Древо жизни

Стас встал с дивана и чуть было не ринулся ее удержать, но мысль о том, что Никита свое слово может не сдержать, приструнила его, и он сел обратно.

Следом за Таней ушли и сестры. Никита, провожая их взглядом, дождался, когда захлопнется дверь и с нетерпением начал:

- Дурак, ты Герыч, такая девчонка с тобой рядом, любит тебя без ума, а ты на какую-то дурнушку запал, и, мало того, - ничего ведь не получишь.

- Все, закрыли тему… - раздражённо сказал Стас. Ему было как-то не по себе после ухода Тани.

Соседская девчонка - пацанка, дерзкая и наглая, всегда была для него таким же другом, как все парни. С ней весело и просто. Она так же, как он, чувствует этот мир, провоцируя его и посмеиваясь. Их песни под гитару в дуэте давно уже перекочевали из подворотни на сельскую сцену, и это еще больше сближало этих двоих, но не соединяло, как думал Стас.

Однако мысли Татьяны были совершенно другие: «Что я только не делаю, чтобы он обратил на меня внимание, кручусь у него перед глазами, пою, веселюсь, а он влюбился в эту стремную Мишу. Что он в ней нашел? Как была в детстве скучной, невзрачной «белой вороной», когда мы дружили, так ей и осталась. А парни все равно на нее западают. Но ничего, ты еще у меня попляшешь, Мишка! И старая дружба не поможет».

***

У каждого по-своему, но Новый год продолжался. Поселок шумел, гудел и веселился. Мало-помалу народ стал стягиваться к местному клубу на дискотеку, заполняя ближайшие улицы народным гуляньем. Компании, встречаясь, поздравляли и угощали друг друга конфетами и захваченным из дома алкоголем. Мишура, музыка, смех создавали неповторимую атмосферу счастья, этого простого деревенского праздника, где нет чужих, где рады каждому.

Стас давно уже тусил на дискотеке, когда туда пришла компания Мишель. Он сразу узнал ее и, подмигнув, пригласил на медленный танец… рядом стоящую с ним девушку. Мишель почувствовала возмущение и вышла из зала. Стас заметил это и, оставив свою подругу, последовал за ней на улицу. Поравнявшись с ней, он как бы невзначай приобнял ее, притворившись, что споткнулся и ухватился за нее.

- Я просила тебя не прикасаться ко мне! – оттолкнула его Мишель.

- Ревнуешь, я видел! – усмехнулся Стас.

- Много чести!

И тут к ним подошел Матвей.

- Проблемы? Отойдем?

- Нет проблем. С Новым годом, ребята! – сказал Стас, явно недовольный появлением телохранителя и удалился назад в зал.

- Он опять к тебе приставал?

- Нет, он просто пьян и споткнулся, не обращай внимания.

- Вчера тоже был пьян и вышел поэтому на сцену к тебе?

- Матюш, что ты этим хочешь сказать?

- Ничего, - буркнул он, злясь на самого себя, - Идем танцевать, наши все там.

5.4. Проводы

Прошли зимние каникулы, за ними весна, лето. И снова наступила осень. Каждый день был похож на прошлый и ничем не выделялся. С этим однообразием приходило осознание того, что Мишель себе все сама выдумала, что нет ни чувств, ни симпатий ни к ней, ни у нее.

Однажды в промозглый осенний день Мишель, выйдя с утра из дома, обнаружила небольшой букетик цветов на почтовом ящике… «Откуда они?» - недоумевая подумала она. «Вчера, вроде, кто-то гудел на берегу. Может, они забыли, гуляя. Но почему здесь?» - искала она логичные объяснения. Вдыхая аромат цветов, она забрала их с ящика и занесла в дом. Непонятно почему, Мишель не покидало ощущение, что он предназначен именно ей.

На самом же деле, шестое чувство ее не подвело. В тот вечер были проводы Стаса в армию, он с друзьями всю ночь веселился на берегу и уже под самое утро, скрывшись от друзей, пришел к дому Мишель, по дороге нарвав цветы. Как подарить ей цветы, он не знал, да и был уверен, что она не примет, поэтому, посидев у ее ворот минут десять, он поднялся, положил их на рядом висевший почтовый ящик и ушел. По-настоящему чистые чувства к этой девушке заставляли его стыдиться себя, ему хотелось перемен, стать кем-то другим, более достойным, и путь к этим переменам появился сам собой – это была армия.

