Оковы вечности

Прошла минута, две, десять.

Ничего.

Мы в отчаянии переглянулись.

Я готова была разрыдаться. Неужели все зря? Мы столько пережили, стольких потеряли, сами были на волосок от смерти. Ради этого момента. И теперь, после всего… мы не смогли спасти ее.

Дэй взял ее руку и в полной растерянности посмотрел на оцепеневших нас.

И тогда она вздохнула. Глубоко, прерывисто.

Ее веки дрогнули и медленно приподнялись.

Золотоволосый тут же достал флягу и, осторожно приподняв ей голову, начал поить. Та глотала жадно. Затем ее взгляд медленно обвел каменные стены, скользнул по Крису, по мне и, наконец, остановился на лице сына. Герцогиня медленно, будто не веря, протянула ладонь и коснулась его щеки. Эта нежная ласка преобразила Дэя: его суровое лицо смягчилось, он просиял самой настоящей, детской улыбкой и крепко обнял мать. Та прижалась к нему в ответ и зарыдала.

– С ней все в порядке? – прошептала я Крису.– Получилось?

Он кивнул и сказал:

– Не отходи от нее, пожалуйста, дня два на всякий случай. И все это время не надевай ожерелье, соответственно.

Я молча кивнула.

Через несколько минут, когда слезы герцогини сменились тихой усталой улыбкой, Дэй, не говоря ни слова, бережно подхватил мать на руки. Она обвила его шею, доверчиво положив голову на плечо. Он быстрыми шагами понес ее к выходу. Дождавшись, когда Крис покинет помещение, я пошла следом за золотоволосым, соблюдая минимальную дистанцию.

Мы выбрались из лабиринта пещер куда быстрее, чем заходили, и вернулись в лагерь к самому обеду. На костре булькал котелок, а по полянке разлетался аппетитный запах каши с мясом.

Дэй зашел в шатер, усадил мать на складной походный стул, принес нагретой воды и чистую одежду. Он все подготовил заранее. А сам остался сторожить за порогом. Я помогла ей переодеться и привести себя в порядок. Леди Стейнис была еще слаба и дрожала. Затем Дэй расставил стол и принес миски с дымящейся кашей. К нам присоединился и Крис, и мы сели обедать вчетвером.

Женщина ела по чуть-чуть, сосредоточенно и молча. Все увереннее держа ложку. Мы не мешали ей, не задавали вопросов. Зато тихо, между собой, начали строить планы. Решили дать ей полдня и ночь на то, чтобы просто прийти в себя. А завтра – одним дневным переходом добраться до родового замка Дэя.

Пока она ела, золотоволосый то и дело украдкой бросал на нее взгляды, и в них читалось такое глубокое облегчение, что он казался мне другим человеком – наконец-то абсолютно счастливым.

Затем до вечера герцогиня спала. А после ужина мы с Дэем решили дать ей чуть-чуть прогуляться по полянке, чтобы размять ноги. Мы поддерживали ее под руки с двух сторон. Она шла неуверенным шагом, часто останавливаясь. Но тем не менее восстанавливалась она удивительно быстро.

В какой-то момент над нашими головами закружила и защебетала стайка маленьких горных птиц, выписывая на фоне темнеющего неба замысловатые пируэты. Леди Стейнис замерла, наблюдая за ними с такой детской, неподдельной непосредственностью, что у меня и у Дэя сами собой расплылись улыбки на лицах.

Золотоволосый теперь уже и не пытался скрывать своей радости. Он сиял, наблюдая, как с каждой минутой к матери возвращаются силы, как на ее щеках проступает живой румянец. Его лицо, прежде столь скупое на улыбку, теперь озарялось ею почти постоянно.

– Не знаю, как тебя отблагодарить, Рия. Если бы не ты… – прошептал он мне, пока его мать, присев на пенек, любовалась стайкой.

Я поймала его теплый взгляд. И не нашлась что ответить, поэтому перевела разговор.

– Значит, Крис действительно нашел способ вылечить эту хворь? Даже не верится.

– Я не удивлен, – Дэй посмотрел на горизонт. – Он любит науку, артефакты, их магию. Он годами рылся в архивах Первостола, втирался в доверие к жрецам, чтобы вызнать их тайны. Доставал чернила для возвышения, добывал древние знания по крупицам.

– Теперь высшим ничего не угрожает? Герцогиня будет в порядке?

