Истинная ведьма дракона

Уберечь он меня хочет. А меня спросил?

— Фиар!

Этого еще не хватало на мою голову.

Услышав сзади раздраженный голос Джеймса Сеймура, я метнулась вправо, толкнула неприметную и нырнула в открывшийся проем — один из тайных ходов, которыми была напичкана вся академия.

Оказавшись в спасительной темноте, я выдохнула и ускорила шаг.

И что делать с меткой?.. Как от нее избавиться? Не хватало только оказаться связанной с Джеймсом дурацким Сеймуром. Глаза бы мои этого надменного дракона не видели!.. Ладно.

Подумаю об этом после. Сейчас главное — уговорить отца не выдавать меня замуж.

И не выгонять из рода, потому что иначе — я лишусь силы. Это будет смерть.

Ожог, полученный из-за заклинания темноволосой, болел и кровил, но сейчас это было меньшей из моих проблем. Успеть бы домой — и побыстрее!

Многонаправленные порталы располагались сразу за воротами академии — и вот-вот должны были отключиться, так что бежала я со всех ног. Выбравшись из тайного хода за стенами, я задвинула за собой каменную плиту и припустила вперед по мокрой траве.

Ноги тут же промокли, по коже бегали от холода мурашки, рука от боли горела, но я не обращала на это внимания. Главное — вот оно, за кованым забором виднелась переливающаяся фиолетовыми огнями портальная станция.

Успела!

— Скоро будем дома. А там я придумаю, как тебе помочь, — пообещала я нетопыренку, который совсем затих. Я только чувствовала, как он, прижатый к моей груди, недовольно копошится.

Я выбежала за ворота, кое-как дотронулась до портала кончиками пальцев, представляя место, куда хочу попасть: дом моих родителей. Портал мигнул желтым — это значило, что он готов к тому, чтобы переместить меня на место. Удобная вещь эти порталы! Минута — и я буду на месте.

— Фиар! Вот ты где! — гаркнул за моей спиной голос Джеймса Сеймура.

Да темный же князь! Как он умудрился меня найти?

Я шагнула в портал и почувствовала, как неведомая сила тащит меня вперед.

— Фиар, стой! Я же просил тебя меня слушаться!

А ты ничего не перепутал?

Сеймур обхватил меня обеими руками за талию, я дернулась — и в портал мы провалились вдвоем.

Уже находясь внутри портала, я попыталась сбросить с себя Сеймура — бесполезно.

Хватка у него была железная, а у меня, как ни крути, одна рука была занята нетопыренком, а вторая — ранена. И магия моя на Сеймура не подействовала — как всегда. Да темный же князь, помоги! Почему не она не сработала?.. И не дави, чтоб тебя, на больную руку! И без тебя тошно!

Мы с Сеймуром вывалились из портала кубарем и покатились с горки, покрытой мокрой травой. Сеймур как-то умудрился перехватить меня так, чтобы я не билась о землю. И тут нужно было выпендриться!

— Слезь с меня! — приказала я, когда мы наконец-то перестали катиться и лицо Сеймура оказалось как раз над моим.

Улегся на меня!

Уму непостижимо.

Вокруг было темно, но в темноте я отлично видела, так что выражение лица Сеймура могла рассмотреть до мельчайших деталей. И сжатые губы, и пристальный, какой-то удивленный взгляд, и ямочку на подбородке.

Кого-то он мне напоминал... вот на монетах у нас чеканили королевский профиль. Вот тот профиль он мне и напоминал. Надеюсь, я ошибаюсь. И без этого хватает проблем.

— И не подумаю. Сначала ты меня выслушаешь, Фиар.

— Да я тебя принципиально не буду слушать!

— Теперь, когда ты стала моей истинной…

— Не слышу, не слышу! — перебила я, жалея, что не могу закрыть уши руками и поджечь Сеймура, как большое чучело.

— Теперь, когда… — Он зажал мне рукой рот. От удивления я даже замерла. Какая наглость! — Теперь, когда ты стала моей истинной, все изменилось. Это больше не шутки. Нам обоим придется с этим... смириться. Особенно тебе. Сейчас ты пойдешь со мной... — Сеймур задумчиво закусил губу и тряхнул головой. — Нет. Пока пойдем обратно, в академию, а потом посмотрим. Мне многое нужно тебе рассказать, прежде чем объявить о нас. Чтобы ты была готова и вела себя... пристойно.

