Истинная ведьма дракона

“Но я потеряю силу!” — возмутилась я, едва об этом услышав.

“Ничего, переживешь. Зато, если на тебе какое-то родовое проклятье Фиаров есть, которое тебя может убить к двадцати пяти, — от этого тоже избавишься. Так что давай. От замужества еще никто не умирал. Ну овдовеешь, в крайнем случае. Опять же, муж в хозяйстве не лишний. Сама придумаешь, как использовать”.

Я не могла поверить в то, что мой отец в самом деле верит в этот вздор. Да он всю жизнь говорил, что та книга предсказаний — ерунда, что предсказания вообще — ерунда.

“Отец…”

“Ничего не знаю, зато спать буду спокойно. Замуж — и точка. А там уже сама разбирайся”.

— Моего мужа зовут Джеймс Сеймур, он…

— Дочка, — перебил отец, обводя Сеймура взглядом. — Он же дракон. Ты с ума сошла?

Глава 5

Драконов отец не любил. “Да я скорее в монастырь уйду, чем хоть когда-нибудь хоть одному дракону руку пожму. В экзорцисты подамся, темный князь прости, и то лучше”.

“А драконы плохие?” — спрашивала я, когда была маленькой.

“Хуже, — мрачно отвечал отец. — Они идиоты”.

Так что… пожалуй, не так уж плохо, что под руку мне попался именно Сеймур.

Хоть отцу настроение испорчу. А то с чего он решил, что может просто так взять — и заставить меня выйти замуж из-за какого-то глупого пророчества?

Я, конечно, не самая правильная темная — да я даже на свое совершеннолетие никого не убила. Но управлять своей жизнью другим я не позволю.

Отец и Сеймур сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Улучив момент, я оторвала нетопыренка от моей груди и сунула его глубокий карман юбки. Он был весь колкий, хрупкий и снова недовольно и пронзительно пискнул. Бедный кроха! Досталось ему. Но мог бы и помолчать!

— Именно так, — процедил наконец Сеймур.

Его рука сильнее сжала мою.

— Что ты сказал? — прищурился отец.

— Что я никуда не денусь.

Брови отца поползли вверх от такой наглости.

— Дракон? — прозвучал за нашими спинами заинтересованный старушечий голос. — Где дракон?

О…

Этого еще не хватало.

Бабушка…

— Где дракон? — переспросила она. Голос был скрипучий, любопытный.

За спиной отца раздались шаркающие шаги, а потом перед лицом у меня возникла бабушкина фигура.

Она была сухонькой старушкой в очках, с растрепанными седыми волосами и такой же, как у папы, упрямой линией рта. Всю свою жизнь бабушка посвятила науке: создавала разнообразные яды по заказам состоятельных людей, которые, конечно же, хотели бы остаться неизвестными. Ценили бабушку настолько, что ее счет в банке почти сравнялся с размером казны одного южного королевства.

Ее муж, мой дедушка, умер при крайне загадочных обстоятельствах: просто не проснулся однажды после того, как вдруг решил развестись.

После этого бабушка изменилась: она забросила все дела, сказала, что всю свою молодость отдала не тому человеку и постылой работе, но уж старость-то проведет так, как надо. И пропала на несколько лет. Чем она там занималась, известно одному темному князю, но вернулась бабушка крайне довольной, загорелой и помолодевшей.

“Мама, — не обрадовался ей отец, открыв ей дверь. — Я думал, ты съехала”.

“Я вернулась присмотреть за внучками! А то знаю я тебя, вырастишь из них слюнтяек!"

— И правда дракон! — восхитилась бабушка, всплеснув руками.

Вокруг было темно, только окна особняка Фиаров горели поодаль, и я запоздало поняла, что Сеймур, должно быть, тоже отлично видит в темноте, потому что дезориентированным он не выглядел.

Да кто он такой? Ладно, дракон, но… видит в темноте, легко справляется с отцовской магией, моя на него вообще не действует… Это… плохо. Потому что совершенно непонятно, что с ним делать. И это пугало. Сеймур — пугал.

— Меня зовут Джеймс Сеймур, — проговорил он.

Бабушка прищурилась и подошла ближе. Потом еще ближе — встала почти вплотную к Сеймуру. Задрав голову, всмотрелась ему в лицо.

