Оковы вечности

Отказать даме, публично пригласившей на танец, было бы немыслимо, оскорбительно. “Ох уж эти свободные нравы, – с горечью подумала я. – Дамы могут сами выбирать кавалеров, а те и отказать не вправе”. Хотя… может, он и не хотел отказывать. По-видимому, ему нравится ее компания. Я смотрела, как брюнетка смеется, как ее пальцы, украшенные многочисленными кольцами, игриво поправляют невидимую складку на его камзоле.

Мелодия изменилась, приглашая к следующему медленному танцу. А рядом со мной вдруг возник высокий мужчина с холодным, любопытным взглядом и медной прядью в темных волосах. Он поклонился со словами:

– Такой прекрасный цветок и без внимания? Леди, разрешите вас пригласить?

Я позволила увести себя на паркет. Он представился, но имя тут же вылетело у меня из головы. Через его плечо я увидела, как к Дэю, едва он отступил от графини, стремительно подлетела другая барышня, та что в облаке розового тюля. И пока мой партнер говорил мне изысканные комплименты, я непроизвольно ловила в толпе мелькающую голову золотоволосого.

Потом был полковник Бройс, грузный и краснолицый, чей вальс больше напоминал марш, а после – молодой, застенчивый паренек, который наступил мне на ногу, извинился три раза и пробормотал что-то о “луне в моих глазах”. Все мои кавалеры осторожно любопытствовали, кто я и откуда. Но я бормотала что-то невразумительное в ответ, смеялась и хлопала глазами. Приходилось прикидываться дурочкой и переводить тему. Не люблю я лгать.

Мы с Дэем метались по залу, как два корабля в шторм, которых отшвыривает друг от друга. Встречались лишь наши взгляды – быстрые, полные взаимного подбадривания и понимания. Вечер длился нестерпимо долго.

Через некоторое время, в перерыве между мелодиями, я увидела, как Дэй решительно пробороздил толпу, оставив позади очередную претендентку, только-только открывшую рот для приглашения. Он шел прямо на меня, не замечая никого. В его движениях не было изящной светской неспешности, лишь целеустремленность. Если кто-то и собирался меня пригласить, то тут же отступил. О намерениях герцога трудно было не догадаться. Он остановился передо мной, не кланяясь. Его дыхание было чуть сбито от предыдущего танца, от быстрого шага. И просто протянул руку.

Я вложила свою ладонь в его. И тогда мы закружились.

Все звуки слились в один далекий гул: музыка, смех, шорох платьев. Существовали только его глаза, изумрудные и пристальные.

– Ты сегодня необыкновенно прекрасна, – тихо произнес он, наклоняясь ближе, чем того требуют правила.

Я хотела ответить что-то остроумное, но вместо этого лишь улыбнулась.

Мы двигались в унисон. Я чувствовала, как на поворотах он прижимал меня к себе ближе, чем позволяли приличия. На долю секунды.

– Я ждал этого весь вечер, – прозвучало над ухом.

Я опустила взгляд. Мое волнение и ревнивые нотки бесследно растворились. Мне уже не надо было притворяться, я была собой. Я была счастлива.

Когда мелодия пошла на убыль, замедляясь, он прижал мою ладонь к своей груди, и я почувствовала под гладкой тканью учащенный стук его сердца. А потом медленно поднял мою руку к своим губам и поцеловал запястье, не сводя с меня глаз. Как делал только он.

Следом наклонился, чтобы сказать:

– До конца бала я исчезну, мне нужно переговорить с полковником Бройсом. Дело, которое нельзя отложить. Но я найду тебя, после.

Я не успела ничего ответить. Заинтригованную этими словами Дэй отвел меня к колонне, ставшей для меня родной за этот долгий вечер. И направился к своей матери, чтобы увести в вальс ее. А после танца с герцогиней я действительно его больше не видела. Оставшуюся часть бала я провела как на иголках, но внешне старалась не показывать своего волнения. Постепенно гости начали расходиться. Мы с леди Ивонной молча присели на диванчик, устало помахивая веерами. Я невольно вертела подаренный браслет и оглядывалась. Уже последний приглашенный попрощался с хозяйкой дома, а Дэя все не было. Слуги начали убирать столы и приводить бальный зал в порядок.

Герцогиня встала, изящно спрятав за веером зевок. В голову мне так и не пришло ни одного повода остаться здесь, чтобы дождаться золотоволосого. Ну что ж. Я взяла леди Ивонну под руку и проводила до ее покоев, а потом направилась в свои, на этаж выше.