Я подняла брови и запоздало вспомнила, что Сеймур, кажется, в темноте не видит, так что не может оценить, с каким выражением лица я на него смотрю.

Интересно… вот магия моя на него не действует… Ни сглазы, ни привороты, ни порчи…

А топор? Топор в спину подействует?

Пристойно! Вы посмотрите, чего захотел! Может, ему еще и пирог испечь?.. С корицей?

Пока я об этом думала, Сеймур протянул мне руку.

— Вставай. Дай посмотрю.

Поднимаясь на ноги и игнорируя руку Сеймура, я задумалась. Нет, топор все-таки должен сработать. Это метод проверенный.

Против топора не попрешь.

Где бы взять топор?..

У отца должен быть. Все-таки мы на ферме.

Пока я размышляла, глядя на кованые ворота отчего дома (и думая — ну почему мы, темные, не держим при входе ни топоров, ни алебард?), Сеймур потянулся к моей руке и сжал ту, которая была обожжена.

Я даже отскочить не успела!

Ладонь у него была ледяная.

— Пусти!

Я попыталась вырваться — но бесполезно. Ледяной холод от руки Сеймура проникал как будто в самые кости и буквально обездвиживал. Его взгляд не отрывался от моего лица. Наконец я смогла вырваться и его хватки и отшатнулась.

— Я залечил ожог, — сказал Сеймур. В голосе его звучало легкое удивление, как будто он ожидал, что я буду спокойно стоять, пока он меня лапает. — Больше не болит?

Я замерла. Больше и правда не болело. Да лучше бы болело, чем чувствовать на себе твою магию, самодовольный ты… дракон!

Вот минуты не можешь прожить без того, чтобы продемонстрировать то, какой ты могущественный и весь из себя невероятный.

Ни заклинания тебе не нужны, ни ритуалы… раз — и сила тебя слушается.

И все-таки — такое могущество было необычным даже для дракона. Странно.

Но об этом можно подумать позже.

Нетопыренок, которого я прижимала к груди, завозился, и Сеймур опустил взгляд.

— Ты спасла нетопыренка… — пробормотал он. — Я не думал, что ты… на такое способна.

Я замерла.

Он что, меня в этом обвиняет?

Мол, такая вот я непутевая темная, нетопыренка спасла?

Да… да это не твое дело!

— Значит так, Сеймур, давай раз и навсегда все проясним. Меня не волнует, какое клеймо появилось на моем плече, твоя метка или укус от комара. Главное, что меня волнует прямо сейчас, — чтобы ты убрался отсюда и… Ты что делаешь? Умереть решил раньше срока?

Я шарахнулась в сторону, когда Сеймур потянулся к моей груди.

— Хочу исцелить его. Он же тоже обжегся?

Тон у Сеймура был странным.

Пока я удивлялась, Сеймур подался еще немного вперед, вытянув руку к нетопыренку. Кожи через ткань блузки коснулся знакомый холодок — и нетопыренок, запищав, завозился активнее. Исцелился, видимо. И радуется. Да знал бы ты, нетопыренок... Кажется, магия Сеймура убрала даже свежие пятна крови с ткани блузки, потому что она перестала противно липнуть к коже и пахнуть металлом. Ну, допустим, плюсы в его обществе кое-какие были.

— Ты его спасла. Бросилась под заклинание, чтобы спасти… летучую мышь? — озадаченно произнес Сеймур, сверля меня взглядом.

Я разозлилась.

Вот обязательно меня носом в это тыкать? “Бросилась под заклинание, чтобы спасти летучую мышь!” — вы посмотрите на него!

Ну… бросилась.

С кем не бывает.

Отцу еще моему пожалуйся. Вот, мол, какая у вас дочь непутевая, спасает нетопырей вместо того, чтобы сеять зло, смерть и разрушение. Примите срочно меры. С уважением, Джеймс Сеймур, самодовольный индюк. В смысле — дракон.

— Знаешь что, иди-ка ты… в академию! — выпалила я. — Или… не важно куда. От меня подальше. И отпусти мою руку!

— Нет.

— Отпусти мою руку!

Я попыталась ударить его коленом туда, куда по-хорошему, не стоит бить мужчин, но Сеймур, удержав меня за запястье, легко скрутил и прижал спиной к себе.

