За гранью твоей досягаемости

Я же, стояла в самом конце зала и ждала, что вот-вот увижу главного героя этого глупого спектакля. Из-за спин остальных мне было плохо видно, и я лишь слышала, как вокруг раздавались вздохи восхищения, будто сам Купидон летал под потолком, стреляя направо и налево своими стрелами. Я хмыкнула про себя, надеясь, что эти глупые девицы не попадают одна за другой в обморок от восторга. Ради приличия, чтобы не выглядеть слишком равнодушной, я решила вытянуться, слегка приподнявшись на носочках.

И в тот же миг застыла, словно пригвождённая к месту.

По залу, величественно и плавно, с кошачьей грацией, шёл мой утренний спаситель.

Я почувствовала, как по коже пробежал холодок, а сердце болезненно сжалось, будто на миг забыло, как биться.

Он выглядел иначе. Его королевский, безупречный наряд, сверкающий на свету, кричал о его высоком статусе. На его лице застыло выражение холодной отстранённости и высокомерия, он осматривал присутствующих с высоты своего положения, наслаждаясь тем, как все восхищались его величеством.

Когда его уверенный взгляд столкнулся с моим – испуганным, растерянным, отказывающимся верить увиденному, – меня охватило чувство, будто я загнана в угол, лишённая возможности бежать. Мир вокруг застыл, а воздух между нами натянулся, словно тонкая струна, звенящая от скрытого напряжения.

В этот миг уголки его губ едва заметно дрогнули – он хмыкнул, удовлетворённый произведённым эффектом. В глубине его глаз вспыхнула искра холодного триумфа.

Мгновенно меня накрыло невыносимым ощущением, что мир вокруг будто обрушился. Уверена, этот момент навсегда врежется в память как самый сокрушительный провал в моей жизни. Он стал беспощадным доказательством того, насколько фатально я облажалась.

Я перестала замечать происходящее вокруг – мир рассыпался на бесчисленные осколки. В голове судорожно крутилась утренняя сцена в саду, и мои слова, сказанные Стену, вновь и вновь возвращались эхом, терзая меня. Как я могла быть такой слепой? Стен – ведь это уменьшительное от Калистена. Очевидная истина ударила с запоздалой жестокостью, и мне стало невыносимо стыдно. Боже, я говорила с ним, глядя прямо в лицо, не подозревая, кто он, и безжалостно выплеснула на него свои болезненные мысли, в добавок обозвав его глупцом.

Мне конец. Как я могла так опростоволоситься? Вряд ли он забыл слова, брошенные мною в саду. Это был полный провал. Я чувствовала, как хрупкое спокойствие стремительно тает, уступая место панике и липкому страху. Ноги подкосились, и я едва держалась, рискуя в любой момент рухнуть в обморок. Нора, стоящая рядом, вероятно, решила, что я просто впечатлилась происходящим, но на самом деле я была готова на всё, лишь бы исчезнуть – сбежать отсюда, подальше от этого кошмара.

Мне нужно было срочно найти выход, хоть какой-нибудь. Может, он не злопамятен и поймёт, что мои слова сорвались не со зла? Мы могли бы посмеяться над этой нелепой ошибкой… если бы я только знала как. Мысли сбивались в хаотичный поток, сердце гулко билось в груди, словно рвалось наружу. Я обязана была что-то предпринять, но внутри царил лишь шторм, и страх всё сильнее сдавливал горло, лишая воздуха.

Всех участниц по очереди торжественно представляли королевской семье, объявляя их имена, и они величественно шествовали через весь зал. Я стояла, словно в тисках собственного волнения, погружённая в мрачные мысли о том, как всё может обернуться катастрофой. Что делать, если меня выставят из замка прямо сегодня? Я так и не смогла найти способа связаться с Ви, и меня не отпускала навязчивая тревога: смогла ли она узнать, где Филет держит Ника? Сердце сжималось при одной этой мысли.

Я пыталась сосредоточиться на происходящем вокруг – на блеске золотых убранств, на строгих взглядах придворных, на каждом движении гостей, – но мысли снова ускользали к брату. Надеюсь, слухи о моём фиаско не разнесутся слишком быстро. Пусть у меня ещё останется хоть немного времени, чтобы его найти.

