Свой

- Свой, - позвала тихо.

- М?

- А ты останешься?

Он открыл глаза. Посмотрел на меня. Я ждала ответа, затаив дыхание.

- На сегодня – да, - сказал он.

Не «да», не «нет». «На сегодня». Будто каждый день он будет решать заново.

Я вздохнула и прижалась к нему сильнее.

Это было больше, чем я просила. И меньше, чем я хотела.

Но другого не было.

И я была благодарна за это.

Глава 7. Алина

Второй раз проснулась от голода.

Его рука все еще лежала на моем бедре, дыхание было ровным, глубоким. Он спал. По-настоящему, впервые за эту ночь. Я осторожно выскользнула из-под его тяжелой ладони, натянула футболку, которая валялась на полу, и на цыпочках вышла на кухню.

Моя кухня была маленькой, тесной, с облезлым фартуком над раковиной и старой плитой, которая грела дольше, чем я хотела бы. Но здесь пахло домом. Моим домом. Единственным местом, где я чувствовала себя в безопасности.

До сегодняшнего утра.

Теперь безопасность пахла иначе. Табаком. Кожей. Мужчиной, который спал в моей постели.

Я открыла холодильник. Яйца, сыр, немного зелени, масло. В шкафчике нашлась мука и старая заварка. Я умела готовить – это было единственное, чему меня научила мать до того, как ушла в запой. «Девчонка должна уметь кормить мужика», - говорила она, и я запомнила. Не потому что верила. Просто больше нечему было учиться.

Я достала миску, разбила яйца, добавила молока, взбила венчиком. На плите зашипело масло. Я резала сыр тонкими пластинами, прислушиваясь к тишине.

А потом услышала шаги.

Босые, тяжелые, уверенные. Он вошел на кухню в одних штанах, не спрашивая, не стучась. Просто появился на пороге, как будто всегда здесь был.

- Доброе утро, - сказала, не оборачиваясь.

Голос мой дрожал, но я надеялась, что он не заметит.

- Оно и правда доброе, - ответил он.

Я почувствовала его руки на своей талии раньше, чем услышала шаги. Он подошел сзади, прижался грудью к моей спине, положил подбородок на плечо.

- Чем пахнет?

- Омлет, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – С сыром.

- Алина, - он чуть отстранился, заглянул в мои глаза, - ты умеешь готовить?

- А ты сомневался?

- В тебе – нет.

Он отпустил меня, сел за маленький кухонный стол, который я когда-то купила на распродаже за копейки. За этим столом я пила утренний кофе одна. За этим столом плакала по ночам, когда никто не видел. За этим столом проверяла счета и откладывала деньги на мамины таблетки.

Теперь за ним сидел он. Чужой мужчина. Чужой и одновременно… свой.

Наливала омлет на сковороду, чувствуя его взгляд на своей спине. Он не отводил глаз. Я знала это, даже не оборачиваясь.

- Хорошая квартира, - сказал он.

- Маленькая.

- Уютная, - он помолчал. – Давно снимаешь?

- Второй год.

- Одна?

- Одна.

- А дом… как?

Я перевернула омлет лопаткой, давая ему подрумяниться с другой стороны.

- Какой дом?

- Ну, где ты выросла.

- Чужой, - ответила, словно отмахиваясь от его слов. – Он, конечно, родительский. Мать там, а я ушла оттуда, как только смогла.

- Почему?

- Там невозможно было жить.

Я не стала уточнять. Он и так понял.

Омлет подрумянился. Я выключила плиту, переложила его на тарелку, добавила зелень, разрезала на две части. Поставила перед ним, себе напротив. Села, чувствуя, как скрипит старый стул.

Он смотрел на тарелку. Потом на меня.

- Ты, правда, сама это сделала?

- А кто еще? – улыбнулась смущенно. – Домовой не завелся.

Он взял вилку, попробовал. Я ждала, затаив дыхание. Он жевал медленно, внимательно, будто оценивал не только еду, но и что-то большее.

- Вкусно, - сказал он, наконец. – Давно не ел домашнего.

- А что, тебя не кормят?

- Некому.

- Женщины нет?

Он поднял на меня глаза. Взгляд стал тяжелым. Не злым, но предупреждающим.

- Есть, - сказал он. – Но не в том смысле.

Я не стала уточнять. Я уже поняла: о прошлом он говорить не будет. Ни о женщинах, ни о семье, ни о том, где был вчера. Все, что я знала о нем – это его кличка, его шрамы и то, как его руки сжимали мое тело в темноте.