Не успела я закрыть дверь, как в нее тут же постучали. Мигом встрепенувшись, я с волнением открыла. Там оказалась горничная, предложившая помочь мне избавиться от корсета. Разочарованно вздохнув, я впустила девушку. Пока она справлялась с завязками, я размышляла о своих эмоциях. Ведь, если признаться честно, я ожидала за дверью совсем не прислугу. Ведь так?

Горничная помогла мне снять многочисленные заколки с волос, и пока я быстро плескалась в ванной, подбросила дрова в камин. Ночи в продуваемом всеми ветрами замке были порой холодными.

Отпустив девушку, я удобно устроилась в кровати. Но сон, естественно, никак не шел. Так. Что происходит? Подсознательно я продолжаю ждать его? Почему я так уверена, что он вообще придет?

Я встала, надела шелковый халат поверх сорочки и подошла к зеркалу. Провела расческой по чуть влажным белокурым прядям. Потом еще и еще. Это меня всегда успокаивало.

Тишина в комнате была густой, звенящей. Каждый скрип пола в коридоре заставлял сердце замирать, а затем биться с новой силой, когда шаги проходили мимо. Я боялась, что он не придет. И еще больше боялась, что придет.

И вот – шаги. Твердые, уверенные. И остановились прямо у моей двери. Мое сердце опять заколотилось так громко, что, казалось, его эхо разносится по всему спящему замку.

Раздался деликатный стук в дверь и следом тихий голос Дэя:

– Рия, это я.

Глава 47

Я беззвучно провернула ключ и отворила. Дэй стоял на пороге. На нем уже не было камзола, белая рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы слегка растрепаны. Лицо в полумраке казалось серьезным.

– Я сказал себе, что не должен приходить, – произнес он чуть хрипло, не переступая порог.

– Почему же пришел? – мой голос прозвучал очень тихо.

– Потому что я больше не могу думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя.

Он сделал шаг вперед, и свет упал на его лицо. Я увидела в его глазах ту же бурю, что бушевала во мне.

– Если ты скажешь “уходи”, – продолжил золотоволосый, – я уйду. Сейчас же.

Я ничего не сказала, а молча закрыла дверь на замок.

Дэй подошел и приподнял мой подбородок. Потом пальцами скользнул по моим скулам, убрал прядь за ухо. Воздух между нами будто наэлектризовался. Затем он медленно наклонился и поцеловал. Сначала нежно и невесомо, дразня и исследуя. Потом смелее и увереннее, так, что у меня голова закружилась.

В какой-то момент он оторвался и прижался лбом к моему. Будто давая мне последний шанс передумать. Я еще раз вслушалась в свои ощущения. Вся моя нерешительность, все страхи развеялись перед простой и ясной правдой: я хотела этого. Сейчас. Здесь.

Здравый смысл испарился, позволив возобладать желаниям тела.

Я отступила, медленно развязала поясок халата и повела плечом. Шелк с шелестом соскользнул на пол, а следом упала тонкая сорочка. Обнаженную кожу обжег прохладный воздух и полный страсти взгляд Дэя, пробудивший дрожь внутри меня. Грудь мужчины тяжело вздымалась, пока он медленно осматривал меня. Его пальцы устремились к пуговицам своей рубашки и быстро с ними справились. Мы одновременно сделали шаг друг к другу.

Я тонула в новых чувствах. Никогда прежде я не ощущала такого желания. Почувствовала его горячую ладонь на своей щеке. Закрыла глаза, и его губы нашли мои. А его рука переместилась с щеки на затылок, в то время как другая сильнее сжала талию. Дэй притянул меня ближе, и я почувствовала, как навстречу этому движению выгибается все мое тело. Наши тела пели от напряжения и предвкушения. Я ощущала это по слегка дрожащим мужским пальцам на моей коже.

Несколько шагов до кровати – и мы погрузились в мягкую перину.

Не было слов. Были только звуки: шорох ткани брюк и рубашки, падающих на ковер; сдавленный вздох, когда наконец почти не осталось преград; глухой стон, когда он начал целовать меня.