Как всё сложится дальше – подумаю позже. Сейчас же мне нужно выдержать этот экзамен, встретившись лицом к лицу с принцем.

Сквозь гул в ушах, словно в тумане, до меня донёсся голос, торжественно провозглашающий моё имя:

– Мисс Ави Бьёркен.

Словно в замедленной съёмке, я почувствовала, как ватные ноги подгибаются, а дрожь волной прокатывается по телу. С трудом приподняв подол платья, я сделала неуверенный шаг к помосту, где восседали Король, Королева и тот, на кого мне было страшно даже смотреть.

«Ну же, Ави, возьми себя в руки», – мысленно одёрнула я себя, будто это могло хоть чем‑то помочь. Шаг. Глубокий вдох, который так и не наполнил грудь. Ещё шаг. Улыбаться, как все девушки до меня, не стала, – в этот момент улыбка была бы такой неестественной, что могла бы распугать весь зал.

Ещё один неуверенный шаг – и я подняла взгляд, стараясь придать ему уверенность. Но внутри бушевал ураган. Я чувствовала себя полной дурой, куклой, выставленной напоказ, беспомощной под десятками чужих взглядов.

Никогда прежде я не оказывалась в таком центре внимания, и желание провалиться сквозь землю, исчезнуть в самой преисподней, становилось всё сильнее. Я сделала неуклюжий реверанс, который мне  показала Мадлен, и в этот момент мне казалось, что весь мир замер, ожидая, как я справлюсь с этой неловкой ситуацией.

– Как вас встретили во дворце, мисс? И все ли вас устраивает? – раздался знакомый голос принца, словно холодный ветер, проникающий в самую душу, обвивая её ледяными пальцами. Его слова звучали с такой безразличной строгостью, что казалось, они способны разорвать тишину, как хрустальный сосуд, упавший на пол.

Я поднялась с реверанса и встретила его взгляд, пытаясь разгадать, что скрывается за его ледяными глазами. В них плескалось невысказанное презрение, и я почувствовала, как внутри меня закипает волнение.

– Спасибо за гостеприимство. Лучшего я даже желать не могла, – произнесла, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он лишь слегка приподнял бровь, и в этот момент я поняла, что стою перед ним, как вкопанная, не зная, что делать: остаться или уйти, ждать его разрешения или просто сбежать.

– Вы можете идти, – произнес он, и в его голосе звучала нотка высокомерия, словно он делал мне одолжение.

Дважды меня просить было не нужно. Я резко развернулась, готовая сбежать, когда вдруг услышала насмешливый голос Калистена.

– И на будущее, мисс, если вы собираетесь оказаться в высшем обществе или, тем более, в присутствии королевской семьи, не забудьте, что принято надевать корсет, чтобы избежать неловких ситуаций и не выглядеть нелепо. В противном случае, вы рискуете оказаться в центре внимания не за счет своей элегантности, а благодаря своей неосмотрительности. Думаю, вашему куратору следовало об этом позаботиться. Все-таки это не ваша вина, там, откуда вы родом, вряд ли знакомы с правилами хорошего тона, так что в вашем случае, на первый раз, это простительно, – выплюнул он, и его слова были как острые шипы, вонзающиеся в мою гордость.

Я застыла, не в силах произнести ни слова, с открытым ртом, словно меня поразила молния. Вот же говнюк. В этот момент я поняла, что мои утренние слова не просто задели его, они протаранили его чувство собственного достоинства. Надежды на его снисходительность были тщетны. Теперь стало ясно, что сегодня меня уже не будет во дворце.

Бросив на него злой взгляд, я развернулась и удалилась, чувствуя на себе пристальные взгляды окружающих. Он не просто унизил меня перед всеми, он решил указать мне мое место, и это ощущение было невыносимо. Внутри меня разгоралось пламя злости.

После того как все девушки были представлены королевской семье, и официальная часть подошла к концу, зал наполнился волшебством и радостью. Музыка зазвучала громче, и пространство вновь ожило в вихре танцев и смеха. Пары кружились в вальсе, словно цветные бабочки, а платья девушек шуршали, как шелковые облака, оставляя за собой шлейф из искрящихся эмоций. Разговоры завязывались, смех раздавался, как звонкие колокольчики.