– Верно. И ты очень этому помогла. Мне помогла, – он повернулся ко мне, а я тут же опустила глаза, почему-то смутившись. – И продолжаешь помогать. Мой долг отплатить тебе услугой, какой пожелаешь.

В голове не было никаких “услуг”, я ничего не ждала в ответ. Я слушала его ласковый голос, но не вслушивалась в слова. А внутри начало расти раздражение на себя, что теряюсь от этого бархатного тембра. Растекаюсь лужицей, стоит ему только обратить на меня внимание. Он то хмурится, то улыбается, а я все время подстраиваюсь под его эмоции. Как же меня это злит.

Пока я копалась в своих мыслях, Дэй осторожно взял мою руку. Медленно надел мне на запястье тонкий кожаный шнурок с темно-серой бусиной, словно пойманной каплей горного неба. И тихо сказал:

– Это камень с той реки, где мы останавливались, когда спасались от грозноволков. Помнишь?

Я непроизвольно ощупала отполированную, ничем не примечательную гальку. Гладкий, холодный камень напомнил о том счастливом мгновении. Когда мы прилегли отдохнуть под деревом, над водой клубился розовый предрассветный туман. Мы спаслись и были рады этим минутам спокойствия.

– Если когда-нибудь,– продолжил Дэй,– тебе понадобится моя помощь, просто отправь его мне или напомни о нем. И я сделаю для тебя все, что в моих силах. Все. Слышишь?

Я лишь кивнула, все еще не отрывая взгляда от простенького украшения.

А Дэй, напевая под нос какую-то веселую горскую мелодию, легко подхватил маму на руки и медленно закружил с ней посреди поляны. Она сначала вскрикнула от неожиданности, но потом залилась чистым, звонким смехом. В тот миг, казалось, во всем мире не было никого счастливее этих двоих.

Глава 44

Ночь прошла удивительно спокойно, без тревог, без урагана. Я отлично выспалась, впервые за долгое время. А утром мы с герцогиней устроились на спине моего варяжа – я поддерживала ее сзади – и тронулись в путь. А перед этим мы вкратце объяснили ей, чтобы пока держалась ко мне поближе.

К самому вечеру мы добрались до места.

Перед нами, словно черный исполин, выросший из самой сердцевины скалы, возвышался суровый и величественный замок. Несколько остроконечных башен венчали его зубчатые стены из черного камня. У самого подножия, вопреки всей этой мрачной мощи, раскинулся ухоженный сад, и даже здесь цвела нежная сахора.

В пути сюда моя спутница наконец-то заговорила. Она немного рассказала о долинах и ущельях, о народе, что живет среди этих скал, о своей стране – и в каждом слове звучала такая теплая, глубокая любовь, что невозможно было не заразиться ею. О болезни, о знакомстве со мной и моей матерью мы не говорили. Потом, успеем.

У ворот замка нас уже ждала небольшая толпа слуг. Они приветствовали своих хозяев сдержанно, как и подобает хорошей прислуге, но я видела, как у многих на глазах блестят слезы, а губы дрожат от сдерживаемых эмоций. Спросить ни о чем они не смели, лишь почтительно доложили, что хозяина замка, отца Дэя, пока нет – он на дальней границе по долгу службы и вернется не раньше, чем через несколько дней.

Нас с леди Ивонной поселили в одних покоях, состоящих из гостиной и спальни. Мы решили, что на пару ночей я останусь здесь, а потом уже смогу переехать в отдельную комнату. С помощью слуг мы по очереди приняли горячую ванну, поели изысканной еды из хрустальной посуды и заснули в огромной и очень удобной кровати. А утром, я бы сказала – ближе к обеду, нас разбудили впорхнувшие в комнату горничные, сообщив, что Дэй и Крис планируют прийти в ближайшее время сюда на поздний завтрак. Поэтому нам пришлось спешно одеваться, в то время как слуги споро расставляли блюда на столик в нашей гостиной. Когда мы были готовы, вошли наши гости.

И вот за трапезой посвежевшая и отдохнувшая герцогиня нашла в себе силы задать главный вопрос о том, как мы ее спасли. Я уже ранее знала от Криса, что когда ей резко стало плохо, отец Дэя тут же настоял на том, чтобы положить ее в стазис в надежде, что болезнь замедлится. Так и случилось.

Крис поведал ей, что все это время искал способы лечения, а Дэй пытался добыть все необходимое для этого. А далее рассказал о ритуале повторного возвышения и новом каффеусе, о многом умолчав. Например, о том, что Дэй полгода был диким. Но и я не стала ничего говорить. Она узнает со временем. Просто сегодня такие беспокойства ни к чему. Она еще слаба.

