В ловушке судьбы

– Снова играешь?! – его голос дрогнул, будто он с трудом удерживал себя в руках. – Кажется, я чётко обозначил свою точку зрения по поводу этого бессмысленного занятия! И ещё прогуливаешься по тавернам, словно беспризорница, вымогая деньги! Разве я не даю тебе средства? Тебе этого недостаточно?

– Нет, дело не в деньгах, просто мне нравится этим заниматься, пойми!

– Ты обязана сосредоточиться только на учёбе, бессмысленная музыка не сделает тебя умнее! Я понял, – отец выпрямился, – похоже, я недостаточно строг к тебе. Что же, я это исправлю.

Он машинально поправил лацканы пиджака и шагнул к гитаре. В следующее мгновение инструмент уже был в его руках – а через секунду с оглушительным треском врезался в стену.

Я едва успела вскочить на ноги, когда из груди вырвался изумлённый вскрик. Бросилась к нему, пытаясь остановить, но он словно обезумел – снова обрушивал гитару на стену, пока от неё не остались лишь жалкие обломки и беспомощно повисшие струны.

– Нет! Папа, прошу тебя, не делай этого! – кричала я, цепляясь за его рукав, но мои слова тонули в бешеном стуке собственного сердца. Он не слышал меня. Никогда не слышал.

Колени подкосились, я рухнула на пол среди осколков дерева и разорванных струн. Слёзы хлынули потоком, застилая глаза, душили рыдания. Всё кончено. Невозможно вернуть, невозможно исправить.

– За что? – прошептала я наконец, и голос мой звучал тихо, надломленно, словно треснувшая скрипичная струна. Я смотрела на обломки и не могла пошевелиться.

Отец неторопливо отряхнул ладони, будто избавляясь от пыли – и вместе с ней от всего произошедшего. Развернулся, направился к двери. Но перед тем как выйти, замер на миг. Плечи его дрогнули – едва заметно, будто он боролся с чем‑то внутри себя. Его взгляд скользнул по осколкам гитары, и на долю секунды в нём промелькнуло что‑то похожее на ужас. Но он тут же сжал кулаки, спрятав это.

– Ты проведёшь этот день, до отъезда, в своей комнате. Ты наказана, – бросил он через плечо и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Слёзы лились безудержно, обжигая щёки, а в сознании одна за другой вспыхивали картины всех тех обид и страданий, что он причинил мне – всегда оправдывая это своим особым «представлением о воспитании».

Я никогда не чувствовала от него ни любви, ни поддержки, ни простой человеческой заботы. И до сих пор не могу понять: зачем я ему была нужна?

Когда он разбил гитару, он словно разбил и меня. Да, инструмент можно купить новый, но эта гитара была единственным подарком от мамы. Единственным материальным напоминанием о ней.

Мама любила музыку всей душой. Любила меня. Я до сих пор помню, как она пела мне, когда я была совсем крохой. В те мгновения рядом был и отец, и я ощущала себя самой счастливой девочкой на свете.

Но счастье оказалось таким недолговечным. Мама ушла, а отец… изменился. Стал чужим. Всё реже появлялся дома. Моими воспитанием и заботами занялся Вильям. А от отца я слышала лишь упрёки и бесконечные поучения.

Я замкнулась в себе. Перестала ходить в школу – отец перевёл меня на домашнее обучение. Почти прекратила общаться с окружающими.

Только по вечерам, взяв в руки любимую гитару, я могла ненадолго отключиться от реальности. Я даже не играла – просто клала инструмент на колени и медленно водила пальцами по грифу. Это прикосновение к дереву, к струнам, к памяти о маме приносило хрупкое, но такое необходимое успокоение.

Когда мне исполнилось шестнадцать, я впервые решилась покинуть дом, прихватив с собой гитару. Тот вечер стал началом моего пути – первого выступления в таверне. Я и представить не могла, что судьба окажется ко мне столь благосклонна. Но счастье было недолгим: отец узнал о моих тайных выходах, и разразился страшный скандал. После него я больше не смела сбегать… хотя это затишье продлилось недолго.

А теперь от мамы у меня не осталось ничего. Совсем.

В дверь тихо постучали. Вошёл Вильям, осторожно коснулся моего плеча.

– Прошу прощения, леди. Лорд Блэвис приказал привести всё в порядок. Мне очень жаль, – прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная боль.