Спустя несколько дней Мишель узнала о проводах Стаса. Подтверждения того, что именно он принес эти цветы, у нее не было, но она не сомневалась. Она знала, что это был он. Чувства снова вспыхнули, и грусть накрыла ее. «Зачем я с ним была так груба? Он абсолютно ничего мне не сделал… Откуда эта злость? Дура, какая же я дура… Неужели нельзя было просто поговорить по нормальному. Мне никогда не составляло труда поговорить с кем угодно, почему же его одного я прогоняла и не давала и слово вставить!»

Эти мысли, как ни странно, один в один озвучила на следующий день ее одноклассница Татьяна. В тот день последним уроком была физкультура. Спортзал находился в другом здании школы. Заранее взяв портфели, все после урока, не спеша, переодевались, чтобы, как обычно, всем классом возвращаться домой. Тут к Мишель подсела Таня.

- Не спеши, пусть все уйдут. Нам надо поговорить, - произнесла Таня.

Они были абсолютно разные во всем, но память о былой соседской дружбе все же объединяла их, хоть они и не признавали этого вслух. Пути их разошлись давно, еще тогда, когда Таня переехала в другой конец поселка, по соседству с домом Стаса. Мишель отчетливо помнила тот период, как резко стала меняться Таня, превращаясь из такой же скромной девчонки, как она, в дерзкую пацанку. Ее больше не забавляли посиделки на раскидистом бревне Мишель, она сторонилась ее, а, может, и стыдилась. Новое окружение подруги теперь было кардинально другим. Целыми днями она проводила время в компании мальчишек, и сама все больше походила на них как поведением, так и внешностью. Особенно после стрижки под мальчика. Но, несмотря на это, все школьные годы они ладили, до этого Нового года. Потом Таню как подменили, она начала колко шутить и устраивать приколы в отношении Мишель, не раз вводя ее в краску. Поначалу Мишель пыталась выяснить причину этой злобы, но безуспешно, и она прекратила попытки, оставив все, как есть.

- Хорошо, - согласилась Мишель, гадая про себя, что на этот раз она придумает.

- Мишель, ты идешь? – не заходя в женскую раздевалку, через закрытую дверь крикнул Матвей.

- Нет, Матюш! Не ждите меня, я задержусь немного, – крикнула ему Мишель.

- Тогда пока! Мы ушли! – попрощался Матвей.

Спортзал затих, никого, кроме этих двоих и физруков, в здании не осталось.

- Ну, в чем дело? – ожидая подвох, спокойно, но с некой усмешкой, произнесла Мишель.

- В тебе! – ткнула в нее пальцем Таня.

- Не смей мне тыкать! – начала злиться Мишель.

- А то что? – усмехнулась Таня и замахнулась на нее рукой.

Мишель быстро среагировала и с силой отразила ее удар, резким рывком ударив напряженной прямой ладонью чуть выше запястья. Татьяна скривилась от боли и зажала второй рукой больное место.

- Ты что так бьешь? Сломать ведь могла! – застонала Таня.

- Тань, давай начистоту… Мне надоели эти твои приколы. Нам не по десять лет, чтоб дракой споры решать. Тем более, я совершенно не понимаю в чем у нас спор, – нахмурилась Мишель.

- Я ненавижу тебя – вот, в чем наш спор. Ты вечно корчишь из себя невинную овечку, а на самом деле хищница. Мерзкая, хитрая рыжая лиса. Он по тебе два года сох, а ты этим пользовалась, расставила свои хитрые сети. Для всех такая правильная, но меня не проведешь. Ты все специально придумала, чтобы держать его возле себя. Чтобы он совсем в ничтожество превратился, и ты бы смогла об него ноги вытирать. А он, как верная собачка, будет вертеть хвостиком и слюни пускать от своей хозяйки, за один только ласковый взгляд. Ты ведьма, Мишель… Они все слепые и не видят этого, но я все вижу. Ты колдуешь, привораживаешь. Я права?

- Тань, ты в своем уме? Я ничего из того, что ты сказала, не делала. Я даже не понимаю, о ком ты говоришь? – в полном недоумении произнесла Мишель.

- О Гере… Он мне перед уходом в армию все рассказал… Он рвал тогда тебе цветы, а со мной советовался, понравятся ли они тебе, – и она вдруг разрыдалась, опускаясь на скамейку и закрывая руками лицо. - Ты во всем виновата, ты его губишь… Перестань, прошу отпусти его.

