За гранью твоей досягаемости

– Даже если всё так, как ты говоришь, – а я в этом сомневаюсь, – всё равно им невероятно повезёт! – горячо восклицает Вивиан. – Это редчайший шанс: побывать в замке, быть представленной королевской семье!

– Это всё равно что дать ребёнку яркую сладкую конфету, позволить мечтать о ней, а потом отнять, – парирую я. – Оставив после себя лишь горечь и чувство недосягаемости.

– Ты просто ничего не понимаешь, Ави, – обиженно бросает она, и в её глазах вспыхивает упрямое разочарование.

Дальше иду молча, бросив попытку донести до нее простые истинны суровой реальности.  Когда-нибудь настанет время и её невидимая скорлупа слепой наивности наконец треснет, и тогда стремительная буря жестоких реалий, затопит её мир, приготовив множество испытаний, к которым она вряд ли окажется готова.

Виви тоже больше ничего не говорит. По её взгляду понятно, что она ошиблась в выборе собеседницы, думая что её восторженные чувства будут разделены.

Наконец впереди вырастает здание типографии. Сквозь огромные окна льётся солнечный свет, наполняя внутренние залы движением и теплом. Над крышей возвышается массивная дымовая труба – немой символ непрекращающегося труда, кипящего здесь днём и ночью.

Площадь перед зданием захлёстывает бурлящая толпа девушек. Они кружат вихрем, перекрикивая друг друга, размахивая свежими газетами со списками участниц Королевского отбора. В их глазах – восторг, надежда, нетерпение. Кто-то прыгает от радости, кто-то лихорадочно ищет знакомые имена, обсуждая каждую строчку с дрожащим возбуждением.

Мы с трудом пробираемся сквозь это море голосов и локтей. Я инстинктивно прикрываю Виви, пока она, вцепившись в меня, добирается до окошка и наконец выхватывает заветную газету. Она прижимает её к груди, словно священную реликвию.

Тут же утаскиваю её в сторону – в небольшой сквер под сенью раскидистых деревьев, подальше от истеричного гула и лихорадочного ожидания.

Мы опускаемся на одинокую скамейку под сенью деревьев. Руки Вивиан заметно дрожат, когда она осторожно разворачивает газету и начинает читать вслух – медленно, с придыханием, будто произносит заклинание: имя за именем, строка за строкой.

Я почти не слушаю. Взгляд скользит по прохожим, мысли блуждают где-то далеко – о мастерской, о потерянном рабочем времени, о бессмысленности всего этого… пока вдруг до слуха не долетает моё имя.

Резко поднимаю голову и смотрю на Вивиан, уверенная, что ослышалась.

– Ави Бьёркен, – повторяет она, уже медленнее.

Встречаюсь с непониманием и шоком в  глазах напротив. Выхватываю газету из её онемевших рук, чтобы самой убедится в услышанном.

Привожу пальцем по бумаге, пробегаюсь по строчкам незнакомых имён, пока взгляд не натыкается на моё собственное имя. Мало ли  девушек в нашем королевстве с таким же  именем, сперва думаю я. Но, видимо, судьба решила, что я ещё недостаточно настрадалась, и решила подшутить надо мной, разыгрывая свой собственный спектакль из неожиданных испытаний, и доказательством этому служит фотография, на которой, без сомнений, изображена я.

Первая мысль, всплывающая в моем помутневшем сознании, что это какая-то ошибка. Не может быть, что среди такого большого количества девушек нашего королевства, не повезло именно мне!

Сердце бешено ускоряет ритм, в голове полнейший хаос из мыслей, как я буду выпутываться из этой ситуации, внезапно возникшей, как гром среди ясного неба.

– Ави, поздравляю тебя! Ты стала одной из тридцати участниц! – произнесла Вивиан с неверящим голосом.

Её возглас вырвал меня из состояния ступора. От неожиданного потрясения я даже успела про неё забыть.

– Что ты такое несёшь? Какие поздравления, Виви? Я не собираюсь участвовать в этой клоунаде! – ответила я, стараясь скрыть растерянность.

Вивиан, не обращая внимания на мой протест, наклонилась, подобрала газету, упавшую из моих рук, перевернула страницу и поднесла её к моему лицу.