Я вытерла слёзы, поднялась и безвольно опустилась на кровать, уставившись в одну точку. Вильям быстро убрал следы отцовского гнева – осколки, обрывки струн, беспорядок. Перед уходом он посоветовал мне принять контрастный душ и побаловать себя вкусным десертом, который обещал принести.

Ещё пять минут я бездумно размышляла о своей непростой судьбе, а затем, повинуясь его совету, направилась в ванную. Под тёплыми и прохладными струями воды я простояла около десяти минут, словно пытаясь смыть не только следы слёз, но и незаслуженную боль, разъедавшую душу.

Выйдя из душа, я заметила на столе вишнёвый пирог и стакан фруктового сока. «Спасибо, Вильям… но аппетита нет».

Переодевшись в домашнее платье, я взяла книгу, которую безуспешно пыталась дочитать всю неделю, и прилегла на постель. Однако, осознав, что уже в третий раз перечитываю одну и ту же страницу, бросила книгу на тумбочку. Всё же, чтобы хоть как‑то отвлечься, я решила поесть.

Так я и дожила до вечера – в одиночестве, лишь Фая время от времени заходила, чтобы принести еду и унести пустые тарелки. Пришло время отправляться в академию.

Я выбрала лёгкий комбинезон тёмно‑зелёного оттенка и дополнила образ чёрными туфлями с открытым носком на невысоком каблуке. Нанесла едва заметный макияж, подчеркнув глаза, и оставила волосы распущенными. Вот и всё – я готова.

С лёгким трепетом я оглядела комнату, в которой мне не суждено будет провести ни единой ночи ближайшие полгода. Подошла к окну – оттуда открывался вид на сад, где когда‑то мама сажала фиалки. Сейчас они, наверное, уже отцвели. Я приложила ладонь к прохладному стеклу, словно пытаясь сохранить последнее прикосновение к этому месту.

«Прощай», – мысленно сказала я и отвернулась.

Схватив чемоданы, я вышла на улицу. Там, как я ожидала, должен был ждать отец… Но вместо него я увидела лишь дворецкого Вильяма и нанятый экипаж.

Удивление невольно отразилось на моём лице.

– А‑а, где?.. – начала я, не сумев сразу подобрать слова.

– Если вы желаете узнать, где находится ваш отец, то, увы, он отсутствует, – спокойно ответил Вильям. – Но он поручил мне нанять извозчика, который доставит вас в город.

Нет, я не стану утверждать, что мне хотелось бы увидеть его сейчас. Но уйти, не попрощавшись с дочерью, которую не увидишь ближайшие полгода – а потом и вовсе пять лет… Мне это кажется неправильным. Возможно, для него подобное в порядке вещей, но в душе всё же теплится обида.

Вильям взял мои чемоданы и аккуратно погрузил их в экипаж.

– Вот и настал момент, когда вы стоите на пороге взрослой жизни, – произнёс он с тёплой, ободряющей улыбкой. – Старайтесь в учёбе, оставайтесь такой же умницей. Я верю в вас.

Он и правда замечательный человек – искренний, душевный, хоть по сути и чужой. Но для меня он куда ближе, чем родной отец.

– Спасибо, – ответила я, выдавив натянутую улыбку.

Вильям был единственным, кто поддерживал меня после маминой смерти. Я шагнула к нему и крепко обняла; он ответил на объятие с той же теплотой.

– Ну всё. Пора ехать, пока я снова не расплакалась, а то макияж потечёт.

– Да, и вот ещё что… Чуть не забыл.

Вильям порывисто сунул руку в карман пиджака, извлёк изящный кулон и протянул мне.

– Это ваше.

Я протянула руку и с трепетом приняла подарок, бережно сжимая его в пальцах.

– Моё? Кажется, я никогда не носила кулоны.

Изящная, протяжённая цепочка из белого золота. Круглый медальон с изображением звёздного небосвода, который, казалось, искрился всеми оттенками тёмных цветов, храня тайну вселенной.

– Это от вашей мамы, – я подняла глаза к нему, мои зрачки расширились. Это было совершенно неожиданно. – Лейла, то есть леди Блэвис, собиралась подарить вам его на ваше двадцатилетие. Это особенный кулон, она вложила в него частичку своей души.

Горло сжалось, глаза защипало – я едва сдерживала слёзы.

– Почему ты отдал мне его сейчас? – с трудом выговорила я, осознавая, что вопрос и впрямь важен.

– Считаю, что так будет правильнее, – спокойно произнёс он.

