За гранью твоей досягаемости

– Ну чего застыла, вылезай давай. Нам ещё нужно успеть собраться, – пыхтя, проговаривает она.

Резко подскочив, начинаю забирается по лестнице ведущей на свободу. Выскочив из погреба сжимаю Дору в объятиях, полных умоляющего отчаяния.

– Дора, пожалуйста, скажи, где он держит Ника, –  прошу, с надеждой в голосе, – помоги нам! Я обещаю, мы уйдем и больше никогда вас не побеспокоим.

– Даже не смей об этом думать, – произнесла она с холодной решимостью, – Филет велел мне предупредить тебя о последствиях, так что не глупи и иди умывайся; с твоим братом всё в порядке, он жив и здоров, а ты ведёшь себя так, словно тебя отправляют на каторгу, а не в роскошный дворец.

Видно, что Дора и наполовину не осведомлена о том, насколько ужасен Филет.

Толкаю дверь ванной, пряча свое разочарование за ее хлипкими стенами. Надеяться на помощь этой женщины было глупо: несмотря на ее слабые рычаги давления на Филета, в моменты истинного конфликта она всегда выбирала его сторону. В мире, где каждая тень кажется угрозой, она предпочтет остаться в комфорте привычного, даже если это значит предательство.

Приведя себя в порядок, медленно возвращаюсь в комнату. Взгляд сразу цепляется за яркое пятно на кровати – алый кусок ткани. Подхожу ближе и понимаю, что это платье. Поднимаю его за тонкие бретели – глубокий вырез, нелепые рюши, обнажающие больше, чем прикрывающие. Ткань дешёвая, фасон вызывающий. Всё в этом наряде кричит о вульгарности и безвкусице.

– Это ещё что за кошмар? – с отвращением спрашиваю Дору, которая заходит следом.

– Это твой наряд, – отвечает она с каким-то странным воодушевлением. – Филет сам выбрал. Красивое, правда?

Смотрю на неё, не веря своим ушам. Неужели она это всерьёз? У неё что, проблемы со зрением? Платье выглядит так, словно его сняли с пьяной уличной девки.

– Я это не надену, – шиплю сквозь зубы и швыряю тряпку обратно на кровать.

– Тогда пойдешь голая, – из коридора раздаётся грубый голос, от которого меня передёргивает. – Что вы копаетесь?! Мы уже опаздываем! – рычит Филет.

Он – как оживлённая угроза, как палач, которому не нужно топор – достаточно голоса. У меня перехватывает дыхание от смеси ярости и бессилия. Платье на кровати пылает, как мишень, как клеймо. И выбора, как обычно, у меня нет.

Глава 4

До правительственного здания королевской резиденции на Брукфилдской площади мы добирались в гробовом молчании. Я не просто не хотела сидеть рядом с Филетом – каждый раз, когда мой взгляд случайно задерживался на нём, меня охватывало острое, почти физическое желание либо задушить его, либо сбросить под колёса вагончика. Этот урод даже не дал мне возможности попрощаться с братом. Кто знает, как долго мне придётся находиться во дворце? Мы с Ником никогда не расставались больше чем на день.

Когда мы наконец прибыли, я невольно замерла от удивления. Мне ещё ни разу не доводилось подходить так близко к этому величественному зданию – воплощению силы и изящества. Его фасад украшали массивные каменные колонны, возвышающиеся, словно стражи времени, и поддерживающие изящные балюстрады. На них располагались мифические рыцари, высеченные из камня: их могучие руки, почти живые, удерживали архитектурные элементы, создавая ощущение защиты и незыблемого величия.

Внутри нас встретил просторный холл, залитый мягким светом, проникавшим сквозь высокие окна. В самом центре возвышалась витая парадная лестница, ведущая на второй этаж. Мраморные ступени переливались холодным блеском, а золотые элементы отделки подчёркивали торжественность этого места.

Именно здесь заседал совет – те, кто управлял судьбами народа, поддерживая иллюзию справедливости и верности традициям. Здесь принимались решения, о которых простые люди могли лишь догадываться. И именно сюда меня сейчас привели.

Всё вокруг бурлило суетой и напряжённым ожиданием. Казалось, я попала в цветущую оранжерею, только вместо растений здесь были десятки девушек в ярких, пёстрых нарядах. Воздух был густо пропитан ароматами духов – настолько насыщенными, что у меня тут же закружилась голова. Парфюмерный туман, смешанный с адреналином и лёгкой истерикой, создавал ощущение полной нереальности происходящего.