– Ну вот же, смотри. Здесь написано, что завтра с утра всем конкурсанткам, для дальнейшего участия в отборе, велено явиться в правительственное здание. Дальше, после всех формальностей, вас доставят в королевский замок, – сказала она, указывая на текст.

Я снова грубо вырвала у неё из рук эту чёртову газетёнку и внимательно прочитала статью до конца.

Королевская газета "Светлые Врата"

Дорогие дамы и уважаемые читатели!

С радостью сообщаем, что долгожданный королевский отбор претенденток на сердце нашего дорогого Принца Калистена  завершился! После тщательного и пристального рассмотрения всех заявок, путем случайной жеребьевки, были отобраны тридцать самых достойных и прекрасных невест, которые будут представлены при дворе.

Всем участницам предстоит жить во дворце, посещать различные мероприятия, на которых они продемонстрируют своё обаяние, творческие способности, интеллигентность, умение держаться на публике, знание придворного этикета, смелость и многие качества, которыми должна обладать будущая принцесса. Также,  у каждой претендентки будет невероятная возможность, поближе познакомиться с принцем на индивидуальных свиданиях.

За отбором будут тщательно следить члены королевской семьи, совет и опытные наставники, которые помогут каждой даме раскрыть свой потенциал. Все девушки, которые сумеют преодолеть нелегкий отбор и окажутся в финале, получат щедрое вознаграждение, которое станет не только символом их смелости и упорства, но и откроет перед ними новые горизонты возможностей.

Далее следует длиннющий список имён,  который я пропускаю за ненадобностью.

Всем участницам, в строгом порядке, следует явиться в правительственное здание, расположенное на Брукфилдской площади. При себе иметь только самые ценные вещи и грамоту, подтверждающую вашу личность, всем необходимым вас обеспечат во дворце. После тщательной проверки и досмотра, все участницы будут доставлены во дворец. Неповиновение расценивается как оскорблением и  приравнивается к государственной измене!

Желаем всем участницам отбора удачи! Продолжайте следить за новостными сводками, и вы будете первыми в курсе всех захватывающих подробностей этого увлекательного события.

С уважением,

Редакция "Светлых Врат"

Я замерла на месте в состоянии полного замешательства, как будто время остановилось, а окружающий мир стал размытым и неясным. Мысли метаются, как птицы в клетке, и каждая попытка осознать произошедшее лишь усиливала ощущение безысходности. Проблема, внезапно обрушившаяся на меня, полностью меняла все мои планы.

Схватив Вивиан за запястье, я бросила взгляд на её изящные наручные часы. Время поджимало, и его у меня оставалось совсем немного. Скомкав газету, я выбросила её в урну и поспешила к ближайшей остановке.

– Ави! Постой, куда же ты? – еле поспевая за мной, воскликнула она, её голос звучал полон тревоги.

– Мне нужны все монеты, которые я накопила. Ты сможешь передать их мне сегодня? – спросила я, стараясь не сбавлять темп.

– Разумеется, но они вряд ли тебе понадобятся во дворце, – ответила Вивиан, её глаза полны недоумения.

– Конечно, не понадобятся, потому что меня там не будет, – бросила я, не останавливаясь.

– Что ты задумала, Ави? Ты же сама читала, что сулит за неповиновение! – её голос звучал всё более настойчиво, но ветер уносил слова прочь.

Добежав до остановки, я обняла Вивиан, стараясь передать ей хоть каплю уверенности.

– Я всё объясню позже, не переживай! Увидимся вечером, – сказала я, и, не дождавшись ответа, запрыгнула в уходящий вагончик.

Глава 3

Нервно тереблю рукав вязаного свитера, сидя в душном вагончике, который, будто издеваясь, ползёт со скоростью улитки. За мутным стеклом проплывают размытые силуэты улиц, а в голове снова и снова крутится один и тот же вопрос – что делать дальше?

Никак не укладывается в сознании, что одна нелепая случайность смогла разрушить планы, к которым я шла месяцами, шаг за шагом, выверяя каждый ход. Всё, что казалось прочным и продуманным, рассыпалось в одно мгновение, будто карточный домик.

Сейчас главное – как можно быстрее забрать Ника из дома Филета. А потом исчезнуть. Найти место, где нас не смогут отыскать. Мне нужно время. Совсем немного, чтобы всё обдумать и понять, как быть дальше.