- А у тебя есть кто-нибудь? – спросил он, жуя. – Кроме матери?

- Вы, - ответила честно и даже немного нагло, словно желая прощупать его отношение к себе.

- Это я сейчас. А до меня? – даже не смутился от моего заявления.

- Никого.

- Совсем?

- Совсем.

Он отложил вилку, посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

- Как ты выживаешь?

- Работаю.

- А душа?

Я не поняла вопроса.

- Что душа?

- На чем душа держится? У каждого есть что-то, ради чего он встает утром. Деньги, слава, любовь, дети… У тебя?

Я задумалась. Странно, но я никогда не задавала себе этот вопрос. Просто жила. Просто выживала. Просто двигалась от зарплаты до зарплаты, от визита к матери до визита к матери.

- Машины, - сказала, наконец. – Когда я работаю с ними, я… не знаю, как объяснить. Чувствую, что нужна. Что умею.

- А люди?

- Люди сложнее, - усмехнулась, но получилось как-то горько. – Им не объяснишь на пальцах, какое масло заливать.

Он улыбнулся. Коротко, одними глазами.

- Ты необычная, Алина.

- Это плохо?

- Это редко.

Мы ели молча. Я допила холодный чай, потому что заварить новый не успела. Он доел свой кусок, отодвинул тарелку и взял меня за руку.

- Слушай, - сказал он. – А ты можешь делать документы?

- Какие?

- Любые. Договоры, счета, накладные.

- Могу, - ответила осторожно. – Я же продавец. Это моя работа.

- А если неофициально?

Я замерла, предчувствуя что-то нехорошее.

- В каком смысле?

Он отпустил мою руку, откинулся на спинку стула. Смотрел на меня спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь.

- В прямом. Иногда бывают задачи, которые лучше решать без лишних глаз.

- Какие задачи? – спросила инстинктивно, хотя уже догадывалась.

- Не сейчас, - ответил он. – Потом. Я просто спрашиваю: ты сможешь?

Я хотела сказать «нет». Должна была сказать «нет». Это было правильное, безопасное, разумное решение. Не ввязываться. Не лезть. Не рисковать.

- Смогу, - услышала свой голос.

Он кивнул. Ни удивления, ни радости, ни облегчения. Будто он знал мой ответ еще до того, как я его произнесла.

- Хорошо, - сказал он. – Тогда договорились.

Я открыла рот, чтобы спросить – о чем именно мы договорились? Но не успела.

Он поднялся из-за стола, подошел ко мне, взял за подбородок и поцеловал. Не спрашивая, не торгуясь. Просто взял.

Я ответила. Конечно, я ответила.

Его руки скользнули по моим плечам, по шее, по футболке, которая была слишком тонкой для утра. Он приподнял меня со стула, не отрываясь от губ, и посадил на край стола.

Тарелка с остатками омлета звякнула и чуть не упала. Я даже не оглянулась.

Он стоял между моих ног, одной рукой сжимая мое бедро, другой зарываясь в волосы. Я чувствовала его дыхание, его желание, которое проснулось быстрее, чем я успела понять, что происходит.

- Свой… - прошептала не понимая зачем, но явно не желая останавливать его.

- Молчи, - ответил он тихо, и я замолчала.

Потому что не хотела говорить.

Потому что хотела только чувствовать.

А он... он хотел того же. Я знала это по его пальцам, которые уже стягивали с меня футболку, по его губам, которые спускались все ниже, по его дыханию, которое становилось прерывистым.

Но прежде чем мы перешли ту грань, за которой уже не было возврата, он отстранился на секунду. Посмотрел на меня – растрепанную, раскрасневшуюся, сидящую на кухонном столе среди грязных тарелок.

- Ты уверена? – спросил он.

- Да, - выдохнула прерывисто, хотя ни в чем не была уверена.

Кроме одного. Я хотела его. Прямо сейчас. Прямо здесь.

И он это знал.

Глава 8. Алина

Он смотрел на меня долгую секунду. В полумраке кухни его лицо казалось высеченным из камня: шрамы, морщины, тяжелая линия подбородка. И глаза – темные, глубокие. В них читалось что-то, чего я не могла разгадать. Желание? Власть? А может, холодный расчет, который я отказывалась замечать.

Но он уже не оставил мне времени на размышления.