Калистен, словно звезда этого бала, перемещался от одной девушки к другой, его шутки и комплименты разлетались по залу, как лепестки цветов на весеннем ветру. Он танцевал с каждой, даря им мгновения счастья, а  я оставалась в стороне, наблюдая за этой феерией. Сочувствующие взгляды других участниц пронзали меня, как острые стрелы: все они понимали, что я одна из тех, кого после сегодняшнего вечера отсеют и отправят домой.

Внутри меня бушевали море чувств. Я с нетерпением ждала момента, когда этот роскошный кошмар наконец завершится. Зал, наполненный ослепительным блеском и радостью, казался мне удушающим. Я мечтала о том, как смогу покинуть это великолепие, где все вокруг светилось яркими огнями и смехом, и вернуться к своей обычной жизни, полной постоянных сложностей и забот.

Каждый миг здесь казался вечностью, и я чувствовала, как меня тянет обратно в реальность, где все было не просто, но хотя бы понятно. В этом мире, полном фальши и показного счастья, я задыхалась.

Наконец-то королевская семья вместе с членами совета удалилась, видимо, для обсуждения каких-то важных вопросов, касающихся отбора. Спустя некоторое время нам разрешили покинуть бальный зал. Решение о том, чьи шансы сегодня не увенчались успехом, нам сообщат позже, но я не могла ждать.  Метнулась в свою комнату, осознавая, что время не на моей стороне. Кто знает, как быстро местная газета с интригующими сводками разлетится по городу, и новости дойдут до Филета.

Я позвала свою служанку Мию, чтобы она помогла мне снять это несчастное платье. Быстро переодевшись в свой уютный свитер и удобную юбку, скрывающие мои ноги, я уже была готова покинуть дворец, как вдруг дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Мадлен. Она посмотрела на меня с таким презрением, словно я была куском мусора.

– Что за лохмотья на тебе опять надеты? – недовольно протянула она.

– Вас это уже не касается! – резко ответила ей, стараясь сдержать эмоции. – Я готова ехать домой, куда мне пройти? – нетерпеливо уточнила, осознавая, что каждая минута на счету.

– Ты остаёшься! – выпалила она.

– Не поняла, как остаюсь? – удивлённо переспросила я, не веря своим ушам.

– Сама задаюсь тем же вопросом! – её глаза сверкали, как острые грани стекла. – Чем ты ему так приглянулась, что он решил тебя оставить? Я бы после такой самовольной выходки и вовсе бросила тебя в темницу, чтобы ты своей пустой головой лишний раз подумала, что не стоит нарушать устоявшиеся нормы поведения и правила приличия! – разъярённо продолжала она.

Я была так поражена этой новостью, что пропустила половину её гневной тирады мимо ушей. Мысли метались в голове. Что всё это может значить? Почему он оставил меня во дворце? Нужно успокоиться, но тревога сжимала сердце. Вряд ли это сулит мне что-то хорошее, подумала я, ощущая, как холодный пот стекает по спине.

Глава 7

Калистен

Стремительно покидаю зал совещаний. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу, выломать рёбра и сбежать прочь. Ворот фрака душит – не одежда, а ошейник. Сдёргиваю его с шеи и ощущаю, как дышать становится легче. Но легче не становится.

Внутри всё гремит. Не злость – это презрение. Я знал, что этот совет – фарс, но не думал, что будет так мерзко. Эти выжившие из ума старцы, прячущиеся за мантиями и регалиями, обсуждали мой брак, мою будущую жену… Словно это контракт. Сделка.

Эта старая традиция, которую мы обязаны были чтить, казалась мне полным бредом. Я не желал, чтобы моя жизнь определялась случайным выбором, как будто я был просто предметом, который можно взять или оставить.

Когда выбор был сделан, кто из девушек сегодня покинет дворец навсегда, я резко сорвался с места и хлопнул дверью так, что звук отразился от стен, как гром в ясный день. Этот день вымотал меня до предела, и я не понимал, как Джеймс вытерпел весь этот сумасшедший бред. Как же хорошо, что он старший сын, а не я, и всё это дерьмо с наследованием ляжет на его плечи.

Шёл по коридору, даже не стараясь сдерживать шаг. Звук моих сапог грохотал по паркету, как предупреждение, что от меня лучше держаться подальше. Гнев и отвращение стучали в висках, тяжело, зло. Всё внутри бурлило, как шторм, готовый снести всё к чертям.