Мой план был прост. Я должна была дождаться девятнадцатилетия. К тому времени Вивиан обещала договориться со своей тёткой из королевской канцелярии. С её помощью я надеялась оформить опеку над Ником – официально, законно. Я откладывала каждую монету, отказывая себе во всём, чтобы купить два билета на корабль и уплыть прочь. Подальше от этого прогнившего королевства, где у простых людей нет ни прав, ни будущего.

Да, в соседнем королевстве тоже хватает бедности и несправедливости, но там хотя бы есть бесплатное образование. Там у Ника появился бы шанс. А у меня – возможность начать жизнь без постоянного страха и борьбы за выживание.

Но всё, как всегда, пошло не так. Стоит только выстроить что-то хрупкое – и оно тут же рушится. Теперь я снова стою у края пропасти, держась за единственное – желание спасти брата и не сойти с ума.

Наконец вагончик останавливается.  Выскакиваю наружу и почти бегом направляюсь к дому. Прокравшись внутрь, первым делом заглядываю на кухню. Пусто. Дора с Ником, должно быть, всё ещё в пекарне. Отлично – оттуда я его и заберу. Остаётся надеяться, что Килинг, как обычно, протирает штаны в какой-нибудь питейной.

С облегчением выдыхаю и тихо иду по коридору в нашу с братом комнату. Из-под кровати вытаскиваю старый, потрёпанный чемодан и начинаю лихорадочно складывать вещи. Благо их у нас не так много.

– Далеко собралась? – сквозь разум прорывается внезапный голос.

Холод пробегает по позвоночнику. Я вздрагиваю от неожиданности.

Филет.

Чёрт бы его побрал.

Разворачиваюсь резко, дыхание сбивается. Пульс бьёт в ушах, как барабан.

– Это не твоё дело, – рявкаю, пытаясь скрыть паническое волнение. Но голос звучит чересчур напряжённо, выдает меня с головой.

Сердце пропускает удар. Боже, нет! Только не это! Взгляд сразу же падает на злосчастную газету в его руках, которую мне уже посчастливилось лицезреть сегодня. Он всё знает, и нет смысла пытаться как-то выкрутиться. Поспешно захлопываю чемодан и делаю шаг в сторону двери, но он уже стоит в проходе, загородив его своим массивным телом, как железный запор. Взгляд тяжелый, цепкий, с долей мерзкого удовольствия.

– Дай пройти! – требую, сдерживая дрожь в голосе.

Он мгновенно срывается. Резким движением хватает меня за волосы у затылка и тянет на себя. Я почти теряю равновесие – теперь его отвратительное лицо в нескольких сантиметрах от моего. От него несёт прокисшей выпивкой, потом и гнилой злобой.

– Мне повторить вопрос? – рычит он, голос – глухой, хриплый, пропитанный угрозой.

– Пусти! – пытаюсь оттолкнуться, упираясь рукой в его грудь.

В следующее мгновение – резкий рывок. Меня швыряет на пол. Удар приходится на край кровати, по спине проходит вспышка боли, дыхание сбивается. Чемодан выскальзывает из рук, и вещи разлетаются по полу, как пух из разорванной подушки.

– Решила, что так просто сможешь сбежать, кинув меня? – кричит он, словно невменяемый.

– Чего тебе нужно? Ты же сам всегда упрекаешь нас в том, что мы как бельмо у тебя на глазу. Вот же, мы уходим! Радуйся, тебе больше не придется кормить лишние рты. – стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё трясётся от охватившего меня страха.

– Ты меня за идиота держишь? – швыряет мне в лицо газету. – Думаю, объяснять не нужно; по глазам вижу, что ты уже в курсе.

И тут меня осеняет. Ну конечно же, вознаграждение – могла бы сразу догадаться. Он никогда не упустит своего. Решил, что я сбегаю, чтобы всё досталось мне одной.

– Послушай, – пытаюсь его вразумить. – Ты не так все понял. Я не буду в этом участвовать, – произношу, тряся газетой.

– Ещё как будешь! – говорит с наигранной злой улыбкой. – Видела бы ты, что сегодня творилось в трактире у Пита, когда туда долетели эти занимательные новости. Никогда не видел там такой шумихи.

– При чём здесь я? – вся сжалась, предчувствуя неладное.