Каждая старалась выделиться. Одна выбрала платье цвета морской волны, расшитое тонкими узорами, переливающимися при каждом движении. Другая – дерзкое, солнечно-жёлтое, подчёркивающее хрупкость юной фигуры. Кто-то щеголял в воздушных многослойных юбках, туго затянутых корсетах и сложных причёсках, усыпанных драгоценными заколками и живыми цветами. Даже в мастерской миссис Шарп я не видела такого разнообразия фасонов и стилей.

Что уж говорить – я и сама выглядела примерно так же… за одним исключением. Мой наряд совершенно не подходил для подобного мероприятия. Скорее я напоминала девушку, собравшуюся провести вечер в сомнительной компании похотливых мужчин и алкоголя в каком-нибудь захудалом трактире. Но этому тупоголовому Филету было не дано понять, как должна выглядеть девушка, претендующая на место в высшем обществе. Я кожей ощущала взгляды, полные презрения и недоумения, брошенные в мою сторону. Честно говоря, окажись на их месте, пожалуй, реагировала так же, не будь я в главной роли.

Некоторые девушки сбивались в кучки, о чём-то шушукались и хихикали. Рядом толпились родственники – с переполненными гордостью лицами, раздавая советы и подбадривая участниц. Сами же девушки изучали друг друга оценивающими взглядами, безошибочно прикидывая собственные шансы на успех.

Атмосфера сгущалась. В воздухе витали зависть, соперничество и напряжённая готовность к бою. Каждая из них, при всей своей нарядной внешности, была хищницей, готовой перегрызть горло ради победы. И посреди этого хаоса стояла я – словно тень, по ошибке занесённая сюда, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. Как же они были наивны. В их глазах светилась надежда, когда они обсуждали свои шансы завоевать сердце принца. Для меня же всё это выглядело комично и нелепо. Я заметила, как одна из девушек с длинными русыми кудрями нервно поправляла платье, будто оно могло сделать её более привлекательной, в то время как её тётя с серьёзным видом делала замечания о правильной осанке.

Участниц по одной приглашали подняться на второй этаж. Мы сидели в ожидании своей очереди, окружённые шумом и гомоном. Даже по лицу Филета было заметно, что он слегка в шоке от такой «весёлой» обстановкой.

Моё терпение подходило к концу. Я чувствовала, как внутри нарастает раздражение и злость – на этих глупых девиц, искренне веривших в то, что судьба может улыбнуться именно им.

Так прошло несколько часов, прежде чем наконец прозвучало моё имя. Филет вскочил, как ужаленный, будто участие предстояло принимать ему, а не мне. Он даже принарядился ради такого случая – уж слишком ему не терпелось узнать все условия, а главное – размер вознаграждения.

Нас повели по длинному коридору с бесконечной чередой дверей. В одну из них Филет зашёл первым, представившись моим родственником, чтобы уладить бумажные формальности. Меня же отвели в лазарет. Там седовласый мужчина в круглых очках тщательно измерил все показатели, осмотрел меня с головы до ног и задал, казалось, добрую сотню вопросов. Лишь после этого меня направили в зал ожидания, откуда участниц должны были отправлять во дворец.

Не успела сделать и пары шагов к ближайшему дивану, как чьи-то хрупкие руки стремительно сковали меня в объятиях.

– Ави! – взволнованно выдохнула Вивиан. – Я так переживала… Боялась, что не успею и тебя уже увезли во дворец!

Я едва не расплакалась – никогда прежде не была так рада её видеть.

– Как ты сюда пробралась? Здесь же охрана на каждом шагу!

– Тётя помогла. Когда ты вчера не вернулась, я чуть с ума не сошла! Думала, ты вляпалась во что-то по-настоящему серьёзное, – торопливо проговорила она и достала из сумки небольшой мешочек. – Вот, держи. Все монеты, как и обещала.

Я резко огляделась по сторонам и тут же сунула мешочек обратно ей в руки.

– Спрячь. Если Филет их заметит, проблем не оберёшься. Мне всё равно придётся ехать во дворец, а пока меня не будет – побереги их.

Вивиан кивнула, и я сразу перешла на более сдержанный, серьёзный тон.