Я надела кулон. Металл ласково коснулся кожи, и странное тепло разлилось по всему телу – а затем я ощутила лёгкое покалывание, будто крошечные иголочки пробежали вдоль позвоночника. В тот же миг перед глазами вспыхнул образ: мама, смеясь, застёгивает этот кулон на моей детской шее. «Это твой оберег, милая. Когда станет трудно – прикоснись к нему. Я всегда буду рядом».

Я прижала ладонь к медальону. Покалывание не прошло, но теперь оно казалось… родным. Как мамино прикосновение спустя годы разлуки.

– Ну всё, отправляйтесь, а то опоздаете. Удачи!

Я снова обняла Вильяма и направилась к экипажу. Когда колёса застучали по мощёной дороге, я в последний раз оглянулась на дом. Окна спальни отца были тёмными. Отец даже не подошёл к ним. Наверное, уже сидел за книгами, будто ничего не произошло. Но я знала: он не спит.

Экипаж набирал скорость, унося меня прочь. Я опустила руку на кулон, чувствуя, как покалывание становится чуть сильнее – будто пульс, отбивающий новый ритм моей жизни.

***

Спустя некоторое время я уже направлялась к станциям переправочных порталов. Эти изящные сооружения, похожие на сплетение хрустальных нитей, встречались почти в каждом крупном населённом пункте. Удобны – да, но цена кусалась. Всего мгновение – и ты оказываешься в нужном месте, минуя долгие дороги и утомительные переезды.

Конечно, можно освоить искусство телепортации самостоятельно. Но это задача не из лёгких: создание портала требовало не только колоссального запаса сил, но и глубинного понимания магических законов. Для мастеров портальной магии это действие – привычный ритуал, они управлялись с лёгкостью и изяществом. Однако далеко не каждый способен достичь такого уровня мастерства.

Я твёрдо решила: в будущем непременно изучу основы создания порталов. Пусть даже на начальном уровне – главное постичь саму суть этого удивительного искусства, понять, как рождается магический переход между мирами. Возможно, однажды я смогу вернуться домой своим порталом… если он ещё останется для меня «домом».

Оплатив проезд, я заняла место в очереди – к счастью, она оказалась совсем небольшой. Пока ждала, невольно сжала в ладони кулон. Он едва заметно покалывал кожу, будто шептал: «Ты не одна». Этот едва уловимый импульс согревал изнутри – словно мамино «всё будет хорошо» прозвучало в тишине.

Спустя каких‑то десять минут я уже ступала по земле Ниверской академии волшебства и магии.

Как здесь чудесно!

Передо мной распахнулись просторные кованые ворота – настоящее чудо магии. Они сияли, словно сотканные из светящихся нитей: тёмно‑красные, оранжевые и глубокие фиолетовые оттенки переплетались в завораживающем узоре, будто вплетали в себя само волшебство. Я заворожённо стояла перед ними, впитывая каждую деталь…

– Сколько ещё собираетесь стоять как истукан? Может, быстрее, пожалуйста? – раздался неподалёку раздражённый голос, вырвав меня из оцепенения.

– Ой, точно! – воскликнула я, спохватившись. Оказывается, я уже пять минут неподвижно застыла у входа, поглощённая зрелищем.

За воротами открылся поистине сказочный мир. Я словно перенеслась в уютный городок, где каждая деталь дышала теплом и гармонией. Вдоль ухоженных аллей расположились очаровательные постройки: прямо у входа манила ароматом свежемолотого кофе уютная кофейня, а чуть поодаль выстроились четырёхэтажные домики с яркими вывесками факультетов – по два с каждой стороны.

В центре раскинулся небольшой парк с изящным фонтаном, из которого струилась не вода, а переливающийся лунный свет. Аккуратные скамейки приглашали отдохнуть в тени раскидистых деревьев, чьи листья мерцали серебристым оттенком.

Но главным украшением пейзажа было величественное здание академии. Оно возвышалось на приподнятой площадке впереди – грандиозное, прекрасное, сложенное из красного кирпича с прожилками самоцветного камня. Его башни устремлялись в небо, обещая тайны и знания, которые ждали своего исследователя.

Впрочем, к нему мы вернёмся. Сейчас моя главная задача – найти свою комнату и разложить вещи.

Домик я отыскала без труда – вывески были заметны издалека. Подойдя ближе, я заметила двух юношей, словно сошедших с одного портрета: они расположились на широкой каменной лестнице у входа. Парни даже не подумали встать, и я никак не могла их обойти. Попробовала протиснуться между ними – безуспешно.

