скачать книгу бесплатно
– Дай-ка подумать. Мальдивы?
– Прости, но не сегодня. Сегодня мы с тобой отправимся в прошлое.
– В прошлое? Ты что, изобрёл машину времени?
– Ты задаёшь слишком много вопросов. Излишние подробности уничтожают всю интригу, – заметил Маркус, приподняв уголки губ. И протянул ей руку. – Пойдём же.
Алисса беззвучно хмыкнула и приняла его руку. Перед самым выходом она бросила в сумку старый зонтик – так, на всякий случай.
Они отправились пешком в сторону центрального парка. Маркус шёл неспешно, вскинув голову, его светлые волосы отливали серебром на солнце. Прохожие девушки с удовольствием засматривались на него и награждали улыбками. Алисса не злилась. Внешне он был одинок и неприступен – словно мечта, которая никогда не сбудется. А женщины, как известно, обожали изводить себя подобными мечтами.
Пара остановилась у скромного двухэтажного здания с покатой крышей. Оно напоминало сельский домик в богом забытой глуши какого-нибудь северного штата. Над дверью не было ни вывески, ни указательного знака.
– Мы на месте. Добро пожаловать в прошлое, – сказал Маркус. Дверь тяжело, со скрипом, поддалась ему.
Алисса впорхнула в просторную комнату с высокими потолками и скрипучим деревянным полом. Первое, что пришло ей в голову – она по случайности забрела в музей раритетов. Здесь были собраны предметы, которыми, казалось, уже давным-давно не пользовались люди современности. Одна часть комнаты была забита старой, но добротной мебелью, в другой на маленьких полочках громоздились пирамиды из посуды, в третьей – бытовые приспособления, различные безделушки и детские игрушки. Чуть далее виднелись шкафы с рядами книг и вешалки с одеждой.
Посреди этого организованного хаоса металась пожилая женщина с бейджем администратора. Маркус обменялся с ней приветствиями.
– Это что-то типа барахолки? – догадалась Алисса. – О, боже. Такое чувство, будто я вернулась в своё детство.
Даже в хаосе было своё очарование. Здесь пахло кофе, старыми книгами и ностальгией прожитых лет. Вероятно, поэтому люди и приходили сюда: чтобы вновь почувствовать дух безвозвратно ушедшей юности.
Алисса прохаживалась между рядами вещей. Многое из увиденного казалось странно знакомым. Кресло-качалка с резными цветами на спинке – в похожей любила сиживать бабушка Аннета, прежде чем умерла. Старенький патефон, обложенный пластинками в бумажных упаковках – таким пользовались ближайшие соседи их семьи. Маленькие чашечки с золотистой каймой и пышными бутонами роз на ручках –подобные она видела в гостях у подруги матери.
– Всё это – остатки былой эпохи, канувшей в лету, – Маркус предпочёл наблюдать за ней со стороны.
– Ты часто здесь бываешь?
– Не слишком часто. Бывает, во мне зарождается желание ностальгии. Я прихожу сюда и размышляю о прошлом. Здесь мне это удаётся лучше, чем где бы то ни было ещё. Ухожу обычно с парочкой книг.
Алисса заметила на полке лакированную резную шкатулку из красного дерева. Внутри она была оббита тёмным зелёным бархатом. Местами шкатулка была поцарапана и, к тому же, не закрывалась до конца.
– Посмотри! Почему её никто до сих пор не купил? Она, наверное, старше нас с тобой вместе взятых. Я её возьму!
Когда она добралась до шкафов с книгами, Маркус присоединился к ней. Книг было великое множество. Алисса не смогла устоять перед своей страстью, взяла несколько томиков Агаты Кристи, роман Теодора Драйзера и кулинарную энциклопедию.
– Занятный выбор, – хмыкнул Маркус. Сам он предпочёл «Марию Стюарт» Стефана Цвейга и «Войну и мир» Льва Толстого.
– Кто бы говорил, – в тон ему отвечала Алисса.
– Тебе не нравится Цвейг? Или ты не в восторге от русских писателей?
– Однажды я купила книгу Цвейга. Мне совершенно не понравилось. Слишком нежно и слащаво, по-моему.
– «Нежно и слащаво»? – переспросил он. – Тебе больше нравится грубость?
Алисса прищурилась.