Одним движением он сдвинул меня ближе к краю стола, второй рукой смахнул остатки еды. Тарелка звякнула об пол, вилка покатилась под холодильник. Я даже не вздрогнула. Мне было все равно на посуду, на крошки, на то, что соседи за стенкой могут услышать.

Он стоял между моих ног, раздвинутых и приглашающих. Его пальцы скользнули по моим бедрам, подцепили резинку трусов и стянули их одним рывком. Я почувствовала, как холодный воздух коснулся разгоряченной кожи, и выгнулась навстречу.

Но вместо того, чтобы войти, он опустился на колени.

Я не ожидала этого. От неожиданности вцепилась в край стола, пальцы побелели. Он оказался ниже меня, его лицо – на уровне моего живота. Он смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде было что-то первобытное, голодное, нечеловеческое.

- Свой… - прошептала я.

- Молчи, - ответил он, и я сразу замолчала.

Его руки легли на мои бедра, раздвинули их шире. Я чувствовала его дыхание – горячее, прерывистое – на самой чувствительной своей части, и от этого у меня подкосились колени. Если бы я не сидела на столе, упала бы.

Он поцеловал меня там.

Сначала просто коснулся губами, будто пробуя на вкус. Я вздрогнула, выгнулась, пальцы вцепились в его волосы. Он не отстранился. Наоборот. Придвинулся ближе, провел языком медленно, снизу вверх, от входа до самого клитора.

Я застонала. Громко, не стесняясь. Потому что это было нечто иное, чем все, что я знала. Никогда – слышите, никогда – никто не делал этого со мной. Тот единственный парень, мой бывший, даже не предлагал. А если бы предложил, я бы, наверное, отказалась от стеснения.

А сейчас я сидела на собственном кухонном столе, раздвинув ноги перед мужчиной, которого знала меньше суток, и чувствовала, как его язык творит со мной что-то невообразимое.

Он работал медленно, неторопливо, будто у него была вечность. Круговые движения, нажатия, легкие пощипывания губами. Я теряла голову. Мои пальцы запутались в его седых волосах. Я то прижимала его ближе, то отталкивала, потому что становилось слишком хорошо.

Слишком.

Он не останавливался. Его язык проникал внутрь, имитируя движения, от которых у меня темнело в глазах. Я чувствовала, как нарастает напряжение – то самое, которое он научил меня распознавать в лесу. Оно росло, закручивалось в тугую пружину где-то внизу живота, расползалось по ногам, по спине, по рукам, которые дрожали на столешнице.

- Свой, я сейчас… - простонала с трудом.

Он не ускорился. Наоборот… Замедлился, заставил меня ждать, мучиться, выгибаться навстречу его языку, умолять без слов. Его пальцы впились в мои бедра, удерживая на месте, не давая двигаться.

- Не торопись, - прорычал, не отрываясь от меня.

И продолжил.

Когда я кончила, мир взорвался. Я закричала в голос, не стесняясь, не думая о соседях. Мое тело выгнулось дугой, голова откинулась назад, глаза закрылись. Внутри все сжималось и разжималось, волна за волной, а он не останавливался. Продолжал ласкать языком, продлевая мое падение, вылизывая каждую каплю моего удовольствия.

Я кончала долго. Очень долго. И когда последняя волна, наконец, отпустила, обмякла на столе, тяжело дыша, чувствуя, как по лицу текут слезы. Не от боли. От того, как много.

Он поднялся с колен. Его лицо было мокрым, губы блестели. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах горел тот самый голод, который я уже видела в лесу.

- Руки на стол, - приказал он тихо.

Я послушалась. Ладони легли на холодную столешницу, пальцы вцепились в край. Я ждала, затаив дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он вошел в меня резко, одним толчком, до конца. Я вскрикнула, но не от боли, а от того, как легко скользнул внутрь после всего, что он только что сделал. Мокрая, открытая, готовая.

Он начал двигаться. Жестко. Размеренно. С каждым толчком придвигая меня ближе к краю стола, к краю себя, к краю чего-то, что я не могла контролировать.

Я смотрела прямо перед собой. На стену с облезлыми обоями, на старую плиту, на заварник, который стоял на конфорке. Все это было моим. Моя кухня. Моя жизнь. Мое одиночество, которое он разрушил в одну ночь.

И я вдруг поняла.

