщился, а потом схватил меня за руку и потащил вверх по лестнице.

— Пошли.

— Что? Куда ты меня ведешь? — Я попыталась вырваться, но не смогла.

Больно! И хватит меня хватать! Не сжимай так пальцы!

— Вперед.

— Пусти!

— А ну стоять! — возмутился отец.

Как я ни отбивалась, Сеймуру все же удалось затащить меня на второй этаж. Он, даже не опустив взгляд, обошел медвежий капкан, который на верху лестницы встречал незваных гостей, цыкнул на одного из призраков, который бросился навстречу. Толкнул первую попавшуюся дверь.

Дверь поддалась, хотя была запечатана заклинанием. Надежно так. Это была комната отца, и даже Маре не удавалось ее открыть, а мне тем более. Даже мама не входила туда без разрешения! А Сеймур защиты как будто и не заметил.

Отец, который уже добрался до конца лестницы, ругнулся и бросился вперед.

— А ну стой, деятель, пока я тебя…

Сеймур захлопнул дверь, а потом приложил ладонь к створке — и голос отца исчез. Чары купола тишины? Так легко и быстро? Еще и в нашем особняке? Чтоб тебя, Сеймур, а ты далеко не обычный дракон.

В комнате было темно, только лунный свет падал сквозь открытое окно и кривые тени от голых веток деревьев скользили по стенам и по лицу Сеймура. Благодаря ночному зрению я отлично видела мрачное выражение его лица.

— Говори, — коротко приказал он, тесня меня к двери и упираясь рукой в створку. — Быстро. Что здесь происходит. И только попробуй мне соврать, Фиар! Запудрить мне мозги не выйдет, имей в виду.

Он замолчал и окинул меня мрачным взглядом.

Да нужны мне его мозги, чтобы их пудрить!

У меня перехватило горло, захотелось отступить подальше, но отступать было некуда. Я шарахнулась было в сторону, но Сеймур ударил кулаком по двери рядом с моей головой — и я оказалась в ловушке. Тишина вокруг была плотной, почти звенящей — ни единого звука не проникало через поставленный Сеймуром купол тишины.

Я разозлилась на себя из-за того, что поняла: я в самом деле его боюсь. Кто бы мог подумать. Намного проще было считать его пустоголовым драконом, в котором нет ничего, кроме самолюбования и подбородка с ямочкой, а не кем-то, кого стоит опасаться.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Отпусти меня.

— Понимаешь, Фиар, — мрачно возразил Сеймур и наклонился еще немного ближе ко мне — наши лица оказались почти вплотную.

На секунду мне показалось, что он меня сейчас поцелует, но нет. Он просто всматривался в мое лицо и в мои глаза, как будто пытался что-то там разглядеть.

Почувствовав укол разочарования, я разозлилась сильнее.

— Если ты меня сейчас не отпустишь…

— Ты понимаешь, что я имею право сравнять весь этот дом с землей? — тихо спросил Сеймур.