Таня рыдала и не могла остановиться, казалось, вся ее сила вдруг превратилась в воду, и она сейчас вытекает, опустошая ее тело, еще немного, и она упадет, осушив себя до конца. Мишель стало безумно жаль старую подругу, она села рядом и притянула ее к себе. Таня не сопротивлялась, она уткнулась в плечо Мишель и продолжала изливать всю свою боль.

- Прости меня, Танюш, если я как-то помешала твоему счастью, но я не хотела, правда. Клянусь тебе, я не ведьма и не колдунья, ни на кого я не расставляю сети… Наверное, если бы я это делала, у меня был бы парень, - улыбнулась она.

- За тобой трое бегают, а ты ото всех нос воротишь, этим и держишь их… Ты же много читаешь всего, нашла, видимо, в книжках способы парнями крутить! – отпрянула от нее Таня.

- Да Бог с тобой, какими парнями, где ты их видишь? Я одна!

- Гера рассказал мне все.

- Что он мог рассказать? Между нами никогда ничего не было.

- В том то и дело, ты же ему даже слова не давала сказать, он столько раз хотел с тобой поговорить, а ты специально не подпускала, чтобы так и остаться для него мечтой и забрать сердце. Ты даже не представляешь, что ты натворила! Ему сердце вырезала, а мне… - и она снова закрыла глаза руками и зарыдала еще сильнее.

- Ты его любишь? – спросила Мишель.

- Да… Но теперь все… теперь ничего уже не исправить… - и она, продолжая рыдать, быстро выбежала из раздевалки.

- Тань, стой! - кинулась за ней Мишель. Она пыталась ее догнать, но не смогла.

Мишель были понятны чувства Тани, по крайней мере, так она думала в тот момент. Неразделенная любовь, как и недосягаемая, ранит очень сильно, но она верила, что время лечит и не предала этому разговору должного внимания, считая, что такое случается с каждой второй девчонкой их возраста.

Однако, на второй день Таня не пришла в школу, как и на третий, и на четвертый. А через неделю Мишель услышала, что Таня сбежала из дома в тот самый вечер после их разговора в раздевалке.

Чувство вины терзало Мишель, и она то и дело прокручивала в голове весь их разговор. В какой-то момент ей захотелось посмотреть на эту самую «ведьму». Мишель подошла к зеркалу и стала разглядывать отражение. Выбившиеся пряди волос падали на удлиненное, с несильно выраженными скулами лицо. Глубоко посаженные зеленые глаза слезились и поэтому блестели. Длинный нос с тонкой верхней губой образовывал не особо красивый треугольник, но он почему-то притягивал взгляд. «Ты ведьма, ты настоящая ведьма, Мишель» - оценила она свое отражение. И тут она сфокусировала свое внимание на глазах, ей почему-то захотелось разглядеть их досконально. От напряжения все потемнело, и на долю секунды ей показалось, как ее собственная тень затянула мраком отражение. Мишель не испугалась, она как будто ждала именно этого. Вглядываясь теперь в этот темный туман, она начала замечать, как сквозь дымку пробивается белый свет, образуя чье-то лицо. Лицо было знакомо и незнакомо одновременно. Приглядевшись, Мишель поняла: сухая сморщенная престарелая женщина, что смотрела сейчас на нее, — это была она. Но ее поразило не то, что она видит себя старой и больной, ее поразили глаза. Взгляд передавал все, чем жила, что чувствовала эта женщина. Боль, как физическая, так и душевная, с легкостью читались на этом морщинистом лице, но, кроме этого, было и еще кое-что – безысходность. Эта старуха уже ничего не могла изменить, а вот она, пятнадцатилетняя девочка, впереди которой вся жизнь, – может, пойми она сейчас это послание. Постепенно дымка растаяла, и видение заменилось на реальное отражение Мишель.

- Да, ты и впрямь ведьма! – повторила она отражению после увиденного.

Но отражение молчало, и лишь внутренний голос ответил: «Быть ведьмой – значит, знать больше других, ведать и чувствовать, а не творить зло колдовством и приворотами. Быть ведьмой не постыдно, это дар. Но вот готова ли ты им пользоваться?»

- Готова ли я? – усмехнулась она своим мыслям. – Если это поможет найти Танюху, то, конечно же, да, - рассуждала она вслух.

И Мишель снова напрягла зрение, чтобы в отражении найти ответ, где сейчас ее одноклассница. Но отражение не изменилось, и никаких ответов не предоставило.