Он появился в моей жизни не случайно. Не ради машины. Не ради ночи. Он пришел за чем-то большим. Я не знала, что именно ему нужно, но знала наверняка: он хочет втянуть меня в свои дела. Использовать мою работу, мои документы, мой доступ к базе салона. Я вспомнила его вопросы про зарплату, про подработки, про то, могу ли я делать документы. Это не было праздным любопытством. Он прощупывал почву. Примерял меня к чему-то, о чем пока молчал.

И я должна была бояться. Должна была остановиться. Должна была оттолкнуть его, убежать, позвонить в полицию.

Но я не могла.

Потому что за эту ночь этот мужчина стал для меня чем-то большим, чем просто незнакомец. Он увидел меня. По-настоящему. Не продавца в синем пиджаке, не удобную девочку, которая боится громких голосов. Он увидел ту, другую Алину. Ту, что кричала в лесу, ту, что скакала на нем в машине, ту, что не боялась хотеть.

И я боялась потерять это. Потерять его. Потерять себя новую – ту, которую он во мне разбудил.

Поэтому я не убегала. Поэтому раскрылась перед ним. Поэтому сейчас, на этом столе, позволяла ему делать со мной все, что он захочет.

Он ускорился. Толчки стали короче, глубже, злее. Я чувствовала, как нарастает новое напряжение – второе за это утро. Оно росло быстрее, потому что я была уже мокрой, готовой, почти на грани.

- Свой, - только и простонала.

- Да, - ответил он хрипло.

Его пальцы впились в мои бедра сильнее, он притянул меня к себе, входя еще глубже. Я закричала и меня накрыло с головой. Кончала долго, волнами, чувствуя, как он продолжает двигаться во мне, продлевая каждую секунду.

Он кончил следом. Рывком прижал меня к себе, уткнулся лицом в мою шею и замер. Я чувствовала его дыхание. Горячее, прерывистое, на своей коже. Чувствовала, как бьется его сердце – часто, гулко, прямо за моей спиной.

Мы стояли так посреди моей маленькой кухни, тяжело дыша, не двигаясь. Посуда на полу, сбитые простыни в спальне, разорванная футболка на стуле – все вокруг напоминало о том, что здесь произошло.

Он первым отстранился. Не вышел из меня, не убрал руки. Просто чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в лицо.

Его губы коснулись моего уха.

- Алина, - сказал он тихо.

Шепотом, от которого у меня побежали мурашки по всему телу.

- М? – выдохнула словно с облегчением.

- Мне нужно вернуть машину. Обратно в салон.

Я замерла.

Сердце, которое только что билось ровно, снова сорвалось в галоп. Я чувствовала его внутри себя, чувствовала его руки на своей талии, чувствовала его дыхание на своей шее.

И понимала – игра началась.

Но вслух сказала только одно:

- Зачем?

А он улыбнулся той своей улыбкой. Темной, опасной, от которой хотелось бежать без оглядки и одновременно падать в его объятия снова и снова.

- Потом объясню, - сказал спокойно. – А сейчас… мне нужна сигарета. И кофе.

Он вышел из меня медленно, не торопясь, и я почувствовала пустоту. Физическую, настоящую. По телу пробежала дрожь. Я осталась сидеть на столе. Голая, мокрая, сбитая с толку, с одним-единственным вопросом в голове:

«Что я только что сделала?»

Но ответа не было.

Было только утро и чувство, что обратной дороги нет.

И, кажется, я не хотела обратной дороги.

Глава 9. Алина

Я не помнила, как он ушел. Кажется, я уснула у него на плече, а проснулась уже одна. На сбитых простынях, с одеялом, накинутым до подбородка. На кухне стояла помытая чашка и дымилась свежая заварка. Он заварил мне кофе. И ушел.

Перед этим был день, который я почти не помню.

Мы трахались. Потом спали. Потом снова трахались.

В душе, на полу в коридоре, на диване, который в два раза меньше его роста. Я не знала, откуда во мне столько сил. Не знала, откуда в нем столько страсти. Ему за пятьдесят, а он мог часами. И я могла. Я, которая всегда думала, что секс – это десять минут скуки и чувство вины.

Со Своим все было иначе. Я забывала, кто я. Забывала, где нахожусь. Забывала, что завтра на работу. Я просто была. Его, для него, на нем...

Он почти ничего не рассказывал о себе. Я спрашивала, а он уходил от ответа, переводил тему, задавал встречные вопросы. И я, дура, отвечала. Рассказывала про мать, про отца, про детство, про мечты, которых никогда не было. Он слушал внимательно, не перебивал, иногда гладил по голове.