– При том, что как только я увидел твоё имя, сначала не поверил своим глазам. Потом поразмыслил и  решил, что это большая удача, которая сама плывёт мне в руки. Народ с нетерпением начал делать ставки, предвкушая, чьи имена участниц окажутся в финале, и я, рискнул вложить в тебя огромную сумму монет в долг. Так что ты поедешь туда, и сделаешь все возможное, чтобы оказаться в финале, – с нажимом выплюнул каждое слово.

На глаза моментально наворачиваются слёзы, а в голове проносятся картинки из прошлого – одна ужаснее другой. Он опять это сделал!

– Ты ненормальный? Как, по твоему, я это устрою? С чего ты вообще решил, что у меня получится?

– О, об этом можешь не переживать, я уже обо всём позаботился. Кстати, где же наш Ник? Кажется, он давно должен был вернуться. Ниик, ты где? Выходи давай, – издевательски кривляется он.

Холодный пот ужаса стекает по спине.

– Что ты с ним сделал? Где он? – вскакиваю на ноги, готовая вцепиться в ублюдка напротив.

– Пока ничего. Видишь ли, теперь его благополучное состояние в твоих руках и полностью зависит от твоих дальнейших действий. Ну же, Ави, не стоит  подводить своего любимого братца.

– Ник! – как можно громче кричу я.

Снова пытаюсь выбраться из комнаты, и в этот раз Филет спокойно разрешает мне пройти. Я начинаю заглядывать в каждую комнату, зовя брата, но везде натыкаюсь на одну пустоту.

– Можешь не надрывать так своё горло. Ты действительно думаешь, что я так глуп и буду держать его где-то здесь? – усмехается этот идиот.

– Только попробуй хоть пальцем его тронь! – глядя в его глаза, угрожающе выпаливаю я.

– Думаю, ты не в том состоянии, чтобы  запугивать меня. Надеюсь, теперь до тебя дошло, насколько велики мои намерения? – грубо схватив  за плечо, он тащит упирающуюся меня по коридору.

– Сегодня переночуешь в погребе, будет время всё как следует обдумать. И даже не пытайся бежать, тебе всё равно его не найти. Лучше подумай, чем будешь околпачивать принца, – смеётся он. – Отдохни, завтра у тебя весьма насыщенный денёк. – Толкнув меня в проём на полу, он закрывает дверь на засов.

Кубарем сваливаюсь с деревянной лестницы, чудом не переломав себе все конечности. Кругом кромешная тьма. Ползком добираюсь до стены и пытаюсь на ощупь найти выключатель. Есть! Тусклый свет маленькой лампы освещает место моего заточения, пропитанное запахом гнили. Обвожу взглядом деревянные стены, покрывшиеся плесенью, и осторожно ступаю по скрипучему полу, усыпанному обломками старых ящиков и пыльных банок.

В груди разгорается пожар тревоги. В десятый раз обхожу по кругу злосчастный погреб, ища хоть какую-нибудь лазейку. Ничего не нахожу, ни малейшего шанса на побег. Мысли о том, что с братом в этот момент может происходить что-то ужасное, сжимают мое сердце в железные тиски. Съезжаю спиной по стене, обхватываю себя руками, пытаясь успокоиться. Но страх лишь усиливается, как волны, накатывающиеся на берег. И только в этот момент понимаю, что я в тупике. Даже если бы мне удалось сбежать, я в полнейшем неведении, где этот урод прячет Ника. Да и до моего девятнадцатилетия еще долгих три месяца, а вывезти брата за пределы королевства без официального разрешения мне вряд ли удастся.

Каждый раз, когда мне казалось, что хуже уже не будет, и я познала все сложности жизни, как она вновь и вновь возвращает меня в мой персональный ад, тыкая лицом в место, где страх и безысходность сливаются в единое целое, заставляя меня переживать все те муки, которые я пытаюсь оставить позади.

Я бессовестно сдаюсь, и слезы, которые когда-то я поклялась скрывать от мира, начинают катиться по щекам, словно ручьи, вырывающиеся из-под ледяного покрова, обнажая все те чувства, которые я так долго прятала. В этот момент я понимаю, что больше не могу сдерживать свою уязвимость, как будто сама тьма погреба вырвала из меня этот крик души, заставляя меня вновь столкнуться с теми страхами, которые я пыталась забыть.