Терпеть не могу чужие прикосновения, а уж руки Сеймура — тем более! Хватит ко мне прижиматься!

— Послушай… Алиса, — начал Сеймур, медленно, как будто подбирая слова. — В твоих интересах — хотя бы начать меня слушаться. Я тоже не в восторге от того, что мы теперь связаны.

Я возмущенно охнула. Он еще и не в восторге!

За спиной зазвучали мягкие, но достаточно тяжелые шаги шаги. Сеймур, кажется, не обратил на это внимание.

— Сейчас ты пойдешь со мной, — проговорил он. — Я должен тебе многое объяснить.

В этот момент позади раздалось фырканье и нас обдало таким сильным потоком теплого воздуха с запахом сырого мяса, так что мне волосы упали на лицо.

По этому дыханию я легко узнала Азраила — папиного домашнего любимца.

А это значит…

— Руки ты от моей дочери должен убрать, деятель, пока я тебе их не оторвал, — раздался у меня за спиной голос любящего отца. Зловещий, как всегда.

У отца вообще… все зловещее.

Глава 4

Я вздохнула и прошипела:

— Пусти меня.

— Нет, — невозмутимо откликнулся Сеймур.

— Ты думаешь, он про “оторвать” — шутит?

— Я до трех считаю, — с ленцой добавил отец. — А считаю я так же плохо, как вышиваю гладью. Три.

Раздался грохот, Сеймур обернулся, толкая меня себе за спину. На лету поймал огненный шар, который отец выпустил в него из любимого самострела, — и бросил куда-то в сторону.

Шар рассыпался снопом искр, я прищурилась от яркой вспышки.

Да, магия темных была по большей части ритуальной, мы не могли повелевать пламенем, как, например, огненные маги.

Но это не мешало отцу соорудить заряженный огненными артефактами самострел и использовать его “для защиты границ фермы”, как он это называл.

Хотя чаще все-таки для развлечения: охотников нарушать границы нашей фермы было немного.

Отец ласково называл смертоносное оружие Красавицей.

Вдобавок к Красавице границы фермы стерег папин домашний любимец, Азраил: огромный, размером с сарай, трехголовый пес.

Сейчас Азраил стоял за спиной отца и, благодаря черной шерсти, был почти невидим в темноте, только три пары красных глаз горели высоко над нашими головами и влажное дыхание с запахом сырого мяса висело в воздухе.

Накрыв нетопыренка рукой, я выглянула из-за спины Сеймура.

— Привет, пап… это мой…

Ужин для Азраила?

Наглый дракон?

Однокурсник?

Истинный?...

Сначала нужно было придумать, как обернуть эту ситуацию в свою пользу.

Обычно соображала я быстро, но сейчас мыслительному процессу здорово мешало то, что правая ладонь Сеймура все еще касалась моего бока. Телом я все еще чувствовала его тепло после того, как он меня... сжимал. Вряд ли это было объятьем. И от этого… все внутри… как будто горело. Было тепло и хотелось… ну, прижаться к Сеймуру ближе, например.

Да князь же тьмы!

Что за ерунда мне в голову лезет?! Какая мерзость! "Прижаться к Сеймуру"! Да я лучше к пьявкам прижмусь!

Я перевела взгляд на отца, надеясь, что я хотя бы не покраснела.

С нашей последней встречи на зимних каникулах отец не изменился. Выглядел он… как фермер. Даже соломенная шляпа у него была — отец отобрал ее у соседа, который пришел сказать, что наш ползучий переступень, собственно, заползает по ночам на его территорию и внаглую душит молодые побеги картошки. Любовь к ним у переступня случилась, ничего не поделаешь. С летальным таким исходом.

“Можете что-то с этим сделать?” — возмутился сосед, тряся зелеными безжизненными ростками.

“Могу”, — ответил отец.

Снял с головы соседа широкополую соломенную шляпу и водрузил себе на голову.

“Что… какая наглость! Да что вы себе позволяете?!”

“Это чтобы ты не переживал из-за переступня. Переживай лучше из-за шляпы”.

Отец покровительственно похлопал соседа по плечу, вытолкнул его на крыльцо и захлопнул перед его носом дверь.

С тех пор у отца появилась любимая шляпа.