Тень давно сползла вниз и пригвоздилась к полу, не в силах даже подняться на стену. Она несла свое наказание - за попытку изменить ход времени. Тень забыла, что прошлое не подвластно корректировке, лишь настоящее - творец будущего. А ее роль в настоящем — это стоять за кадром и просматривать свою жизнь, как кино. Да, это нелегко. Хочется быть режиссёром и в любой момент вмешаться, сказать “стоп-кадр”, исправить, поменять тот или иной фрагмент, но нельзя. Теперь, в облике тени она лишь зритель, что смотрит любимый фильм на повторе. И смирившись, Тень продолжила просмотр своей кинопленки под названием “жизнь”.

5.5. Бари Рекстон

Со временем терзания и чувство вины Мишель начали стихать. По слухам, Татьяна дала весточку родителям, но возвращаться не планировала. Вскоре ее родители появились в школе и забрали документы. Где именно сейчас жила Таня и чем занималась, Мишель не знала. Главное, она жива и здорова, можно выдохнуть и вернуться к своей обычной жизни, решила для себя Мишель. Но не получилось. Бурные эмоции, по-видимому, должны были взять реванш за полгода тишины. И вот еще одно сокрушительное событие обрушилось на нее этой осенью, переключив чувства на другую волну… Пришло время ее терзаниям из-за недосягаемой любви. Нет, это была не любовь женщины к мужчине, это было преклонение перед чистой душой и добрым сердцем. Приезд в Россию Бари Рекстона, ее поп-идола, о котором она уже много лет грезила, затмил все впечатления и переживания Мишель. Одни лишь мысли о нем летали сейчас в ее голове. Телевидение, радио, все новости, все пространство заполонялось им.

Бари здесь, в ее стране, совсем близко. И вот уже через несколько дней он будет выступать на самом большом стадионе Москвы… Постеры, жвачки, кассеты скупались в огромных количествах и расклеивались на все тетради и стены. Жизнь в этот момент была пронизана им всецело, не оставив и уголка в сердце Мишель для реальности. Реальность стала скорее сном, о котором она мгновенно забывала, имея хоть секунду свободного времени. Мишель жила в мире грез и мечты о единственном и неповторимом Рекстоне. Голос, музыка, его неподражаемые движения и конечно же ГЛАЗА, заполняли все пространство ее сознания. Огромная душа, что отражалась в этих глазах, была родной, понятной и такой близкой. Ни понимая ни единого слова, она слышала и видела в этих глазах все, о чем он пел. Полнота чувств переливалась из недр его души миллионам людей. Любовь – нет, это что-то большее, это невероятная сила чистоты, доброты и детской наивности светлым лучом его взгляда проникали в ее душу. Зеркальным отражением ее внутреннего мира и моря чувств, созданных и прожитых ею, были его песни, и он сам. Волна по имени Бари Рекстон захлестнула ее и унесла из реальности в море грез на долгое время.

Подражание его танцам, изучение наизусть его песен. Вся ее жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов. И все живое вмиг стало неживым, только он - живой, реальный и недосягаемый. Рука сама рисовала его портреты. Изученные черты любимого лица были запечатлены везде: на бумаге, ватманах, школьных партах… Сознание было затуманено до такой степени, что даже внешне она казалась слепой. Все мирское стало ей чуждо, и вот она с головой погрузилась в свой позабытый мир грез, мир в котором ей всегда было хорошо, а вместе с Бари этот мир расцвел до невиданных красот. Его голос уводил ее по лунной дорожке реки в даль, за горы, поля и моря, в края, откуда он родом. Но, по сравнению с детскими грезами, сейчас она с горечью понимала, что в реальности такому не бывать. Разве что поехать на его концерт и встретиться с ним хотя бы единожды взглядом, реальным невымышленным взглядом. Вложить в этот взгляд все ее чувства, чтобы он почувствовал всю энергию, любовь и волшебство ее нежных глаз.

- Да, так я и сделаю! Я поеду в Москву!

Но уверенность столкнулась с непробиваемой стеной – мамой. Ни за что и никогда она ее не отпустит, все просьбы уходили на нет. Ни один довод не был воспринят серьезно:

- Доченька, опустись на землю, ты сама не понимаешь, о чем просишь! Одну мы тебя не отпустим, а ехать с тобой некому, да и некогда, и вообще, это самая глупая идея, какую я слышала. Ради кого рисковать? К тому же ты даже не представляешь, сколько это удовольствие стоит, да и не пробраться на его концерт, тебя обманут, затопчут в толпе.