– Ты что, вздумал смеяться надо мной? – с угрозой поинтересовалась она.
– Возможно. А что ты мне сделаешь? – усмехнулся Маркус.
Алисса оглянулась по сторонам – убедилась, что сотрудников нет поблизости – и поцеловала его так резко и страстно, что он едва удержался на ногах. Маркус оторопел поначалу, но быстро пришёл в себя и рывком схватил за подбородок. Вторая ладонь властно, с собственнической грубостью, легла на талию. Ему определённо нравилось быть главным, и он не терпел, когда кто-то претендовал на эту позицию. Было неосторожно с её стороны так рисковать.
– Маркус… Маркус, пожалуйста… мы должны уйти…
Но он не желал останавливаться. Его глаза выглядели затуманенными, опьянёнными. Она прекрасно чувствовала, насколько сильно он возбуждён, и сама с трудом находила силы для сопротивления. По телу от низа живота распространялось дразнящее тепло, а изо рта выливались глубокие вздохи.
– Я хочу этого прямо здесь, – прошептал он ей в губы.
– Нет! – вырвалось у неё возмущённое. Колдовство первобытной похоти заметно ослабло. Она вырвалась из стальной хватки и воззрилась на него, словно учительница – на дерзкого воспитанника. – Маркус! Мы идём домой, чёрт тебя побери! Тебе ясно?!
Она схватила его за руку и повела прямиком к прилавку. Администратор смерила их удивлённым взглядом. Маркус торопливо протянул кошелёк, чтобы оплатить их покупки (Алисса решила не спорить). Они бросились из магазина вон с пакетами наперевес.
Время шло издевательски медленно. Маркус остановил такси. Путь до его дома занял меньше десяти минут. Они миновали спешащих грузчиков, суетящихся соседей и влетели в лифт перед самым его закрытием.
– Иди ко мне, – прошептал он, схватил её на руки и продолжил безумные поцелуи.
Алисса обнимала его шею и беззвучно стонала. Обоих захлестнул адреналин. Их в любой момент могли обнаружить соседи. Но страх перед раскрытием лишь придавал остроту. Они были молоды и влюблены – никакие запреты не смогли бы их остановить.
Они добрались до квартиры незамеченными и захлопнули дверь. Маркус не позволил Алиссе добраться до постели: он прижал её к стене и принялся стаскивать одежду прямо в прихожей. Его холодные губы обжигали поцелуями смуглое тело. Раздеть себя он не позволил, и, лишь расстегнув джинсы, оказался в ней. В этот раз девушка не ощутила никакой боли – только удовольствие, резкое и невыносимое. Держа её за плечи, мужчина начал толкаться внутрь. В другой раз Алисса оскорбилась бы от подобной грубости, но сейчас это только больше распаляло её. Тонкие руки обхватили сильную шею, девушка запрокинула голову в немом стоне.
– Тебе нравится? – произнёс он, схватив её за подбородок.
– Да, – прошептала она.
Её красивое лицо исказилось в неистовой истоме. Маркус почувствовал полную власть над ней и её телом. Она, несомненно, жаждала удовольствия, и, вкусив его раз, уже не могла отказаться. А он был соблазнён предоставленной властью и жаждал заполучить её всю.
– Повернись.
– Что?
Ничего не говоря, он мягко развернул её лицом к стене. Алисса опёрлась ладонями о стену. Его тело вновь прижалось к её, только уже сзади, и он вошёл в неё с ещё большей страстностью.
– Ах, – произнесла она, уткнувшись лбом в холодный камень.
Движения Маркуса стали неровными, порывистыми. Он сжимал ладонями упругие нежные груди, вбивался в послушное тело и удовлетворённо стонал. Алисса перестала справляться с наплывшими чувствами: его холодная подчиняющая жёсткость так возбуждала её, что она начала кричать. Любовник быстро заткнул ей рот поцелуем.
В этот раз Алисса первой достигла пика наслаждения. Её тело содрогнулось, на несколько секунд она перестала видеть и слышать, перестала существовать вовсе. К моменту, когда она пришла в себя, Маркус, расслабленный, прижимался лбом к её макушке и обнимал живот.
– Прости. Я не был слишком груб?
– Нет. Мне понравилось.