– Ты не пройдёшь, – произнёс один из них, поднимаясь и выставляя ладонь вперёд. Его глаза – ясные, небесно‑голубые – сверкнули озорным огоньком.

– Почему это? Что за дискриминация? – возмутилась я.

– Новенькая, да? – спросил второй. Я кивнула. – Не обращай внимания, проходи, – он встал и сделал шаг в сторону, освобождая проход. В его глубоких изумрудно‑зелёных глазах мелькнула тень сочувствия.

– Эй, мы же так не договаривались! – первый парень толкнул брата плечом, затем повернулся ко мне. – Эм, девушка, не хотите ли пройтись с двумя очаровательными парнями? Мы покажем вам тут все достопримечательности.

Почему бы и нет? Сегодня я открыта для новых знакомств. Кивнув в знак согласия, я попросила подождать пару минут – нужно было отнести вещи. На помощь вызвался тот юноша, который первым предложил мне компанию.

– Меня зовут Рем Твин, – представился он с лёгкой улыбкой. – Без моей помощи вы будете блуждать в поисках своей комнаты целую вечность, – добавил он с юмором, подхватывая один из чемоданов.

Внутри царила тёплая атмосфера и порядок. Слева располагалась обширная гостиная, утопающая в мягких диванах, а справа – столовая, где пахло свежеиспечённым хлебом. Но как же здесь могли уместиться все? Несомненно, эти помещения хранили в себе какую‑то тайну.

Рем провёл меня по лестнице, объясняя, что к чему.

– Второй этаж отведён для девушек, третий и четвёртый – для парней. Ночевать в чужих комнатах строго запрещено, – Рем слегка наклонился ко мне и добавил шёпотом: – Хотя, конечно, кое‑кто порой нарушает это правило… В остальном здесь всё довольно просто. Двери открываются с помощью магии: берёшься за ручку, произносишь своё имя – и охранная магия тебя запоминает.

Моя комната оказалась в самом дальнем конце коридора. Следуя указаниям Рема, я уверенно переступила порог, а он аккуратно поставил мои чемоданы у двери.

– Ну вот, всё готово. Пошли? – спросил он с лёгкой улыбкой.

– Да, – кивнула я.

Мы вышли на улицу. Его брат стоял неподалёку в непринуждённой позе, увлечённо беседуя с каким‑то парнем. Завершив разговор крепким рукопожатием, он обернулся к нам. Рем тут же представил нас друг другу.

– Аландра, это мой братик Райт Твин. Райт – это Аландра Блэвис, – представил нас Рем, и мы обменялись сдержанным рукопожатием. – Вот и отлично, а теперь пошли пить кофе!

С этими словами Рем ловко втиснулся между нами, по‑дружески обнял за плечи и повёл к уютной кофейне на территории академии.

Я незаметно разглядывала близнецов. На первый взгляд они казались абсолютно одинаковыми, но стоило прислушаться к их речи – и различия становились очевидны.

Райт держался сдержанно, говорил негромко, а во взгляде сквозила едва уловимая печаль, придавая его облику некую угрюмую загадочность. Его брат, напротив, лучился жизнерадостностью: постоянно улыбался, шутил, излучал дружелюбие.

Оба юноши были симпатичны: невысокие, стройные, с подтянутой спортивной фигурой. Светлые кудрявые волосы обрамляли их лица, но глаза разительно отличались: у Рема – ясные, небесно‑голубые, а у Райта – глубокие, изумрудно‑зелёные.

Кофейня встретила нас умиротворяющей атмосферой. Пространство утопало в зелени живых растений, а воздух был напоён тонким, манящим ароматом свежесваренного кофе. Небольшие круглые столики из светлого дерева украшали изящные скатерти, создавая ощущение домашнего уюта.

Посетителей было немного – до начала учебного года оставалось ещё два дня, и основная волна студентов пока не прибыла. Я не пью кофе, поэтому заказала красный чай с лепестками роз. Рем сказал, что он здесь особенно хорош. Себе они взяли крепкий кофе и пончики с корицей. Мне предлагали тоже, но я отказалась – аппетит ещё не вернулся.

В кофейне решили не задерживаться и прогуляться по парку. За разговором я узнала немного о академии и о самих мальчиках. Райт учится на третьем курсе факультета некромагов – теперь понятно, почему он такой мрачный и тихий. Рем – на боевом, как и я.