Совет, эти седые кукловоды, действительно решили, что могут управлять мной? Что я – пешка на их доисторической доске, которую можно переставлять, подбирая мне "подходящую" девицу? Чушь. Противно до тошноты. Пусть пока играют в свои дворцовые игры, думая, что контролируют ситуацию. Пусть верят, что я прогнусь. А потом пусть удивляются, когда эта шахматная доска загорится к чёрту.

Я буду играть по своим правилам. А если им это не нравится – значит, всё идёт как надо.

Пусть привыкают к мысли: я не их питомец, и что диктовать мне условия – занятие бесполезное.

Добравшись до покоев, я даже не притормозил. Ни сесть, ни одежду сбросить, ни выдохнуть – да к чёрту всё это. Встал у окна как вкопанный, впился взглядом в заходящее солнце. А оно, сволочь, будто ухмыляется. Последние лучи – тонкие, острые, как крючья – цепляются за верхушки деревьев, будто пытаются время затормозить. Да только время не остановить. Оно, как я: прёт вперёд, ни на кого не оглядываясь.

Ветер в саду – дерзкий, наглый, будто насквозь видит моё состояние. В нём что‑то… родное. Свободное. И тут накатило – воспоминание о той жизни. О настоящей. До всего этого дерьма.

Академия.

Там, за тысячи миль отсюда, не было этой лживости. Никаких титулов, никакого королевского цирка с лицемерием на каждом шагу. Да, все из знатных семей – но кому это было важно? Мы были равны. Молодые, дикие, оголтелые – рвали жизнь зубами. Алкоголь до утра, споры до хрипоты, бессонные ночи, девчонки с глазами, полыхающими как адское пламя – вот это был я. Настоящий. Без короны, без этих идиотских ожиданий. Живой, чёрт возьми!

А сейчас что? Хотят засунуть меня обратно в клетку, обвить шелками, навесить бирку: «жених для политического союза». Да пусть только попробуют. Посмотрим, кто кого.

В голове, чёрт возьми, опять эти слова – той ненормальной, которая налетела на меня, как ураган, с этой безумной просьбой раздеть её. Сначала подумал: очередная матушкина фрейлина, охотница за титулами. Решила, видно, пойти окольным путём – хитро, дёшево, но могло бы сработать… если бы я был последним идиотом.

Но когда выяснилось, что она – одна из участниц, я на секунду даже опешил. Решил, что, может, у неё особая тактика: привлечь внимание, взорвать шаблоны, так сказать. Только вот дальше она выдала свои умозаключения по поводу происходящего. И, возможно, я даже с ней полностью согласился, если бы не её дерзкие обвинения в мой адрес, в которых она посчитала меня тупоголовым, не имеющим своего мнения, отпрыском. В тот миг я еле сдержался, чтобы не задушить эту идиотку прямо на месте, но вовремя опомнившись, решил, что так просто ей это с рук не сойдёт. Она ещё узнает, каково это – открывать свой рот в мою сторону.

Одно только выражение её лица на приёме, когда она поняла, как оплошалась, стоило моего терпения. Когда на совете решалось, кто из девушек сегодня покинет дворец, её имя почти возглавляло этот список. Я с удовольствием опроверг такое решение, что, конечно же, пришлось не по нраву совету, но это только доставило мне огромное наслаждение. Так просто она не отделается. Я намерен показать этой выскочке её место.

Сразу после нашей утренней встречи навёл справки о том, кто она такая. Не удивился, узнав, что она из самого неблагополучного района столицы. Её манеры и поведение выдавали её статус с головой. Как вообще можно было додуматься перелезть через ограду? У неё что, с головой проблемы? Я уже даже молчу о том, что она позволила незнакомцу себя раздеть. С её слов было понятно, что здесь она только ради выгоды, скорее всего, позарилась на вознаграждение. Готовься, ты отработаешь его сполна!

Вызываю к себе камердинера, чтобы он привёл ко мне эту ненормальную. Пора познакомиться с ней как следует, и я собираюсь сделать это так, чтобы она запомнила свое пребывание здесь на всю жизнь. Время показать ей, что в этом дворце не место для легкомысленных девчонок, которые думают, что могут играть с огнём и не обжечься.