Они целовались, прижавшись друг к другу обнажёнными телами. Низменные желания похоти уже были удовлетворены. Они получали удовольствие от нежных поцелуев и невинных прикосновений.
– Почему я не встретил тебя раньше? – произнёс он, уткнувшись в её волосы. Алисса не знала, кого он спрашивает: её или самого себя.
Ей было хорошо в его сильных тёплых руках. Она успела забыть, каково это – жить без него. Жизнь до появления Маркуса представлялась сплошным серым полотном с редчайшими промельками счастья и радости. Он ворвался в этот мрачный мир совершенно внезапно и привнёс с собой искрящийся солнечный свет, ставший для Алиссы спасением.
Когда любовная истома спала, Алисса ощутила очередную волну стыда и прикрыла тело платьем. Маркус, напротив, никогда не стеснялся своей наготы, и лишь с едва сдерживаемой улыбкой наблюдал за её смущением.
Она ускользнула в ванную и вернулась пять минут спустя – полностью одетая. Маркус в сером халате расположился на диване и некоторое время смотрел на неё, подперев рукой лицо. С длинных чёрных волос капала вода, щёки зарумянились от тепла (или от смущения?), в глазах же застыло привычное чуть мечтательное выражение.
– Ты же знаешь, что ты красива? – спросил он.
Алисса рассудила: если бы он был уверен в этом, то не стал бы задавать вопрос.
– Я знаю, – честно ответила девушка, чуть помедлив. – Когда я была подростком, то всегда сомневалась в себе. Тем более – в своей внешности. Сейчас этих сомнений нет.
– Что заставляло тебя сомневаться раньше?
Она ощутила неприятный укол внутри. Так бывало всегда, когда она погружалась в далёкие негативные воспоминания.
– Ну… в подростковом возрасте я была полновата. К тому же, у меня были проблемы с кожей, и я носила очки. Возможно, сама бы я и не стала заморачиваться на этот счёт, но некоторые люди в школе никогда не давали мне забыть об этом. Мне всегда напоминали о моих недостатках. Чтобы я чувствовала себя хуже, чем есть на самом деле. И я на самом деле чувствовала себя иногда неполноценной и уродливой.
Маркус неприязненно прищурился. Его губы дёрнулись.
– Не могу поверить. Ты не должна была проходить через подобное из-за кучки каких-то ублюдков. Любого другого это могло бы сломать.
Алисса благодарно улыбнулась.
– Ты прав. Это было тяжело. И я рада, что всё осталось позади.
– Тебе досталась редкая красота. Вероятно, ей поспособствовало твоё происхождение. По крайней мере, среди американок я не встречал таких, как ты. – Он прикоснулся к её лицу и принялся очерчивать линию скул, губ, подбородка – словно оценивая скульптуру. – Ты не должна стесняться своего тела.
Она опустила ресницы.
– Моё тело неидеально.
– Идеалы для идиотов. Ты прекрасна такой, какая есть. Если бы ты видела то же, что и я, то перестала бы сомневаться.
Алисса уставилась на него и ехидно заметила:
– По-моему, кто-то просто хочет меня раздеть.
Маркус рассмеялся:
– Разве я это скрываю?
Глава 8. Первая обида
Ночью им было совсем не до сна. Поначалу они смотрели легендарный «Побег из Шоушенка», а, когда уже легли спать, в ней вдруг проснулась тяга к разговорам. Она лежала в постели в его футболке (ничего более подходящего для сна в шкафу не нашлось), подперев рукой локоть, и наблюдала. Маркус задумчиво смотрел перед собой, время от времени щурился и поджимал губы. Влюблённых окружал полумрак: лишь свет фонарей и рекламных вывесок позволял время от времени, походя, любоваться друг другом.
– Когда ты решил стать писателем? – спросила она.
Он беззвучно рассмеялся, уставившись в потолок.
– Это было так давно, что я уже и не помню. Я всегда любил читать. Ещё в детстве проштудировал все книги в домашней библиотеке. Помню, я не разрешал маме читать мне сказки на ночь – так мне хотелось прочесть их самому. Теперь я жалею об этом. – На нескольку секунд улыбка резко потухла, но он тут же пришёл в себя. – Лет в двенадцать я вдохновился одним подростковым романом и решил написать что-то своё. Разумеется, моё первое произведение так и не было закончено, – Алисса услышала горькое хмыканье. – У двенадцатилетних мальчишек же куча дел. Тогда мне было интереснее кататься на велике с друзьями, ссориться с отцом и рассуждать о несправедливости жизни, нежели писать.