В дополнение к ней отец носил черный кожаный плащ до пола (“ну надо же как-то фасон держать”) и самострел. Красавицу.

— Дракон? Ты привела дракона к нам домой?, — наконец произнес отец. — Ладно, потом поговорим. Бросай этого болезного и пойдем. Там уже жених тебя заждался. Знакомиться будете.

Да чтоб его, еще и жених! Мало мне истинного!

И что мне делать? Думай, Алиса, думай!

— Приятно познакомиться, лорд Фиар, — сказал Сеймур, отразив второй выстрел, грохот которого в очередной раз разрезал тишину. — А жених Алисы может быть свободен. Он ей уже не нужен.

— А ты не много на себя берешь? Да ты кто такой? — удивился отец, стреляя в третий раз.

С таким он явно раньше не сталкивался.

Сеймур, справившись с очередным огненным шаром так же легко, как с предыдущими, шагнул ближе к отцу вместо того, чтобы шарахнуться подальше.

— Джеймс Сеймур, — заявил он, как будто это все объясняло.

Глаза отца медленно наливались кровью.

Я мало что знала о его прошлом — о времени до того, как они с мамой решили осесть на ферме.

Но склад разнообразного оружия в одной из комнат, лелеемая коллекция портретов отца с надписями “Разыскивается живым или мертвым! Лучше мертвым!” (на одном из объявлений была даже приписка: “В мертвости просьба убедиться ЗАРАНЕЕ!!!”) — давали примерный вектор для размышлений.

Опять же, отец и мама у меня были темными. А это само по себе обязывает.

— Лорд Фиар, — без тени дружелюбия кивнул Сеймур отцу. — Спасибо за теплый прием.

Сеймур протянул отцу руку.

Отец подозрительно наклонил голову.

Смотрел от на Сеймура примерно как на мышь, которая забрела однажды к нам на кухню. Вроде как надо бы прихлопнуть. С другой стороны — такая храбрость заслуживала восхищения.

Пока отец раздумывал, я тоже раздумывала. О том, что делать дальше с Сеймуром и с тем, что неведомый "жених" пришел знакомиться. У меня появилась еще одна идея для того, как использовать топор, который обязательно нужно раздобыть.

— Слушай меня, Джеймс Покойник… — проговорил отец.

— Сеймур.

— Тебе бы уйти отсюда, пока ноги целые.

Сеймур прищурился, а потом шагнул к моему отцу ближе. Я вдруг поняла, что они одного роста, и ширина плеч почти совпадает.

Почти — потому что Сеймур все-таки крупнее. Шире в плечах и, возможно, немного выше, чем отец. И выстрелы ему хоть бы хны. И...

— Только если с вашей дочерью.

Отец поднял брови.

— Слушай меня ты, щенок. Ты и моя дочь…

В голосе отца была такая искренняя злость, которую я никогда в жизни не слышала.

Обычно отец решал свои проблемы раньше, чем они успевали его разозлить. А вот с Сеймуром вышла осечка.

Осечка…

Осечка!

Точно! Да точно же!

Как мне раньше в голову не пришло!

— Поженились! — выпалила я, подбегая вперед и цепляя Сеймура под руку. — Папа, это мой муж.

Сеймур обернулся ко мне и поднял бровь.

На его лице коротко мелькнуло неудовольствие, а затем он взял себя в руки.

— Муж? — спросил Сеймур. — Когда-нибудь это должно было случиться, но...

Я потянулась, чтобы наступить ему на ногу, но промахнулась, зато ударилась носком о торчащий из земли камень.

“Т-т-темный же князь”, — прошипела я, сгибаясь пополам и хватаясь за лодыжку свободной рукой.

— Фиар? Что с тобой?

Он потянулся ко мне, я отшатнулась, споткнулась обо что-то и упала на спину. Удержалась бы на ногах, если бы по-прежнему не прижимала к груди нетопыренка.

Да темный же князь побери это все!

Что за невезуха!

— Фиар!

— Дочка!

Сеймур успел первым и схватил меня за руку.

— Не трогай меня! — возмутилась я. Тут же осеклась и добавила: — Не при отце же!

Несмотря на мои слова, Сеймур наклонился и подхватил меня за руки.

Прижал к себе, так что стало жарко. Сердце забилось сильнее, и я тут же отругала себя.