— Это ваша рука сейчас у меня на заднице? — светским тоном спросил Сеймур и шагнул назад. Ко мне ближе, от бабушки, соответственно, подальше.

— Драконов у меня еще не было… — проговорила бабушка, плотоядно глядя на Сеймура. — Дракона-то мне и не хватало.

Тот хмыкнул, отошел еще подальше и на всякий случай встал справа от меня. И снова — взял за руку.

Не было бы рядом отца, перед которым нужно ломать комедию, — я бы уже искала способы ему эту руку оторвать.

— Рад с вами познакомиться, миссис Фиар, — самым мягким и обаятельным тоном, который действовал безотказно на всех преподавательниц, произнес он.

Ну… ну типичный Джеймс Сеймур!

Бабушка разулыбалась и, кажется, покраснела. И да, никакая темнота не могла этого скрыть.

— Зови меня Милли, дорогуша, — игриво предложила он.

— Меланхолия, — недовольно поправил отец. — Тебя зовут — леди Меланхолия Фиар. И тебе девяносто. Два. С половиной.

— Это для чужих, а мы же — почти родня? — отмахнулась бабушка. — А девяносто — это новые двадцать. Но тебе не понять.

В этот момент терпение Азраила закончилось. Он перегнулся через отца и носом центральной головы ткнулся Сеймуру в лицо. Нос Азраила и лицо Сеймура были примерно одного размера.

Алые глаза мигнули, из пастей Азраила вырвалось рычание.

Рычание стало тихим, угрожающим, голодным — все вокруг задрожало, как будто вот-вот должно было начаться землетрясение. От хлынувшего в лицо потока воздуха пришлось прищуриться.

Азраил открыл пасть на центральной голове пошире, с огромного языка капнула вниз слюна.

— Сын, убери свою собаку от дракона, а то он сейчас закончится, — заволновалась бабушка. — Такая красивая голова, ее нельзя откусывать!

Отец лениво закинул самострел на плечо.

— Ничего не могу сделать, мам, Азраил дрессирован на то, чтобы отлавливать чужих. А этот тут явно без разрешения.

— Сын!

— Мама!

— Папа!

— Дочь!

— Джеймс, отойди! — крикнула я и закрыла собой Сеймура.

Сеймур вышел из-за моей спины и коротко по-драконьи рыкнул.

Азраил осекся, а потом вдруг коротко, как щенок, скульнул. Попятившись, он грохнулся на огромную задницу и попытался свернуться в клубок.

Отец досадливо обернулся на Азраила и вздохнул. “У что ж ты так… Азраил! Фас же!”

Прозвучал жалобный скулеж, и Азраил отполз подальше.

— Знай наших! — обрадовалась бабушка.

Сеймур дернулся и снова переместился на другую сторону от меня — подальше от нее.

— Миссис Фиар, ваша рука опять была у меня на задн…

— Зови меня Милли, я уже просила.

На некоторое время повисла тишина. Сеймур, привычно уже, схватил меня за руку и вцепился в нее покрепче.

— Ты мне не нравишься, — проговорил отец, проследив за его жестом.

“Это взаимно”, — едва слышно процедил Сеймур.

Что ж, знакомство с родителями состоялось.

— А пойдемте пить чай! — радостно предложила бабушка. — Мой особый травяной сбор.

— Я думаю, Джеймс не пойдет, — уронил отец. — У нас тарелок столько нет. И чашек. А к Алисе там жених пришел. Которого я выбрал. Так что, Джеймс Как-Тебя-Там, не обессудь…

— Джеймс пойдет, — резко откликнулся Сеймур. — А попить я могу и из стакана. Хотя нет. Жених попьет из стакана, а я — из кружки. Я же все-таки муж, а он все равно уже уходит. Дома будет из кружек пить.

— Ну какой чудесный гость! Пойдем!

— Миссис Фиар, ваши руки…

— Милли.

— Милли, ваши руки — снова не там, где должны быть.

— Ах, бабушка совсем слепая. А тут темно. Дай-ка я возьму тебя за локоть!

— Это не локоть, — с ледяным спокойствием откликнулся Сеймур и поменял нас местами так, чтобы рядом с бабушкой шла я.

Обнял меня за талию.

Да чтоб тебя.