– Теперь слушай внимательно. Филет где-то прячет Ника. Пожалуйста, постарайся выяснить, где именно и всё ли с ним в порядке. Я попробую найти способ с тобой связаться.

– Конечно. Не переживай, я сделаю всё, что смогу.

– Спасибо. Это очень важно для меня, – тихо сказала я, притягивая её к себе и обнимая. Как ни странно, иногда объятия действительно помогают удержаться на плаву.

– Что это за ужасное платье на тебе? – вдруг воскликнула Вивиан, с недоумением оглядывая меня.

– Даже не спрашивай. Мои мучения начались намного раньше, чем у остальных. Тебе лучше уйти – не хочу, чтобы Филет тебя заметил.

– Ладно… – вздохнула она, но, прежде чем отвернуться, добавила: – Ави, если принц тебя не выберет, он будет полным дураком. Ни одна из этих девиц с тобой и рядом не стояла.

– Боже упаси, надеюсь, этого никогда не произойдёт! – воскликнула я, убеждаясь, что в её голове, действительно, слишком много глупых фантазий.

Мы успели вовремя попрощаться, когда из коридора выплыл довольный Филет. Следом за ним шла одна из участниц в сопровождении родственников. Мужчина у двери жестом пригласил нас проследовать за ним к выходу с противоположной стороны здания.

Во внутреннем дворике уже ожидали автомобили – роскошные, сверкающие, словно сошедшие с глянцевых иллюстраций. Именно они должны были доставить участниц во дворец.

Меня и девушку, шедшую рядом, подвели к одному из автомобилей – подлинному воплощению королевского статуса и холодной, безупречной роскоши.

Машина поражала своим совершенством. Кузов переливался глубоким бордовым цветом – благородным, почти торжественным. Каждая линия была выверена до идеала: плавные изгибы, округлые формы, словно созданные не для скорости, а для того, чтобы внушать восхищение и подчёркивать власть. На капоте золотом сверкал герб королевской семьи.

Нам позволили попрощаться с близкими. Родственники девушки тут же бросились к ней с объятиями, кто-то расплакался, превратив прощание в театральную сцену. Я же, не в силах выносить этот фарс, молча направилась к автомобилю. Единственное, что действительно радовало, – в каждой машине ехали по две участницы. Значит, хотя бы часть дороги мне удастся провести в относительной тишине.

Я почти дошла до дверцы, когда меня перехватила крепкая рука Филета. С видом заботливого провожатого он будто приобнял меня за плечи, но пальцы вонзились в предплечье с такой силой, что боль вспыхнула мгновенно. Он наклонился ближе и, почти не шевеля губами, прошипел:

– Один неверный шаг – и ты больше никогда не увидишь своего сопляка. Уяснила?

– Да, – выдохнула сквозь зубы. Голос дрожал от ярости, а не от страха.

Выдернула руку из его хватки, не удостоив его даже взглядом, и шагнула в салон, с силой захлопнув дверь. Я ненавидела его всей душой. Каждая секунда рядом с Филетом была похожа на яд, медленно растекающийся по венам.

Как только вторая участница заняла своё место, автомобиль тронулся. Пока девушка у окна старательно махала рукой и изображала до слёз растроганную разлукой барышню, я позволила себе осмотреться.

Внутри царила выверенная, почти демонстративная роскошь. Мягкие кожаные сиденья тёмно-зелёного цвета были прошиты золотыми нитями, создавая ощущение уюта и дорогостоящей надёжности. Панель управления и детали интерьера, выполненные вручную, говорили о высочайшем мастерстве.

С каждой минутой напряжение нарастало. Я старалась сосредоточиться на дороге, на мелькающих за стеклом улицах, но мысли о том, что ждёт меня впереди, не отпускали. Я ловила взгляды прохожих – радостные, гордые, полные восторга. Для них это было событие, праздник. Для меня – медленное движение в сторону клетки.

Каждый поворот дороги приближал меня к неизбежному. Я всё острее чувствовала, что этот день станет переломным. Глубоко вздохнув, попыталась унять дрожь в руках и снова посмотрела в окно, отчаянно надеясь, что за следующим поворотом меня ждёт нечто большее, чем просто продолжение кошмара.

– Привет! Кажется, мы ещё не успели познакомиться. Я Клара Моретти! – бодро раздалось рядом.