- Вопрос закрыт, забудь. По телевизору будут транслировать весь концерт. Все увидишь и останешься цела и невредима.

- И не приставай больше с подобными глупостями, пора бы уже повзрослеть! – строго заключила мама.

Перед Мишель встал выбор. Выбор между желаемым и действительным, между ослепленной детской любовью к недосягаемому идолу и доверием родителей, между «хочу» и «могу». «А может, как Танюха, взять и сбежать?» - думала она о возможном пути достижения своей цели. – «Как же хочется сейчас быть сильной и смелой, взять и отбросить разом всю свою нерешительность, всю свою покорность, сесть на автобус и уехать далеко-далеко». Пример одноклассницы подпитывал эти самые желания, а родительское непонимание раздувало огонь сопротивления.

Так, в этом порыве зашкаливающих чувств, она не заметила, как вновь пришла на берег. Забравшись в сухие корни когда-то живого дерева, сквозь пелену слез Мишель смотрела вдаль. Она не видела ничего. Мысли ее были далеко от сюда. А река в это время зеркальным отражением ее эмоций все сильнее закипала, поднимая высокие волны, с белыми завитками бурлящей пены. Ветер сильным порывом продувал ее насквозь, стараясь выдуть все ее сомнения и очистить мысли, но ему это не удалось.

От бешеного потока мыслей музыка ее сердца задала такой ритм, что пульсация встряхнула все ее тело. В глазах временами темнело, а сознание было на грани. Мгновение тишины, и она неожиданно повалилась назад. Ветвистые корни ее любимого сухого дерева заботливо обвили и удержали ее от падения, но она этого не заметила, как и появившегося прямо перед ней портала времени. В этом мимолетном бессознательном состоянии с ней сейчас происходило самое великолепное и невероятное чудо: прорастание маленькой веточки, что прокладывает путь в новую неосязаемую жизнь. Душа уже отделилась от тела и сделала шаг в воронку времени. Растворяясь и разлетаясь на мелкие частицы. Мерцающей пыльцой она проносилась по длинному коридору временного портала. И вот виден свет. Мишель вновь обрела свой привычный облик и вышла из портала, оказавшись по другую сторону. С этого момента частичка ее души жила здесь, параллельно с той Мишель, что сейчас бессознательно лежала в ветвистых корнях сухого дерева.

Доли секунды, на которые сознание покинуло ее, не отложились в голове, она почувствовала лишь сильную усталость и спутанность мыслей. Казалось, мысли с трудом пробираются сквозь густой туман и никак не могут найти выход. Наконец, туман начал рассеиваться, и ей открылось давно забытое прекрасное зрелище течения реки времени. Мишель чувствовала, как ее жизнь с этой минуты протекала параллельно, по другому незримому пути, где-то далеко, на иной частоте, за этим самым порталом, в какой-то иной параллельной реальности, но она этого не понимала и не старалась понять. Она просто расслабилась и любовалась давно забытой красотой течения времени. И тут Мишель услышала:

- Она прошла, и я тоже! – восторженно произнес знакомый женский голос, где-то поблизости. Ей даже показалось, что это она сама произнесла эти слова, но она молчала.

Мишель испуганно огляделась, но никого рядом не было.

- Ты в ее сознании. Заканчивай быстрее. Она нас слышит, - торопил мужской голос, тоже до боли знакомый.

Мишель побледнела. Холодный пот пролился по спине и вдруг в голове что-то щелкнуло. Сильная боль заставила ее свернуться в калачик, забравшись в самый центр корней дерева, на котором она сидела.

«Что это было, чьи это голоса и откуда?» - осматривалась она по сторонам. «Неужели я схожу с ума?» - перепугалась она. «Нет, мне показалось, просто ветер донес до меня обрывок разговора соседей» - пыталась логически рассуждать Мишель. «Вот, до чего доводят тебя твои фантазии! Хватит, Мишель, хватит этого, пора жить в реальном мире. Спустись ты на землю, иначе точно сойдешь с ума! То видения в зеркале, то голоса…» - рассуждала она о непонятных и пугающих происшествиях последнего времени.