И я таяла.

Но ни разу – ни разу – он не сказал, где живет. Кем работает. Откуда у него шрамы на лице. Почему у него такие руки – сильные, умелые. Почему он не носит обручальное кольцо, и должно или оно быть вообще. Почему выбрал именно меня…

Я не знала о нем ничего. Но знала, что готова лечь под него снова. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Салон встречал меня запахом новых покрышек и Вероникой, которая уже поджидала у входа с чашкой кофе и ехидной улыбкой.

- О, смотрю, ты живая, - протянула она, окидывая меня взглядом с головы до ног. – А я уж думала, тебя убили.

- С чего вдруг? – спросила, проходя к своему столу.

- Ну, выходные ты не брала, на звонки не отвечала, в соцсетях не появлялась. Я уже хотела в полицию звонить.

Я промолчала. Телефон я действительно отключила. Он попросил. Сказал: «Никому не звони, никому не пиши. Будем только мы». Я послушалась. Как дура. Как последняя дура, которая влюбилась в мужчину с лицом, изрезанным шрамами, и даже не знает его настоящего имени.

Вероника прищурилась.

- Алина, ты краснеешь, - она подошла ближе, понизила голос. – У тебя кто-то появился?

- Нет, - слишком быстро ответила, чем и спровоцировала подозрения.

- Врешь, - все еще с прищуром рассматривала меня Вероника.

- Не вру.

Она наклонилась к моей шее и вдруг улыбнулась широко, почти радостно.

- А это что?

Я машинально прижала руку к вороту. Вчера он оставил засос. Прямо там, где не спрячешь под блузку. Я думала, что прикрыла тональным кремом. Видимо, плохо.

- Ничего, - буркнула под нос.

- Алина! – Вероника всплеснула руками. – Я знала! Я знала, что тот мужик с X6 – не просто покупатель!

- Тише ты, - зашипела, оглядываясь.

Семена Петровича пока не было, но Леха уже крутился у кофемашины и косился в нашу сторону.

- Никому ни слова.

- А он хорош? – Вероника присела на край моего стола, сложив руки на груди. – Ну, тот, с кем ты выходные провела. Хорош?

Я не ответила. Но, наверное, мое лицо сказало все.

- Ого, - выдохнула она. – Я такого выражения у тебя ни разу не видела. Ты что, втрескалась?

- Вероника, отстань, пожалуйста. Мне работать надо.

Она подняла руки, показывая, что сдается.

- Ладно-ладно. Но потом расскажешь. Все в деталях.

Она ушла, покачивая бедрами, а я осталась сидеть за столом, глядя в монитор и не видя ни одной цифры.

Он занимал все мои мысли. Его руки. Его голос. Его глаза, которые видели меня насквозь. Я не знала, куда он делся после того, как заварил мне кофе. Не знала, когда вернется. Не знала, вернется ли вообще.

Телефон завибрировал.

Схватила его, будто от этого зависела жизнь. Одно сообщение. От него. Без подписи, без номера. Новый контакт, который он добавил сам, пока я спала.

«Сделала?»

Сердце ухнуло вниз.

Я знала, о чем он. Вчера, после того как мы закончили, он сидел на краю кровати, курил и смотрел в окно. А потом сказал:

- Завтра мне нужно, чтобы ты кое-что сделала в салоне.

Я тогда не поняла. А теперь…

Он хотел, чтобы я вернула машину. Ту самую, черный X6, которую он купил у меня за наличные. Он хотел, чтобы я оформила возврат, а потом продала ее другому человеку. Его знакомому. В обход всех процедур. С данными, которые он мне уже передал – они лежали в телефоне, в заметках.

Я знала, что это неправильно. Знала, что так не делается. Знала, что если Семен Петрович или бухгалтерия увидят, что один и тот же автомобиль возвращен и тут же продан снова, возникнут вопросы. Но он сказал, что сделает так, чтобы никто не увидел. Что это его часть работы.

А моя часть – просто нажать кнопки.

Я сидела и смотрела на сообщение.

«Сделала?» - одно слово, от которого у меня тряслись руки.

Я не сделала. Я боялась. Все утро, пока ехала в салон, уговаривала себя, что не буду этого делать. Что откажусь. Что скажу ему, нет. Я не могу. Не хочу. Не буду.