Ави

Я уже готовилась ко сну, когда в комнату влетела запыхавшаяся Мия – точно порыв ветра, ворвавшийся в тишину ночи.

– Принц Калистен желает вас видеть, мисс! – выпалила она с таким волнением, словно сообщала не новость, а судьбоносный приговор.

– Что, прямо сейчас? – недоумённо переспросила я, тщетно пытаясь понять, какого чёрта ему понадобилось от меня в столь поздний час. Мысли закружились в голове беспорядочным вихрем, не оставляя ни одной внятной догадки.

– Да. Немедленно, – ответила Мия.

Я окинула себя быстрым взглядом: шёлковая кружевная сорочка. Превосходно. Самое подходящее одеяние для ночных визитов к принцам. И что прикажете делать? Пока я буду возиться с платьем, пройдёт целая вечность.

Решив не тратить время, выбрала практичность и поспешно натянула свои вещи, даже не заботясь о том, как это выглядит. Пусть обломится. Я не собираюсь при каждой встрече с его королевским высочеством затягиваться в корсет.

С тихим ворчанием последовала за камердинером, перебирая в уме все возможные причины его внезапного желания меня видеть. И, что куда важнее, размышляя о том, во что мне это выльется.

Меня привели в просторную гостиную, утопающую в мягком, приглушённом свете. Уют здесь был почти нарочитым: изысканная мебель, обитая бархатом, изразцовый камин, тихо потрескивающий и разливающий по комнате тёплое дыхание огня.

Мой взгляд скользнул по обстановке и почти сразу нашёл того, кто нарушил мой вечерний покой.

Калистен сидел за массивным дубовым столом, погружённый в чтение. Он выглядел сосредоточенным, отрешённым от всего мира. Его черты лица застыли в холодной собранности, а глаза внимательно скользил по строчкам.

Как только дверь за мной захлопнулась, его взгляд полоснул меня, как удар хлыста. Холодный, пустой – взгляд человека, для которого чужая жизнь не стоит и дыхания. Воздух в комнате сгустился до удушья, будто я шагнула в клетку с хищником.

Я всё ещё надеялась начать с извинений.

– Ваше Величество, принц Калистен, прошу меня…

– Заткнись. Откроешь рот ещё раз без моего разрешения и останешься без языка, – продолжил он лениво, словно обсуждал погоду. – А теперь слушай. Внимательно, Бьеркен. Это твой единственный шанс сохранить то, что ты по недоразумению называешь жизнью.

Он медленно поднялся, и от этого движения по спине пробежал холод.

– Ты до сих пор не болтаешься на виселице только потому, что мне противно марать репутацию семьи из-за такой бесполезной дряни, как ты. Поверь, твоя жалкая задница не стоит ни капли скандала. Ты даже на это не тянешь.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как каждое слово вбивается в меня, как гвоздь.

Он подошёл ближе. Слишком близко.

– С этой минуты ты – моя собственность. Моя личная проблема. И решать, как долго ты будешь торчать во дворце, буду исключительно я. Захочу – ты будешь лгать так убедительно, что сама поверишь в свою ложь. Прикажу – убьёшь. Без раздумий. Скажу летать – вырастишь крылья, ясно?

Он наклонился, заставляя меня поднять взгляд..

– А если вздумаешь показать характер… – его голос стал тихим, – я лично прослежу, чтобы ты узнала, насколько глубоки камеры под Восточной башней. Они гораздо уютнее, чем ты заслуживаешь. Всё ясно, или ещё раз прожевать по слогам?

Яснее некуда: вот он, истинное чудовище в королевском обличии. Зажравшийся ублюдок, не знающий жалости, который олицетворяет собой все пороки власти и безразличия. Его холодный взгляд и высокомерная осанка скрывают под собой бездну жестокости и эгоизма. В этом великолепии прячется тьма, готовая поглотить всё вокруг. Каждое его слово было пропитано ядом, медленно проникающий в кровь. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев, и сжала кулаки, чтобы не выдать себя.

– Предельно ясно, – произнесла сквозь зубы, стараясь сохранить спокойствие, сверля его взглядом.

– А теперь к делу, – он усмехнулся так, будто только что плюнул мне в лицо. – Раз уж ты считаешь меня настолько тупым, что я не в состоянии сам выбрать себе невесту, а твоя светлая головушка, аж сияет от ума, то будешь делать это за меня.