Дэй скользнул рукой под мои трусики, а губами потянулся к моей груди. Мне казалось, что я попала в сладкий плен. Нестерпимые ощущения обволокли огнем внизу живота. Мир словно перестал существовать, мое тело с непередаваемым восторгом отзывалось на ласки этого мужчины. Напряжение внутри меня нарастало, пока не подарило неизведанное наслаждение. Дэй продолжал целовать мою шею, губы, пока удовольствие растекалось по моему телу. И аккуратно снимал мешающую ткань.

Избавившись от трусиков, я начала изучать рельеф его плеч, шрам на животе и ниже – заветную часть его тела. Он рвано вздохнул и подался вперед. Начал двигаться во мне, постепенно увеличивая темп. Я вцепилась в плечи Дэя, а он снова меня поцеловал.

Вся ревность, все напряжение, вся сладость чувств превратились в этот единый, всепоглощающий ритм. Наши тела танцевали. Когда удовольствие накрыло и его, он глухо застонал и уткнулся носом мне в шею. Я чувствовала, как внутри все пульсирует, гладила своего мужчину по спине и довольно улыбалась.

Мы лежали рядом, постепенно возвращаясь в комнату, в ночь, в реальность. Ветер за окном завывал в ветвях. Угли в камине с треском догорали.

Тяжело дыша с Дэем в унисон, я чувствовала себя другой, и одновременно – наконец-то собой. Наша страсть не вписывалась в рамки приличий. Но я готова была рискнуть еще и еще, ради преступных, но счастливых мгновений.

Он обнял меня, и мы лежали так, смывая последние следы бала, чужих взглядов и прежней жизни.

В середине ночи я распахнула глаза от чувственных поцелуев в шею и оглаживания груди. Жар опалил низ живота тут же. Я лежала на боку, прижимаясь спиной к его груди, и чувствовала, как в меня упирается проснувшаяся часть его тела. Горячая. И этот жар проник мне под кожу, воспламеняя все внутри еще больше.

Его умелые руки опустились ниже, к моему лону, лаская так, что я таяла, забывая обо всем. А потом почувствовала Дэя внутри. Движения его бедер совпадали с движением пальцев. Рваное дыхание и тихие стоны звучали в унисон. Казалось, я больше не выдержу, взорвусь. Сейчас…Почти…Я не смогла сдержать крик.

Он достиг наслаждения сразу после меня.

Меня ласково разбудили солнечные лучи. Я улыбнулась в подушку, все еще хранившую его запах. Память нахлынула теплой, смущающей волной: его прикосновения, поцелуи, от которых кружилась голова. Дэй ушел до рассвета. Было бы нелепо, если бы утром нас застали слуги. Оставил записку : “Люблю”. Я даже присела на кушетку и прочитала несколько раз. Но глаза меня не подводили. Сердце запело. Я была на восьмом небе от счастья. С воодушевлением начала выбирать самый нарядный, но при этом скромный туалет.

От горничной я узнала, что рано утром приехал маршал, совсем не в духе, и немедленно заперся в кабинете с Крисом и Дэем. Поэтому завтрак чуть задерживается. Но ничто не могло омрачить моего настроения, и я почти порхала, спускаясь по лестнице. Внизу, в коридоре, встретила герцогиню, которая отдавала распоряжения насчет багажа прибывшего мужа.

– Доброе утро, леди Ивонна, – пропела я.

– Доброе. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Вы выглядите…сияющей..

– Прекрасно, благодарю вас, – пролепетала я, невольно опуская взгляд.

Ну вот. Теперь мне будет мерещиться, что все знают об этой ночи. Леди Ивонна продолжила с теплой улыбкой:

– Приехал Бриан. Мужчины сейчас все обсудят и присоединятся к нам. Пойдемте пока сядем за стол.

Мы сели на привычные места, кресло во главе стола всегда было свободно для хозяина замка.

Время за милой беседой о прошедшем бале пролетело незаметно. Но стоило в дверях появиться троим мужчинам, как воздух в просторной, залитой солнцем столовой мгновенно стал тяжелым.

Глава 48

Маршал Бриан Стейнис оказался статным мужчиной с пшеничными усами и твердым подбородком. Дэй коротко представил меня отцу, и мы принялись за еду. Не было ни привычной легкой светской болтовни, ни обычного звонкого стука приборов – выделялся отрывистый, резкий звук ножа маршала. Мужчина был чем-то весьма раздражен.

Дэй не поднимал глаз от своей тарелки с омлетом, но я видела, как напряжена его челюсть. Какие эмоции скрывал Крис за своей каменной маской вежливости, я не разглядела. А вот лорд Бриан явно с трудом сдерживал ярость. Его выдавало пунцовое лицо, вздувшаяся вена на виске и те самые отмеренные движения ножа.