В академии всего четыре факультета: Некромагия, Боевая магия, Алхимическая медицина и элита – Создатели. Последний особенно меня заинтриговал. Это поистине уникальное направление: чтобы овладеть искусством созидательной магии, требуется невероятная сила и мощь. Требования к абитуриентам чрезвычайно высоки, а потому попасть на факультет Создателей – задача не из лёгких. Но и они держаться особняком, у них «собственный мир».

После краткого обсуждения академических дел разговор неспешно перешёл на более личные темы. Я не привыкла открываться людям и делиться своими мыслями. Не зная, что сказать, я большей частью слушала, как ребята делились своими историями. Рем был главным оратором, в то время как Райт иногда вставлял свои комментарии. Парни так свободно говорили о своей жизни с девушкой, которую едва знали. Возможно, это начало дружбы? Или же нет? Я совершенно не понимала, как на самом деле зарождается это самое чувство…

– Откуда же ты, дорогая? Что побудило тебя выбрать путь боевого мага? Не страшит ли тебя трудность этого пути? Преподаватели здесь не простые романтики, а довольно строгие, – начал Рем.

Я только собиралась ответить, как меня прервал Райт:

– Зачем ты запугиваешь девочку? Она всё равно всё узнает с течением времени. Вспомни себя на первом курсе, когда ты трепетал, отправляясь на экзамен по письменным работам, опасаясь, что строгий дядя тебя проглотит, не подавившись.

От этих слов я не смогла сдержать смеха.

– Вот не стоит врать, ничего не боялся. В целом, мы, боевые маги, не знаем страха! – с напускной обидой возразил Рем, выпрямляясь и театрально ударяя кулаком в грудь.

Мы неспешно шли по парку, но вскоре Рем свернул с вымощенной дорожки и кивнул в сторону густой рощицы:

– Теперь – внимание! Настоящий путь к нашему убежищу начинается здесь.

– Ты уверен, что это не просто заросший овраг? – с сомнением спросила я, глядя на переплетение ветвей, казавшееся почти непроходимым.

– О, это гораздо лучше! – Рем подмигнул и шагнул вперёд. – Следуйте за мной, новобранец.

Райт тихо усмехнулся, но пошёл следом. Я, помедлив, двинулась за ними.

Заросли оказались не такими страшными, как выглядели издалека. Ветви словно сами расступались перед нами, а под ногами стелился мягкий мох, приглушавший шаги. В воздухе пахло влажной землёй, свежестью и чем‑то неуловимо сладким – будто цветы, которые не видишь, но чувствуешь.

– Это место скрыто от посторонних глаз, – пояснил Райт, заметив мой взгляд. – Не каждый найдёт дорогу.

– Или решится пройти, – добавил Рем. – Но ты уже здесь, значит, всё правильно.

Через несколько минут заросли внезапно расступились, и передо мной открылось небольшое озеро. Вода в нём была чистой, почти прозрачной, а дно устилали гладкие камни и длинные пряди водорослей. Ничто не указывало на волшебство – просто тихий уголок природы, спрятанный от суеты академии.

– Ну вот, – разочарованно протянула я. – Просто озеро.

Рем всплеснул руками:

– Просто?! Это не «просто озеро»! Это – Сердце Рощи. Здесь всё начинается и всё заканчивается.

– Для вас, может быть, – усмехнулась я. – А для меня – просто вода.

Райт сел на камень у берега, задумчиво разглядывая рябь:

– Мы приходим сюда, когда нужно… остановиться. Когда мир становится слишком громким.

– И когда хочется сбежать от декана, который вечно ищет, к чему придраться, – подмигнул Рем.

Я присела рядом, всё ещё не понимая, зачем они привели меня сюда.

– Скажите честно… зачем вы показали мне это место? Мы знакомы всего пару часов.

Оба замолчали, переглянулись. Первым ответил Райт – тихо, будто взвешивая каждое слово:

– Потому что ты смотрела на фонтан так, словно пыталась найти в нём спасение. А здесь… здесь не надо ничего искать. Оно просто есть.

Рем кивнул:

– Мы увидели, что тебе нужно место, где можно выдохнуть. И решили: пусть будет это.

Я опустила взгляд на воду. В отражении – моё лицо, немного растерянное, но уже не такое напряжённое, как утром.

– Спасибо, – сказала я наконец. – Даже если это просто озеро.