Но он написал. Всего одно слово. И я поняла, что отказаться не смогу.

Потому что если откажусь, он уйдет. Просто возьмет и исчезнет. И я опять останусь одна. В своей съемной квартире, на своей скрипучей кровати, со своим остывшим кофе и пустотой внутри.

Я не хотела этой пустоты. Я лучше сделаю что угодно. Даже то, за что меня могут уволить.

Я открыла базу.

Руки дрожали, когда вводила логин и пароль. Я нашла VIN-номер того самого X6. Открыла карточку автомобиля. Он все еще числился как «продан» Своему. Нужно было сделать «возврат». Выбрала причину - «отказ клиента по семейным обстоятельствам». Клиент – Свой. Данные у меня были – он оставил копию паспорта в день покупки.

Нажала «сохранить». Система приняла.

Все. Автомобиль снова в салоне. Как будто ничего и не было. Как будто эти три дня, проведенные со мной, с ним, в лесу, на моей кровати не происходили.

Но они были.

Я перевела дух. Потом открыла карточку нового покупателя – Андрей Николаевич Смирнов, сорок пять лет, паспорт серии… Я вбила данные, которые дал мне Свой. Цена – те же шесть миллионов восемьсот тысяч. Ни больше, ни меньше. Просто продажа другому человеку. Обычная продажа, каких в салоне бывает по десять в день.

Разница была только в том, что этой продажи не должно было быть. Потому что этот автомобиль уже продали. А теперь вернули. И продали снова.

Я оформила договор купли-продажи. Распечатала. Подписи нового владельца не было. Свой сказал, что он подпишет сам, когда будет забирать машину. Мне оставалось только вбить данные и ждать.

Я нажала «сохранить» последний раз.

Готово.

Автомобиль возвращен одним человеком и продан другому. С разницей в пятнадцать минут. Свой получит обратно все свои деньги. Ни копейкой больше. Просто вернет то, что заплатил. А новый покупатель получит новую машину без очереди.

Закрыла базу и откинулась на спинку стула. Руки тряслись. Пальцы не слушались. Перед глазами все плыло.

Я взяла телефон.

«Сделала», - написала коротко, не надеясь на ответ.

Но ответ пришел через три секунды.

«Жду дома».

Я выдохнула.

Он ждет. Дома. У меня.

Слово «дома» кольнуло где-то под ребрами. Он сказал «дома». Не «у тебя», не «в твоей халупе».

Дома.

Будто это место стало нашим. Будто у нас с ним общий дом.

Я улыбнулась. Сквозь страх, дрожь, чувство вины. Улыбнулась.

Вероника снова проходила мимо, заметила мою улыбку и покачала головой.

- Втрескалась, - констатировала она. – По уши.

Не стала спорить.

Она была права. Я втрескалась. Я влипла. Я попала в капкан, из которого не хотела выбираться.

Потому что он – Свой. Потому что он ждет меня дома. Потому что ради этих двух слов я готова на все.

Даже на то, что только что сделала.

Я посмотрела на часы. До конца смены еще четыре часа. Я не знала, как их переживу. Каждая минута растягивалась в час, каждый час – в вечность.

«Жду дома».

Я перечитала сообщение еще раз. И еще. И еще.

А потом убрала телефон в карман и пошла искать Семена Петровича, чтобы отчитаться о продаже. О новой продаже. Той, которой не должно было быть.

Глава 10. Алина

Я летела домой, как на крыльях.

Автобус тащился медленно. На каждой остановке кто-то входил, кто-то выходил, и я готова была выпрыгнуть в окно от нетерпения. Пальцы сжимали телефон в кармане. Перечитывала его сообщение раз за разом, пока буквы не начали расплываться.

«Жду дома».

Дома. Он сказал «дома».

Выскочила на своей остановке, пробежала мимо старых панельных пятиэтажек, мимо песочницы, где еще возились дети, мимо скамейки с бабушками, которые проводили меня осуждающими взглядами. Мне было все равно.

На лестнице запыхалась. Ключи дрожали в руках, никак не попадали в замочную скважину. Тихо выругалась, прислонилась лбом к двери и услышала его шаги. Он шел открывать. Он знал, что я здесь.

Дверь распахнулась.

Он стоял на пороге. В своих джинсах, без куртки, в простой черной футболке, которая обтягивала широкие плечи. В руках полотенце, за спиной запах жареного лука и мяса. На кухне что-то шипело на плите.