Мы с герцогиней встревоженно переглянулись. Что там у них произошло в кабинете?

– Мой сын, – начал маршал ледяным басом, откладывая приборы, – сообщил мне весьма… интересные новости.

Он медленно обвел взглядом всех присутствующих. Его взгляд, холодный и оценивающий, на мгновение задержался на мне и, в конце концов, остановился на золотоволосом.

– Мало того, что ты с принцем, – его голос налился металлом,– осмелились ставить эксперименты над моей женой, чего я категорически запрещал. И поэтому установил в пещере артефакт защиты, чтобы никто, кроме меня, не мог туда проникнуть…

У меня екнуло сердце. Как так? Подождите. Значит, у Дэя никогда и не было ключа? У меня земля ушла из-под ног. Мой взгляд метнулся к нему, ища ответ. Но тот с отстраненным выражением продолжал ковыряться в тарелке.

– Так вы еще, – продолжил лорд Бриан, повернувшись ко мне, – вовлекли в эту авантюру феррийскую княжну. Тем самым поставили под удар жизнь дочери одного из ключевых политиков соседнего государства, с которым у нас, мягко говоря, крайне натянутые отношения! Я все правильно излагаю, господа?

Молчание в ответ было оглушительным и красноречивым.

– Элирия, может, у вас есть что сказать?

Под его тяжелым взглядом мне не хотелось отвечать, но была вынуждена:

– Дэй и Крис… они спасли меня. Вырвали из рук бандитов, и не один раз. За что я им безмерно благодарна. Меня преследовали, поэтому я сама приняла решение укрыться в Горнетте. И помочь леди Ивонне… это было мое личное желание.

– Так вы хотите сказать, – голос маршала стал тихим и от этого еще более опасным, – что это они привезли вас сюда из княжества? Любопытно. А что они там вообще делали? Есть же прямой королевский запрет на пересечение границы, особенно высоким персонам!

Он побагровел и перевел взгляд на мужчин.

Я растерянно посмотрела сначала на Дэя, затем на Криса. Их напряженные лица сказали мне обо всем. Лорд Бриан не знает всей истории. И каждое мое слово сейчас – как шаг по тонкому льду.

Он не знает, что Дэй скитался диким полгода. Не знает, что мы с Крисом вызволили его из цирка в Рудополе. Кстати, тот ни слова не сказал, что вообще-то Дэй его лучший друг. Меня будто током ударило от этого неожиданного воспоминания. Почему у меня оно вылетело из головы? Ведь, это важно. Это значит, что они были знакомы с самого начала… Дальнейший их разговор за столом был для меня, как в тумане. Я никак не могла сосредоточиться.

Начал Крис:

– Я проводил исследования в княжестве, – как будто зачитывая отчет, начал он, – искал необходимые компоненты. Лорд Дэймонд оказывал мне содействие. Мы встретили княжну и поначалу не знали ее статуса. У нее оказался уникальный артефакт Нейтрализатор, который впоследствии стал одним из ключевых элементов нашего успеха по спасению герцогини.

– С его помощью вы и проникли в пещеру, – не спрашивал, а констатировал маршал. – Что еще?

– Именно так, – кивнул Дэй и продолжил. – Кроме того, Элирия в течение двух суток находилась рядом с леди Ивонной после процедуры, чтобы стабилизировать ее состояние. Мы сейчас проверяем этот момент на другом пациенте – без Нейтрализатора в первые дни действительно наблюдаются опасные рецидивы.

Я переводила взгляд с одного на другого, слыша их голос, как сквозь вату.

– Главное, – настойчиво вступила взволнованная герцогиня, чувствуя, что нужно перевести разговор в конструктивное русло. – Крис и Дэй спасли меня, дорогой. И дали надежду всем высшим. Отныне черная хворь – не приговор. Они сняли ложные подозрения в ее распространении с Феррийского княжества. И сегодня, с моего разрешения, и я думаю, что ты не будешь против, девочка отправляется домой на дирижабле, прямо до Рудополя. Совет князей дал добро на пролет. И в ближайшем времени ожидает делегацию от Горнетта для подписания долгожданного пакта о примирении. Пришлось прибегнуть к старому шифру в вестниках, который мы с Княжеством придумали.