Вернувшись домой, она решила забыть о фантазиях неведомого ей мира, и стать нормальной, такой, как все. Принимая жизнь, как явь, а сон как сон, с его глубокими и легкими фазами. Но то, что таилось за границей глубокого сна, все равно просачивалось сквозь ее сознание: ощущениями, мимолетными образами, памятью. Сама того не зная, каждую ночь она проживала новую волнующую жизнь, в мире параллельной реальности, той, что открывалась ей лишь во сне… Пусть она забывала этот сон длиною в жизнь, но его вкус по утрам оставался с ней. Как и душа после смерти…

***

А в этот момент эта самая душа снова и снова проживала свою жизнь на земле. Она была и зрима, и еле заметна, она могла видоизменяться и быть точной копией, исчезать и появляться, но при этом никем не была замечена.

С появлением на свет и до последнего вдоха с нами живет наша тень. Эта копия нас, прикованная к земному телу при свете, и свободная в темноте. Душа, покинувшая земной мир, уже не может жить в теле, ее место на земле - тьма, та, что поглотила тело однажды и навсегда.

Так и блуждающая душа Мишель, что спустилась к своему манящему Древу жизни, проникнув в него, сразу приняла новую форму вечного спутника человека - она стала тенью. В этой новой форме жизни, она, неотделимо от Мишель, проживала каждый момент без права вмешиваться. Лишь однажды, вытянувшись за спиной Мишель, что стояла у зеркала, тень размыла изображение и отразилась в зеркале, но ненадолго. Кто-то извне отбросил ее назад и боль осознания поразила ее как молнией. Она поняла… измени она течение событий земной жизни, ее душа останется пленницей здесь, и прекрасная возможность прожить свою жизнь еще раз может обернуться после завершения полной тьмой, без права вновь быть небожителем. И тень Мишель прекратила попытки что-то менять.

Проживая эту жизнь по-новому, глядя на нее со стороны, она в то же время была не отделима от своей земной Мишель и это успокаивало. Ведь помнить и пережить вновь — это совершенно разное. Прикоснуться к прошлому, снова прочувствовать все то, что так волновало при жизни – прекрасно. В этом исцеление и умиротворение души. Но было кое-что еще, что не просто дарило спокойствие, но и радовало. Это были ветки параллельной реальности.

Как мы помним, в процессе перехода, сознание живой Мишель отключалось, и часть души, пролетая через портал времени, переходила в другую реальность, где, на первый взгляд, царил внешне привычный мир. Но, кроме души живой Мишель, через портал проходила и тень. Конечно же, по другую сторону она видоизменялась, ведь физически мир параллельной реальности не существовал, а значит ничто и никто не могло отбрасывать теней.

Принимая человеческий облик, осязая и ощущая себя, тень при этом оставалась невидима для всех жителей этого мира, в том числе и для новой Мишель. Но это было не единственным открытием. Теперь она могла не только смотреть со стороны, здесь у нее была возможность прожить самой эту жизнь. Приблизившись вплотную, ее человеческий облик разлетаясь на миллионы частичек растворялся в той Мишель, и тень становилась с ней одним целым. Эти новые возможности восхищали и уносили ее на страницы еще не прожитых жизней. Правда, воспоминания о первой ветке немного настораживали, и она уже понимала, что параллельная реальность — это не сказка со счастливым концом, это все та же жизнь.

Что ждет ее там? Горечь потерь или счастье, она не знала. Но после смерти блуждающей душе так хотелось снова жить, что стоять в стороне и быть лишь зрителем она не могла и не хотела. Как и в первый раз, она растворилась в той новой Мишель и начала свое путешествие по второму ответвлению, что был продиктован дерзким порывом неповиновения.

Глава 6. Вторая ветка Древа Жизни

6.1. Мечта

Миллионы людей, толпы поклонников, и сумасшедшие истерические крики со слезами идолопреклонения. Мишель с силой пробиралась через ревущую толпу, которая становилась все плотнее и плотнее с каждым шагом. Все ее тело ныло от множества синяков и ушибов, которые она получила, дойдя до середины стадиона. Но Мишель не сдавалась. Она протискивалась в ущерб давлению на ее ребра, готовые треснуть в любой момент. И тут Мишель увидела, что впереди часть толпы пробила охрану и ринулась к сцене. Толпа стартанула вперед. Мишель, не упуская такой возможности, быстро сориентировалась и ужонком проскользнула почти к самой сцене. Людей, что вырвались за ограждения, охрана скрутила и вывела в неопределенном направлении. Больше никто наглеть не хотел. Все оставались на своих местах. Мишель была в первом ряду. Она не верила своим глазам. «У меня получилось, у меня все получилось!» - кричала она про себя от восторга.