Год назад.

Сквозь разорванные облака пробиваются солнечные лучи – робкие, осторожные, будто мир после дождя боится дышать слишком громко. Я выхожу во двор с корзиной мокрого белья и на мгновение замираю, глубоко вдыхая свежий воздух. Он холодит лёгкие и обманывает – словно всё ещё может быть хорошо. Словно утрата не выжгла внутри пустоту.

Думаю о том, что сегодня стоит силком вытащить брата на свежий воздух, поскольку он уже неделю не выходит из комнаты, молчит и ни с кем не разговаривает. Так больше не может продолжаться. Понимаю, что смерть мамы слишком сильно отразилась на нём, и его хрупкому сознанию сложно смириться с таким жестоким ударом. Но его жизнь только начинается, и если он сейчас поддастся сомнениям и замкнётся в себе, то безжалостная реальность раздавит его. Поэтому я обязана научить Ника быть сильным духом и никогда не сдаваться, чтобы он смог смело противостоять всем испытаниям, которые приготовила для него злодейка судьба. Не понимаю, как сама ещё не сошла с ума от пережитого потрясения; только лишь мысли о брате держат меня на плаву. Теперь у него, кроме меня, никого нет.

Слышу позади себя приближающиеся шаги, разворачиваюсь и вижу Филета. Всё его перекошенное лицо изуродовано свежими синяками и ссадинами. Даже представить себе боюсь истинную причину их происхождения. Последнюю неделю он практически не появлялся дома, а если и приходил, то был безбожно пьян.

– А вот ты где прячешься. Собирайся, сегодня ты идёшь со мной, – заявляет Филет и, не дожидаясь ответа, хватается за мой локоть, начиная тянуть к дому.

– Никуда я с тобой не пойду, пока не объяснишь, в чём дело, – упираюсь я.

Он резко останавливается, и какое-то мгновение просто молча смотрит на меня. В его взгляде читается раздражение.

– У одного господина заболела горничная, – наконец спокойно произносит он. – Я договорился, чтобы ты подменила её на сегодня. Работка не пыльная. Ты же не всерьёз рассчитывала вечно жить у меня за даром?

Смотрю ему в лицо, и внутри всё холодеет. Слишком уж ровный у него голос. Слишком гладкая речь.

– Ладно, говори, где он живёт. Я зайду позже, сама, – говорю сдержанно, прикидывая пути отхода.

– Нет, – рявкает он, уже без намёка на доброжелательность. – Мы идём сейчас. Я отведу тебя сам.

Судя по его тону, возражения не принимаются. Сжимаю губы, чтобы не выдать дрожь в голосе, и молча следую за ним.

До места добираемся на вагончике. Он едет в тишине, а я пытаюсь угадать, почему у меня внутри такое сильное чувство тревоги. Когда мы наконец подъезжаем, перед нами открывается вид на красивый, ухоженный каменный особняк. Двухэтажный, с аккуратным садом и резными ставнями. Здесь явно живут люди с деньгами. А за деньгами – почти всегда прячется нечто тёмное.

Пока мы ждём, когда нам откроют дверь, я украдкой любуюсь садом, скрытым за домом. Тихий, ухоженный уголок, будто вырезанный из другой жизни. Пышные кусты роз, аккуратно подстриженные живые изгороди и кованая скамейка под яблоней придают этому месту почти сказочную безмятежность.

Щелчок замка возвращает меня в реальность – дверь распахивается, впуская нас внутрь. На пороге появляется хозяин дома: высокий мужчина средних лет, с гладко зачёсанными назад мокрыми волосами. На нём длинный клетчатый халат, будто накинутый поспешно. Его взгляд скользит по мне с ленивой дотошностью – с макушки до пят, будто я вещь, выставленная на витрину.

– Я привёл тебе замену, – неотрывно глядя на реакцию мужчины, произносит Филета.

– Сойдёт, – бросает тот после короткой паузы. – Поднимайся наверх и жди меня там, – даже не представившись, приказывает напыщенный индюк.

Поднимаюсь на второй этаж, как было велено, и начинаю разглядывать фронт работы. Здесь широкий коридор с паркетными полами, стены обиты тёмным деревом. В самом конце стоит громоздкий шкаф, заставленный фарфором: чайники, чашки, вазы. Над старинным комодом тикают антикварные часы с массивным маятником, и в их тиканье есть что-то зловещее, как будто время в этом доме идёт по своим правилам. Главное – ничего не уронить и не разбить. Здесь всё выглядит так, будто стоит дороже меня самой.