– О том, что за вестниками следят, я в курсе, – ответил ей маршал с теплотой в глазах, – Как раз сдам свой сегодня проверку нашим артефакторам. И я, безусловно, рад, что ты выздоровела, Ива. И что леди Элирия цела и невредима. И что отношения с соседями налаживаются. И я, конечно, не против выделить ей дирижабль. Но! – он резко повернулся к мужчинам, и его голос налился сталью, – я категорически недоволен, что вы, молодые люди, действовали за моей спиной. Вы хоть понимаете, к каким непоправимым последствиям все это могло привести?

– Отец, мать умирала! – не выдержал Дэй, вскочив с места. – Я приходил к тебе с этим планом много раз. Ты каждый раз отвергал его, не веря в хороший исход. Что я должен был делать? Пока ты решал свои “важные” пограничные вопросы, она там, в пещере, была совсем одна и таяла с каждой минутой!

Золотоволосый вылетел из столовой с такой яростью, будто за ним гналось стадо свирепых тбыков.

На этой ноте завтрак был окончательно и бесповоротно испорчен. Маршал одним глотком осушил бокал, с грохотом поставил его на стол и тяжелым шагом вышел. Леди Ивонна сидела ни жива ни мертва. Ее лицо побледнело, глаза заблестели от слез. Естественно, она расстроилась, что двое самых дорогих ей мужчин так сильно повздорили. Мне ничего не оставалось, как предложить ей допить чай, а потом прогуляться по саду. Она благодарно кивнула.

Мы медленно и молча бродили по дорожкам, и я погрузилась в свои мысли, пытаясь навести порядок в той неразберихе, что творилась в голове. Вопросы плодились с ужасающей скоростью, и сегодняшняя сцена подкинула новые кусочки мозаики, которые никак не желали складываться в стройную картину и совершенно выбивали меня из колеи.

Я перебирала в голове новые факты.

Итак, у Дэя никогда не было ключа от невидимой стены. И без моего амулета он бы никогда не проник в пещеру без воли отца.

Крис врал. С самого начала. О том, что не знал дикого. Но в его кабинете, в замке в Стакле, я видела карту с точками маршрута цирка. Он знал, где он будет, заранее. Он отслеживал его передвижения.

А еще… еще я там же нашла точный рисунок моего Нейтрализатора. Не набросок, не схема – готовое изображение того, что было у меня на шее.

Что все это значит? – мысль пульсировала в висках.

А был ли Дэй на самом деле диким? Или притворялся? Нет, я видела его в том состоянии. Это был не обман. Но… Мог ли Крис сделать его таким? Эта мысль обожгла холодом. Запросто!

Но зачем? Зачем все это?

Итак, подведем итог. Крис делает Дэя диким по его воле или нет. Для чего? Чтобы провести эксперимент с возвышением? Но зачем тогда ждать, выслеживать цирк, позволять Дэю мучиться в клетке, как животному… Ради чего?

И тут меня озарило. У меня чуть не подкосились ноги. Хорошо, рядом была лавочка. Я неловко плюхнулась на нее. Я не слышала и не видела ничего вокруг. Не видела, как герцогиня прошла немного вперед, остановилась и обернулась. Не видела, как она что-то встревоженно спрашивает у меня.

Мой амулет. Нейтрализатор – вот основной элемент в их плане по спасению герцогини. Он был им нужен. Они узнали, что такой есть у меня. Откуда? Но они знали. У них был его точный рисунок.

Оставалось только одно: войти в контакт со мной. Вынудить меня помочь. Любой ценой.

Мир вокруг исчез, сжавшись до одной единственной, чудовищной догадки.

Глава 49

Значит, Дэй и Крис с самого начала знали кто я. Они изучили меня задолго до нашей встречи. Похитить меня было сложно, многие до них пытались и провалились. А, может, и они пытались. Значит, нужен был другой план. Я должна была пойти с ними добровольно.

Как? А создать жалостливую сказку о бедном диком, которого мучают в цирке и которому нужна помощь наивной княжны. Идеально. Знали они, конечно, и о правоборцах, и о моих делах с ними.

Итак, мы спасаем дикого и сопровождаем его. Поводом для сопровождения стал сложный замок на оковах. Интересно, он действительно был таким сложным? Или это был просто способ задержать нас? А мой артефакт… Он правда помогал Дэю сохранять рассудок? Или это опять эксперименты Криса?

