Оковы вечности

Мы шагнули к столу. Не глядя друг на друга, безэмоционально повторяли за Родияром стандартные слова клятвы. Наши голоса звучали глухо в тишине кабинета. Потом ставили подписи в той самой книге.

Никогда не думала, что выйду замуж вот так. В темном помещении, посреди ночи, без гостей и пышного платья. За пятнадцать минут. Жрец даже не попросил нас скрепить союз поцелуем. То ли забыл в спешке, то ли понял, что это будет лишним. Он быстро, почти торопливо, закрыл книгу, коротко кивнул всем, попрощавшись, и стремительно удалился, будто его здесь и не было.

Теперь мы с Дэем муж и жена.

В тишине я опустилась обратно на кресло, чувствуя, как тяжесть этого бесконечного дня наваливается на плечи. Так хотелось оказаться сейчас в своей постели, в своей комнате, зарыться лицом в подушку и просто… перестать чувствовать. Завтра. Завтра мы разберемся с бумагами, с договорами, наденем обручальные браслеты. А потом будем играть влюбленных. А сегодня я просто хочу исчезнуть.

Вдруг тишину разорвал женский крик. Пронзительный, леденящий душу. Нет, эта ночь еще долго не закончится. Музыка, все это время доносившаяся из зала приглушенным эхом, резко оборвалась, захлебнулась на полуноте.

Отец, маршал, Дэй, я – все, кто был в кабинете, опрометью вылетели в коридор. Мы бросились в бальный зал, не сговариваясь. Там творилось нечто невообразимое. Гости сгрудились у одного из балконов, толпа была такой плотной, что пробиться сквозь нее не представлялось возможным. Воздух звенел от испуганных голосов, всхлипов, причитаний.

Я заметила князя Купра и потянула отца к нему, надеясь узнать у мужчины, что же тут случилось. Тот обернулся, бледный, как полотно, с трясущимися руками. Тут же узнал меня, ведь маску я сняла еще перед церемонией бракосочетания. И ужас в его глазах сменился облегчением.

– Там… там… – он показывал дрожащей рукой в сторону балкона, заикаясь и не в силах выговорить ни слова. Никогда его таким не видела. – Т-там девушка… выпала… Мы подумали… мы подумали, что это ты, Элирия. У нее такие же волосы и платье…

Я бросилась вон из дворца, в сад. Холодный осенний воздух обжег легкие, но я почти не чувствовала его. Я побежала по дорожке темного сада, туда, где у кустов метались фонари. Я остановилась. По спине пробежал мороз от плохого предчувствия. Еще шаг. Еще. И я увидела.

Она лежала на земле, в неестественной, ломаной позе. Свет фонаря выхватил из темноты растрепанные белые волосы, разметавшиеся по пожухлой листве. Темно-синее платье с серебряной вышивкой, очень похожее на мое. Такое же, как у тех нескольких девушек в зале.

В ее груди тускло блеснул нож.

В нос ударил запах, тяжелый, металлический. Я сделала еще шаг. Ноги не слушались, но я пересилила себя. Наклонилась, приподнимая маску и вглядываясь в лицо.

Стеклянные глаза Юли смотрели на черное, без единой звезды, небо.

Глава 57

Юли! Рыдания вырывались из моей груди толчками, сухими, болезненными, разрывающими горло. Я бы упала на колени прямо там, рядом с ней, если бы меня не подхватили чьи-то руки. Меня повели обратно во дворец, но ноги никак не хотели слушаться. Голос Дэя пробивался сквозь гул в ушах, но слова рассыпались, не долетая до сознания. Я снова оказалась в том же кабинете, в том же кресле. Кто-то громко спорил, голоса звучали резко, но я не различала их. Только когда дверь с грохотом захлопнулась, я смогла сделать вдох. Дэй присел передо мной на корточки, взял мои ледяные руки в свои.

– Рия. Ты меня слышишь? Слышишь?

Потряс меня за плечи.

– Рия, она жива. Юли еще жива. Ты еще можешь ее спасти.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Я вскочила.