О том, почему я не сделала ни одного движения, чтобы отстраниться от него подальше, я решила подумать потом. Уж точно не потому, что, как выяснилось, я... любила объятья? Какой кошмар. Просто до этого момента меня ни разу не обнимали, и, если представить, что это не Сеймур, а кто-то менее тупоголовый и самодовольный…

Хоть бы отец не узнал! Нетопыренок в кармане пискнул, и я от страха споткнулась. Упала бы, если бы не рука Сеймура. Да князь же тьмы! Дай мне сил...

Так мы и пошли вперед, к старому местами обветшалому особняку, который прятался за высокими коваными воротами. На его месте когда-то в одиноком доме на лесной опушке жила Моргана Фиар.

Этот особняк был не жилым уже лет двести до того момента, как мои родители решили здесь осесть и создать ферму. И на нем это сказывалось. Он был... не очень-то приспособлен для жизни, один Чак чего стоил.

Мы подошли к воротом, отец, скрипнув воротами, направился к особняку по дорожке из старого серого камня. Бабушка, пропустив вперед перепуганного Азраила, который огромной пушистой фигурой почти загораживал особняк, последовала за ним.

Я дотронулась до ворот, когда Сеймур вдруг дернул меня на себя.

— Стой. Ты туда не пойдешь, — выпалил он.

Он схватил меня за пояс обеими руками, и на секунду мне казалось, что он меня сейчас поцелует, так близко было его лицо.

— Что?

— Ты за ворота не ступишь. Я тебе приказываю. Оставайся здесь.

Его лицо оказалось близко-близко.

С ума сошел? Приказывает он. Да его с таким подходом даже демоны не будут слушаться, что уж про меня говорить.

— Джеймс Сеймур, — зашипела я, так чтобы не слышали папа и бабушка. — Во-первых, ты сейчас уберешь от меня руки. Во-вторых, за ворота я ступлю. И ты — тоже. Потому что у нас уговор: ты притворяешься моим мужем — я избавляю тебя от истинности.

— Это невозможно, — безапелляционно качнул головой тот.

— Возможно. Есть один… способ.

Я решила пока не посвящать Сеймура в подробности. Это будет в самом деле темный ритуал, для которого понадобится кровь Сеймура. И моя… моя девственность. И потерять ее нужно будет с Сеймуром.

Бр-р-р… Представив, что он до меня дотронется и что между нами произойдет, я поморщилась. У меня не было ни малейшего желания становиться невестой Сеймура и терпеть армию восторженных поклонниц, которых он меняет, как перчатки, и каждую из которых укладывает в постель. Я думала... глупости. Я же темная ведьма. И свою девственность я должна оценивать исключительно трезво, как ресурс. Не мечтать, что... что хотела бы лишиться ее с любимым человеком. Да и какая, к темному князю, любовь? Я же темная. Мы и слов-то таких не знаем. Так что девственность очень пригодится мне для того, чтобы избавиться от проклятущей истинности. И точка.

С удовольствием бы уступила мое место кому-то из поклонниц Джеймса, но — увы. О ритуале я узнала случайно, из одной старой книги, которая валялась в подвале. Прочитала — и выбросила из головы. Кто бы знал, что пригодится. Но об этом можно будет подумать позже. Сейчас главное — избавить отца от матримониальных планов на меня.

Встряхнувшись, я попыталась вырваться, но куда там.

— Куда ты собралась, Фиар? Ты что, не чувствуешь? — спросил он.

— Что?

— Это недоброе место. Там… что-то злое внутри. Ты не пойдешь туда.

Я подняла брови, вглядываясь в его лицо. Хмыкнула. Потом засмеялась.

— Это ты от испуга смеешься?

— Сеймур, — выдавила я, — ну конечно, это недоброе место. Ты думал, куда пришел? В столичную таверну? Это родовое гнездо темных магов. Недобрее него сложно найти.

Я опять захохотала, заглянув в озадаченное лицо. Темный князь, он серьезно?

Сеймур смотрел на меня внимательно, как на задачу по артефакторике.

— Ты что, не чувствуешь? Там внутри — таится что-то... злое. И оно к тебе тянется. Как ты можешь не видеть?

Я хмыкнула.

— Конечно, мой отец и бабушка уже внутри. Там таится как минимум два чего-то злого. Вернее — кого-то. И они, определенно, ко мне потянутся. И к тебе тоже, ты же мой муж. — Я уперлась руками Сеймуру в грудь. — Да пусти ты!