Я оторвала взгляд от окна и повернулась к ней. Девушка с сияющей улыбкой протягивала мне руку. Её запястье украшал тонкий браслет с единственной жемчужиной – крошечная деталь, но и она казалась тщательно продуманной.

– Ави Бьёркен, – нехотя ответила я, пожимая её ладонь.

– Ого… – выражение её лица тут же изменилось: улыбка погасла, уступив место сочувствию. – Мне жаль. Правда.

– Это ещё почему? – нахмурилась я.

– Сегодня утром я видела список участниц. Имена там расположены в зависимости от шансов дойти до финала. Мой отец участвует в ставках… Твоё имя – последнее, – сказала она тихо, будто боялась ранить меня. В её глазах мелькнуло искреннее сожаление.

А меня это неожиданно развеселило. Как можно судить о шансах, основываясь на каких-то абстрактных данных? Кто вообще составляет эти списки, если они никогда не встречались с участницами? Все их предположения основаны лишь на маленьких фотографиях в газете?

– Ничего страшного, – ответила я с лёгкой усмешкой. – Думаю, как-нибудь переживу.

Я внимательнее присмотрелась к Кларе. У неё были длинные русые, волнистые волосы, которые она то и дело машинально поправляла, словно это входило в какой-то личный ритуал. В её глазах искрилось неподдельное любопытство, а на губах играла открытая, располагающая улыбка – та самая, что мгновенно располагает к себе и обезоруживает.

Пока мы ехали, Клара не замолкала ни на секунду, будто в ней открылся неиссякаемый поток слов.

– Ты даже не представляешь, какие тут все интересные! – щебетала она. – Вот, например, Лия: она носит исключительно зелёное. Говорит, это её цвет удачи. А ещё у неё странная привычка – напевать себе под нос, когда думает. Представляешь?

Я молчала. Диалога она явно не требовала. Клара была из тех людей, которые заполняют любую тишину просто потому, что не умеют иначе.

– А ты слышала про Сару? – продолжила она, заговорщически понизив голос, хотя в салоне были только мы. – Она уверяет, что знает тайны королевской семьи! Представь, даже пыталась подружиться с одним из придворных, чтобы что-нибудь выведать, – её глаза вспыхнули азартом. – Не знаю, правда это или нет, но звучит интригующе, согласись?

Соглашаться я не собиралась. Просто смотрела на неё, позволяя её голосу стать фоном – шумом, который не требует моего участия.

– А ещё ходят слухи, что у Мии есть тайный план, – Клара хихикнула. – Она собирается покорить принца через желудок! Придумала какое-то особенное блюдо, якобы с секретным ингредиентом. Лично я бы не рискнула, – фыркнула она. – Но кто я такая, чтобы судить?

Каждое её слово было наполнено искренним азартом. В этом потоке сплетен и слухов не чувствовалось злорадства – лишь простое, почти детское желание делиться, быть услышанной, быть частью происходящего. Клара напоминала весёлый, шумный ураган: яркий, хаотичный и совершенно не способный остановиться.

Вряд ли между нами завяжется настоящая дружба. Но как источник информации она могла оказаться просто бесценной.

Наконец-то мы подъехали к огромным кованым воротам, за которыми располагалась королевская резиденция. Я прильнула к окну, затаив дыхание, и с восторгом наблюдала за открывшимся передо мной великолепным пейзажем. Даже Клара, обычно полная слов, замерла в восхищении, словно потеряв дар речи перед этой неописуемой красотой.

Дворец величественно возвышался среди зелени, являя собой образец архитектурного великолепия и утончённого изящества. Его фасад был украшен тонкой резьбой, сверкающими золотыми элементами и роскошными колоннами, устремлёнными к небу. Высокие окна, обрамлённые бархатными драпировками, отражали солнечный свет, создавая ощущение нереальности, почти сказочности.

Сады дворца были настоящей одой природе. Ухоженные газоны сменялись цветущими клумбами, где яркие краски переплетались в живой калейдоскоп. Аллеи, обрамлённые высокими деревьями, вели к изящным беседкам, в которых наверняка можно было укрыться от зноя и посторонних взглядов. Фонтаны с кристально чистой водой мягко журчали, дополняя атмосферу покоя и гармонии.

Автомобиль остановился у величественного крыльца, расположенного чуть в стороне от парадного входа. У дверей нас уже ждали две элегантные женщины и дворецкий в строгом фраке.