– Где она?

– Ее отнесли в комнату, я провожу. Но прежде, выпей настойку, – протянул он мне бутылек с прозрачной жидкостью. – Она придаст тебе сил. Крис привез ее из Горнетта, хотел тебе отдать в любом случае. А тут такое…

Я мигом проглотила все содержимое, даже не почувствовав вкус.

– Мне нужен Барьер, – встрепенулась я. – Он остался в мехмобиле.

– Я схожу за ним.

Дэй быстро проводил меня до нужной комнаты, и убежал. Первое, что я увидела, когда тихо вошла, – взволнованное лицо папы. Крис что-то тихо ему объяснял, а у того лицо вытягивалось все больше и больше. Они даже не заметили, как я тихо проскользнула в комнату. Наверное, принц открывал правду про мой секрет.

Я рассказала отцу тогда, после приезда из Горнетта, о Барьере, благодаря которому могла теперь работать с артефактами. Но про магию крови говорить не стала. Сначала побоялась, что будет ругать, что я рисковала своей жизнью. А потом так и откладывала, откладывала этот разговор.

Не прошло и нескольких минут, как вошел Дэй с мешочком с артефактом в руках. И мужчины обернулись на стук двери.

Я виновато улыбнулась отцу. Он молчал и явно не совсем понимал, что мы задумали, но доверился нам в этой шоковой ситуации. Других вариантов все равно не было. Я надела ожерелье.

Пошла к кровати Юли, полная решимости, надежды и … страха. Я боялась увидеть ее такой – беспомощной. Ведь она всегда была для меня примером для подражания – уверенная, сильная, несгибаемая. Ну и, конечно, больше всего я боялась, что не справлюсь, не смогу.

Со страхом посмотрела на нее. Она лежала неестественно бледная, почти прозрачная. Грудь едва вздымалась – редкие, слабые, прерывистые вздохи. Рядом суетился лекарь, но после короткого приказа отца, тут же покинул помещение. Дэй запер дверь. Остались лишь мы вчетвером. И Юли.

Я присела на край кровати и убрала с нее одеяло. Лиф ее платья был распорот.

– Нож не вынимали, чтобы она не истекла кровью, – голос принца дрогнул. – Нож совсем рядом с сердцем. Еще переломы от падения.. Скорее всего сломан позвоночник…

Проверив на своей шее магическое ожерелье, я напряженно вздохнула и уверенно протянула Крису ладони. Он полоснул ножом по обеим. Дэй поймал мой решительный взгляд и тут же вытащил клинок из груди Юли. Кровь хлынула сильнее, заливая простыни, платье, мои руки, которые уже прижимались к ране.

Ритуал начался. Я пожелала исцеления, пожелала изо всех сил, вкладывая в это желание всю себя, всю свою боль, весь свой страх, всю свою любовь к ней. Губы зашептали слова детской молитвы. Пожалуйста, пусть получится. Кровь начала капать с простыни на пол. Кап-кап. И я услышала, как отец, прислонившийся к стене, судорожно вздохнул. Я зажмурилась. Слезы, которые я все это время старательно сдерживала, прорвались наружу, потекли по щекам.

Силы мои таяли, утекали сквозь пальцы, как песок, как вода, как та самая кровь, что продолжала сочиться, но уже… медленнее. Потом она и вовсе прекратилась. Не знаю сколько прошло времени, но вскоре я почувствовала это – тот самый предел, за которым наступает пустота. Тело стало чужим, тяжелым, ватным. Но я не останавливалась.

– Рия… – взволнованный голос Дэя донесся откуда-то издалека.

Мир уже расплывался, терял очертания. Силы окончательно покинули меня, и, не в силах больше держаться, я повалилась вперед, прямо на Юли, теряя сознание.

Пришла в себя резко. Вокруг было темно, и лишь тусклая луна светила в окно. По очертаниям – я в своей комнате, в кровати. Горло сдавило всхлипом, когда воспоминания резко обрушились на меня. Юли. Нож. Кровь. Ее стеклянные глаза, смотрящие в пустое небо. Я попыталась встать, но кто-то мягко удержал меня и притянул к теплому боку.