Он нахмурился и сжал меня сильнее.

— Нет.

— Убери от меня руки!

— Ты моя истинная, — рявкнул Сеймур, удерживая меня в руках, — и ты не будешь рисковать собой! Мы сейчас же уходим отсюда, поняла?

— Знаешь что, Сеймур…

У него за спиной что-то зашипело, мигнула оранжевая вспышка. Я зажмурилась, Сеймур молниеносно развернулся, толкая меня себе за спину.

Дурацкая привычка. Но... Это еще что?

Из земли в паре шагов перед нами поднимался узкий оранжевый дымок. Спустя долю секунды дымок превратился в костер, а еще спустя секунду — костер стал обретать очертания фигуры, отдаленно напоминающей человеческую, потом — змеиную, медвежью, волчью…

Элементаль.

Замерев, я смотрела на… фактически это было огнем, только слегка одушевленным. По крайней мере, обладающим сознанием. Сознанием, голодом и яростью.

Плохой знак. Очень, очень плохой знак. Считалось, что когда-то элементалей, духов огня, безумных, жестоких и голодных, было великое множество. Своей яростью они почти унитожили мир, и Создатель сотворил драконов, чтобы их одолеть. Считалось, что именно драконы когда-то элементалей истребили и позволили всем жить в мире и счастливо. В эти легенды я не очень верила, но факт был в том, что элементалей уже сотни лет никто не видел. А этот откуда тогда этот взялся?!

— Алиса, уходи отсюда, — проговорил Сеймур, не оборачиваясь, и вытянул вперед руку.

Его фигура засветилась, в воздухе вокруг Сеймура появились контуры золотого дракона. Исходящее от него свечение теплым желтым цветом легло на траву, и на ворот, и на тыквенные поля, начинающиеся в десятке шагов впереди.

Огненное существо напротив увеличилась, издало что-то вроде шипения и бросилось вперед, на Сеймура. От испуга я попятилась. Сеймур тихо рыкнул, поднял руку повыше — и в элементаля ударил луч света. Раздалось шипение, рычание и спустя минуту — все было кончено.

От элементаля остался только дым, и я перевела дух. Сердце колотилось. Как это возможно? Чтобы дракон в одиночку одолел элементаля? Обычно для этого нужно было трое, именно так нам рассказывали на уроках истории.

Все хорошо закончилось, вот только... Что это было? И откуда? Если бы сейчас рядом со мной не было дракона — от меня остались бы одни головешки.

Элементаль. Они не появлялись уже много сотен лет, но это точно был он, их ни с кем не перепутаешь. Плохой знак. Очень плохой знак.

— Ты видела? — обернулся Сеймур и тут же сжал губы. — Алиса… — предупреждающе произнес он.

Я нахмурилась и тут же сообразила, что, пятясь, случайно оказалась за воротами особняка.

— Что именно видела? — невинно спросила я. — Ждешь аплодисментов?

— Я говорил тебе не заходить внутрь, — тяжело уронил Сеймур, шагая ко мне.

Я едва удержалась от того, чтобы попятиться. Сеймур… пугал. Не только потому, что он был намного выше меня, с широченными плечами, а черная куртка-косуха неуловимо делала его похожим на всадника Апокалипсиса (ума не приложу, откуда у меня такая ассоциация).

В основном потому, что я только что своими глазами увидела, что он не только исключительная самодовольная заноза в заднице, но и дракон — могущественный и крайне опасный. Он в одиночку одолел элементаля. Одного из тех, кто мог бы спалить весь наш дом за секунду. Ему хоть бы хны отцовский самострел, а Азраил убегал от него, как щенок от овчарки.

Может, не стоит приглашать его в дом?..

— Ты думаешь, элементали появляются просто так? — угрожающе проговорил он.

Я понятия не имела, откуда они появляются. Они же древние хтонические монстры, в конце концов, мне не докладывали. Я все-таки отшатнулась, но Сеймур схватил меня за руку и дернул на себя.

Сейчас он был сам на себя не похож. Сжатые губы, сведенные брови, взгляд карих глаз, который буквально прибивает к земле, и — едва заметный золотистый ореол вокруг его фигуры. От Сеймура веяло силой, первобытной и неконтролируемой.