Рем достал из кармана небольшой свёрток:

– Запасной паёк. Не такой шикарный, как в столовой, но съедобный.

Внутри оказались лепёшки с травами и сушёные ягоды. Мы ели молча, слушая, как где‑то в зарослях перекликаются ночные птицы.

– А если серьёзно, – снова заговорила я, – вы часто сюда приходите?

– Чаще, чем следовало бы, – улыбнулся Райт. – Но это единственное место, где я могу спокойно подумать.

– А я – где могу не думать вообще, – засмеялся Рем. – Идеальное сочетание, правда?

Когда мы возвращались, луна уже поднялась высоко. Её свет лежал на тропе, как серебряная лента, а за нами, в глубине зарослей, тихо мерцало озеро – обычное, но теперь уже моё тоже.

Возвращаясь в своё крыло, я остановилась у окна, выходящего на парк. Внизу, у фонтана, всё ещё виднелись силуэты студентов – кто‑то смеялся, кто‑то читал книгу, а кто‑то просто сидел, глядя на звёзды.

Может быть, это и есть дом? – подумала я, касаясь кулона. Он слегка покалывал кожу, будто соглашаясь.

В комнате я быстро разобрала вещи, оставив самое необходимое на столе. Скоро начнётся учёба, а сегодня… сегодня я просто хотела запомнить этот вечер.

Укладываясь в постель, я снова мысленно вернулась к утреннему конфликту с отцом. Но теперь боль была не такой острой. Вместо неё появилось странное ощущение – как будто где‑то глубоко внутри зажёгся маленький огонёк надежды.

Закрывая глаза, я прошептала:

– Я справлюсь.

И впервые за долгое время сон пришёл легко.

Утром я не торопилась вставать. Пока есть возможность нежиться в постели – нужно ею воспользоваться. К тому же дел не предвиделось: до начала занятий оставался всего один день. Можно было посвятить его себе – безмятежно лежать, отдыхать или отправиться в город за учебными принадлежностями.

Я провела в полудрёме около получаса, но сон так и не пришёл. С неохотой поднявшись, я взглянула на часы – уже одиннадцать утра. Как быстро пролетело время…

Взяв полотенце и халат, я направилась в душевую. Жаль, конечно, что на целый этаж приходится всего одна – представляю, какая очередь выстраивается по утрам.

После водных процедур я всё же решила отправиться в город. Выбрала платье солнечного оттенка: прямая юбка до голени с аккуратными разрезами по бокам, верх – ярко‑жёлто‑оранжевый, с короткими рукавами. Дополнили образ светлые босоножки на небольшом каблуке.

Немного подкрасив глаза, схватила рюкзачок, положила в него немного денег – и вышла из комнаты.

Прогуливаясь по парку, я замечала заинтересованные взгляды юношей. Но они не трогали моего сердца: я пришла в академию учиться, а не искать романтических приключений. Да и не верила я, что смогу привлечь по‑настоящему достойного человека. Мимолётные увлечения меня не интересовали.

Рем накануне подробно объяснил мне, как добраться до городка, так что я надеялась не заблудиться. И действительно, путь отыскался быстро. К тому же я была не единственной, кто решил прогуляться в город: у ворот на мосту собралась целая толпа.

Стражники в тёмно‑синих мундирах с гербом академии пытались уладить конфликт с разгневанными горожанами.

– Мы не можем рисковать! – кричал седобородый мужчина, размахивая руками. – Говорят, преступник скрывается где‑то поблизости!

– Никаких преступников на территории академии нет! – твёрдо отвечал один из стражников. – Это всего лишь слухи.

Я осторожно проскользнула мимо – солдаты лишь сдерживали напор толпы, не обращая внимания на одиночных путников.

Блуждая по извилистым улочкам, я вскоре вышла на главную площадь. Здесь жизнь била ключом: на каждом углу манили прилавки с самыми разнообразными товарами – от ароматных съестных припасов до изысканных украшений.

Моё внимание сразу привлекли письменные принадлежности: аккуратные тетради, элегантные перьевые ручки, графитные карандаши и прочие мелочи, столь необходимые для учёбы. Закупить всё необходимое оказалось делом недолгим, и я решила продолжить прогулку.

Проходя мимо шумного трактира, я невольно уловила обрывки разговора:

– …слышали, что в лесах видели странного человека? Всё шепчутся…

– Да брось, просто кто‑то хочет нагнать страху. Академия бы не допустила…