Им же нужно было доставить меня в пещеру. И тогда Крис, словно кукловод, начинает плести сеть: всеми силами, букетами и комплиментами он пытается обворожить наивную княжну, подталкивая ее в объятия Дэя. Чтобы она влюбилась. Чтобы поехала с ними добровольно хоть на край света. Но тогда в поместье Уилла я подслушиваю их разговор, меня берут сомнения. И мы с Юли решаем разворачиваться, прощаемся с горцами. Все, их план рухнул?

Нет. Крис слишком хитер, у него должен был быть туз в рукаве… Ну конечно! Тот вечер в каминной комнате. Он обещает мне новый артефакт – Барьер, о котором я так давно мечтала. Который бы решил все мои проблемы. Но с условием, что я обязана была встретиться с ним еще раз для кончательной настройки. Так я должна была появиться в Горнетте? Приехала бы сама.

Но почему же тогда Дэй отдал его мне? Раньше срока? Вместе с кнутом? Тогда в Чугунке. Что-то не складывается… Или он знал о готовящемся нападении Генри. Знал и специально подсуетился, чтобы предстать спасителем, увести меня в Горнетт под предлогом безопасности?

А что, если он вообще был в сговоре с Генри? Что, если весь этот кошмар в лесу – подстроен? И Дэй выступал этаким благородным рыцарем, спасающим девицу от кровожадных бандитов, с которыми сам же и спелся?

Картина, сложившаяся в голове, была настолько чудовищной, настолько циничной, что у меня заломило виски. Меня использовали. С самого начала, с первой секунды нашей встречи в цирке, я была для них не человеком, а инструментом. Ключиком к заветной двери.

Герцогиня, заметив мое состояние, мягко предложила вернуться в замок. Я шла, не видя дороги. В комнате она заботливо напоила меня каким-то успокоительным отваром, уложила в постель и бесшумно вышла. Сон навалился внезапно, тяжелый, как избавление от этой невыносимой правды.

Когда через пару часов проснулась, первое, что бросилось в глаза – шикарный белый букет на прикроватном столике. Горничная, принесшая перекус, сообщила, что цветы доставили еще утром, когда я была на завтраке. Видимо, вернувшись в комнату совершенно раздавленной, я даже не заметила их.

Дождавшись, когда прислуга уйдет, я открыла спрятанную там записку.

“Срочные дела. Буду вечером. Дождись меня”

Без подписи.

И тут меня прорвало.

Слезы хлынули горячим, соленым потоком, грудь сотрясали рыдания. Какая же я дура! Доверчивая дура! Я плакала и плакала, не в силах остановиться.

Зачем эти слова? Что ему еще от меня нужно? Он уже получил все, что хотел: я помогла проникнуть в пещеру, я стабилизировала его мать своим амулетом. Что еще? Зачем эти пылкие взгляды на балу, когда я сгорала от ревности? Зачем эти нежные, лживые слова? Этот танец? Зачем он пришел ко мне ночью, если все это была лишь игра? Чтобы использовать наивную княжну по полной?

Мне было так горько.

Позволив себе порыдать некоторое время, я вскочила с кровати. Все. Хватит. Слезы резко кончились, будто кто-то повернул рубильник. Глаза мгновенно высохли, а внутри вместо боли вспыхнула ледяная, обжигающая ярость. Я начала лихорадочно собирать вещи в сундук. У меня сегодня поздно вечером дирижабль. Но перед отлетом я ему все выскажу. Хочу посмотреть ему в глаза.

Тихий стук в дверь заставил меня на миг замереть.

– Рия, дорогая, с тобой все в порядке? – в комнату осторожно вошла леди Ивонна. – Там в саду ты была сама не своя. Я волнуюсь.

– Все хорошо, – я заставила губы растянуться в подобие улыбки. – Просто, наверное, переживаю перед полетом. Волнительно возвращаться домой.

Она смотрела на меня с сомнением, но, будучи истинной аристократкой, сделала вид, что поверила. Присела на кушетку, наблюдая, как я складываю вещи.

– Может, еще погостишь?

– Не могу, – я старалась, чтобы голос звучал ровно. – Папа, наверное, себе место не находит. Да и вообще, мы же теперь можем ездить в гости друг к другу в любое время.

Она улыбнулась, взволнованно всматриваясь в мое лицо.

– Дорогая, помни, что здесь тебе всегда рады. И я готова тебе помочь чем угодно. В любое время.

Я присела рядом с ней и крепко обняла.

– Леди Ивонна, как вы себя чувствуете?