Слышу скрип закрывающейся двери, а затем звуки поднимающихся по лестнице шагов.

– Как тебя зовут? – спрашивает мужчина, поднимаясь на второй этаж. Голос у него ровный, почти ленивый, но в глазах – нечто настороженное, будто он оценивает добычу.

– Ави, – отвечаю, с трудом сохраняя спокойствие в голосе.

– Ави… – нарочито медленно повторяет он, смакуя каждую букву, как будто пробует её на вкус. – Идём.

Иду за ним, ступая всё тише, будто надеясь стать невидимой. Мы входим в просторную комнату с тусклым светом. В центре – массивная кровать с бархатным покрывалом, по углам – плотные шторы, не пропускающие дневной свет.

Не успеваю опомниться, как он резко притягивает меня к себе, прижимая спиной к своему телу. Его губы обжигающе касаются изгиба моей шеи – мерзкий, чужой поцелуй, от которого по коже бегут мурашки ужаса.

Действую на инстинктах – со всей силы бью локтем ему в живот. Он отскакивает, сжавшись от боли.

– Ты с ума сошла, идиотка?! – срывается он, сипло рыча.

Отскакиваю вглубь комнаты, сердце колотится так, что кажется, его стук слышен даже сквозь стены. Схватываю с тумбочки тяжелую лампу и поднимаю её над головой – оружие отчаянья.

– Только попробуй подойти! – голос дрожит, но я стараюсь выглядеть уверенно.

Он усмехается, словно развлекается, и с хищным спокойствием закрывает дверь на замок. Ключ – в карман халата.

– Филет предупреждал, что ты с характером, – тягуче произносит он, начиная надвигаться.

– Он тебя убьёт, если узнает, что ты меня хоть пальцем тронул, – бросаю ему, и сама не узнаю свой голос, в нём надежда и страх, вперемешку с бессильной яростью. Я вру, но мне нужно время.

– Убьёт? – его губы изгибаются в оскале. – Смешная. Он сам привёл тебя ко мне. В уплату за свои долги.

Слова режут слух, словно плетью по коже. Но именно в этот момент страх начинает уступать место чему-то другому, обжигающей ярости.

Чувствую себя предательски обманутой, хотя чему я удивляюсь, это же Филет – бездушная мразь, который готов на все, ради собственной выгоды.

Мужчина продолжает приближаться, его глаза блестят жадностью. Крепче сжимаю лампу, стараясь не показать, насколько я напугана.

Он делает шаг вперед, и я ощущаю, как пространство между нами сжимается до предела, внутренний голос кричит, что мне нужно бежать, но ноги словно приросли к полу. Я заставляю себя взглянуть ему в глаза, надеясь, что в них увижу хоть каплю человечности, но вместо этого нахожу лишь холодный блеск, полный жадности и удовольствия от моего страха.

– Ты думаешь, что можешь напугать меня этой игрушкой? – насмехается он, указывая на лампу, как будто это абсолютно бесполезная вещь. Но я мысленно молюсь, что она может стать моим единственным шансом.

В этот момент внутри меня что-то щелкает, и, собрав все свои силы, замахиваюсь и бросаю лампу в его сторону. Она разбивается о пол, но это отвлекает его, и  в этот миг я бросаюсь в другую сторону.

Мчусь к окну, пытаясь открыть его, но оно оказывается запечатанным. В панике оглядываюсь назад и вижу, как злобная ухмылка играет на его губах. Бегство становится невозможным, и я понимаю, что должна принять этот неравный бой.

Тот день стал роковым поворотом в моей жизни, перевернувшим ее с ног на голову. Все то светлое и радостное, что когда-либо наполняло мою душу, внезапно исчезло, оставив лишь пустую оболочку. С тех пор мой мир превратился в мрачный лабиринт, состоящий из трудностей и неудач, из которого  мне никогда не выбраться.

Скрип открывающейся двери, будит меня. Все тело затекло от неудобной позы. Видимо от пережитого стресса, я не заметила, как провалилась в сон. В проем погреба появляется лицо Доры.