Клара, словно ребёнок, не сумевший сдержать восторг, первой выскочила из машины, едва шофёр распахнул дверцу. Она радостно подпрыгивала на месте, глаза её сияли, и, не дожидаясь меня, она тут же подбежала к пухленькой женщине, которая встретила её тёплой улыбкой и сразу же вовлекла в оживлённую беседу.

Мне же досталась высокая, статная дама с такой безупречной осанкой, что казалось, будто она проглотила целый кол. Когда я вышла из машины, её челюсть едва не отпала от удивления. Она уставилась на моё платье с выражением ужаса и ледяного неодобрения, словно перед ней предстала катастрофа в бархатном исполнении. Всё её существо протестовало против моего внешнего вида. В её взгляде смешались осуждение, недоумение и капля жалости – но не ко мне, а, похоже, к дворцу, которому выпало несчастье принять такое недоразумение.

Оправившись от шока, она собрала себя в стальной узел и, глядя мне прямо в глаза, произнесла с холодной отточенностью:

– Меня зовут Мадлен. Я буду вашим куратором на время отбора, который, как я понимаю, для вас не затянется надолго.

Её взгляд вновь скользнул по моему платью, как лезвие – по коже. Всё её выражение будто говорило: «Как вы вообще сюда попали?»

– Ваше имя? – коротко спросила она, и в голосе прозвучала нота откровенного раздражения.

Я с трудом сдержала желание огрызнуться и, собрав остатки самообладания, ответила:

– Ави Бьёркен.

– Прекрасно, – сухо кивнула она. – Надеюсь, вы понимаете, куда попали. Здесь ценят не только внешние данные, которые вы… излишне демонстрируете, но и умение соответствовать. А с этим, боюсь, у вас проблемы.

Я кивнула, скрывая вспышку ярости. Мои пальцы невольно сжались в кулак, но я заставила себя дышать ровно. Мадлен заметила это – уголки её губ дрогнули, но тут же исчезли в той самой тонкой, недовольной линии.

– Следуйте за мной. У нас много дел, а времени, как всегда, катастрофически мало, – бросила она через плечо и направилась к входу.

Я пошла следом, пытаясь не плестись, но и не идти слишком бодро. Внутри дворца царила атмосфера безмолвного величия: высоченные потолки, сверкающие люстры, картины в золочёных рамах – всё здесь словно дышало историей и властью. И каждое полотно, казалось, оценивающе следит за мной, как и Мадлен, чьи каблуки отбивали по мрамору ритм моего нового заключения.

Пройдя множество парадных коридоров, залитыми светом и пролетов, Мадлен остановилась возле резной деревянной двери. Теперь уже у меня чуть не отпала челюсть от увиденной внутри обстановки.

Комната была просто великолепна: стены были обиты мягким бархатом нежного персикового цвета, а потолок украшали изысканные лепные украшения, словно сошедшие с картин великих мастеров. В центре стояла огромная кровать с балдахином, обрамлённая кружевами и золотыми нитями, а рядом – изящный туалетный столик с зеркалом, отражающим свет, который струился из больших окон, выходящих на ухоженный сад.

На полу лежал мягкий ковер, который, казалось, поглощал звук шагов, создавая атмосферу уединения и покоя. Я подошла к окну и взглянула на сад: цветы всех оттенков радуги распускались на солнце, а в воздухе витал сладковатый аромат. Это место было похоже на сказку, и я не могла поверить, что буду жить здесь какое-то время.

– Здесь вы будете жить и готовиться к отбору. Через два дня состоится ваша первая встреча с Его Высочеством, – произнесла Мадлен, вырывая меня из мыслей. Голос её звучал так, будто она озвучивала расписание уборки, а не встречу с будущим монархом. – У вас есть всё необходимое. Однако не забывайте, что оценивать будут не только внешний вид. Важно, как вы себя подаёте.

Она смерила меня придирчивым взглядом, словно я была пятном на идеально отполированной поверхности.

– Не представляю, сколько усилий потребуется, чтобы превратить вашу вульгарную экстравагантность в подобие благородства. За все годы моей службы во дворце, я не встречала ничего подобного…

Секунду я просто молчала, слегка ошеломлённая её прямотой. Это даже не было прикрытым упрёком – это было полноценное оскорбление, обёрнутое в ледяную вежливость. Мадлен, очевидно, была довольна моей реакцией и, отступив на шаг, продолжила с тем же пренебрежением:

– Надеюсь, вас как следует осмотрели в лазарете? – бросила она, словно боялась заразиться при ближайшем контакте.