Потому что это было… возмутительно! Я не собиралась присоединяться к толпе куриц, которые глядят Сеймуру в рот и готовы душу темному князю продать за то, чтобы он обратил на них внимание или вот… прижал к себе. Серьезно, его обожали так сильно, что одна дурочка даже рубашку Сеймура, неясно где и как раздобытую, продавала. И ведь купили же! За большие, между прочим, деньги!

Сеймур наклонился ко мне. Я подумала, что сейчас он меня поцелует и почему-то замерла.

Присмотревшись, я ясно увидела на лице Сеймура мрачное самодовольство, как будто он точно знал, какие мысли бродят у меня в голове и как именно на его прикосновения реагирует мое тело: дрожью и жаром. Нахальная ухмылка Сеймура разозлила меня только сильнее.

И не мечтай. Я за тобой бегать не собираюсь и чешую на твоем драконьем хвосте чистить тоже не буду.

— Сеймур! Пус…

— Слушай сюда, — прошептал он мне на ухо, тихо, так, чтобы слышала только я. По коже от горячего дыхания пробежали мурашки. — Я не знаю, что за игру ты ведешь, но давай честно. Ты не нравишься мне — я не нравлюсь тебе. Моя бы воля, я бы никогда в жизни с темной не связался, тем более с тобой. Терпеть тебя не могу, Фиар.

— Сеймур...

— Я недоговорил. Сейчас обсудим все с твоими родителями — утром отправимся в академию. А потом, когда ты научишься себя вести, придется представить тебя моей семье. Как мою... истинную. — Голос его звучал так, как будто он с большим удовольствием представил бы меня как свою... никого. В общем, крайне не радостно.

Сердце пропустило удар. Что ж. Ни на что другое я и не рассчитывала. Я не нравлюсь ему — он не нравится мне. Главное об этом не забывать.

— Притворись моим мужем, и я избавлю тебя от истинности, — решительно прошипела я и тут же громко засмеялась. — Ах, Джеймс, Джеймс! Не при всех же!

Кажется, так реагировали все девушки Сеймура, стоило ему до них дотронуться?

Понятия не имею, как это должно выглядеть, по правде говоря. У темных все было по-другому, мы флиртовали в основном… Флирт моих родителей, к примеру, обычно напоминал драку. Обязательным пунктом было метание ножей друг в друга.

— Я не понимаю, ты что, бессмертный, Покойник? — задумчиво спросил отец. — Дорогая моя дочь, не хочешь ли ты мне объяснить, что происходит, пока…

Сеймур хмыкнул, и я поспешила вмешаться, пока он не открыл рот и не испортил все окончательно:

— Мы просто… давно не виделись! — выпалила я. — И… мы женаты! Ты ведь хотел, чтобы я вышла замуж — вот! Я вышла. Пусти! Да отпусти!

Я слезла с рук Сеймура и гордо улыбнулась отцу, даже не вздрогнув, когда Сеймур подошел ближе и переплел наши пальцы. Крепко так меня схватил. От его прикосновения стало жарко. Чтоб его, да когда это закончится?

Представив себя в самом деле женой Сеймура, вынужденной терпеть его похождения и вьющуюся вокруг толпу поклонниц, я вздрогнула.

Должно быть, из-за этого, я сжала нетопыренка сильнее, и он недовольно крякнул. Я тут же ослабила хватку и успокаивающе погладила его по голове кончиком пальца. Добраться бы до своей комнаты и остаться одной, пока этот глупыш меня не выдал!

Отец меня убьет, если увидит, что я держу в руках крохотную летучую мышку. Начнет выспрашивать, допытываться и узнает, что я, мало того, что ее спасла, подставившись под огненное заклинание, так еще и сглаз у меня получился из рук вон плохо. Да еще и сглазила я тех, кого, по-хорошему, хорошо бы проклясть, причем смертельно! А как еще поступать с теми, кто смеет в открытую идти против того, кто носит фамилию Фиар?

Представив разочарование на лице отца и знакомое: "Дочка, пора перестать быть такой мягкотелой, ты же темная ведьма! Ты Фиар!" — я вздрогнула. Нет уж. Я и так позор семьи. Не стоит все усугублять.

Отец прищурился и наклонил голову. Огромный трехголовый пес Азраил, как будто уловив его настроение, фыркнул одной из голов.