— Что ж ты так разволновался? — дрогнувшим от испуга голосом спросила я. — Или боишься?

Сеймур окинул меня взглядом. Или… не меня? Что-то рядом со мной?

— Поздно, — мрачно уронил он и потянул меня вперед. — Идем.

— Куда? И что — поздно?

— Мы идем разбираться.

— Руку мою отпусти.

— Нет.

Он сжал пальцы сильнее.

— Сеймур, отпусти руку!

— Слушай, — он развернулся ко мне. — Я тоже не в восторге от всей этой ситуации, но все серьезнее, чем ты думаешь, и нам придется действовать заодно. А еще...

Он на секунду отстранился, снял с указательного пальца кольцо и надел его мне на безымянный палец. Сжал сильнее — и кольцо уменьшилось до моего размера. Тяжелое! Из белого золота и — это что за камень такой? Бриллиант?

— Я верну.

— Не трудись, — бросил Сеймур и снова зашагал вперед. — Изволь делать так, как я говорю, пока мы здесь. Тебе здесь угрожает опасность, и я не успокоюсь, пока во всем не разберусь. Вперед.

Я сглотнула и отвела взгляд. Опасность? Это… неужели это как-то связано с пророчеством? А элементаль?.. Нет, глупости.

Мне нужно обо всем происходящем крепко подумать, но для этого сначала — остаться одной. А это в моих обстоятельствах было весьма проблематично.

Впереди горел огнями наш дом: стильно ветшающий старинный особняк с черепичной крышей, пиками башен и рядами окон, напоминающими глаза голодного чудовища. От особняка веяло холодом, запустением и мраком. Где-то вдалеке звучал вой и раздавались звуки, похожие на чавканье, как будто сама земля здесь стремилась кем-то перекусить.

— Отпусти мою руку, — упрямо сказала я.

— Ты отцу своему хочешь наврать — или нет?

— Как это тебя касается?

— Может, перестанешь спорить со мной на каждом шагу?

— Может, перестанешь быть таким заносчивым индюком?

Сеймур фыркнул.

— Пока нет такой возможности. Терпи, Фиар. И не забывай: ты любишь меня больше жизни. Вон, замуж даже за меня вышла.

Как же сильно я его ненавижу. Убила бы, если бы могла.

— Это взаимно, — бросил он, и я поняла, что сказала все это вслух. — Я бы многое отдал, чтобы ты не была моей истинной и чтобы вовсе не иметь с тобой дел. Но держи свою ненависть при себе, пока я не разберусь, что у вас тут происходит.

А что у нас происходит? Ничего не происходит. Подумаешь, элементаль.

На душе скребли кошки.

— О, молодежь, — обрадовался отец, когда мы добрались до крыльца. — Закончили свое светопредставление?

Он стоял у входа в особняк, закинув самострел на плечо. Справа раздался скулеж: это сидящий на жухлой лужайке у входа Азраил, учуяв Сеймура, поспешил отползти в сторону.

Отец бросил на него недовольный взгляд.

— Отец, там... — начала я.

— Элементаль, — перебил Сеймур. — Возле ваших ворот появился элементаль. Вы вообще знаете, что такое элементали?!

Отец побледнел, но тут же рявкнул:

— Алиса — живо домой. А тебя, деятель, я не держу. Через нашу защиту в дом ни один элементаль не пролезет, так что будь добр, кликни жандармерию, чтобы разобрались, что там за воротами. Или сам разберись, ты же дракон. Алиса. Там жених уже заждался.

Сеймур скрипнул зубами.

— Она уже замужем.

— Развод — дело нехитрое. Алиса!

— Ну пойдем знакомиться, — ухмыльнулся Сеймур. — А пока поцелуй меня, дорогая. Мы ведь женаты.

Он притянул меня к себе.

Глава 6

— Ты что творишь? — прошипела я. — Не при отце же!

— Разве ты не поцелуешь мужа?

“Я не хочу тебя целовать!”

“А я в курсе!”

Этот диалог состоялся между нами без единого слова, и мы отлично друг друга поняли.

— Слышь, деятель, хваталки убрал, а то я тебя сам поцелую. — Отец дулом самострела попытался отодвинуть от меня Сеймура.

— Как же я могу убрать руки от моей дорогой Алисы? — удивился Сеймур, оборачиваясь и обнимая меня одной рукой. — Где там, вы говорите, ее жених?