– О чём был твой роман? Ты помнишь?
– О вампирах.
– О-о-о… Только не говори, что ты вдохновился «Сумерками» Стефани Майер, – попросила Алисса.
– Хорошо. Не скажу, – пообещал он, не сумев, однако, убедить её.
Алисса в изумлении приложила ладонь ко лбу.
– О, боже. Мне нужно время, чтобы прийти в себя, – драматично изрекла она и накрылась с головой одеялом.
Маркус беззвучно усмехнулся.
– А ты кем мечтала стать в детстве? Могу поспорить, ты хотела стать актрисой. Так?
Алисса была так удивлена, что выбралась из-под одеяла.
– Да. А как ты догадался? Это моя тайна. О ней знали только я, мама и мой личный дневник.
– Предположим, я уже достаточно хорошо тебя знаю, чтобы делать кое-какие выводы.
– Почему-то твои выводы слишком часто оказываются правильными. Как это у тебя выходит? – промолвила Алисса, проводя рукой по обнажённой горячей коже плеч. – Ты знаешь обо мне больше, чем мои друзья и даже я сама. Иногда мне кажется, что у тебя в голове встроенный рентген.
– Я просто наблюдателен, и всё. Никакого рентгена у меня нет. А если и есть, то я не в курсе. – Маркус проводил ладонью по её руке, изучая ответвления голубых вен под тонкой кожей и маленькие родинки. – Ты эмоциональная, впечатлительная, чувственная, чувствительная. Твои эмоции сильны и глубоки. Ты жаждешь самовыражения. А сцена – это лучший способ выразить чувства во всей глубине.
– Ты прав. Наверное. Но эта мечта уже давно позади. Я не знаю, чего хочу.
– Уверен, что знаешь. В глубине души ты всегда знала, чего хочешь.
Алисса прильнула к нему ближе. На неё вновь напал страх. В её будущем не было ничего определённого: она не знала, удастся ли ей найти работу и будут ли у неё средства для существования через месяц-другой. Маркус, в свою очередь, давал ей ощущение безопасности, уверенности и покоя.
– Когда-то у меня были мечты. Я действительно верила, что стану актрисой. Даже планировала вступить в театральный кружок и получить образование. А после окончания школы у меня, по сути, и выбора не было. Я окончила бесплатный колледж, получила ненужную профессию и перебрала кучу мест. Но везде чувствовала себя лишней, работа никогда не приносила мне не то, что радости – даже удовлетворения.
– Ты ещё найдёшь своё место. Я знаю, – ответил он с уверенностью и спокойствием, которым можно было только позавидовать. – После окончания школы я задавался вопросами: кто я есть? чего я хочу? что делать дальше? Я всегда был склонен к самоанализу. Мой отец, правда, был далёк от этого, и, когда настало время, решил отправить в университет на юридический. Я был в ярости, конечно же. Ушёл из дома, снял жильё, устроился на работу ближайший магазин. Именно тогда я и узнал цену деньгам – до этого мне всё доставалось за так, я ведь ни дня в жизни не работал. В тот самый период я и вернулся к написанию книг – писал в стол, для себя самого. Прошло около года, прежде чем мы… нет, не помирились и зажили дружно, скорее, пришли к мировому соглашению, – хмыкнул он. – Отец всё же дал мне денег на университет. А я спустил их на публикацию своей первой книги. Теперь уже он впал в ярость, и мы снова поссорились и разъехались. Я продолжил писать, и спустя время книги начали приносить доход.
– И твой отец смирился? – поинтересовалась Алисса. – Сейчас у вас с ним мир?
– Быть в мире с моим отцом невозможно. Периодически он звонит и портит мне настроение своими наставлениями. Думаю, он до сих пор злится из-за того, что не имеет влияния на мою жизнь, – сказал Маркус.
Алисса приподнялась.
– А твоя мама? – спросила она тихо, уже предчувствуя, каким будет его ответ.
– Она умерла, когда мне было десять. – Глаза его опустели и замерли, из них исчезли любые чувства. – Извини, я не хочу об этом говорить.
– Я понимаю. Прости.