– Странно… – герцогиня медленно покачала головой, глядя в свою чашку. – Лечение кажется таким… очевидным. Заменить каффеус, обновить процедуру. Почему же Первостол его не предложил? А наши проблемы просто проигнорировал?

– Мы задаем себе тот же вопрос, мама, – тихо сказал Дэй. – От них не поступило ни одного совета, ни одного специалиста. Полное молчание. Мы вообще изначально подозревали Княжество в этой напасти, как ты помнишь. И у нас были все основания. Но сейчас…Все изменилось.

Он посмотрел на меня с какой-то нежностью.

– Дэй, Ивонна, – не удержалась я. – Так вы действительно подозреваете, что в этом замешан император?

– Остается много вопросов, – ответил золотоволосый. – Почему хворь появляется только после возвышения? Почему столица ничем не захотела помочь?

– Но ведь не каждый, кто проходит ритуал, заболевает? – вставила я. – Может, они и правда не знают, как лечить? Может, это просто очень редкое и малоизученное осложнение?

– Но удивительным образом, – парировал Дэй, и его голос прозвучал особенно мрачно,– из-за этой проблемы рассорились два государства, которые были очень сплочены и держали север континента.

Повисло тягостное молчание.

– Ну что мы все о грустном! – вдруг вскочил Крис и обвел всех сияющим взглядом. – Главное – мы сделали это! Мы вылечили вас, леди Ивонна. Мы нашли способ, который теперь может спасти жизни! Это победа. Наша победа. И теперь ее нужно обратить в пользу. Нужно дать знать всем, кто в этом нуждается. Без шума, но так, чтобы информация попала в нужные руки.

– Согласен! – воскликнул золотоволосый.– А завтра давайте отпразднуем мамино выздоровление. Вечером устроим ужин с танцами. Пригласим соседей и друзей. Мама, что скажешь?

– Я только “за”, дорогой. Я прекрасно себя чувствую и все устрою. Нам нужен праздник.

Ну что ж, ужин, так ужин.

Герцогиня, кажется, окончательно пришла в себя, и на правах хозяйки замка сразу после завтрака-обеда начала раздавать распоряжения слугам о приготовлениях к празднику. Я неотступно следовала за ней, наблюдая, как она с легкостью вновь входит в свою роль.

– Рия, – присела она на диван, когда с приказами было покончено, и жестом пригласила меня сесть рядом.– Спасибо большое, что помогаешь мне. Тебе, наверное, хочется быстрее вернуться к родным?

– Я просто рада, что все закончилось хорошо, – искренне улыбнулась я. – Думаю, что послезавтра я уже спокойно смогу уехать.

– Да, конечно. Я лично дам поручение подготовить специально для тебя дирижабль.

– О. Я буду очень благодарна. Путешествие далось мне нелегко. Слава Октеосу, теперь все позади.

– Дорогая, – леди Ивонна положила свою руку поверх моей,– Дэй мне рассказал, что я обязана своим быстрым выздоровлением не только искусству Криса, но и тебе. И чувствую я себя хорошо, благодаря твоему амулету.

Я кивнула.

– Элирия, я не сразу узнала тебя. Прости. Эта болезнь подкосила меня, но теперь мне все лучше и лучше.

В ее глазах мелькнули слезы, и она крепко меня обняла. Я прижалась к ней в ответ, крепко, отчаянно.

– Элирия, у тебя Нейтрализатор, верно? Его дала тебе княгиня?

Я снова кивнула и была рада, что она сама завела тему о моей маме. Потому что все это время не решалась начать сама. А леди Ивонна продолжила:

– Я помню тебя еще совсем малышкой- синеглазой, белокурой девчушкой. В тебе и Белле князь души не чаял, любил больше жизни. Как же с ней могло такое случиться? Я до сих пор не могу поверить… Рия, бедная моя девочка.

Я беззвучно разревелась, вспомнив ту катастрофу. Мне было лет десять, когда мама впервые села за руль мехмобиля. Она всегда водила очень осторожно. А через год после этого она попала в страшную аварию, мобиль загорелся. Прямо в Рудополе. В тот поздний вечер она возвращалась с благотворительного бала, одного из самого грандиозного на тот момент на континенте. Там собрались все великие дома. Папа тогда не смог поехать с ней, его задержали по важным государственным делам. О чем потом сильно жалел. Осталось загадкой, почему мама сама села тогда за руль, почему ехала на огромной скорости и из-за чего не справилась с управлением и врезалась в стену.