– О, разумеется, – ответила я, изобразив серьёзное выражение лица. – Хотя… у меня такое странное ощущение в голове. Как будто что-то ползает. Может, вошки?Доктор, что меня осматривал, выглядел так, будто его зрение покинуло его много лет назад.

Я сказала это с такой искренней озабоченностью, что не смогла сдержать короткий смешок.

Мадлен побледнела и резко отпрыгнула, словно я призналась в чуме.

– Я… я попрошу доктора осмотреть вас ещё раз, – пробормотала она, в её голосе прозвучала почти паника, и тут же поспешно скрылась, будто я могла заразить её на расстоянии.

Я лишь ухмыльнулась, глядя ей вслед. Ну что ж, первый раунд за мной. Не на ту нарвалась, госпожа Мадлен.

Надеюсь, сегодня она больше не появится со своей кислой физиономией – мне нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.

Я должна была каким-то образом доказать принцу, что достойна находиться здесь – среди людей, казавшихся бесконечно далёкими от моего мира. Глубоко вдохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце, и начала продумывать, как проведу следующие два дня. Время шло, и я знала: каждая минута теперь на вес золота.

Глава 5

Эти два дня перед официальной встречей с принцем истощили меня до предела, и я уже заочно испытывала к нему неприязнь. Вместо того чтобы позволить мне как следует отдохнуть, все вокруг без конца нарушали моё личное пространство – словно я жила не в роскошных покоях, а в шумном проходном дворе.

Меня беспрерывно опекали: помогали одеваться и причёсываться, норовили ворваться в ванную с предложениями помощи и даже не позволяли самостоятельно забраться в постель, будто я была не в состоянии позаботиться о себе. За меня решали, что я надену, какая причёска мне идёт, как следует себя вести, что можно говорить, а что категорически нельзя, где разрешено гулять и какие части дворца строго запрещены для посещения. И это далеко не весь список ерунды, которую мой разум упорно отказывался воспринимать.

В итоге моё пребывание во дворце превратилось в настоящее испытание на прочность. В довершение ко всему у каждой двери участниц выставили королевских стражей, которые неустанно «охраняли» нас и днём, и ночью. Казалось, что мы находимся не в замке, а под неусыпным контролем, словно в тюремной крепости, где каждое наше движение находилось под пристальным наблюдением.

Что же касается моей кураторши Мадлен, то я окончательно убедилась: она меня просто бесит. Она всё-таки прислала ко мне врача – и лишь после этого соизволила появиться сама, чтобы сделать мою жизнь окончательно невыносимой. Мадлен не оставляла меня ни на минуту, постоянно упрекая в том, что я всё делаю не так. По её мнению, моей походке не хватало грации, я неправильно сидела, неровно держала спину, неаккуратно ела, совершенно не знала дворцового этикета, моя речь была слишком простой, взгляд – недостаточно робким, а характер – чрезмерно импульсивным. И это ещё не полный перечень моих «недостатков» по её версии. В какой-то момент я всерьёз начала сомневаться, что вообще с этой планеты.

Самым, пожалуй, мучительным моментом оказался приём пищи. Всех участниц обязали каждый раз спускаться в большой обеденный зал, где за овальным столом, застланным роскошной скатертью, проходила наша трапеза. Нам подавали изысканные блюда – от нежнейших филе до замысловатых десертов, похожих на произведения искусства. От такого изобилия глаза буквально разбегались, а половину названий я не знала, будто случайно оказалась в гастрономическом раю.

Весь ужас таких застолий состоял в том, что я действительно не была знакома с правилами столового этикета, которые нависали надо мной, как огромная тень. Сначала мне было ужасно неловко от того, что я не знала, какой прибор из десяти изысканных предметов мне стоит выбрать для конкретного блюда. Зачем вообще выкладывать их все на стол? Хватило бы и одной вилки или ложки. Можно было с голоду помереть, пока вспомнишь, что там проквакала эта Мадлен про правильный выбор столового прибора – её звук, в моей голове, напоминал мне о строгих правилах, которые, казалось, были мне совершенно чужды.