Он отошёл и лениво откинулся в кресле, разглядывая меня, как неудачную покупку.

– Давай, покажи, на что способна. Раз ты так уверена, что видишь людей насквозь.

Я застыла, не сразу поверив услышанному. Это… он сейчас всерьёз?

– Что всё это значит? – выдавила я, поражённая его наглостью..

– Это значит, – протянул он с раздражающим спокойствием, – что для начала ты соберёшь и принесёшь мне всё дерьмо на участниц отбора. Их секреты, грязные тайны, предпочтения и всё прочее.

– Ты предлагаешь мне шпионить за ними? – слова прозвучали даже для меня дико. Он сегодня так закружился в танцах, что его мозг вылетел на одном из па?

– Не понимаю, почему тебя это так шокирует, – удивился он, склонив голову с показным презрением. – Ещё днём ты едва ли не скинула с себя всё при первом же встречном, побрезговав нормами морали. Забавно слышать это от тебя.

Наши взгляды сцепились, как ножи. Ублюдок. Он прекрасно знал, почему мне пришлось это сделать. Мне что, нужно было загнуться от благородства, лишь бы не выставить себя в дурном свете?

– Это всё, что вы хотели мне сказать? Я могу быть свободной? – произнесла уверенно, но в душе уже разгорался огонь.

Он усмехнулся – медленно, зловеще.

– Не торопись, Бьёркен. Мы только начали, – в его голосе прозвучала откровенная угроза. – Но на сегодня ты свободна.

Развернулась, сдерживая ярость, рвущую грудь изнутри. В этом гадюшнике, называемом дворцом, слабость была смертельной роскошью. Если придётся – я стану его тенью, его проклятием, его самой большой ошибкой.

Захлопнув дверь комнаты, в которую меня поселили, я начала нервно расхаживать из угла в угол, словно дикий зверь в клетке, пытаясь успокоить разыгравшийся гнев на этого непрошлого принца. Да кем он себя мнит, придурок? Божеством, способным вершить чужие судьбы? Второй раз за день втаптывает меня в грязь, словно я ненужный мусор под ногами. Еле сдержалась, чтобы не высказать этому зажравшемуся говнюку все, что я о нем думаю. Как же он меня бесит!

Спустя время, чувствую, как гнев покидает мое тело, а на смену ему приходит здравый смысл. Сейчас самое главное, что я до сих пор во дворце, и пока брату ничего не угрожает. Плевать, на каком основании он будет меня здесь держать – ради Ника я готова терпеть выходки этого несносного человека.

Сон как рукой сняло. Нужно было подумать, каким образом я буду доставать нужную ему информацию. Никогда в жизни подобным не занималась, даже примерно не представляю, с чего начать. Я и имён-то половины не знаю! Да даже если я сближусь с участницами, вряд ли они раскроют мне все свои тайны. На кой черт они вообще ему сдались?

Без помощи тут не обойтись. Завтра же поговорю со своей служанкой Мией. Прислуга всегда в курсе всех секретов, творящихся в замке. Да, чувствую, нелегко мне придется в этом злосчастном месте.

И пусть Калистен думает, что он может меня сломать. Я не из тех, кто так легко сдается!

Глава 8

Ави

Сквозь сон до меня доносится противный голос Мадлен – как всегда, безжалостно разрушающий мою утреннюю идиллию. Она будит меня ни свет ни заря, и в ответ на её настойчивые призывы я, назло, ещё какое-то время зарываюсь в ворох белоснежных простыней, цепляясь за этот сладкий, хрупкий мир сновидений. Каждое мгновение в этом мягком плену кажется истинным блаженством. Я упрямо сопротивляюсь реальности, впитывая тепло и покой, которыми одаривает меня утренний сон.

Прошла неделя с официального приёма, а я всё ещё не могу прийти в себя от происходящего. Каждое утро начинается одинаково: Мадлен, моя неумолимая наставница, с фанатичным рвением затягивает на мне корсет – словно он создан исключительно для того, чтобы лишить меня дыхания. Ткань беспощадно сжимает грудь, и в эти мгновения мне хочется закричать, но я лишь стискиваю зубы, не позволяя себе выдать ни звука недовольства.