Мы с герцогиней долго сидели так, обнявшись, пока наши всхлипы не стихли окончательно. В ее объятиях было так тепло и спокойно.

– Леди Ивонна, я хотела спросить у вас,– сказала я, собравшись с мыслями, – о маме. Какой она была?

Спросила тихо, с трепетом ожидая ответа.

– Она была очень доброй. Она лучилась от счастья и щедро делилась этим светом со всеми вокруг. И больше всего на свете она обожала тебя и твоего отца. Вы были ее миром.

Я улыбнулась этим теплым словам и непроизвольно потянулась пальцами к амулету, спрятанным под воротником. Как это делала всегда при воспоминаниях о ней. Это все, что осталось у меня от мамы.

– А что вы знаете об амулете? Вы видели его раньше?

– Да, Белла носила его всегда. И так же, как ты сейчас, скрывала ото всех. Я часто тогда приезжала в Рудополь по делам благотворительности. Мы сблизились. Она однажды показала мне его и призналась, что этот камень гасит любую магию вокруг носящего. О таком кристалле я никогда не слышала ни до, ни после. Кажется, это единственный в своем роде артефакт. По крайней мере, о других Нейтрализаторах мне не известно.

Я села прямо и задала еще один важный вопрос, который никак не давал мне покоя вот уже двенадцать лет.

– Почему она отдала его мне?

– Это мне неизвестно. Возможно, хотела тебя защитить.

– От чего?

Она пожала плечами. Я тяжело вздохнула. Я так надеялась, что герцогиня сможет все прояснить. Ну что ж.

В любом случае эта теплая беседа согрела мне душу. И вдруг так захотелось выговориться, поведать ей о магии крови. Ведь о моих способностях она и так рано или поздно может узнать от Дэя или Криса. Чего я теряю?

И вот так, неспешно, я все ей и выложила. Чем очень ее удивила. Но поговорить подольше нам не дали слуги, у которых возникли вопросы об угощении на завтрашний праздник. И мы с герцогиней договорились обсудить мою новость позже.

Глава 45

Ужин прошел в столовой за приятной беседой. Маршал Стейнис все еще не явился. Сообщил через вестник, что у него трудности в пути из-за погоды.

Крис показал весточку от Юли с ее знаком о том, что у них все хорошо, и они с нетерпением ждут меня дома. Я попросила сообщить, что через пару дней полечу обратно. И чтобы отец разрешил дирижаблю пересечь границу и приземлиться на платформе в Рудополе. При переписке использовался шифр, естественно.

Перед этим принц, с согласия своего отца, отправил Совету князей декларацию о намерении наладить отношения между странами после периода разногласий. И в прилагающемся письме подробно изложил все свои подозрения по поводу хвори, а также расписал протокол по излечению от нее.

Также Крис с Дэем поведали, что времени зря не теряли. Они нашли еще одного больного высшего и провели ритуал. Чтобы проверить, как он будет себя чувствовать без Нейтрализатора рядом. Пока эксперимент только начался, но ожидания позитивные.

Утром после завтрака нам с герцогиней принесли на окончательную примерку платья для праздника. Еще вчера мы определились с нарядами, которые оказались безумно красивыми. У леди Ивонны темно-синее бархатное с корсетом, расшитым драгоценными камнями. А у меня – молочное с сиреневыми вставками и с золотой вышивкой на лифе и кружевных рукавах. Тоже с корсетом, разумеется. Будь он неладен. Не забыли и про ажурный воротник на шею для меня.

Сразу после примерки я переезжала в отдельные комнату на гостевой третий этаж. Вещей у меня было немного, так что я быстро обустроилась. Покои оказались в золотистом цвете, но уже поменьше, чем у герцогини – состоящие из одной спальни. Но здесь помещалось все, что нужно – большая кровать, маленькая кушетка со столиком, зеркало в полный рост, камин и, конечно, за незаметными дверями уборная с ванной и миниатюрная гардеробная. А вид на сад с сахорами завораживал, жаль, что не было времени им полюбоваться.

Когда со всеми делами было покончено, мы с леди Ивонной уединились за чашкой чая и маленькими пирожными в ее гостиной. Это была небольшая передышка перед нелегким вечером. В какой-то момент герцогиня достала откуда-то шкатулку и протянула мне. Это был вестник.