Жалко, что отец его все-таки не пристрелил.

И я бы резко овдовела. Нет мужа — нет проблем.

Но... что он имел в виду, когда говорил, что “элементали не появляются просто так”? И с чем собрался разбираться в нашем особняке? Отец прав, на этой земле защита, даже элементали не могут ее пробить. Что тогда увидел за воротами Сеймур? О чем он беспокоился? Не боится же он, в конце концов, темных?

Сеймур ведь, кажется, вообще никого не боится.

Ох, кого я вообще веду в свой дом?!

— Доча, что у тебя на плече? — прищурился отец.

Силы темные! Я отшатнулась и попыталась незаметно натянуть пониже рукав блузки.

— Ничего!

Понятия не имею, что будет, если отец узнает про метку, но точно ничего хорошего.

— Может, у тебя на драконов аллергия? Ты только скажи.

На вынужденную женитьбу у меня аллергия. И на драконов, конечно, тоже, но на женитьбу — больше.

— А давайте уже с женихом знакомиться? — поторопил Сеймур. — Мы ж почти семья, получается.

— Со мной? — поднял брови отец.

— И с вами тоже. Но в основном с женихом Алисы. Много у нас общего, понимаете.

Отец и Сеймур уставились друг на друга, и мне вдруг показалось, что они в чем-то неуловимо похожи. Виски заломило.

Ладно, вдох-выдох. Всего-то пара дурных знаков — разве к лицу темной ведьме бояться такой ерунды? Хватает более насущных проблем. Жених, например.

Хотя... в какой-то степени мне было любопытно на него взглянуть. Немного. Самую малость. Вдруг… звучит глупо, но вдруг отец подобрал кого-то, кто… кто может мне подойти?

Вообще договорные браки для темных было делом обычным, не по любви же нам жениться, в самом деле. Другое дело, что договаривались обычно сами темные, вступающие в брак. Уж точно не их родители! Исключительно деловое соглашение — и ничего больше.

Конечно, браки бывали не только договорными, случалось и по-другому. Иногда кого-то из темных обуревали страсти — и тогда истории женитьбы становились намного более интересными и однозначно противозаконными. Я, к примеру, точно знала, что отец выкрал маму буквально из-под венца.

Правда, оставался открытым вопрос: кто, кроме отца, был отчаянным настолько, что собирался жениться на маме?.. Об этом я ничего не знала, но считала, что того бедолагу темный князь уберег.

Лучше всего мою маму характеризовало то, что отец и бабушка ее опасались, а платье она носила исключительно потому, что в нем удобно было прятать небольшую коллекцию ножей, отравленных булавок, игл, рыбьих костей, заряженных огнем артефактов, невинных на вид холщовых куколок и других нужных вещей.

Мама была наемницей и сейчас, вот уже несколько месяцев, находилась где-то на другом конце мира. Я не знала точно, где она, но в последнее время часто слышала, что в одном северном государстве сейчас неспокойно, как будто все кары небесные сошлись именно там в один момент.

Предполагаю, мама была как раз там.

“Фиар — это не просто фамилия. Фиар — это угроза, — наставляла меня мама, отправляя в академию. — Сделай так, чтобы тебя боялись, и чтобы нашим потомкам было запрещено даже приближаться к этому рассаднику знаний. Иного я от тебя не жду”.

Я вздохнула.

Ну… не то чтобы я выполняла материнское напутствие. Но я рассчитывала исправиться. Курсе на четвертом, перед выпуском. Мама же не уточняла, когда именно я должна показать всем, что значит Фиар? Не уточняла. Значит, можно было заняться этим попозже. Одновременно с написанием исследовательской работы, которую я все откладывала. Я ненавидела исследовательские работы примерно так же сильно, как кого-то запугивать без причины.

Спасенный нетопыренок зашевелился в кармане, и я накрыла его ладонью. Только бы не запищал! Иначе мне конец.

Я переступила порог особняка, и все вокруг поглотила темнота. От острой боли, прошившей все тело, стало трудно дышать.

В ушах зазвучала настоящая какофония звуков: смех, крики, кудахтанье, пение, рык — и снова крики. Стало… очень страшно, горло как будто сжали огромной рукой. Ни вдохнуть ни выдохнуть.