Сеймур недоуменно нахмурился и оглянулся: явно искал, откуда идет звук, но папиного домашнего любимца пока не заметил. Не подумал, видимо, что стоит запрокинуть голову.

Будет сюрприз: Азраил ненавидит чужих и, я чувствовала, только отцовское воспитание и намертво вбитая дисциплина сейчас не дают ему вцепиться в Джеймса, как в любимое соломенное пугало.

— Поздравишь меня, отец?

По правде говоря, я думала — мой отец будет последним, кто, как в каких-то глупых старых сказках, станет искать для меня мужа, грозиться выгнать из рода и лишить сил, если я не послушаюсь и не выйду по его указке замуж.

Но — это случилось.

Все дело в “Исключительно точных и однозначно полезных предсказаниях для рода Фиар”, которое оставила для потомков бабушка Моргана, основательница рода.

Сильная ведьма, могущественная темная, которая умерла много столетий назад, но умудрилась испортить мне жизнь. Встретила бы — убила бы ее еще до того, как она напишет свои предсказания. Жила бы сейчас спокойно.

Дело в том, что ее предсказания были чрезвычайно точны и… чрезвычайно же запутанны. К примеру, строка “Длинноносая ведьма хороша к обеду, а потому держись подальше от моря (а если не вышло — то хотя бы подальше от брюнетов),” — была совершенно непонятна до того момента, как на нашу далекую родственницу не попытался скормить акулам небезызвестный Дейви Джонс. Ей в самом деле стоило держаться подальше от моря. И, может, не стоило воровать у него нечто под названием “Летучий голландец”.

И уж точно не стоило бросать Дейви Джонса ради его темноволосого красавца старпома.

Должно быть, то предсказание все-таки пригодилось, потому что, прыгая в море навстречу акулам, ведьма воскликнула: “Это было весело!” — и растворилась в воздухе. Больше никто не видел ни ее, ни старпома. А Дейви Джонс с тех пор не ступал на землю, поклявшись не иметь с разбившей ему сердце женщиной ничего общего.

По крайней мере, так гласят семейные легенды.

Еще там было предсказание: “Украденный из королевской короны бриллиант вернется на место раньше, чем ты думаешь!!! Ты пожалеешь о содеянном и помиришься со старым врагом”.

Оно было написано большими буквами и — это было единственное предсказание с тремя восклицательными знаками.

“Пап, а что это значит?” — спрашивала я, когда была ребенком.

“Полная ерунда. Кто пожалеет? Я? Еще не хватало. И ни с кем я мириться не собираюсь. Закрой ты эту старую рухлядь. Иди лучше, подними с кладбища пару зомби и отправь к соседям: надо же нам наконец-то познакомиться, а то как чужие”.

Запоздало я думала: а почему отец вообще решил, что это предсказание о нем? Но ответа, конечно, так и не получила: "Кто так сказал? Я? Да тебе показалось. Иди учись!"

В общем, предсказания, по правде говоря, были абсолютно бесполезны, но было там одно необычное и слишком точное: “Когда появится в роду Фиар ведьма с пшеничными волосами, должна она не позже, чем пройдет четверть века после ее рождения, стать женой — иначе ее ждет смерть, а всех вас — горе, тьма и забвение”.

До того, как мне исполнилось десять, я думала, что мои волосы потемнеют. Но они не потемнели. Потом — я вовсе забыла о дурацкой книге предсказаний, которая пылилась где-то в дальнем углу шкафа.

И вот, когда мне исполнилось двадцать четыре, отец впервые во время семейного обеда спросил: “Дочь. Ты замуж вообще собираешься?”

Я тогда от удивления едва не уронила вилку.

“Ты шутишь? Только не говори, что веришь в эти глупые пророчества”.

Отец крякнул и слишком сильно ткнул вилкой в кусок мяса: фарфоровая тарелка треснула, зубцы вилки вонзились в деревянный стол.

“Верю или не верю — дело десятое, — тяжело проговорил он. — А замуж ты выйдешь”.

“Зачем?” — тогда я все еще думала, что он шутит.

“На всякий случай. Ешь давай, вон какая тощая! И ищи уже жениха”.

Я не поверила, что он говорит серьезно.

Но вот — до моего двадцатипятилетия осталось две недели, отец нашел мне жениха сам и поставил условие: или я выхожу замуж, или — он изгоняет меня из рода.