– Хочу подарить тебе его, – произнесла она. – Спасибо тебе за все. Я так понимаю, у тебя никогда и не было своего артефакта, он же был тебе ни к чему?

Я с благодарностью взяла его, провела пальцем по гладкой поверхности из белого камня. С вставками из кристаллов. Очень красивый.

– Может быть так, – спросила она, – что эта магия звездной крови была в тебе с рождения? Пока Нейтрализатор не заблокировал ее? Ты можешь вспомнить, какие-то необычные случаи, когда была маленькой?

– Нет, – я растерянно покачала головой, лихорадочно перебирая воспоминания, – я ничего такого не помню. А зачем же мама его все время носила? Неужели у нее тоже была… звездная кровь?

– Вполне вероятно,– тихо подтвердила леди Ивонна.– Ты же понимаешь, насколько эта магия уникальна. Вам бы с мамой не дали спокойной жизни, если бы узнали. Только представь, как ваши способности смогли бы использовать. Например, на войне…Представь целителя, который может поднять целую армию после битвы за считанные часы.

От ее слов по моей спине пробежал холодок.

– Но почему же она ничего мне не сказала? – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала обида за все эти годы неведения. – Почему не предупредила?

– Возможно, ждала, пока ты станешь достаточно взрослой, чтобы понять и вынести это бремя, – голос герцогини смягчился. – Или боялась, что знание само по себе сделает тебя мишенью. Успела лишь передать тебе кристалл.

– А кого она могла бояться? – прошептала я, уже догадываясь об ответе.

– Того, кто стремился к абсолютной власти, – Ивонна произнесла это тихо, но так, что каждое слово падало, как камень. – И у кого нет ни совести, ни чести, чтобы эту власть использовать. Только для контроля. Только для удержания.

– Император …

– И тогда все сходится. Ты ему нужна. Однозначно. Но как он мог узнать про твои способности? Они же проявились лишь недавно.

– Да, – я кивнула. – В тот день на обрыве, когда на мне был Барьер. Я спасла нашего проводника И в тот же день как раз Генри погиб.

Она молчала, и в ее глазах мелькнуло что-то тяжелое. Я тоже поняла и озвучила ошеломительный вывод:

– Значит, он знал о магии моей мамы…

– Как бы то ни было, пока нет никаких доказательств, – голос герцогини вновь стал теплым, и она снова обняла меня. – А я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна за то, что ты сделала для меня и моего сына. Спасибо, Элирия. Спасибо. Я бы сейчас так и лежала в той пещере, медленно угасая, если бы не вы трое.

– Леди Ивонна, а умирать страшно? – тихо спросила я после долгого молчания.

– Смерть – это ничто, – пробормотала герцогиня мне в макушку.– Потерять важного для тебя человека – вот что страшно. Потому что страшно остаться в разрушенном мире и учиться жить в нем заново… Одному…А еще страшно, что ты сгинешь, и о тебе быстро забудут, что вся твоя жизнь в итоге – лишь прочерк между датами на могильной плите. Жил ли ты вообще, было ли все это, если не осталось и отпечатка? Весь пласт человеческой культуры – это попытка договориться со своим страхом: искусство, книги, род, добрые дела…

– Но теперь с Вечностью этого страха нет?

– Да, верно. Нам не нужно никуда спешить, ведь впереди века. Но рождается другой страх, страх бессмысленности жизни. После двухсот лет все тяжелее изобрести новые причины жить, чтобы не скатиться в скуку или цинизм. К трем- четырем сотням высшие обнаруживают, что самая большая ценность жизни – в ее хрупкости и конечности. Людей старше них уже труднее встретить, такие часто уходят на упокой, разочаровавшись. Что есть жизнь, когда из нее убрана тень конца?

– А сколько лет …Тертерону?– осторожно спросила я, переходя на шепот.

– Ох, милая, этого не знает никто. Он точно старше моего поколения и поколения моих родителей. Ты же в курсе, что Высшие планируют потомство в определенные циклы, чтобы они росли среди сверстников. Поэтому мы все так или иначе знакомы с ровесниками из других домов. Но император… О его прошлом, о его молодости – полная тишина.

Наш тихий проникновенный разговор развеяла постучавшая горничная, сообщив, что уже пора одеваться.

Мы сначала прошлись по бальному залу, чтобы оценить, все ли готово. Слуги расставляли на высокие столы тяжелые хрустальные блюда. Музыканты настраивали инструменты, заполняя пространство переливающимися звуками. Герцогиня осталась довольна.