– Рия, все в порядке, – послышался знакомый успокаивающий голос, голос Дэя. – Это я. Твоя кровь подействовала. Все хорошо. Осталось ждать.

От этих слов, я сразу обмякла. Весь ужас, вся паника, все напряжение, скрутившее меня в тугой узел, вдруг разом отпустило. На душе наступило такое умиротворение, что я не стала возмущаться, брыкаться и вырываться из объятий. А бессильно опустила голову. Судя по ощущениям, мы оба лежали в постели в одежде.

Он продолжил шептать мне в волосы:

– Князь Сталеслав остался в главном дворце, а я обещал присмотреть за своей женой. Вроде на минуту прилег, а похоже уснул, – осторожная усмешка. – Юли справится, она сильная. Ты молодец.

Он подоткнул мне одеяло и продолжил тихо рассказывать, полусидя на кровати и бережно меня обнимая.

– Ты быстро очнулась, прошло лишь часа четыре-пять. Значит, настойка Криса хорошо делает свое дело. Твой отец сейчас выясняет, что произошло. Всех опрашивают. А ты поспи, хотя бы до утра.

– Хорошо, – смогла выдавить пересохшими губами.

– Попей.

Он протянул откуда-то взявшийся стакан с водой, и я послушно сделала несколько глотков. А потом сон мгновенно забрал меня в свои мягкие объятия.

Проснулась я лишь к обеду, солнце уже стояло высоко. Тело было тяжелым, будто после долгой болезни. У кровати сидела Лори. Увидев, что я открыла глаза, она тут же встрепенулась. Помогла мне переодеться, привести себя в порядок и принесла завтрак.

– Госпожа, мне велено не выпускать вас из покоев, – наконец сказала она тихо, когда я отодвинула пустую тарелку. – Князь приказал. Но передал вам вот это.

И протянула записку. Отец писал коротко, сухо:

“Дочь. До окончания расследования ты не покидаешь свои покои. Это не обсуждается. Зная тебя, разрешаю одно исключение: посещать Юли. Но так, чтобы никто не видел. У обеих комнат стоит охрана. Они помогут, но дальше не выпустят. Будь осторожна. Отец”.

И, конечно, первое, что я сделала – пошла к подруге. Предупредила служанку, что буду в соседних покоях. Шаткой походкой вышла в коридор. Действительно, у моей двери стояли двое стражников, у двери Юли – еще двое. Они лишь молча кивнули, пропуская.

В гостиной Юли встретила Криса, сказала, чтоб сходил поел и отдохнул. Что я с ней посижу. Он устало кивнул и вышел без лишних слов.

Я открыла дверь в спальню, комната была погружена в полумрак, шторы задернуты. Юли лежала на кровати, бледная, как та самая простыня, которой ее укрыли до самого подбородка. Дышала ровно и спокойно. Я почувствовала, как внутри разливается слабое, осторожное тепло. Значит, действительно получилось. Я проверила пульс, температуру. Все нормально. Просто удивительно. Дабы не спугнуть чудо, не стала лезть под повязки. Опустилась на кресло рядом, взяла недочитанную кем-то книгу. И спустя две страницы задремала. Так и нашел меня отец через пару часов.

Первым делом обнял и долго не отпускал.

– Когда мне рассказали о твоей магии, – прошептал в волосы, – я и не представлял, как это жутко. Смотреть, как лицо твоей дочери сереет на глазах. Как ты оседаешь. Мое сердце этой ночью чуть не разорвалось. Дважды. Я чуть не потерял обеих своих любимых дочек. Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо. Правда, – посмотрела ему в глаза. – Папа, расскажи, как идет расследование? Кто мог такое сотворить?

– Элирия, лучше отдохни. Успеется.

Но увидев мое решительное лицо, князь вздохнул и развернулся к выходу.