Когда вернулись, слуги помогли надеть нам платья. Потом занялись прическами. Леди Ивонне волосы уложили наверх, украсив камнями в тон к расшитому платью. Мне же лишь убрали пряди с лица, а остальные оставили распущенными по спине.

Мы присели в гостиной герцогини в ожидании начала. Мои руки от волнения то касались ажурного воротника, то теребили веер – с его помощью я надеялась хоть как-то прикрыть лицо. Чтобы меня ненароком не узнали. Раскрывать свою личность я пока не собиралась. Мы решили, что для всех – я просто новая компаньонка герцогини. Я вообще могла не идти на бал, как это сделал Крис, закрывшись в кабинете со своими книгами. Но мне, как любой девушке, так этого хотелось. Я надеялась затеряться среди гостей и не привлекать внимания.

Ивонна лишь лукаво улыбалась, наблюдая за моими лихорадочными приготовлениями.

Когда гости начали съезжаться, я вышла первой и незаметно спустилась в зал, встала у одной из колонн. Мое внимание притягивали огромные хрустальные люстры, свисавшие с резного потолка. Помещение переливалось сотнями огней, отражавшихся в позолоте и зеркалах. Музыка свободно струилась, смешиваясь с приглушенным гулом разговоров и звонким смехом.

Но говор смолк в одно мгновение, когда леди Ивонна с Дэем появились на верху парадной лестницы. Десятки глаз устремились на них. На нее с облегчением и радостью. На него – с нескрываемым любопытством. Еще бы. Его не было в стране не меньше полугода. Но я не услышала ни перешептываний, ни удивленных возгласов. Похоже, здесь, в Горнетте, никто не знает, – промелькнула у меня мысль,– что он был диким, выставленным в звериной клетке на потеху толпе. А между тем, я так и не поняла, как это вообще могло произойти. С не простым аристократом, а сыном самого маршала, правой руки короля.

На Дэе был строгий, но безупречный черный камзол, расшитый тончайшими золотыми нитями, который лишь подчеркивал его стать. В этот момент, под сверкающими люстрами, он выглядел как истинный наследник своего дома – уверенный, сияющий и неотразимый. Они начали торжественный спуск вниз.

Глава 46

Гостей пришло много. Еще бы. Весть о чудесном исцелении леди Стейнис успела облететь всю округу. Маршал, ее супруг, час назад прислал весть, что из-за непредвиденных сложностей он не успевает к празднику, но будет к утру.

Хозяева замка заняли место у подножия лестницы. И к ним тут же потянулась вереница гостей – пестрая лента из бархата, шелка, драгоценностей и почтительных поклонов.

Я порой ловила на себе любопытные взгляды, но, слава Октеосу, никто не пытался со мной заговорить. Я так крепко сжимала веер от волнения, что костяшки пальцев побелели.

Череда лиц, приветствующих леди Ивонну и Дэя, казалась бесконечной. В памяти ярко отпечаталась королевских размеров леди со своей дочкой на выданье, обе утопали в розовых облаках тюля и кружев. И две брюнетки, одна в красном, другая в темно-синем платье. На девушках были нанизаны целые грозди роскошных украшений. Я услышала, как кто-то рядом прошипел их имена: графиня Изабелла и графиня Катарина. Именно прошипел. Со злостью. Перекинувшись парой слов с хозяйкой дома, они грациозно отплыли в сторону Дэя. Незаметно оттеснив его в самый центр зала, где он, словно магнит, продолжал притягивать взгляды, молодые графини не отходили от него ни на шаг. Обе кокетничали наперебой, нарочито звонко хохотали и бросали на золотоволосого томные, долгие взгляды, явно пытаясь завладеть его вниманием.

Он не смотрит на них так, как смотрел на меня, – упрямо твердила я себе. Но сердце сжималось при каждом их смехе, при каждом “случайном” прикосновении к рукаву мужчины.

Тем временем, гости начали расходится к стенам, освобождая середину зала. И тут же полилась медленная, плавная мелодия, и первые пары закружились в танце. Графиня в красном с решительным видом сделала шаг вперед, ловко перехватила Дэя за рукав, пока тот обменивался репликами с соседом. Когда она начала говорить ему что-то на ухо, его взгляд на секунду метнулся через зал ко мне. Но потом Дэй склонил голову в легком поклоне, его пальцы коснулись ее талии, и через мгновение они уже скользили по паркету.